Текст книги "Большая охота (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Японская сторона попыток сделать хоть что-нибудь не предпринимала. Складывалось впечатление, что император со всем окружением ушёл в астрал и никак не может вернуться. Посла же люди Виктора Каменева застали в совершенно невменяемом состоянии. Кадзухиро Фудзимура, покачиваясь, сидел в сейдза на деревянном полу посольства, смотрел на кусунгобу[1], и по-простецки хлебал саке из горла, время от времени вороша кочергой догорающие в камине пачки документов.

Не обращая внимания на неприкосновенность дипломата, кинжал у него дружинники отобрали, документы из огня вынули. А саке оставили.

Если не считать того, что подчинённые, отключив связь, ведут себя не как армейские командиры, а как матерые анархисты, которыми бы и батька Махно гордился, то оставались только две проблемы: куда интернировать пленных (Шикотан-то не резиновый, да и жалко – своя же земля, засрут ведь непрошенные гости) и как удержать два острова общей площадью сто тысяч квадратных километров.

– Мы привезли, – продолжил Тимофей, – кучу дефицитного товара, который предстоит превратить в деньги. А у нас даже министра торговли нет. Хоть какого-то, не обязательно специально обученного.

– А почему его нет? – приподняла левую бровь Хорькова.

– Как-то забыли, – пожал плечами Куницын. – Торговать-то особо было нечем.

– Так и сейчас нечем, – улыбнулась Агриппина Филипповна. – Алмазы, я так понимаю, будут предложены только на уровне монархов как обеспечение сделок. Каучук, скорее всего, тоже в свободную продажу не пойдёт, товар стратегический. А всего остального не так много.

– Мясо частично разберут рестораны, а остальное не проблема переработать в консервы, – предложил Атуй.

– Насчет ресторанов, сомневаюсь, – заявил Сагайдачный. – Не думаю, что у них есть специалисты по приготовлению крокодилов. А если и есть, то нужно им немного. Будет ли следующий привоз, и когда, толком неизвестно. А с консервами ещё хуже. Там же нельзя с ним, как со свининой обходиться. Есть какие-то тонкости. Я бы предложил из заморозки его не выводить. Найти специалистов, разобраться с технологиями, а уж потом предлагать. Возможно, создать шарашку по этой теме.

– Вот прямо шарашку? – удивился Котэ.

– А ты думал? – поддержала казака Наташа. – Тут всё серьёзно. Не потравить бы народ экзотикой! Мало ли какие у тех рептилий глисты. У нас при Кунэпиднадзоре есть лаборатория, на её базе и развернём. Какую-то часть придётся потратить на исследования.

– Не половину же? – спросил Вяземский.

– Даже не пять процентов, – отмахнулась Наташа. – В пределах статистической погрешности.

– Значит, мясом пока не торгуем, – подвёл итог Харза. – Выгружаем на хладокомбинат и ждём. А что с деревом?

– Выясняем, в каком виде его выгоднее всего продавать, и предлагаем. Надо только изучить рынок, – Сагайдачный вздохнул. – Барыга нужен.

– Барыга нам не нужен, – не согласился Тимофей. – Он, конечно, обдерёт всех и вся, но при этом столько сопрёт, что придётся сперва награждать, а потом вешать. Нужны именно специалисты.

– Я на вас удивляюсь, – усмехнулась Надя. – Торгаши были и у нас, и у Хвощёвых, и у Афанасия Ивановича. Посмотреть, кто переехал на острова и привлечь. Это же не стейки из крокодила, это текучка. Я займусь. Афанасий Иванович, по Вашим людям глянете?

Вяземский кивнул.

– Есть у нас ещё вопросы? – спросил Тимофей.

– Есть, – Наташа склонила голову на бок. – К министру строительства.

Котэ подозрительно уставился на девочку.

– Ты сколько девушке собираешься мозги пудрить? – и, не дав тому ответить, повернулась к Вяземскому. – Сначала он её героически спасает, вытаскивает из полной задницы, носит на руках, потом днём и ночью сидит у её постели, кормит с ложечки и утку подаёт, обещает жениться, а теперь? – Наташин палец упёрся в грудь мужчине. – Что теперь⁈

– Но… – начал было Котэ, но его ответ предусмотрен не был.

– А теперь, он ходит и переживает: «Ах, она княжна и красавица, а я простой министр строительства и старый урод». А девчонка с ума сходит и, вместо того, чтобы в лоб спросить, занимается той же дурью: «Он герой и красавец, а я искалеченная дурнушка». Меня уже дети спрашивают, когда это безобразие закончится, – Наташа снова повернулась к Котэ. – Ждёшь, когда тебя за ручку отведут? Так ты дождался! Афанасий Иванович, я официально прошу у Вас руки Вашей внучки для этого оболтуса!

Вяземский потряс головой, сбрасывая ошеломление:

– Я только за. Если Танечка…

– Вот сейчас пойдём и спросим, – Наташа вылезла из-за стола и вновь уставилась на Котэ. – Чего расселся⁈ Пошли!

– Куда, – растерянно спросил мужчина.

– На кудыкину гору! – рявкнула девочка. – К Тане! И не вздумай сбежать! Внизу Потапыч с едмедями ждет! Доставят в лучшем виде! Еще и бантик на макушку привяжут!

– Вот поэтому и «министр народа», – покачал головой Виктор Каменев, глядя на закрывшуюся дверь. – Ничего не упустит.

– Сам виноват, – пожала плечами Надя. – Взрослый же мужик, чего тянул? Есть ещё вопросы?

– Есть новости по линии МИДа, – сказала Машка, дождалась, когда лишние выйдут и сообщила: – Корейцы предлагают военный союз.

– И давно? – хмыкнул Тимофей.

– С сегодняшнего утра. Готовы объявить войну Японии к вечеру.

– Ай, молодца, – расхохотался Вяземский. – Шакалы сбегаются к убитой львом антилопе.

– А ещё надеются, что союз с нами удержит Китай, – усмехнулся Тимофей.

– А я вижу перспективу, – графиня Громыко провела ладонью по кобуре на боку. – Я бы предпочла, чтобы в окопах на Хонсю сидели не наши люди. И интернировать японцев можно обратно на тот же Хоккайдо, но с корейской охраной. А самых непримиримых и вовсе на полуостров. Там их дюже любят.

– Вообще-то, правильно, – задумался Тимофей. – И блокаду помогут держать. А Китай… У нас, если что, союз с Сибирью.

– А Юрий спит и видит, как присоединяет Манчжурию, – добавил Вяземский. – А нам от Китая что-нибудь нужно?

– Тайвань пригодится, – задумчиво сказал Харза. – Да и корейцы, вроде, вменяемы. Как думаешь, Маш, можем мы с ними говорить с позиции силы?

– Мы с кем угодно можем говорить с позиции силы, мы иначе пока не научились, – пожала плечами графиня Нет. – Вот только не всегда это имеет смысл.

– Ван, а ты что думаешь?

– Китай обидится, – улыбнулся Ван Ю. – Но на обиженных воду возят и балконы падают.

– Тогда давайте проработаем этот вариант.

– А вот скажите, Ваши величества, – вдруг спросил Вяземский, – если я женюсь на скандинавской принцессе, это пойдёт на пользу княжеству?

– Э-э, – вытаращил глаза Тимофей. – Когда ты успел?

– Ничего я не успевал, – Афанасий Иванович отмахнулся. – Когда тебе столько лет, запудрить мозги девчонке мешает только старческая немочь. Но я-то теперь лучше, чем в молодости, выгляжу!

Действительно, смотрелся Афанасий Иванович великолепно. Этакий красавец лет двадцати пяти. Широченные плечи, волевое лицо, короткий «ёжик» на голове. Аккуратная скобка усов и до синевы выбритый подбородок.

– Но с принцессами надо серьёзно, – продолжал Вяземский. – Если нам это во вред, подожду следующей кандидатуры.

Все дружно расхохотались.

– Я не против, – улыбнулся Тимофей. – А в приданное проси Фарерские острова. Переселим туда японцев, и пусть с ними скандинавы разбираются.

– Тебе Фареры не жалко? – улыбнулась Надя.

– Ни капельки. Там дельфинов убивают. Самым варварским способом[2].

– На самом деле, – Надя убрала с лица улыбку. – Кристиджана нам может пригодиться. Когда надо говорить не с позиции силы.

– Ты ж нашла девочку, – удивилась Машка.

– Её ещё учить и учить. И, кстати, для этого Кристя тоже не лишняя. Женись, Афанасий Иваныч, какие твои годы, да и старый конь борозды не испортит.

* * *

На улице княжеская чета остановилась. Вокруг гудело веселье. Народу прибавилось. Умотавшихся гитаристов-баянистов сменил оркестр. Вроде, самодеятельность с судоремонтного. А может, и нет. Народ мотался по всей площади. У самого памятника отжигали чернокожие девчонки в пуховиках на голое тело со сковородками в руках. Внутри образованного ими квадрата лихо отплясывала скандинавская принцесса с африканскими косами-узлами на голове и князь Вяземский. Быть союзу, быть. Никуда принцесса не денется, вон как смотрит! А что, мужчина в самом расцвете сил, в Скандинавии таких любят.

По краю сквера Котэ вел, осторожно придерживая за локоть, красивую стройную девушку в наглухо застёгнутом пальто. Ничего общего с той, истерзанной Лилихаммерами Таней. Зато легко просматривались фамильные черты Вяземских.

Донёсся возмущённый голос Наташи, перебиваемый Лешкиным баском. Кто кого там троллил, а кто мальвинил, было не разобрать. Главное, все при деле, все довольны.

Дашка хохотала, ухватившись за улыбающегося мужа. Итакшир лихо отплясывал в паре с малознакомой девчонкой. Москвичка, вроде.

Люди праздновали.

Кто-то подкрался сзади, подхватил обоих под руки.

– Привет, победители!

– Оленька! – хором воскликнули супруги. – Ты каким образом здесь?

– Мимо пробегала, – рассмеялась свердловчанка. – И краем уха услышала, что кто-то говорил про каучук и алмазы…

[1] Специальный нож для сеппуку.

[2] К сожалению, там действительно, каждый год происходит массовое убийство гринд, черных дельфинов, выдаваемое за древнюю традицию и тому подобное оправдание своего скотства

Глава 22

Высокочтимые Степан Андреевич и Аделина Сигизмундовна!

Челом вам бьёт дочь ваша неразумная Светлана Степановна, рода Панкратовых.

В первых строках сего письма имею сообщить вам, что с устройством моим в княжестве Курильском обстоит всё исключительно благополучно. Обласкана я милостью Великой княгини Надежды Николаевны Кунашир, коя известна в империях Российской и Сибирской, как Куницына-Ашир-Нашикская. Привлечена к обучению делу посольскому, дабы в будущем представлять княжество в государствах заморских. Путь мне предстоит долог и непрост, но стараниями вашими научена я не бездельничать на занятиях, а токмо усваивать науки полезные со всем возможным усердием.

Учу наречия европейские, языки басурманские и всякие другие говоры чужеземные. Так же изучаю этикет, принятый при дворах императорских и королевских, и прочую науку, что пыталась вбить в голову девке глупой тетя Аделаида, низкий поклон ей за это.

Потому предметы, что в обычных школах изучаются, я освоила в ускоренном порядке. Но не спешите делать вывод, что быстро – это плохо. Экзамены за обычную школу дочь ваша сдала на все пятёрки, а это дорогого стоит. В княжестве требования повышенные, даже сестра Великого князя получила четвёрки по физике и математике. Но учиться я, вашими стараниями, умею, о чем уже упоминала.

А вот магией волшебной судьба меня обделила. Источник силы сией, как и у всякого человека, имеется, но дюже мал он, а потому смогу я лишь мелочи бытовые волшбой творить. Например, свечку зажечь. Всей пользы, что спичку можно сэкономить. С другой стороны, пятьдесят спичек – коробок! Конечно, хочется уметь лёгким движением руки навязчивого ухажёра отправить посидеть на сосне. Но чего нет, того нет, но с ухажерами я и так разберусь, благо оне тут все куртуазировать выучены и манер не забывают.

Само собой, не привлекают меня ко всяким делам магическим. Вот девица Маня из шестого класса нашей бывшей школы, к которой я благодарность испытываю, за знакомство с людьми княжескими, вместе с Великой княгиней и другими магами для дружины мост ледовый строила на японский остров Хоккайдо. А я в это время модальные глаголы учила да полы подметала в горницах, ибо дежурная была.

А Маня, оказалась отроковицей, многими способностями наделенной. И волшебством обычным, и со зверями здешними общаться может зело… И хотя мало что умеет пока, но учится усердно и многого добьётся.

Все! Дальше можно писать нормально! Я не сошла с ума, дорогие родители! Я просто получила задание, написать Вам письмо на языке времён первого императора. На одну страничку. А теперь страничка, хоть и казалась бесконечной, взяла и кончилась. Остальное можно писать обычно, но без жаргонизмов. На жаргонах мы тоже пишем, но это не для родных и близких. Вот ноту дипломатическую иногда надо и обсценной лексикой формулировать. Графиня Громыко этот диалект особенно часто использует. Мы же на нее равняемся, но стараемся быть помягче – иначе патронов не напасешься. Русский я, как понимаете, тоже учу, и можете представить, на каком уровне. И остальные языки на таком же!

В общем, Маня может говорить не только с ведмедями (это даже у меня получается) и рыблинами (тут важнее, хотят ли сами птицы общаться), но и с лисами, а уж эти ворюги с кем попало не разговаривают. Я так старалась, а рыжие пройдохи только фыркнули и исчезли. И стащили сыр с моего бутерброда! Когда только успели⁈ А у Мани не воруют! Да что говорить, она даже на едмедях ездит, и они её слушают! Едмеди – это как медведи, только очень большие и серебристые. Спокойные до ужаса. Почти всегда спят. А если кто нападёт – проснутся, лапой стукнут, и снова спать! Ездить на себе позволяют только по важному делу, и не всем. А Мане позволяют!

Вообще оказалась хорошая девчонка. Я её всерьёз поначалу не воспринимала, но здесь уже оценила. И учится здорово, и рисует классно, и по скалам лазает. И стреляет хорошо. Вообще-то здесь все и стреляют (куда лучше Мани), и учатся, как проклятые, и вообще какие-то супердети. Но Маня-то не местная, москвичка, как и я. И с той же стрельбой у неё дома не ладилось. А здесь – прямо чудо. Она говорит, что там учили неправильно. Я было удивилась: на «Крыльях Советов» же сам чемпион мира тренировался. А оказалось, что учился он здесь. А в Москве только неделю перед чемпионатом России работал. Но методики методиками, а у меня совсем с этим делом плохо. Последний раз выбила пятьсот двадцать шесть очков. В России это, вроде бы, даже на разряд тянет, а здесь – стыд и позор. Что говорить, если девятилетние больше пятисот восьмидесяти набивают. А та же Маня – пятьсот шестьдесят только так. А для меня эти несчастные очки – личный рекорд! А ведь это стоя, спокойно прицелившись. А если, как положено, в движении, наверное, всё в молоко положу.

В общем, мы не то, чтобы сдружились, но отношения наладили. Больше не косимся друг на друга. А как иначе? Нас, москвичек, здесь только двое.

У Мани появился питомец. Маленький филин. Сидит на плече и ухает, словно большой. На меня косится подозрительно. И рыбу трескает, аж за ушами трещит.

Белохвост и семейная пара журавлей

А ещё Маня, вместе с другими приютскими детьми, рисует какой-то невероятный мультфильм. Сценарий сам князь написал! И каждому передал через рыблина образы героев и эпизоды. Все, кто художкой интересуется, взяли себе по одному действующему лицу и рисуют всё свободное время. Я подсмотрела у девчонок, там такие интересные картинки получаются, что теперь жду не дождусь, когда они закончат и можно будет поглядеть мультфильм! Мам, тебе, наверное, это интересно будет, ты же увлекалась анимацией. Я бы тоже поучаствовала, но где я, а где рисование!

Но вообще, здесь всем работу находят, кто что-нибудь умеет. И то, что мы не князья и не бояре, а мелкие дворяне, неважно. На Курилах, вообще, титул значения не имеет. Даже простолюдин может стать министром! Или капитаном корабля. Пап, ты же столько всего умеешь, в княжестве нарасхват будешь!

Это не тонкий намёк, это я в лоб предлагаю вам перебраться ко мне. Я отсюда точно не уеду! А тёте Аделаиде просто есть конкретная работа. Учить детей манерам и прочему, чем эта старая стерва столько лет меня мучила. Но ей, действительно, большое спасибо за науку, без неё не видать мне дипломатии, как собственных ушей без зеркала!

Между прочим, Манины родители уже переезжают. Они тоже задержались, но это потому, что старых сослуживцев Маниного папы уговаривали, и теперь едут всей лабораторией. А княжество у боярина Кудыкина выкупило их оборудование, приедут – сразу работать начнут. И боярин доволен, хоть часть денег вернул. Но вам-то никого уговаривать не надо! Зайдите к княжне Долгорукой-Юрьевой и договоритесь. Или в адвокатскую контору «Рабинович, Кронштейн, Ландау и Сидоров», если княжна сейчас не в городе, они всё решат! Можно продать московское имущество, а можно оставить в управлении княжества, на случай, если потребуется вернуться. Но я отсюда не уеду! Там я просто красивая кукла, а здесь будущий дипломат, возможно даже министр! И мальчики здесь настоящие, а не эти московские балбесы.

А чтобы вам лучше думалось, опишу кунаширскую жизнь.

Курильское княжество не такое маленькое, как кажется из Москвы. У нас общая площадь больше, чем две Московские области. И больше Белоруссии. А с отобранными у японцев двумя островами, мы в полтора раза превосходим Грецию. А ведь остальной Японии недолго осталось! Скоро тоже нашей станет. А будем мы равны Испании! Пока ещё что-нибудь не присоединим, но тут деталей не просите, сама не знаю.

У нас самый сильный флот в мире. После России, конечно, но с Россией и Сибирью мы воевать не собираемся. А на Тихом океане даже все флоты вместе взятые меньше нашего. Правда, у нас не хватает обученных экипажей на трофейные корабли, но пока их починят, люди найдутся. Либо приедут, либо научатся. К нам очень много приезжают, потому что здесь хорошо. Для всех есть работа, зарплаты высокие, а цены не выше московских. На рыбу и морепродукты – значительно ниже. Да и нет в Москве такой рыбы!

Здесь есть телефоны, которые можно носить с собой и звонить, из любого места. Хоть из маленькой деревни, хоть из глухой тайги. Правда, только в пределах княжества, в Сибири трубка уже работать не будет. Но позвонить отсюда можно и в Новосибирск, и в Москву. Только звонить с сотового по межгороду очень дорого. В Свердловске тоже есть сотовая связь, наши телефоны там работают, но это тоже дорого. Надо, если едешь в Свердловск, подключить специальный тариф «Я в Свердловске». Тогда по тому княжеству звонить будет дёшево, но к нам – дорого. Да и вообще, недешёвое удовольствие. Но говорят, что это пока, что со временем эти трубки будут у каждого ребёнка, и связываться можно с кем угодно, хоть с дикарями в Африке.

Ой, у нас тут такая история… Князь привёз четырёх чёрнокожих девочек. Не совсем чёрных, а так, как будто очень сильно загорели. Раз двадцать. А потом ещё немного обуглились. Когда по-русски говорят, так смешно слова коверкают… И половину не знают. Но мы их адаптируем к нашей реальности (вот какие слова я теперь знаю). Например, уже научили не ходить с голой грудью! Это только звучит смешно! А они у себя ничего, кроме набедренных повязок и каменных сковородок не носили. Но это ладно!

Одна из них постарше и замужем. А трое моего возраста. У них совершеннолетие наступает в этом апреле. А по их порядкам это не просто дата и право получения паспорта. Этот день – поворотная дата в их жизни. До того девчонки ведут себя предельно прилично. Настоящие недотроги: ни с кем, никогда, ничего. Даже за ручку подержаться парням не дают. Кто попробует пойти дальше слов – получает сковородкой. Но как наступит этот самый день – можно всё. С кем угодно, когда угодно, сколько угодно и где угодно. И это племенными традициями поощряется. Получается такая оргия, что римлянам и не снилась! Но всё это только до замужества. А потом она становится примерной женой с безупречным по любым понятиям поведением.

И вот, наши «шоколадки» с нетерпением ждут этого своего праздника, а братья Каменевы… Серьезные парни, дружинники. Из простолюдинов, но здесь это никого не волнует. У Никиты папа министр внутренних дел, дядя – министр чрезвычайных ситуаций. У близнецов – наоборот, папа – МЧС, дядя – МВД. Старшему двадцать один, младшим по двадцать. И влюбились, как мальчишки. Готовы хоть сейчас жениться! И девочкам они симпатичны. Но парням почему-то не нравится период между праздником и свадьбой. Усиленно предлагают девчонкам без него обойтись, а те ни в какую: по их поверьям нельзя замуж девственницей идти. Позор! Сидят целыми днями и спорят. Девчонки вообще не стесняются, а парни жались сначала, сейчас уже не до того, апрель-то всё ближе! А решение, оно ведь на поверхности! Я бы подсказала, но я же не африканка, немного стесняюсь! Хотя умение говорить на любые темы входит в список обязательных для дипломатов. Но тут у меня не очень. Написать вам о таких вещах уже могу, а с посторонними пока как-то не по себе. Но надо стараться, так что, наберусь храбрости и шепну девчонкам на ушко.

Вы меня не осуждайте, я про все это только читала, и знаю исключительно в теории. Так что, попейте валерьяночки и читайте дальше со спокойным сердцем.

А ещё приехала скандинавская принцесса. Коронная, Кристиджана Хинрикдоуттир. Восемнадцать лет. Вообще не понимает, на каком она свете, и что вокруг происходит. Задавака страшная! На всех смотрит как на пыль под туфельками. Но со мной такие штучки не проходят, до тетки Аделаиды скандинавской дурочке, как отсюда до Москвы на лыжах! Её тоже подобрали в этом самом плавании.

Есть тут Леша Тишков, бывший московский беспризорник, а теперь капитан какого-то особенного корабля, маг и жених сестры Великого князя. В шестнадцать-то лет. Герой и всё такое. На Кристину яхту пираты напали, но прискакал Лёшка на своей «Наталье», всех перетопил, выловил принцессу со дна моря, и всё закончилось благополучно. Только Кристя в него втрескалась по уши. А ему вот даром не надо! У него Наталья Матвеевна есть, министр и сестра Великого князя, которая, если что, за него разлучнице все волосья повыдёргивает. Так что принцессу он отшил, и та, бедная, весь поход страдала и мучилась. Могла и за борт прыгнуть, в набегающую волну, но сдержалась.

А уже здесь эта самая Кристиджана влюбилась в князя Вяземского! Афанасия Ивановича! Который глава правительства! А ему сто три года! Без шуток! Он омоложение прошёл в своей клинике, смотрится теперь совсем молодым, и красавчик, хоть куда. Но просто подумать: невесте восемнадцать, а жених на восемьдесят пять лет старше! Это как? Им же даже поговорить не о чем! Кроме постели никаких общих интересов.

Но у князя, видимо, омоложённые гормоны бушуют. В общем, решили играть свадьбу! А родители невесты на дыбы! Она же императорская дочка, а тут! Вы их, наверняка, поймёте! Только представьте, что я бы собралась замуж за столетнего старика, хоть бы и омоложенного!

Конунг требует немедленно дочку вернуть, посланник бегает, как ошпаренный. А Кристя ни в какую! Из представительства скандинавского, в котором первоначально остановилась, сбежала и живёт здесь, в усадьбе. Придумывает причины не уезжать с Курил. И мы ей все помогаем. Конечно же потому, что любовь – это святое, и влюблённые дурачки сами глупостей наделают, главное им не мешать. Но не забываем, что Курилам этот брак выгоден. А то папа Кристинкин нашу независимость до сих пор не признал. Посланник есть, а страны, по их мнению, нет! А если дочка здесь замуж выйдет, признает, как миленький, ещё и преференций накидает. В общем, ищем причины.

Например, викинги с марокканцами зарубились, а принцесса не хочет жить в воюющем государстве. Как будто мы тут пребываем в мире и спокойствии!

С «шоколадками» она задружилась крепко, и боится, что в Скандинавии будут обижать её подружек за цвет кожи. Представляете? Обижать подружек принцессы! Которые, между прочим, герцога Лундберга с сыновьями насмерть забили сковородками!

И самое главное: «Люблю, умру, повешусь»! Конечно, никто самоубиваться не собирается, но аргумент не хуже других. Да и Кристя при встрече с Вяземским становится такая… Неужели я такая же, когда Итакшира вижу? Очень надеюсь, что нет.

А на моем личном фронте никаких перемен. Я даже подумываю иногда, что подурнела и растеряла хватку! Но нет, парни за мной бегают, как и в Москве, по малейшему движению брови. И не только ровесники. Но есть два исключения! Тот самый Лёшка Тишков, но с этот совсем отмороженный (вот, хотела без жаргонизмов, но не могу другое слово подобрать). Никого, кроме своей Натальи, не видит, да и появляется редко, всё время в море, китайцев гоняет!

И Итакшир. Княжич ведёт себя неправильно. Не бегает за мной, в любви не признаётся, квадратными глазами, как лисица на сыр, не смотрит, замуж не зовёт! Иногда приглашает куда-нибудь съездить, что-нибудь посмотреть. Ездим, смотрим, разговариваем. До дверей провожает. И всё! Хоть бы поцеловать попробовал! Я бы, конечно, пощёчину влепила, но он же даже не пытается. Хотя ко мне неравнодушен, я же вижу. Стрелять меня учит. Специально приходит! Пистолет подобрал мне по руке. Знаменитую «раму Джуппо», которые кроме дружинников только Мика имеет, и теперь, я. Но Мика тот ещё проныра, лисы-диверсанты завидуют. И на празднике Итакшир только со мной танцевал. Но… И только!!!

Но я знаю, что надо делать! Достаточно стать самой лучшей в этой чёртовой дипломатии. И во всём остальном! И стану! Никуда он от меня не денется!

Всего вам самого-самого и решиться перебраться сюда. Жду вас с нетерпением и очень скучаю.

Ваша маленькая королевишна.

Глава 23

Всё, что ни делается, к лучшему!

Харза совершенно точно не дал бы разрешения на захват Хоккайдо. То есть, конечно, остров большой, нам пригодится, надо брать – но не таким же способом! Во-первых, рискованно. Мостик этот ненадёжный. Мало ли что там учёные просчитали! Тимофей, как всякий приличный «сапог» гражданским «научникам» в военных вопросах ни на грош не доверял. И синоптикам тоже! Вдруг шторм! Вот такой же, как тот, что разбил этот самый мостик через декаду после его появления. Или землетрясение, эпидемия, снежный буран, и прочие черные дыры космоса… Да хоть налёт авиации противника! Впрочем,, Хотя противодействием противнику занимались Вяземский, Хвощёв и Малыгин, так что хрен бы там кто взлетел!

Куницын делал бы все иначе, с куда меньшим риском – по крайней мере, точно не надеясь на голую магию. Рулят танковые клинья, логистика и парашютный десант на спящие аэродромы. С другой стороны, в общем, как-то так и получилось…

Но суть не в этом. Суть в том, что для страны с населением в три миллиона захватить остров с пятимиллионным населением можно, а вот удержать, навести порядок, использовать с толком… Какими силами?

Но какой-то коварный японский чёрт дёрнул японцев подослать к Наде убийц. Девушка испугалась. Или обиделась. А скорее, и то, и другое. И решила, что не может спустить такое с рук. Но надо отметить, не бросилась мстить сломя голову, тщательно подготовила операцию и провела её идеально.

А уж захват Сикоку и вовсе был импровизацией от начала до конца. Не просто авантюра, афёра, каких свет не видывал!

Но ведь удачно прошло. И то, и другое. А значит, не авантюра, а тщательно продуманная и рассчитанная спецоперация. Это все стало неплохим довеском к разгрому при Цусиме. Этаким ананасом на торт. Оставалось только взять оставшиеся острова в блокаду. На столь масштабное мероприятие собственных кораблей могло и не хватить, но снова всё сложилось.

Заключили военный союз с корейцами, признававшими ведущую роль Курил и заинтересованными не столько в материальных приобретениях, сколько в самом этом союзе. Корейские лоханки (простите, корабли) присоединились к блокаде. Да, устаревшие, но рыбаков и контрабандьеров[1]-блокадопрорывателей ловить могут. А если прорывать кольцо заявятся финикийцы, по-любому придётся основной флот поднимать.

Но финикийцам резко стало не до того. Скандинавский Союз всё же сцепился с Марокко, обвинив финикийцев в убийстве Лундбергов – надо же было хоть кого-то обвинить! В войну тут же вступили Алжир, Ливия, Мавритания, Тунис, Сомали, Египет и Аравия. Объединённый флот финикийских государств двинулся навстречу викингам, но ещё до первой стычки торопливо развернул половину в обратную сторону: Индия и Мафилиндо собрались решать судьбу Суэцкого канала. Всё равно же придётся, так почему не сейчас, практически имея в союзниках скандинавов?

Франки колебались. С одной стороны, союзника поддержать надо. С другой, война Фридриху сейчас нужна, как корове седло. Роды категорически не желали воевать с кем бы то ни было. Однако поражение скандинавов могло ударить и по Франкской империи. Фридрих метался, как разъярённый лев в клетке, но флот, на всякий случай, мобилизовал. А финикийцам приходилось учитывать возможное вступление в войну Рейха, а вдогонку и Испании.

Зато Греция громко объявила нейтралитет и ввела войска на Кипр. Это возмутило турок, и Блистательная Порта тут же объявила войну Греции, Аравии и Австралии. Помешать туркам высадиться на Кипре греки не смогли, но уже на острове наступление затормозили. Наступление на юг тоже быстро выдохлось. Австралия же на османский демарш и вовсе не обратила внимания.

Финикийская угроза японским островам исчезла даже в теории, и блокада стала полной.

Вторгаться на оставшиеся острова Тимофей не спешил. Слишком много там населения, способного взять в руки оружие. И слишком большие ожидаемые потери. Харза всегда считал, что побеждать надо без потерь. В крайнем случае, с минимальными. А если большие, то исключительно у противника.

Разгром флота, потеря двух островов, морская блокада и накатывающийся голод подняли народ Страны Восходящего Солнца на бунты и волнения. Трон Божественного тэнно зашатался и рухнул. Вот только желающих его занять оказалось слишком много, чтобы они могли договориться между собой. Произошло то, что не могло не произойти.

Гражданская война. Японцы резали японцев, в сражениях гибли наиболее боеспособные части. Попутно все стороны беспощадно грабили собственное, и без того нищее, население. Мобилизованные ополченцы разбегались: кто-то крепил собственные владения, а кто-то просто возвращался к обычной жизни, которая тоже не радовала. Появились первые беженцы. Рыбаки грузили семьи и нехитрый скарб на лодки, дожидались погоды, и целыми деревнями выходили в море, чтобы сдаться курильским кораблям. Пока их расселяли по мелким островам, в перспективе, собираясь основать Хоккайдскую народную республику. Что такое «республика», и почему она «народная», Тимофей не объяснял, лишь посмеивался, мол, северным ветром мысль надуло.

Многочисленные даймё, сёгуны и кадзоку, время от времени пытались договориться с Курилами, не понимая, что никто с ними разговаривать не собирается. Харза ждал, когда количество кандидатов в императоры сократиться настолько, что их можно будет вырезать за одну операцию.

Однако Корея оказалась не единственным шакалом, решившим отхватить кусочек от раненной антилопы. Китай не собирался ни просить победителя поделиться, ни выходить на переговоры, ни искать какие-то компромиссы. В Поднебесной считали себя самым большим тигром в этом лесу, разве что с опаской поглядывали на сибирского медведя. Но не в Восточно-Китайском море, в конце концов!