Текст книги "Долг человечества. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Долг человечества. Том 4

Глава 1

Пятнадцать человек, значит. Система в лице этих наблюдателей посчитала, что люди вокруг меня безоговорочно воспринимают меня как главного. Мысль о том, что за нами не просто круглосуточно наблюдают, а еще и копошатся в наших мозгах, только укоренилась. Хотя, чего это я. Юный Степа, друг Лизы, догадался об этом гораздо быстрее меня. Жаль, не дожил парнишка.

Попросив Катю еще немного подождать и пойти со мной, я по пути ознакамливался с новым функционалом. Под колокольчиком справа, вверху, появилась еще одна иконка, которой ранее не было. Как будто дизайнер интерфейса вдохновлялся детскими рисунками, на которых изображены карикатурные домишки. Впрочем, я совсем не удивлюсь, что даже эти иконки – отражение того, как я сам бы ее изобразил.

Итак, по центру поля зрения я увидел большое свободное окно, в верхней части которого были некие «слоты», в которые я мог вписать название должности, отряда, категории, да чего только вздумается. Слева, списком, были члены моей команды. Удивляло меня в этом интерфейсе то, что во-первых он чертовски удобно сделан и каталогизирован, а во-вторых прекрасно модифицируется под собственные нужды.

В первую очередь я ознакомился со списком людей, считаемых системой членами моей фракции. А, кстати, как она называется? Должно же быть название! Но нигде я ничего подобного не увидел, и полагаю считалось, что я сам придумаю. А вот и нашел, действительно, такая графа имелась, и сейчас она пуста.

Пролистав список сверху вниз, я убедился, что присутствующие здесь отображены в полном составе. Ради интереса, открыл конкретную вкладку с именем, в моем случае на глаза попалась Катя, и это как будто логично, ведь она идет рядом и молчит, ожидая, когда я освобожусь и уделю ей внимание.

Окошко всплыло, но было оно сухим и неинформативным. Предполагалось, что я сам займусь заполнением, если возникнет нужда. Весь функционал для этого имелся. Что ж, увиденное и осознанное порождало мысль лишь о том, что контроль из фактического перерастает в глобальный, с обработкой массивов данных и отслеживанием вот этого вот всего со стороны.

– Марк? – Одернула меня девушка, закопавшегося в интерфейсе.

– А? Да-да, – смиренно выдохнул я и скрыл все лишнее с поля зрения, решив разбираться в этом позже, – я здесь, немного тут разбирался с одним вопросом…

– Я, может, в другой раз?.. – Как будто с надеждой проговорила кинжальщица, несмотря на то, что она сама предложила нам поговорить.

– Нет. Все, я готов. – Твердо и четко заявил я, выдохнул и осмотрел лагерь, переведя взгляд с девушки.

– Ну, – нужно быть полным дураком, чтобы не понять, как сильно мнется ловкачка и не торопится начать, но я, тем не менее, и не думал о том, чтобы подтолкнуть ее к началу. Быть может, что она сама даст ответы на имеющиеся у меня вопросы, впрочем, я пока только гадаю, – я хотела поговорить с тобой о том, что собираюсь уйти.

– Что⁈ – Опешил я, совершенно не ожидая чего-то подобного.

– Я ценю, что ты там назначил меня своей помощницей и все такое, и мне это даже интересно, но… – И снова затык, она тщательно подбирала слова. – После всего случившегося я не могу смотреть тебе в глаза.

– Объясни толком, какого черта творится? – Я был сердит и несдержан, не столько потому, что был разбит этой новостью, сколько от непонимания причин.

Катя объяснила, и это был долгий, обстоятельный рассказ. В целом, я даже понял, почему она так решила, и почему так долго тянула с этим, бесспорно, важным разговором.

Кинжальщица сломалась под пытками. Но не ими едиными, а только тогда, когда ей показали меня, конвоируемого на привязи к Барону. Девушка то и дело смотрела на свои пальцы без ногтей, которые едва-едва зажили, а новые пластины стали пробиваться из-под кутикулы.

За лагерем она наблюдала какое-то время, выискивала пути, как войти внутрь незамеченной. Все рассчитала – время, количество энергии, маршруты патрулей. Даже учла тени и свет от жаровен, а то мало ли, какими силами обладают враги, быть может эти огни сигнальные.

Прокралась внутрь, использовав брошенные с внешней стороны стены леса, используемые рабами для заделки части фортификации. Ни звука, как мышка. Оценила местность, где сумеет нанести наибольший ущерб, при этом помня о моем приказе – как можно меньше человеческих жертв.

Принялась расставлять закладки динамита, еще и подгадывая таким образом, чтобы цепной реакцией взорвались шашки по цепочке. Когда боекомплект исчерпался, девушка точно так же незаметно покинула лагерь, дабы написать мне послание. Она, с ее слов, когда придумала такой способ связи через сундучок, чуть не вскрикнула от счастья, ведь это же, по сути, почти безотказный способ общаться на расстоянии. Только вот проблема встала самая банальная – купить пустую книгу в магазине она сумела, а вот чем писать не придумала. Пера и чернил, как у меня, у нее не было, и среди товаров таковые вещи отсутствовали.

Хотела кровью. А что, проткнуть пальчик иголкой с хвойного дерева, или рыбьей косточкой, или острием кинжала на худой конец, и написать. Да, получилось бы не слишком аккуратно и читабельно, но тем не менее, важен был факт передачи информации о том, что шашек оказалось сильно недостаточно.

Но я припомнил, что текст был написан аккуратно, и явно чернилами или чем-то похожим. Потому, когда речь зашла об этом тексте, я вынул листок бумаги из нижних строк инвентаря. Девушка кивнула моему действию, кротко бросив взгляд на листок, в который я сейчас вперился взглядом. И продолжила.

– Не успела я придумать до конца, как свою задумку реализовать, как услышала крики. Нет, лагерь все время шумел, куча народу громко разговаривали, ржали, и все такое, но эти крики мне показались очень знакомыми. – Перешла она к следующей части, я и решил, что подводка была неспроста, и скоро правда мне откроется.

– Что было дальше?

– Я вернулась в форт под пологом невидимости. Я слышала, как Антон орет на Женю и что-то ей втолковывает, потом бросает взгляд на нашего, – она кивнула в сторону Владимира, – новенького, и начинает ее бить.

– Та-а-ак…

– Ну вот. Тогда я и попалась. Женю бросили в полуподвал под борделем, меня уволокли в темницы, Владимира посадили в яму. – Призналась она.

– Это ведь не все? – Поднял я, наконец, взгляд с бумажки на собеседницу.

– Не все. – Горестно вздохнула девушка. – Сначала со мной говорил только Антон.

Дальше ловкачка поведала мне, что в общем-то, ее присутствие обнаружил один лишь Антон, когда она попыталась напасть на него со спины. Ей показалось дикостью происходящее, и пусть, как она уверяет, действовала импульсивно и в состоянии аффекта, я не то, чтобы ее винил.

Разговор у них произошел следующий: Антон поведал, что он здесь временщик, и в целом остался верен Марку, то есть мне, особенно после того, что узнал про лагерь рабовладельцев и местного главу. Для этого он выслуживался, зарабатывал себе имя и репутацию, чтобы в определенный момент нанести удар и захватить здесь власть со всеми вытекающими, желая строить нормальное общество, без принуждения. Он заработал лояльность Барона именно тем, что работал лучше других. Усерднее, дольше, результативнее.

Ему удалось одурачить девушку, и именно из-за этого она испытывала стыд. Она рассказала, что знает способ связаться со мной, на расстоянии. Деталей она не раскрыла, но проговорилась, что я направляюсь сюда. Антон заявил, что уже знает об этом, но не объяснил, каким образом ему стало это известно.

Когда стало ясно, что именно благодаря моему появлению и плану Антон смог бы легко претворить в жизнь свой собственный план, лучник надавил и потребовал связаться со мной, даже предоставил чернила и перо, дабы было, чем писать. Он надеялся, что у меня, то есть Марка, все получится, и я смогу создать достаточный хаос для того, чтобы он начал переворот.

– Так вот, получается, откуда он знал про динамит. – Хмыкнул я.

– Да, но я не сказала ему, где именно его расположила, как бы он не упрашивал. И не раскрыла секрета способа нашего общения. Все, что я сделала, это открыла собственный инвентарь. Антон очень, очень хотел узнать, как я доставила письмо, но я решила, что это военная тайна. – Сбивчиво и быстро проговорила собеседница.

– И ты не ошиблась. Что было дальше? – С нетерпением в голосе я потребовал объяснений.

– Когда письмо было отправлено, а с содержанием его Антон ознакомился, он сильно ударил меня по голове, и очнулась я уже в казематах. Какая-то лысая женщина долго измывалась надо мной, била и рвала ногти, но она не знала, кто я такая, и что делала у них в лагере. Пыталась это вызнать. Я думала, ты придешь, чтобы спасти меня, и сдалась только тогда, когда увидела тебя, связанного и с мокрыми от крови волосами. – Шумно выдохнула она.

Дальнейший ее рассказ дал мне знание, как именно Барону стало известно о моем плане. Та женщина добилась информации о готовящейся диверсии и поспешила все это доложить Константину. Тогда-то он и смекнул, что может это использовать и продавить меня на его условия, лишив меня козырей. Но он не подозревал, что я вырвусь и буду настолько опасен. Точно так же, как меня недооценил и Антон, и весь его план закончился, не начавшись.

Лучник сам пришел к Барону на поклон и заявил, что раньше знал Катю и попросил самостоятельно с ней поговорить.

– Тогда он и пришел в казематы, где меня держали, выволок оттуда и пообещал сохранить жизнь, если я помогу ему, и потребовал у меня динамит.

– Судя по тому, что нижняя строка моего инвентаря осталась полна динамита, ты его не отдала. – Высказал я предположение вслух.

– Верно, мне удалось его обмануть, сказав, что я истратила весь и нового у меня не появилось. А тот, что уже заложен, так и остался нераскрытым.

– Ты рисковала жизнью для того, чтобы сохранить это в тайне с туманными перспективами. – Облокотился я спиной к стене, морально вымотавшись за весь сегодняшний день.

– Я знаю, а еще я верила, что ты что-то придумаешь, и весь мой труд не пойдет насмарку из-за одного неудачного решения. – Отвела от меня кинжальщица взгляд. – Если бы я тогда не ошиблась, не послушала бредни этого ублюдка, ничего бы не произошло. Я не хотела тебя предавать, пусть это так и выглядит, и всегда старалась ради общего блага.

– И из-за чувства вины ты собиралась покинуть меня? – Спросил я, уже зная ответ.

– Верно. И еще я думала, что ты не простишь мне эту ошибку. – Совсем понуро ответила она.

– Тогда ты явно меня с кем-то спутала. – Я подался вперед, сократил дистанцию и прижал страдалицу к себе, прижав одной рукой под поясницу. – Я не виню тебя, скорее себя, ведь это из-за того, что я не до конца все продумал, все произошло так, как произошло. Но мы выжили, и добились результатов, пусть и не так, как планировалось. Так что выбрось из головы эту ерунду, Антон мертв, Барон обескровлен, цели нашей операции достигнуты. Я не хочу, чтобы ты уходила. – Сохранял я тон успокаивающим настолько, насколько это возможно, будто ребенку объясняю, что содранная коленка вскоре заживет.

– Правда? – Совсем наивно и по-детски спросила ловкачка.

– Конечно. – Пока мы стояли, обнявшись, я раскрыл ту вкладку с управлением поселением, сформировал новую должность, обозвав ее временно «заместителем», и назначил Катю на нее, со всеми управленческими полномочиями, как у меня.

– Ой… – Отпрянула девушка, и судя по ее сфокусированному взгляду, что-то у нее выскочило перед глазами.

– Теперь понимаешь, насколько я тебе доверяю? – Улыбнулся я.

– Марк… Это… – Ее глаза быстро стали мокрыми. – Я больше не подведу тебя!

Не могу сказать наверняка, подозревал ли я ее. Наверное, стоит признаться самому себе, что да, подозревал. Но мысли мои были куда мрачнее и беспросветнее, чем-то, что поведала мне моя теперь уже помощница. Я было решил, что она не просто сдала меня с потрохами, но и переметнулась на сторону врага, желая мне потерпеть там, в том аду, неудачу.

Рассказанное полностью соответствовало тому, что я хотел услышать. Все пробелы, которые меня тревожили и навевали нехорошие идеи, были закрыты, и каких-либо поводов продолжать сомневаться в лояльности и верности у меня не оставалось. Да, она допустила ошибку, показавшись на «свет» раньше времени, до сигнала. И да, оказалась чересчур доверчивой, раз проглотила эту утку от Антона, беспринципного гнилого говнюка, который решил поводить за нос всех вообще.

Но все остальное она сделала правильно! И, быть может, так и должно было случиться, с теми самыми результатами, что мы получили.

Оставшись наедине, я обмозговал услышанное и страницу перевернул. Выводы тоже сделал – горький опыт тоже опыт, как ни крути. И, раз уж Катя, наверняка почувствовав изменившееся к ней в моменте отношение после возвращения из форта Барона, а также памятуя о том, что я намеревался серьезно с ней поговорить, покаялась сама, уже повесив на себя груз ответственности и было решив меня покинуть, я и сам решил взять яйца в кулак.

Решительно направился к Жене, которая сейчас, вместе с Варей, обрабатывала глубокие раны на спине у Виолетты. Остановился я неподалеку, не решившись вмешиваться в процесс исцеления. И продумывал, как именно преподнесу случившееся.

Наблюдал. Женя, сама наверняка нуждающаяся в помощи, сейчас выкладывалась на двести процентов, не просто исцеляя невольницу, но еще и обучая своему ремеслу Варю, подсказывая, на что обратить внимание, и какие лекарства, если нет доступа к магазину, можно применять. Подметил так же и взгляд Владимира, который вместе с Борисом и Микаэлем занимался установкой тренировочных столбов, пустив на это одно из дополнительных бревен, воссозданных Лизой.

А вот, кстати, и она:

– Марк! Я твой доспех починила. – Просияла малявка, уперев руки в бока.

– Вот как, покажешь? – Я шагнул следом, когда девчушка развернулась на месте и повлекла меня за собой под своды пещер.

На пластине правого плеча отсутствовала вмятина от удара стрелы, а разрубленная топором левая часть доспеха была полностью восстановлена, от кожаной подкладки до непосредственно защитной пластины. Даже все кольца кольчуги были в порядке, рядок к рядку.

Искренне похвалив за труд девочку, я посетовал, что пока что надевать ее не буду – по крайней мере, пока не заживет рука.

– Ничего, до свадьбы заживет! – Махнула она рукой.

– Так я уже женат. – Криво усмехнулся я.

– Повезло ей. – Решила вдруг кокетничать малявка, но быстро переменила тему. – Я уже в день могу использовать около шести восстановлений, а еще, во! – Она отставила одну ногу вперед, прикрытую ниже колена мантией буро зеленого цвета, и обхватила себя обеими руками за ляжку. – Я поправляюсь!

– Это ведь замечательно, да? – Неуверенно ответил я, потому что знал, насколько трудной и непонятной для мужчин является тема женского веса.

– Глупый Марк, я больше не бегаю скидывать свой завтрак, и сил прибавилось! – Прыснула она в ладошку. – Я, типа, болела же, но свежий воздух, похоже, пошел мне на пользу.

– Ты про простуду или свое расстройство? – Переспросил я для лучшего понимания.

– Вообще-то про второе, но и температуры, кажется, больше нет. – Кивнула она.

– Думаю, главную роль сыграл не свежий воздух, а инстинкт самосохранения. – Хмыкнул я.

– Да, наверняка. – Хихикнула Лиза. – Я еще не растеряла силы на день, есть что-то для меня, что надо делать?

Я подумал немного, и вскоре честно признался:

– Ты знаешь, я еще не до конца разобрался со своими задачами, но к вечеру я что-нибудь придумаю.

– Я тогда тете Каре помогу. – С готовностью ответила девочка и умчалась к очагу.

– Я закончила. – Подошла ко мне Женя, сразу после того, как Лиза ушла. – Ты ведь меня ждал?

– Да. – Полный уверенности в правильности своих действий, кивнул я. – На пару слов?

– Пойдем. – Спокойно ответила ничего не подозревающая целительница, оставила на краю каменной плиты, используемой нами в качестве стола, кусок ветоши, которым вытирала руки, и проследовала за мной. Туда, на юг.

Начал я сбивчиво и издалека. Рассказал коротко про то, как мы решились на вылазку к Барону, в чем была причина нашего там появления, и поделился шоком от того, что увидел там, в застенках полуподвала. Женя молчала, слушала. И, как бы я не противился, в определенный момент я подвел свой рассказ к тому, что именно случилось на втором этаже данжеона.

– Я знаю, Марк. – Посмотрела на меня Женя, и я ожидал увидеть там, в ее глазах, неприкрытую ненависть, но заметил лишь холод и безразличие. – Я знаю, что ты убил его.

– Но, как… – Стушевался я.

– Сердце мое чуяло, как тебя увидела. Ты неумело соврал про его тело, и я тогда все поняла. Ждала, что ты сам расскажешь. За что, Марк? – Губы ее поджались, руки безвольно опустились вдоль тела, словно переваренные макароны.

– За то, в кого он превратился. – Не стал я юлить и лукавить. – За то, что делал с тобой, с другими людьми, за то, что грозился сделать сначала с Катей, а потом со мной. Его сломал этот полигон, и он превратился в чудовище.

– И кто ты такой, что решил, будто имеешь право его судить?.. – Вот теперь я увидел этот взгляд. Чистая, незамутненная, неприкрытая ненависть.

Глава 2

Теперь и я в полной мере ощутил то, что называется раскаянием. Как бы я не оправдывал свои действия, на какие жертвы не был готов пойти, смотреть в глаза супруге погибшего было тяжелее самого тяжелого груза.

– Тем не менее, я это сделал. – Стоически принял я этот удар судьбы. – Оставь я его там в живых, он исполнил бы свою угрозу.

Я передал Жене записку, ту самую, которую я получил с его прирученной птицей Кориту, уже ни капли не сомневаясь в том, кто ее автор.

Женя приняла у меня листок и внимательно прочла его, затем аккуратно свернула его конвертиком и спрятала к себе в инвентарь.

– Его почерк. – Холодно и безэмоционально произнесла она. – Я оставлю ее себе.

– Как хочешь. – Выдохнул я. – Дальше тебе самой решать, как жить с этим знанием. Но не в твоем состоянии куда-то уходить. Ненавидь меня, игнорируй, но выживи.

– Знаешь, – внезапно мне показалось, что ее тело пронзила нестерпимая боль, но кричать как будто было нельзя, потому женщина скривилась, пряча это наваждение, – мы мечтали о доме, своем, когда-нибудь. Много говорили об этом, как будто рукой протяни, и мечты можно достичь. Твоими стараниями этому не суждено сбыться, Марк, но я и сама заметила, как он отдалился от меня в последнее время.

– Этому была причина? – Осторожно спросил я.

– Наверное, я не знаю. Он стал вспыльчивым, нервным. Как будто что-то его гложет, что-то темное, но он, как всегда, молчал. Он никогда не говорил о том, что по-настоящему чувствует, и я всегда бежала за ним вслед, стараясь его понять. – Едва не плача говорила Женя.

– Я тоже не понимаю, Жень. – Погрузился я в воспоминания.

– Хах, куда тебе, – вымученно улыбнулась она, все еще с полными слез глазами, – ведь лучшее, что ты придумал, чтобы его спасти – это убить его.

– Мне жить с этим знанием. – Тень упала на мое лицо. – Но гораздо хуже то, что и тебе теперь тоже.

– И мне. – Не менее мрачно подняла на меня глаза Женя. – Я никогда не прощу тебя, что ты не дал ему шанса. Лишил нас возможности узнать правду. И за то, что оставил меня без мужа, а нашего ребенка без отца. Каким бы он ни был.

Мне нечего было сказать ей в ответ, все, что оставалось – только кивать. Целительница продолжила, положив свою ладонь на округлившийся животик:

– Я вернусь к остальным. У людей много травм, у целителей много работы. – Сухо бросила она, развернулась и оставила меня одного в липком одиночестве.

Время неумолимо бежало вперед, и местное светило клонилось к закату так же стремительно, как и надвигалась снежная буря. Тяжелые облака, разреженный воздух, пониженное атмосферное давление, сейчас отзывающееся недомоганием. Скоро станет холодно, ветрено и снежно, пуще прежнего.

Пока я проводил время за переговорами с новыми членами нашей группы, я обратил внимание, что они уже успели разбиться на группки по интересам. И, коль так, я решил превентивно разобраться с интерфейсом поселения, коль такая возможность у меня появилась.

Моему удивлению не было предела, когда я открыл соответствующее меню, и увидел там уже проделанную работу по распределению должностей и родов деятельности. Промелькнула мысль, что как только я повысил Катю до заместителя, она точно так же обрела подобный функционал.

Однако, пусть шаблоны должностей и задач были созданы, непосредственного распределения не случилось. Видимо, моя заместительница желала получить обратную связь, прежде чем выдавать кому-то конкретные задачи.

Я тоже, признаться, в данную минуту не до конца понимал наши приоритеты. Есть общий, смазанный концепт, но конкретики почти никакой. И да, по этому поводу я решил устроить общий сбор, дабы теперь уже во всеуслышанье объявить правила, которым неукоснительно следуют все.

Явился я под своды пещер аккурат с началом снежной бури, и те, кто еще пребывал под открытым небом, спешили укрыться. Каролина Терентьевна негромко ругалась и сетовала на погоду и то, что жаркое из нетопыря осталось незаконченным, и Варя предложила ей воспользоваться варочной поверхностью на одной из печей. Там, конечно, не было специальных приспособлений для открытого огня, но самого жара печи должно быть достаточно, чтобы довести пищу до нужной кондиции.

– Прошу всех послушать. – Объявил я довольно громко, отрывая людей от разговоров и их занятий.

Лиза мастерила какую-то поделку, и отложила ее в сторонку, когда я привлек ее внимание. Варя и Женя негромко переговаривались, и с ними же находилась Виолетта, слушая разговор двух девушек. Борис, Владимир и Микаэл тоже разговаривали о своем. Каролина воспользовалась советом Вари и перенесла одурманивающе вкусно пахнущий казан под свод пещеры, и по хозяйски размешивала в нем пищу. Ира и Мира были немного в стороне от всех, одна точила каменные наконечники для стрел, вторая отсиживалась на шкуре. Егор с перебинтованными ветошью руками лежал, но тоже поднялся, когда я созвал всех присутствующих, и встал позади всех. Линь Синь вряд ли поняла, что именно я сказал, но увидев, что народ стал собираться, тоже подключилась, оказавшись в толпе рядом с Катей.

– Хочу подвести небольшой итог сегодняшнего дня. – Проскользил я взглядом по людям. – Не все решили остаться здесь, но подавляющее большинство. Я познакомился с каждым, и принял решение, что мы могли бы принести друг другу пользу.

Выждал небольшую паузу, дабы получше закрепилось услышанное у людей вокруг. И продолжил.

– Долина в вашем распоряжении. Забота о собственном комфорте так же на ваших плечах, базовый минимум я предоставил. С завтрашнего дня я начну распределять задачи – несмотря на то, что здесь безопасно, это не значит, что так будет всегда, и придется приложить немало усилий для того, чтобы это место можно было бы по праву считать нашим домом. – Вот я и коснулся первой темы сегодняшнего собрания.

– Что значит «забота о комфорте»? – Спросила Мира, и толпа одобрительно загудела.

– Это значит, что вы вольны сами решать, где и как вам восполнять свои базовые потребности. На этот счет требований у меня нет. – Ответил я, и быстро понял, что не всем понятно то, что я сказал. – Место сна, ваш досуг, занятость в свободное время, все это меня не касается. Вы на самоопределении, но работы, которые объявлю я или Катя, – кивнул я на заместительницу, – в приоритете.

– Никакого принуждения? – Спросила Виолетта.

– Никакого. – Четко ответил я. – Все, что мы делаем, делается на благо общины.

– А что у нас в планах? – Вытянул руку Владимир.

– Стройка, в основном. Задач в этом направлении воз и маленькая тележка, но это далеко не все. Конкретика – завтра с утра. – Кивнул я мужчине.

– Вай, стройка – эта харашо! – Выступил Микаэл. – Начальник, па любой вапрос абратис, праект сделаю, умный мисли падскажу, как лючше или хюже делать!

– Спасибо, Микаэл, я не сомневался, что твои знания нам понадобятся. – Улыбнулся я.

– А что делать тем, кто болен? – Робко спросил Егор, и сжался сильнее, когда ощутил на себе взгляды ближайших людей.

– Как, что. – Выдохнул я. – Поправляться, а затем с удвоенным темпом наращивать отставание. – Тут я просто решил слегка сгустить краски, но беззлобно, всем стал понятен мой тон.

– Позволишь? – Шагнула из столпотворения вперед Катя и обернулась к ожидающим дальнейших слов от глав людям.

– Да, пожалуйста. – Передал я слово заместительнице.

– Кхм, как сказал Марк, я тоже буду принимать участие в распределении работ. Однако, думаю, наш глава выразился не совсем верно, и мы не желаем сгонять всех на одну и ту же деятельность, а поступим по умному.

Мне стало интересно, ведь то, что девушка сейчас вещала, я подразумевал, но она, похоже, посчитала недостаточным уровень моих объяснений.

– Завтра я прикину, кто какую зону ответственности получит, и у нас есть четыре главных направления. Вы можете осознанно выбрать более интересное для вас.

– Это какие? – Из толпы я услышал голос Иры, почти идентичный ее близняшке, но с более высокими нотами. Мира, похоже, курила.

– Первое, строительство. Второе, собирательство. Третье, экспедиции, Четвертое, восстановление. – Стала загибать пальцы девушка, а я параллельно с этим открыл интерфейс поселения.

Девушка действительно создала все четыре категории, и даже каждой дала определенную подпись. Я ознакомился с текстами, которые в систему внесла моя дюже инициативная заместительница.

Под категорию строительства попадало все связанное с непосредственно изготовлением вещей, терраформированием, возведением построек и укреплений и манипуляции с обработкой ресурсов во что-то новое. Не самое удачное название для такого широкого спектра работ, но и я сам, признаться, лучшего не нашел.

В категорию собирательства попали работы, связанные с восполнением ресурсов на наших складах. Это и работа здесь, в долине, и в низинах, за редкими в нашем случае типами ресурсов. Травы, кожа, ткани, веревки и бинты, вода и пища – все это попадало в эту категорию.

Третья категория была для меня довольно спорной, но я решил посмотреть, во что выльется подобное начинание. Девушка смекнула, что увеличение численности людей наша первейшая мотивация спускаться вниз. Экспедиционная работа предполагала длительные и опасные вылазки в поисках людей и в добыче очков обучения и очков достижений. Определиться в эту категорию можно было только имея подходящие для этого классы и способности, а так же личные качества. Я, в целом, с рядом ограничений был согласен, просто пока сложно представлял, как именно Катя организует подобную категорию. И, главное, из кого.

И последней, самой загадочной для меня занятостью, было «восстановление». Сюда вошли работы по поддержанию общего уровня качества жизни всех членов общины. Стирка, готовка, починка снаряжения, исцеление ран, и все в таком духе.

Собственно, пока я все это читал, Катя тщательно разжевывала людям тоже самое, только доступным языком, на примерах, разбирая каждый случай почти по отдельности. В целом, система мне нравилась, она выглядела контролируемой и предсказуемой, но как всегда человеческий фактор вносил свои коррективы.

– Ануш*, мэня в стройка запиши! – Воскликнул Микаэл. – Нэ хачу да завтра ждать!

*Прим: милая, на армянском.

– Не торопись, завтра все сделаем, сегодня ничего все равно не сделаем, буря не позволит.

– Хорошая работа, Кать, – похвалил я девушку и снова заговорил, – теперь обсудим неприятный момент.

Заместительница кивнула и уступила мне место говорящего.

– Как вы все знаете, очки достижений с возможностью что-либо покупать и очки обучения для развития ваших собственных навыков можно получить только одним способом. – Начал я слегка издалека, но у этого подхода были причины.

Люди закивали, ведь в той или иной мере каждый понимал, как работает система, и что она довольно несправедлива ко всем, кто не может сражаться с монстрами или людьми по тем или иным причинам. Но я понял, для чего система в лице наблюдателей дарует главам поселений функционал налогов. Распределение.

– Вне зависимости от категорий и родов занятости, мы все равны друг перед другом. Лично я впишу себя, например, в категорию восстановления или строительства, а то и в обе сразу. Катя, – я перевел взгляд на кинжальщицу, – вероятно окажется в экспедиционной категории, но это не точно. Сама решит, как она и сказала, завтра. То есть, вы не увидите, что кто-то отлынивает, все будем работать на равных.

– А что же в этом неприятного? – Спросила Роза Валерьевна. – На мой взгляд, весьма честно.

– Привилегированная категория все же будет. – Я сделал паузу, дабы оценить реакцию. – Те, кто по собственной воле будут готовы отправляться в опасные, угрожающие жизни экспедиции, смогут оставлять себе тридцать процентов всего добытого честным трудом. Остальное, как очки обучения, так и очки достижений, будут отправляться в общий банк и распределяться по нуждам.

– Семьдесят процентов! – Кто-то негромко воскликнул, но я упустил этот момент, а по голосам еще не всех хорошо различал.

– Это вклад в будущее. Распределение будет происходить на вечернем совете, каждый нечетный день, начиная с завтрашнего. – Я был готов к сопротивлению и тому, что желающих отправляться наружу, в опасный мир, не найдется, но народ пока притих, смолчав подобные драконовские поборы.

– Ребят, тридцать процентов остается лично вам. Мы не хотим, чтобы внутри общины развивалась торговля, в этом нет особенного смысла, пока нас так мало, а все необходимое будет закуплено из банка, в том числе и личные вещи. Кому нужны инструменты, доспехи, и прочее – все будет приобретаться из фонда лагеря. Каждый будет обеспечен, и потому труд тех, кто этот банк пополняет, должен быть переосмыслен. Ведь именно они рискуют жизнями. – Принялась вносить ясность Катя, и мне показалось, что лица не слишком довольного народа разгладились.

– А что насчет прочих институтов? Законы там, и так далее. – Спросила Роза.

– Да какая разница? – Фыркнула Мира. – У нас тут апокалипсис, многие из нас травмированы, а вы о законах и прочей чуши думаете. – Кажется, белокурая девушка ожидала чего-то другого от этого собрания.

– Мир, прекрати. – Потянула за руку высказавшуюся татуированная. – Они хотят как лучше, чтобы было понятно, кто за что отвечает, как нам сделать нашу жизнь лучше… Успокойся.

– Раз уж с налогами ни у кого вопросов не возникло, значит принимается. – Прервал я зарождающийся спор ни о чем. – Теперь, вероятно, у кого-то есть вопросы?

Да, вопросы были. Самого разного характера, но и я, и Катя, терпеливо на них отвечали. Каролина Терентьевна беспокоилась за продуктовое разнообразие, спрашивала, быть может нам известны какие-то фрукты и иные овощи, а так же другие типы мяса, для того, чтобы готовить более вкусную и интересную пищу. Я заверил ее, что продуктов немало, и часть из них легко приобретается в магазине достижений, так что с едой проблем быть не должно. Женщину это обрадовало. Роза Валерьевна частенько интересовалась законодательством и властью, как во всеуслышание, так и в фазе ответов на вопросы. И меня, что называется, снова проняло. Уже в третий раз по отношению к этой женщине я испытываю странное ощущение чего-то недоброго, но я никак не могу уследить, что именно меня смущало. Я коротко объяснил, что мы следуем заповедям, которые в цивилизованном мире подразумеваются как само собой разумеющееся. Мы не крадем, не убиваем друг друга, а споры решаем голосованиями.