Текст книги "Билет в никуда"

Автор книги: Михаил Рогожин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

– Кишлак, их надо выпустить оттуда, иначе сдохнут без нашей помощи!

– Не сдохнут, – ответил тот, копаясь возле пулемета.

Не обратив внимания на его возражения, Курганов разрешил женщинам выйти. К нему подошел молодой парень с трубкой и на хорошем английском сказал:

– Я могу быть вам полезен.

– Чем? – перешел на английский и Александр.

– Коды сейфов, отключение сигнализации…

– Что взамен?

– Кое-что вы мне позволите унести с собой.

– Что?

– Ерунда. Некоторые бумажки.

Александр плохо разбирался в банковском деле, но понял, что этот жучила под шумок хочет завладеть конфиденциальной информацией.

– Хорошо. Только возьми на себя функции старшего над заложниками. Объясни, что никому не причиним вреда, если все наши приказания будут исполняться беспрекословно. Женщины могут сесть у стены, а мужчины останутся в комнате отдыха.

– Курить можно? – удовлетворенный договоренностью, улыбнулся парень.

– Спроси у женщин, мне все равно.

В зале появилась группа мужчин очень солидного вида. Судя по замкнуто-высокомерным выражениям лиц, господа принадлежали к руководству филиалом. Мирча, тыча пистолетом в спину одному из них, крикнул Курганову:

– Это главный. Требовал от полиции, чтобы они начали штурмовать здание.

Седовласый импозантный француз не повел и глазом в сторону Александра. Гордо прошествовал по залу и сказал сидящим у стены женщинам несколько ободряющих слов, смысл которых поняли все, даже Кишлак.

– Что? Надеется, что нас скоро выкурят отсюда? – заорал он.

Курганов обратился к управляющему по-английски.

– На вашем бы месте я…

– На моем месте вы никогда не будете. Но двадцать лет тюрьмы вам гарантировано.

– Подумайте, – продолжил Курганов. – Заложники ждут от вас решения. Убедите власти выдать нам сто миллионов долларов и откройте сейфы вашего банка.

– В моем банке нет никаких ценностей. И тем более денег. Мы – всего лишь провинциальный филиал. Нужно сперва думать, а потом уже грабить, – резонно ответил управляющий и отвернулся от Александра.

Кишлак молча подошел к французу и схватил его за волосы. Тот дернулся, пытаясь оттолкнуть обнаглевшего бандита. И прозвучал выстрел.

Управляющий несколько секунд стоял не шелохнувшись, словно не понимая, что с ним произошло. А потом рухнул лицом на мраморный пол.

– Скрипач, посади его в кресло на колесиках, и пусть баба с ребенком везут к комиссару, – распорядился Кишлак. Немного подумал и изменил решение: – Нет! Ребенка оставим здесь!

– Тогда забирай от матери сам, – заупрямился Скрипач. Кишлак зыркнул на него презрительным взглядом, но заводиться не стал. И, повернувшись к Александру, спросил:

– Кого выпускать?

– Вон того парня с трубкой. Он объяснит им доходчиво и вернется с ответом.

– Держи карман шире – вернется!

– Вернется. У него здесь своей интерес, – настаивал Александр и, обратившись к парню, спросил его об этом.

– Я – служащий банка. И мой долг находиться рядом с коллегами.

– Чего он лопочет?

– Обещает вернуться.

– Гляди, обманет – спрос с тебя, – с ухмылочкой предупредил Кишлак.

Скрипач выкатил кресло, усадил в него истекший кровью труп банкира и жестом предложил парню катить кресло к двери, а сам отправился к пулемету. Мирча снял железную скобу и приоткрыл одну дверь. Снаружи донесся пронзительный вздох ужаснувшейся толпы, увидевшей бездыханное тело управляющего. Парень, с трудом толкая перед собой кресло, кричал:

– Не стреляйте! Не стреляйте!

Мирча захлопнул дверь и вернул скобу на место. Наступили томительным минуты ожидания. Курганов и Кишлак прильнули к экрану телевизора. Было видно, как к парню подбежали агенты спецслужб в штатском. За ними ринулись репортеры. Но их оттеснила полиция. Парня быстро увели, а тело, положив на носилки, понесли к машине «скорой помощи».

– Теперь они зачешутся, – заметил Кишлак.

И действительно раздался звонок. Курганов взял трубку.

– С вами говорит полицейский комиссар Франции. Даем вам ровно час, чтобы освободить заложников и сдаться французской полиции. В противном случае ровно через час мы начнем штурм здания банка.

– Можете начинать хоть сейчас. Через полчаса получите еще одного покойника. Кресел здесь достаточно, чтобы их вывозить. Советую: собирайте сто миллионов в мелких купюрах, и побыстрее. Нам здесь еще пересчитывать придется. А среди заложников – пожилые люди и матери с детьми. – Не дожидаясь реакции полицейского комиссара, он положил трубку.

– Кого следующего? – разглядывая сидящих на полу женщин, спросил Кишлак.

– Решай сам. Мать с ребенком не трогай. Убийство управляющего ненависти к нам не вызовет. Сейчас вся Франция смотрит увлекательнейший фильм. А гибель матери и ребенка восстановит всех против нас.

– Плевать!

– Не скажи. Без учета общественного мнения они штурм не начнут. Пугать будут. Но не более. А когда толпа и пресса потребуют нас разорвать на куски, вот тут уж наплюют и на заложников, чтобы другим неповадно было.

– Курган, ты прав. Котелок варит по делу. Слушай, может, пока кого-нибудь трахнуть? Смотри, вон неплохая телка сидит у пальмы.

– И все газеты объявят тебя сексуальным маньяком, – предостерег Александр.

– Опять прав! – согласился Кишлак и отошел к Скрипачу, курящему возле пулемета.

Молодая француженка с ребенком не сводила молящего взгляда с Курганова. Он ей обнадеживающе улыбнулся. И снова потянулись томительные минуты ожидания. Все участники ограбления успокоились, подавив в себе нервозность первых минут. Заложники тоже свыклись со своим временным положением, надеясь, что после убийства управляющего стрельбы больше не будет. И все вместе верили в благоразумие правительства.

Мирча разгуливал по залу, поигрывая «магнумом». Он вживался в роль гангстера и представлял себя на съемочной площадке. Поэтому поглядывал на заложниц как на партнерш по фильму… Иногда заглядывал в комнату отдыха, где находились притихшие мужчины. Тишину взорвал возглас Курганова:

– Возвращается!

Кишлак подскочил к телевизору и увидел на экране бодро шагающего к входу парня с трубкой. Толпа поддерживала его криками, и он чувствовал себя национальным героем. Такое поведение служащего не понравилось Кишлаку.

– Если они не согласятся, пристрелю его сразу.

– Ни в коем случае. Он знает коды и шифры сейфов. – Александр больше не боялся высказывать свое мнение, полагая, что начинает разбираться в ситуации лучше, чем сам Кишлак. Тот ничего не ответил, а крикнул Мирче:

– Приоткрой дверь.

Скрипач замер у пулемета, готовый в любой момент открыть ураганный огонь. Попыхивая трубкой, в зал вошел служащий. Не обращая внимания на Скрипача и Кишлака, подошел к сидящему у телевизора Александру и передал ему конверт, сообщив по-английски:

– Вряд ли из вашей акции что-нибудь получится.

На листе короткий текст извещал членов банды, что все спецслужбы приведены в полную готовность и единственное, на что согласно пойти французское правительство, так это на предоставление вертолета, который доставит налетчиков в любое указанное ими место.

Пробежав текст глазами еще несколько раз, Курганов перевел его Кишлаку.

– Отлично, – неожиданно обрадовался тот и на ухо прошептал: – Они уверены, что у нас нет никакого другого способа покинуть банк! В этом – их ошибка, а наше – преимущество. А пока придется им поддать жару. – И отрывисто приказал: – Подготовь кресло.

Сам же подошел к заложницам. Женщины глядели на него с нескрываемым испугом. Одна из них не выдержала и истерично закричала. Кишлак ей улыбнулся и, вытянув руку с пистолетом, выстрелил прямо в голову. Сидевшие рядом дамы в ужасе повалились на пол и завизжали на все лады.

Убитая заложница осталась на месте. Пуля попала ей в рот, и из него лилась кровь, похожая на красное вино. Кружевная кофточка старухи вздрагивала от каких-то идущих изнутри организма конвульсий.

– Мирча! Сажай ее в кресло! – И отошел в сторону.

Зал наполнился стонами, воплями, причитаниями. Никто из заложниц уже не обращал внимания на убитую, дрожа за собственную жизнь. Прижимая дочку к груди, молодая мать единственная не поддалась общей истерике и продолжала умоляющими глазами смотреть на Курганова.

– Скажи, чтобы вон та девица встала, – указал Кишлак Мирче на девушку, которую хотел трахнуть. – Пусть повезет кресло.

Когда Мирча передал ей приказ, та от неожиданности заплакала еще сильнее и принялась помогать привязывать тело, чтобы оно по дороге не сползло. Скрипач снова приник к пулемету и, когда Мирча приоткрыл одну половину тяжелой деревянной двери, дал короткую очередь в воздух. Стоявшие неподалеку полицейские в касках и со щитами попадали на землю. Девушка, с трудом толкая перед собой кресло с мертвой, вышла из помещения. Телекамеры взяли ее лицо крупным планом, а потом показали жертву с развороченным кровавым ртом.

Кишлак захохотал от удовольствия. Толпа на экране неистовствовала. Лица полицейских чинов и правительственных чиновников выражали крайнее смятение.

– Теперь, надеюсь, поймут, как следует с нами разговаривать!

Раздался телефонный звонок. Александр взял трубку. Срывающимся голосом полицейский комиссар заклинал не предпринимать никакого насилия.

– Сам президент вмешался! Он же только что избран! Нужно немного подождать!

– У нас время есть. Но каждые полчаса вы будете получать по трупу. Так что можете сами подсчитать, во сколько жертв обойдется ваша медлительность, – стараясь сохранять спокойствие, заявил Курганов, понимая, что после этого остается два варианта – или они соглашаются, или идут на штурм.

– Я доложу, сию минуту доложу, не стреляйте, только не стреляйте…

– А вы не вздумайте начать штурм. Сорок трупов мы вам гарантируем, – сухо посоветовал Александр и, не желая выдавать волнения, бросил трубку.

Кишлак вопросительно посмотрел на него.

– Просят еще подождать.

– Пойдут на штурм?

– Связываются с президентом. Вряд ли он станет рисковать. Что такое для Франции сто миллионов долларов? Мелочь! А полсотни убитых по вине чиновников – это отставка правительства.

– Ну-ну, – проворчал Кишлак и снова отправился к Скрипачу.

А Мирча, боясь находиться возле заложниц, присел рядом с Кургановым.

– Послушай, все эти бабы запомнят наши морды на всю жизнь. Нужно было надеть маски. Ведь будут искать по фотороботам.

– Рано задумался об этом, – усмехнулся Курганов. – А потом представь себе, какие из их показаний выйдут портреты? Они же переругаются из-за одной формы твоего носа. Так что иди и не своди с них глаз. Скоро начнется горячая работенка.

Но стрелка часов двигалась неумолимо к концу получаса, а никаких известий не поступало. Кишлак уже крикнул Мирче:

– Цыган, готовь кресло!

Шла игра нервов. Кто-то должен был уступить. И тут Александра осенила блестящая идея.

– Погоди, Кишлак. Попробуем перехватить инициативу. Ну что толку, что ты пристрелишь еще одну несчастную женщину? Или мужика какого-нибудь? Вся страна уже наблюдает за увлекательным спектаклем…

– Что предлагаешь? – оборвал его Кишлак.

– Мы выпустим мамашу с дочкой. И дадим ей письмо, которое напишут заложники. Они будут умолять президента о спасении. Это произведет гораздо более сильное впечатление, чем еще один труп.

Кишлак задумался. Потом спросил Скрипача:

– Как считаешь?

– По мне – стрелять надежнее, – меланхолично ответил тот.

– Видишь, Скрипач против, – покачал головой Кишлак и закончил: – Выходит – ты прав. Пусть пишут, но недолго и послезливей.

Курганов поручил этим заниматься боящемуся подходить к заложницам Мирче.

Долго дам упрашивать не пришлось. Каждая рвалась написать личное послание. Пришлось на подмогу вызвать из комнаты отдыха мужчину, одного из руководителей филиала. Он-то и составил коллективное письмо президенту. Пока письмо писали и подписывали, Александр подошел к не верящей еще в свое спасение француженке, прижимавшей к груди дочку лет двух-трех.

– Мадам говорит по-английски?

– Да. Я учительница. Преподаю в коллеже, – зачем-то рассказала она.

– Письмо должна держать в руках ваша дочь. И постарайтесь убедить чиновников пойти на наши условия. Мы – не звери и не хотим насилия. Но другого выхода теперь для нас не существует. Мне приятно, что скоро вы будете наблюдать по телевизору за дальнейшим развитием событий. Прямо родились под счастливой звездой. Помогите этим несчастным. Через следующие полчаса будет убит вот этот месье, пишущий письмо. О нем тоже расскажите. Пусть правительство знает, что человек, обратившийся к властям за помощью, погибнет ровно через полчаса.

Мирча передал письмо Курганову, а тот с улыбкой всунул в ручку девочке, которая потащила его в рот. Молодая мама подняла дочку на руки и, не оглядываясь, направилась к двери. Мирча чуть-чуть ее приоткрыл, опасаясь не столько снайперов, сколько фотографов.

И опять Курганов и Кишлак уставились в телевизор. Ребенка, как только мать отошла на безопасное расстояние от здания банка, поспешили забрать врачи, но мать, выполняя просьбу Курганова, подняла дочку с письмом в ручке над головой и крикнула о надежде на президента. Ее окружили плотным кольцом репортеры. Потом их оттеснили полицейские и повели женщину к группе чиновников. Во весь экран показывали ее плачущее лицо и улыбающуюся девочку. Комментатор лез из кожи, говоря о послании к президенту. Но текст не зачитывал. Очевидно, власти запретили давать письмо в эфир.

Парень с дымящейся трубкой подошел к Курганову.

– Вы не могли бы позволить желающим воспользоваться туалетом?

– Может, вам еще и буфет организовать! – закричал Кишлак.

– Да пусть пользуются, – возразил Курганов. – Мирча будет водить по одному.

Кишлак ничего не ответил. Но помахал перед носом служащего пистолетом, от чего тот побледнел и перестал курить.

О согласии правительства пойти на условия налетчиков Курганов понял из реакции заложника, писавшего письмо. Он прислушивался к голосу комментатора и вдруг радостно закричал:

– Согласились!

Кишлак от неожиданности чуть не выстрелил. Курганов повернулся к служащему, тот перевел на английский.

– Правительство дало согласие. Сейчас начнут переговоры, – объяснил Кишлаку Александр. Тот улыбнулся своей зловещей улыбкой и одобрительно заметил:

– А ты боялся… Президенту Франции с Кишлаком тягаться слабо. Приготовься тянуть время. Пока будут доставлять мешки с деньгами, пусть Цыган по телефону требует два вертолета, потом отказывается и снова соглашается. Артист же. Им нужно задурить голову. Пусть верят, что мы ищем способ выбраться из банка. А ты с этим фраером, – Кишлак кивнул в сторону служащего, – быстро очистишь сейфы.

Телефонный звонок возвестил о переговорах. Какой-то новый голос спокойно и обстоятельно объяснил, что условия приняты. Но более пятидесяти миллионов долларов мелкими купюрами набрать не представляется возможным. Взамен предложил новые стодолларовые банкноты, еще не запускавшиеся в обращение.

Курганов посоветовался с Кишлаком.

– Новые не берем, – категорически заявил тот. – На них обязательно попадемся. Их хитрость и ежу понятна. Пусть ищут.

Но говорящий по телефону стоял на своем, и Александр вынужден был пойти на маленькую хитрость. Не советуясь с Кишлаком, согласился для начала получить пятьдесят миллионов. И перешел к обсуждению их доставки в банк.

– Не понимаю, для чего? – спокойно вопрошал голос неизвестного представителя власти. – Все равно будете эвакуироваться из помещения банка. Мы лучше упакуем вам в вертолет или, по желанию, – в самолет…

Курганов не стал слушать его рассуждения и задал простенький вопрос:

– А кто даст гарантию, что в мешках будет именно эта сумма и что доллары – не фальшивые? Нет уж, для начала проверим их в банке, благо что служащих здесь достаточно. Поэтому грузите на платформу и оставляйте возле дверей. Но чтобы рядом никого не было. Носить внутрь будут заложники. Так что передайте снайперам – пусть не беспокоятся. Одно неверное движение, и мы начнем убивать не по одному, а очередями из автоматов.

– Ждите и не делайте глупостей. Мы стараемся изо всех сил, – заверил голос в трубке, после чего пошли короткие гудки.

Только Александр закончил разговор, как Кишлак приказал ему идти вскрывать сейфы. Служащий, снова закуривший трубку, заставил себя уговаривать, всем видом показывая, что с неохотой уступает принуждению. Но когда Курганов поднял пистолет, вытащил трубку изо рта и по-деловому кивнул:

– Следуйте за мной.

Они спустились в цокольные помещения, оборудованные всеми средствами защиты, которые служащий небрежно, со знанием дела отключил. И, пройдя через несколько толстых железных дверей, оказались в святая святых – комнате, где в специальных ящичках-сейфах хранились драгоценности клиентов.

– Послушай меня, здесь немного наберется стоящих вещиц. Сам потеряешь много времени. Все подряд не бери, – предложил служащий.

– Тогда выгребай наиболее ценное и побыстрее.

Парень спрятал трубку в кожаный мешочек, положил его в карман и через комбинацию цифр на пульте открыл сразу все дверцы. Вытаскивая ящички, принялся ссыпать бриллиантовые украшения в мешок, подставленный Кургановым, приговаривая:

– По мне, чем больше вы возьмете, тем лучше. Но с золотом возни много. А вот столовое серебро вам вообще ни к чему.

Александр не перебивал. Он плохо разбирался в камнях, поэтому старался не мешать и не показывать своей необразованности. Отбирал служащий быстро, одним быстрым взглядом оценивая стоимость каждого камня.

«Интересно, что же он хочет украсть для себя?» – думал Курганов, держа тяжелеющий мешок.

– Зря вы решили брать наш банк. Я мог бы подсказать намного богаче…

– Мне лично нужно миллиона три-четыре долларов с неучтенными номерами.

– Наоборот. Я дам тебе дискету с их сериями, а из памяти компьютера постараемся изъять. И хоть завтра иди и отоваривай.

– Вот-вот, это-то мне и надо, – подтвердил Курганов. Закончив с драгоценностями, перешли к огромным сейфам с денежными купюрами. Тут уж выбирать было нечего. Служащий принес мешки, и они вдвоем принялись укладывать пачки в них.

– Как же вы отсюда собираетесь выбираться? Полиция перекроет всю Европу. Даже мышь не прошмыгнет.

– У нас база в Альпах. Там оставим деньги, а сами тропами заметем следы, – разоткровенничался Курганов.

– Не боитесь мне это говорить? – удивился служащий.

– Так ведь тебе невыгодно, чтобы нас поймали. Я первый в полиции о тебе вспомню. – Александр был чрезвычайно доволен, что подсунул идиотскую версию. Теперь нужно было как-то отправить этого прохвоста из банка, чтобы он, распираемый гордостью, выложил полицейским дальнейшие планы группы.

А в операционном зале переговоры вел по телефону Мирча. Он совсем освоился. Стрельбы больше не предполагалось. Мужчины безропотно сидели в комнате отдыха, а женщины ободряли друг друга и прислушивались к голосу комментатора. На экране стали появляться родственники заложников, которые с рыданиями обращались к бандитам с просьбой не лишать жизни их родных. Ни Кишлак, ни Скрипач не обращали на репортажи внимания. Они подготавливались к приему мешков с деньгами.

– Сейчас будут подвозить! – весело сообщил Мирча.

Кишлак занервничал. Повесил на плечо «узи», заставил заложниц повернуться лицом к стене. Скрипач переместился с пулеметом за мраморный бордюр.

За дверями раздался голос, многократно усиленный через мегафон.

– Мешки подвезены к дверям. Можете брать.

– Что он сказал? – крикнул Кишлак Мирче.

– Для нас оставили мешки у дверей.

Кишлак кинулся к телевизору. Но на экране была заставка с Эйфелевой башней.

– Суки! – выругался он. – Цыган! Бери того месье, будет таскать мешки. Передай – задумает бежать, стреляем прямо в спину.

Мирча схватил за шиворот банковского деятеля и потащил к двери. Передал по-французски предупреждение Кишлака и приоткрыл дверь.

Мешки лежали в несколько рядов и заслоняли собой почти весь обзор прилегающей к банку стоянки автомашин. Француз неуверенной походкой пошел к ним и вдруг, кого-то заметив, с воплем: «Спасите!» – бросился в сторону. Скрипач нажал на гашетку и обрушил на мешки яростную пулеметную очередь. Кишлак, не отставая от него, принялся палить из «узи». Француз, не успев забежать за спасительные мешки, упал, подкошенный сразу несколькими пулями.

Из-за мешков в раскрытую половину двери полетели гранаты с нервно-паралитическим газом. Кишлак, не обращая внимания на стрельбу Скрипача, выскочил вперед и свистящую от струи вырывающегося газа гранату выбросил назад. Мирча последовал за ним. То же самое проделал и со второй гранатой, после чего захлопнул дверь, по которой немедленно был открыт огонь из крупнокалиберного пулемета.

На шум стрельбы в зал вбежал закончивший укладывать деньги в мешки Александр. В воздухе чувствовался раздражающий носоглотку газ.

– Ты понял?! – крикнул Кишлак и разразился матом. – Они хотели нас штурмовать! Кого? Меня, прошедшего Афган. Срань вонючая! Тащи пару заложников. Нет, возьми-ка вон ту толстую бабу.

Александр подошел к указанной женщине. Она ни слова не поняла по-немецки, лишь кивала в знак согласия и без того трясущейся головой. Пришлось обратиться за помощью к Мирче. Тот подвел француженку к Кишлаку.

– Бери прямо за волосы. Крепко держи, чтобы не вывернулась, и суй «магнум» ей в рот… Ну же! – заорал он, видя колебания Мирчи.

И Мирча, и женщина подчинились его звериному крику.

– Курган, открой пошире обе створки дверей, и пусть Цыган спокойно выходит.

– Зачем? – задыхаясь от страха, выдавил из себя Мирча.

– Обойдешь мешки и поглядишь, не прячется ли там ихний спецназ.

– Меня же убьют…

– Вполне возможно. Но другого выхода нет, – говорил Кишлак спокойным голосом, отметавшим любые пререкания. – Главное, не спасуй. Продемонстрируй, что мы их не боимся.

Мирча, еле переступая ватными ногами, шагнул на улицу, подталкивая замирающую на ходу француженку с дулом пистолета в раскрытом рту.

В глаза ему ударило яркое солнце. Не глядя по сторонам, Мирча принялся кричать, что пристрелит мадам, если кто-нибудь попробует стрелять. Поравнялся с мешками, обошел их.

– Курган, быстро начинай таскать! – скомандовал Кишлак. Александр, не раздумывая, бросился на улицу. Внутренний голос подсказывал, что в данной ситуации стрелять не будут. А если и начнут, то в Мирчу. Мешки оказались тяжелыми. Больше одного брать не удавалось. Минут пятнадцать длилась эта всеобщая пытка. Наконец, когда с последним мешком Александр влетел в зал, Кишлак крикнул Мирче:

– Цыган! Отступай медленно, спиной назад. Смотри не упади. Ты – под прицелом снайпера.

Все – и снаружи, и из помещения банка – затаив дыхание наблюдали за смертельно опасным передвижением. Как только Мирча скрылся за дверью, затащив француженку, толстым телом которой он прикрывался, Кишлак удовлетворенно сказал:

– Выталкивай ее на улицу, а то сейчас в обморок брякнется. Должно быть, женщина поняла и без перевода, потому что, ощутив свободу, с воплями бросилась к полицейским, стоявшим с карабинами на изготовке. Дверь за ней с шумом захлопнулась.

Кишлак издал гортанный боевой клич победителя. Мирча бессильно опустился в кресло и уставился на мешки с деньгами невидящим взглядом.

– Нечего рассиживаться! – закричал на него Кишлак. – Звони и требуй прислать вертолет. До этого не выпустим ни одного заложника!

Александр, не дожидаясь грубого приказа, подошел к Кишлаку и тихо рассказал о выдуманной версии побега в Альпы. Тот слушал внимательно, даже с нескрываемым уважением, и согласился отпустить заложников-мужчин, среди которых будет и помогавший Курганову служащий.

– А что он сам-то хотел под шумок поиметь?

– Ключ к банку данных.

– И не отдал нам его?

– Ты не понял. Это комбинация цифр и символов, дающая возможность войти в компьютерную систему. Зная, как туда попасть, он сможет самостоятельно проворачивать межбанковские аферы.

– Ого! – удивился Кишлак. – Как-нибудь потом займемся им отдельно. А сейчас выгоняй заложников и дуй в подвалы. Вход уже должен быть пробит.

На глазах изумленных женщин мужчины понуро потянулись к выходу. Молодой служащий, попыхивая трубкой, выделялся своим горделивым видом. После их ухода раздались женские рыдания, которые не способен был перекрыть даже телефонный звонок.

Полицейский комиссар требовал отпустить женщин, предлагая в заложники нескольких безоружных полицейских. В ответ Кишлак, выслушав перевод Мирчи, рассмеялся в трубку и потребовал два вертолета.

Курганов спустился в подвал и без труда нашел комнату с вентиляционными трубами и вентиляторами. Встал на единственный стул, дотянулся до решетки и одним рывком снял ее. Подтянулся на руках и увидел в провале стены запыленное лицо приятеля Шлоссера.

– Порядок? – спросил тот.

– Порядок. Сейчас начнем перебрасывать мешки. – И спрыгнув на пол, поспешил наверх.

Но в зале обстановка снова накалялась. Скрипач пересчитал мешки, заставил девушку-оператора проверить выборочно подлинность купюр и выяснил, что передали всего пятьдесят миллионов. Не успел Курганов понять, в чем проблема, как Кишлак подлетел к нему:

– Ты как договорился с этими козлами?

– Чтобы сперва передали пятьдесят миллионов, приготовленных для нас…

– А остальные?

– Остальные, думаю, не дадут.

– Плевать на твои рассуждения. Я без остальных не уйду.

– А я уйду! – неожиданно резко возразил Курганов. – Нельзя второй раз заводить торговлю. Они не выдержат и предпримут штурм.

– Иди. Я и Скрипач остаемся.

Спор разрешил сам Скрипач, который занял сторону Александра.

– Наверняка нас подловят. Скажут, что погрузили мешки в вертолеты. Сюда затребовать не получится, иначе вызовем подозрения. Самое время смываться. Но поторговаться для отвода глаз стоит.

Кишлак не стал возражать. Приказал Мирче сообщить по телефону, чтобы остальные пятьдесят миллионов загрузили в вертолеты. И передать, чтобы дали трансляцию по телевизору.

Через несколько минут на экране снова возникла площадка перед входом в банк. Кишлак подсел к телевизору и с интересом наблюдал за перемещениями полицейских. Они оттесняли толпу зевак, подготавливая площадку для посадки вертолета.

А Курганов и Мирча принялись таскать мешки в подвал, откуда через провал в стене посланный Шлоссером немец укладывал их на тачку и отвозил почти за два километра, к берегу реки.

Там мешки без всяких помех принимали два афганца и, упаковывая в целлофановые мешки, перевозили, используя резиновую лодку, на мирно дремлющую яхту.

Берега Мозеля были пусты. Даже немногочисленные отдыхающие с собственными фургонами, и те подались в город, как только узнали по телевизору сенсационную новость об ограблении банка.

Когда все мешки были переправлены, Кишлак приказал закрыть оставшихся заложниц в комнате отдыха, провонявшей сигаретным дымом.

Мирча, чувствующий скорую развязку, вел себя с дамами нагло и пренебрежительно. Александр взглянул на экран. Первый вертолет уже сел на площадку.

– Небось потирают руки, рассчитывая взять нас при посадке в вертолеты. И блокируют все дороги в Альпах! – рассмеялся Кишлак своим неприятным смехом.

– Пора, – сообщил Александр.

– А что у тебя в руках? – поинтересовался Кишлак, заметив большую спортивную сумку.

– Взял для себя немного наличными из местного сейфа.

– Сколько?

– Миллиона три…

– Мы же договорились – доставкой занимается Цунами. Засветишься с ними.

– Мне надо, – твердо сказал Курганов и отошел к Мирче.

– Ну-ну, – вслед многозначительно протянул Кишлак.

Мирча связался с полицией и передал напоследок, что сейчас они заняты пересчетом денег. И через сорок минут выпустят первую партию заложниц, а остальных возьмут с собой в вертолет, чтобы спокойно загружать мешки с деньгами.

…Но через сорок минут все четверо уже усаживались в моторную лодку для быстрого исчезновения в Германии. Французская полиция безуспешно пыталась связаться с бандитами по телефону. По истечении условленного срока, подождав еще минут пятнадцать, боец спецкоманды вызвался добровольно добраться до двери, которая оказалась закрытой на засов. Опасаясь расправы над заложницами, решено было не предпринимать штурм. Недовольство действиями властей усиливалось. Нервозность передалась всем участникам разыгравшейся драмы. Поэтому внезапно распахнувшиеся двери банка произвели эффект разорвавшейся бомбы. Вся страна облегченно вздохнула, потому что на площадку перед банком выходили живые, возбужденно кричащие женщины. Бойцы спецназа мгновенно взяли их в кольцо, опасаясь провокации со стороны бандитов.

Небольшой отряд в мгновение ока занял здание банка. Но никого там не нашли. Из показаний женщин стало известно, что они, томясь в задымленной комнате, молили, чтобы их выпустили. Но в ответ не последовало никакой реакции. Задыхающиеся женщины предприняли отчаянную попытку и общими усилиями выбили дверь. Каково же было их удивление, когда оказалось, что бандиты исчезли.

Полиции не составило труда выяснить путь, которым воспользовались налетчики, но, как только пустили в провал стены собаку, раздался мощнейший взрыв, от которого рухнули стенки подземного хода. Уходя, Кишлак воспользовался афганским опытом, не оставляя французам никаких шансов поймать его маленькую банду.

В отличие от остальных Курганов не поехал в аэропорт Франкфурта-на-Майне, а, воспользовавшись машиной немца, поехал с ним в Бонн. На заднем сиденье лежала прихваченная спортивная сумка с тремя миллионами. К вилле Терезы Островски подъехал в начале первого ночи. Долго звонил и, уже потеряв надежду, услышал недовольный голос возлюбленной.

– Тереза, это я – Александр, – произнес он, задыхаясь от волнения.

– Какой Александр? – грубо спросила она.

– Из России. Я привез деньги, которые обещал.

После некоторой паузы, потребовавшейся ей для обдумывания, Тереза предложила встретиться завтра.

– Нет. Рано утром я улетаю. – Александр столько времени мечтал об этом моменте, что не мог себе позволить согласиться на перенос встречи. Видно, она почувствовала по голосу решительный настрой и, вздохнув, ответила:

– Открываю. Но уделить тебе смогу только три минуты.

Замок калитки щелкнул, и Александр вошел. Фасад дома оставался мрачновато-неприветливым. Ни одно окно не светилось. Только возле самой входной двери вспыхнул одинокий свет. Тереза открыла ему дверь, придерживая рукой желтый атласный пеньюар с выбитыми на нем золотыми розами.

Оставаясь в коридоре, жестом пригласила Александра сесть в кресло, стоящее при входе. Он остался стоять, положив на бархатное сиденье спортивную сумку.

– Ко мне без звонка не приходят, – властно напомнила Тереза.

– Но мы предварительно договаривались. А потом, сама понимаешь, разгуливать с тремя миллионами по ночному Бонну не очень разумно.

– Ты принес три миллиона? – шепотом спросила она, и глаза тигрицы сверкнули в темноте хищными зрачками.

– Как обещал…

– Неужели такое бывает? – Она произнесла тихо, все еще не веря в происходящее.