Текст книги "Долг человечества. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

– Чего Катя хотела? – Да что ж такое с этой Лизой, уже второй раз ее пристальный взгляд огромных глаз, как у котенка из Шрека, прошибает меня мурашками от затылка до задницы, и дело не в том, что у меня какие-то не те мысли на ее счет, а в том, как именно она это делает. Нарочито, только женщины так умеют, хоть она условно говоря и мелочь пузатая. Обучают их этому что ли в Шаолиньском монастыре? Вкупе с умением сверлить мозг тоненьким сверлом?

– Вероятно, она обижена на мою скрытность. – Не стал я юлить, тем более перед этими людьми.

Мы спускались в лифте. Баланс нарушили, платформа медленно поехала вниз, и до соприкосновения с поверхностью нам стоять впотьмах еще около получаса. Но не совсем уж в темноте – крошечный иллюзорный светлячок стал для меня в шахте лифта добрым другом и не раз уже выручал.

– Совсем не удивлена. – По-взрослому проговорила Лиза голосом, полным задумчивости. – Она сама лидер по природе, но отпускает, типа, как это называется, вожжи… удела! Удела отпускает только тогда, когда есть кто-то сильнее нее.

– Что ты хочешь этим сказать? – Перевел я взгляд на русую макушку.

– Тебе удалось завоевать в ее глазах непререкаемый авторитет. – Подметила девочка. – Но и откровенной лжи она тебе не спустит. Короче говоря, будешь выделываться, вмиг тебя сместит.

Я прыснул, живо представив сцену, как Катя узурпирует мою власть в немногочисленной фракции. И в следующий момент задумался, с чего это Лиза такое вообще подумала.

– Откуда ты такая проницательная? – Прищурился я, поймав на себе взгляд.

– Родилась такая. – Фыркнула она, отвернувшись.

– Какой у нас план действий? – Дождавшись окончания пустопорожних обсуждений Катиной утренней реакции, вступил в диалог Борис.

Я прикинул. Пусть Лиза и не в курсе предстоящих событий, но ведь так или иначе узнает всё, так что никакого смысла умалчивать факты нет. Тем более, то, что я взял девочку с собой, это не только тотальная бесхребетность, а еще и тонкий расчет. Она с самого старта тестирования имеет профессию Изыскатель, что автоматически делает ее детектором любых невидимок. Это нужно использовать.

– В условленное время встречаемся с Коммунистами и обсуждаем детали. Я хочу понять, кто они такие, чего от них ожидать, а также выяснить истинные причины того мутного торгового предложения. – Ответил я так.

– Нэльзя пазволят убивать детэй! Это же наша кровь, наше будущэе, потомки! – Не скрывая злобы выбросил Микаэль. – Начальник, ти прасти, но я злой очэнь на этих людэй!

– Понимаю, Миш. – Кивнул я строителю, который выглядел в полном облачении куда опаснее. – Постарайся держать себя в руках во время переговоров, просто держите себя спокойно и уверенно, – это я уже ко всем обратился, – разговор будет неприятным, но в данной ситуации мы заложники.

– Заложники⁈ – Воскликнул Егор, видимо, не до конца поняв смысл сказанного мною.

– Вроде того. У нас как бы есть выбор, но он без выбора. Именно поэтому я хочу взглянуть их лидеру в глаза, понять, какому больному уроду пришло в голову строить договоренности исходя из ультиматумов. – Я тоже, как и Микаэл, стиснул зубы, чувствуя, как нутро поднимается гневом.

– Знаешь, – обратился ко мне Владимир, – ты по себе меряешь. Что-то мне подсказывает, что сам Вячеслав не видит в этом ничего такого, воспринимая это иначе. Вроде бы, с его точки зрения, это хорошее предложение, а аморальности в нем он не усмотрел.

– Кто знает. – Пожал я плечами. – Тем более, мне интересны детали про финальную часть письма.

На закономерный вопрос, я напомнил. Вячеслав, во-первых, хорошо осведомлен о нашей численности, и мне было интересно, как он этого добился. Во-вторых, в качестве предмета торга и дабы склонить меня к «правильному» на его взгляд решению, он разыграл карту увеличения численности моей фракции, пусть даже и детьми.

Как именно численность фракции влияет на функционал тех же налогов я не знал, кроме прямых и очевидных плюсов от их добычи и распределения, но я уверен, что это далеко не все. Быть может, чем больше фракция, тем шире административные возможности, дарованные системой, но на текущий момент я не могу представить, что именно могло бы прибавиться или измениться.

Исходя из мнений людей, кто стал свидетелем той злополучной встречи, а также открывшиеся теперь для Лизы факты впервые, вердикт фактически одинаковый. Я должен согласиться принять превышающую нашу боеспособную численность почти вдвое группу детворы.

У нас есть пресная вода и возможность ее покупать, и у нас есть еда, в достаточном количестве, чтобы кормить много людей. Построить нечто вроде большого общинного дома тоже будет не слишком трудно, рук и навыков для этого хватит. Только вот всегда остается человеческий фактор. Дети несносны, гиперактивны, склонны к сумасбродству и имеющие «детский иммунитет» – ложное ощущение собственного бессмертия, об этом предупреждают почти все психологи молодых будущих родителей.

Выходило безрадостно. Не принять я их не могу, потому что… черт с ней, с лояльностью лагеря, я сам на собственное отражение смотреть не смогу, если обреку их на смерть. С другой стороны, откроется настолько большое количество переменных, что, боюсь, приведет к череде трагедий. Я это уже проходил, только в качестве несносных неуправляемых детей была близкая мне группа, успевшая закалиться и научиться жить в новом мире. Варя, Катя, Борис, это те, кто сумел дожить до сегодняшнего дня вместе со мной, адаптироваться, привыкнуть.

И вот как мне поступить?

– Приехали. – Констатировал факт Владимир, стоило платформе удариться об землю и отдать кинетическую энергию нам в ноги. – Двинули? Время девять, успеть бы до полудня.

– Вай, не бойса, успэваем. – Хлопнул инструктора по плечу Микаэль. – Нэ тормози, и и прэбудэм вовремя.

– Выдвинулись. Лиза, – обратился я к девочке, – будь начеку всю дорогу, держи при себе навык видеть незримое, а если что-то заметишь, ты должна сказать «Блин, пить охота».

– Поняла, запомнила, но Марк, – решила она добавить, – это пассивный навык, я не то, чтобы его контролирую. Вижу всякое, и все.

– Просто настройся и будь начеку. Ладно? – Принял я во внимание детали, которые и так были известны, но лишний раз проговорить не было бы лишним.

– Конечно, постараюсь! Кринжа не навалю! – Собралась она.

– Лиз, – обратился я на первом привале к девочке спустя два часа после выхода из наших владений, – так ты мне скажешь наконец, зачем именно тебе нужно было выходить наружу?

Мы расселись полукругом, Микаэль и Борис заняли широкое полое поваленное бревно, Владимир уселся на корточки на замшелый валун, а я вместе с трансмутаторшей отошли к полноводной широкой реке, которая преграждала нам путь дальше, чтобы умыться и обдумать способ переправы.

– Мне очень за Виолетту грустно. – Наконец, призналась она. – Я вышла поискать что-нибудь, и подумать, как именно я могла бы помочь ей действовать наравне со всеми.

– Например? – Не раздумывая спросил я.

– Например, скелетик какой-нибудь, или еще что-то в этом духе. Может, нетопыря мертвого найдем, или сами убьем. Что-то, что она могла бы использовать для своей магии, чтобы выполнять нужную роль, а не только стирать грязные вещи. – Договорила она и наклонилась к воде, чтобы умыться.

Солнце, приближающееся к зениту, грело металлические и кожаные доспехи довольно сильно, что приводило к излишнему потоотделению. Непривычно после холодов!

– Мы ведь думали над тем, чтобы сделать ей куклу. – Предположил я.

– Марк, признайся честно, часто ты думаешь об этом? Да и сам представь, ну какая польза ей от куклы, набитой мягким пухом? Нужно что-то боевое, с клыками, когтями и крыльями, иначе все это не имеет смысла. – Подняла она на меня глаза, не разгибаясь от бурной воды.

Я и правда задумался, ведь с точки зрения текущей ситуации меня все устраивало. Белье чистое, доспехи тоже, меньше забот и рисков, но во всем этом управленческом хаосе я забываю о том, что эти люди – люди, как бы странно это не звучало. Стоит зарубить себе на носу, что они не функции.

– Хорошо, – я выдохнул и озвучил мысли, – признаю, не слишком глубоко об этом задумывался. Но с разлагающимся трупом будут проблемы, я думаю, мы вдвоем сумели бы изготовить ей что-то мощное, как ты сказала, с клыками и когтями.

– Вот и замечательно. А я посмотрю варианты, своим изыскательским мастерством поищу прочные ресурсы и материалы, а может, мы даже найдем что-нибудь, что закроет вопрос полностью. Ну, ты же поможешь? – Уже в третий раз за утро скорчила она грустную мину, поняв, что это работает.

– Помогу, Лиз, – я усмехнулся, – но переставай пытаться мной манипулировать, если сработало один раз, не факт, что получится во второй.

Девчушка смутилась, свято уверенная в том, что я простак, а она – мастер женских манипуляций. Ну точно школа Шаолиня, блин… Но хоть отвела взгляд и покраснела, значит не всё потеряно.

– И-извини…

С переправой долго не мудрствовали. То бревно, на котором сидели строитель и целитель, прекрасно сгодится для того, чтобы сделать наипримитивнейший мост. Немного магических манипуляций с импульсом и сила рук, и мы уже отправились в дальнейший путь. Просто такая заминка стала удобным предлогом несколько минут передохнуть в тени деревьев, умыться, набрать фляжки, и чутка поразмыслить.

К полудню мы добрались до открытой, хорошо просматриваемой территории. По левую руку от меня высилось северное сияние, означающее барьер на нашей территории, по правую раскидывался темный заболоченный лес, позади редкая просека, сформированная естественным образом, а впереди возвышался зеленый, без всякого деревца или куста холм.

Именно его Агнесса, переговорщик коммунистов, и указывала мне как место встречи. Мы договорились встретиться у южного его склона, то есть, в ближайшей точке от нашей долины, огибать его нет никакой нужды. Но в чем дело? Людей Вячеслава нет, как и его самого. На вопрос, адресованный Лизе, чувствует ли она присутствие невидимок и видит ли кого, ответ был отрицательный.

Часы, которые я отдал Каролине, пришлось купить еще раз. С горестью взглянул на оставшиеся тридцать единиц очков достижений. Финансы поют романсы, это необходимо исправлять. Время двенадцать пятнадцать, опаздывают.

– Кто-то идет. – Шепнула мне Лиза. – Видишь?

С восточной стороны холма, где-то в его средней части, в нашу сторону двигалась малочисленная группа. Большим удивлением стало то, что из четверых пеших один был в каком-то неказистом аналоге кареты или дилижанса. Нет, даже наверное не из средневековья, а ближе к индийской рикше, потому что впряжен в тягу был мелкий квадратный мужик. Молчун, вспомнил его, колоритная личность.

Этот Вячеслав обладает таким непререкаемым авторитетом, что даже пешком ленится ходить? Удивительный говнюк. Но, несмотря на то, что я с порога был негативно настроен к этим переговорам, своего неудовольствия показывать нельзя. Вообще, чем меньше эмоций я покажу, тем лучше для всех нас.

– Еще разок проговорю, – обернулся я через плечо к своим, корпусом полностью повернувшись к холму, – ведем себя спокойно и уверенно. Оружие в инвентарь не прячьте, держите на виду. Мы должны создавать впечатление сильных и опасных людей, несмотря ни на что. Егор, займи позицию сразу за Борисом и Микаэлем, вы, – уже к двум последним названным обратился я, – щиты держите наготове, прикрывайте магов. Лиза, – зыркнул я на возбужденную от предстоящих событий девчонку, – ты напротив, никуда не суйся и не отсвечивай, нож свой припрячь в инвентарь и не доставай. Если позову – молча подойди и не откликайся. Условный знак тоже помни. Владимир, – наконец, обратился я к воину-мечнику, – готовься применить и свой меч, и свой навык ускорения рефлексов. Всё, – резко бросил я, покрыл упрочнением себя и двух магов, – приближаются.

Те же лица. Иван, вроде бы, Филиппов, Агнесса, Молчун. И четвертый, его я раньше не видел. Но где же дети? Или, на текущий момент, это просто переговоры? В самой повозке был пятый, но падающая тень и очень глубокий капюшон мешали мне рассмотреть что-либо.

Мы выдвинулись из тени леса на свободное пространство, демонстрируя не только боеготовность, но еще и нашу численность. И, это наверняка не очевидно, но выходом на свет я хотел показать не только силу, но и готовность говорить. В лесу проще устроить засаду, на открытой местности тяжелее.

– Южане здесь! – Заслышал я издали команду Ивана, донесшуюся обрывками до моего слуха по открытому пространству.

Тяжело было скрыть напряжение. Многочисленная фракция, о которой ходят скверные слухи. Еще и появление их лидера, с такой помпой и неуважением к людям… чувство, что сейчас что-то будет, но мое ощущение опасности помалкивало.

Рикша остановился, Молчун бросил оглобли и отпрянул. Иван и еще один, не знаю пока, кто он такой, раскрыли дверцу повозки и с аккуратностью использования хрусталя и благоговением перед государем, помогли выйти мужчине и спуститься на траву.

Меня проняло, потому что я по косвенным признакам стал понимать, что человек, которого они называют лидером, либо чем-то серьезно болен, либо очень стар. Это объясняет передвижение на транспорте.

Агнесса же, держась в метре от основной части группы, не скрывала собственного беспокойства и накручивала на палец вьющийся темный локон. Нас разделяло, может быть, метров двадцать. И шел Вячеслав ко мне и моей группе мучительно долго, поддерживаемый двумя мужчинами под руки. Когда расстояние сократилось до приемлемого разговора обычным голосом, Коммунисты остановились, и девушка помогла снять с Вячеслава очень глубокий темный капюшон.

– Приветствуем вас, – заговорила она, – перед вами Вячеслав Нестеров, глава, перед вами группа людей с юга, с которыми мы установили контакт. Вы будете говорить с Марком Орловым, их лидером.

Я не понимал причин этих сложностей, пока не взглянул в лицо собеседнику. Он был похож на… оживший скелет. Лицо – это просто кость, обтянутая гниющей кожей, с провалами плоти, открывая желтоватую челюстную кость и скулу. Вместо глаз черные зияющие дыры, вместо волос натянутая кожа с редкими седыми волосками.

– Марк Орлов… – Просипел собеседник, голосом слабым, тонким, будто вот-вот помрет.

Я кивнул своим людям и мы подошли ближе, на несколько шагов, но слушать этого человека с нашего расстояния будет невозможно. С той стороны хоть и возникло небольшое напряжение, но до конфронтации вряд ли дойдет, я это чувствовал. Щитоносцы тоже расслабились, увидев, что для тех, кто прибыл с нами говорить, ситуация не менее напряженная, чем для нас. Обе группы побаивались друг друга и не доверяли, и это, в чудном новом мире, стало обыденностью.

– Вячеслав. – Поприветствовал я едва живого старика. – Я говорил с твоими парламентерами, пришедшими под красным знаменем. Ты хотел обсудить со мной торговлю?

– Нет… – Продолжал он беспощадно сипеть. – Я пришел обсудить с тобой… – Он зашелся кашлем, и Агнесса тотчас протянула ему воды. – Мораль…

– У меня нет желания брать уроки философии. – Огрызнулся я. – Перейдем к делу.

– Да-да… конечно. – Согласился Вячеслав. – Мое предложение передать тебе девятнадцать человек в силе. Видишь ли, мы хоть и многочисленны, но едва сами держимся на плаву… еду добывать трудно, очки для системы – тоже… – Прохрипел-просипел он. – Что ты думаешь о моем предложении?

– Говоря откровенно, – начал я, – нижайшего скотства я в жизни не видел. О тебе ходят плохие слухи, Вячеслав, но я не склонен верить пересудам, так что решил посмотреть на тебя лично и понять, что движет торговцем людьми. Поэтому отвечу так – без понимания причин я никаких сделок с тобой заключать не буду, и в случае чего готов к войне, если будет угодно.

– Но, Марк, подождите! – Забеспокоилась Агнесса. – Не нужно войны! Он все объяснит.

– Тише, моя девочка… – Просипел старик. – Это хороший ответ, разве тебе так не кажется?

– Но… – Смутилась она.

– Да, Марк. – Поднял на меня свои пустые глазницы старый Коммунист. – Другого я от тебя и не ждал. На тебя невозможно надавить, у тебя иммунитет к рычагам… Ни жалостью, ни подкупом, ни угрозой тебя не проймешь. Только честностью.

– Ближе к делу. – Бросил я, глядя на поставленное представление.

– Я пришел говорить о… о морали, и о наследстве. – Прокашлял он.

– Наследстве? – Уцепился я, чувствуя, что совершенно не понимаю, что к чему.

Глава 24

– Видишь ли… Марк Орлов. Я умираю. – Просипел ходячий скелет.

– Это не новость, судя по твоему виду. – Съязвил я, но скорее не из желания показаться грубияном, а банально отстаивая свое право на голос. В конце концов, когда перед тобой рассыпается человек, которого ты впервые видишь в жизни, и начинает исповедоваться, уместнее всего сохранять хотя бы видимость самообладания, а не бросаться с утешениями, которых от тебя не ждут. Тем более, этот человек, пусть и умирающий, вторгся на мою территорию, вынудил меня играть по своим правилам, и я не собирался позволять ему диктовать эмоциональный тон этой встречи.

Дальше, сбиваясь и прерываясь, Вячеслав Нестеров поведал мне свою историю. Попал он на полигон во время командировки в военную комендатуру нашего округа, будучи действующим полковником, подающим надежды в будущий генералитет, представленный к награде за военные заслуги, с кристально чистой личной характеристикой.

Наказала его система или же напротив, благословила, но стартовым классом полный сил мужчина выбрал мага со школой колдовства. По-армейски долго пытал говорящий манекен, устроивший введение в новую жизнь, и вызнал, что именно магия колдовства дарует возможность руководить отрядами, призванными или поднятыми из мертвых. Дикость, но в мозгах офицера сошлось воедино – управление армией, с собственной волей или без уже без разницы, и он принял свою судьбу. Способность просчитывать на несколько ходов вперед, помноженная на военную логику, видимо, сыграла с ним злую шутку, он увидел в некромантии всего лишь еще один способ управления подчинённым личным составом и какая разница, что это нежить?

Стартовый навык оказался призывом. Второй уровень – новый навык, все как и у всех, и система предложила взять ему один из трех. Тогда-то он и совершил роковой выбор, приняв последствия. Ценой собственных жизненных сил он мог возвращать к жизни других. И, как он объяснил, ему не раз пришлось воспользоваться этой силой для спасения тех, с кем он успел многое пережить.

Поставив перед собой цель спасти и обезопасить как можно больше людей, он и его ближайшие сторонники, находящиеся с ним с самого начала, а это несколько амбициозных молодых офицеров, была организована фракция Коммунистов. Не по духу она такая, скорее из личных симпатий и ностальгии. Красные и красные, и вся недолга.

Быстро разрастающаяся фракция неминуемо заинтересовала восточных соседей, тогда-то люди Барона и наведались в гости. Перевес в боевой силе оказался слишком большим – методом сегрегации Константин отбирал в свои ряды бойцов, обучал их и не гнушался убийствами, потому средний уровень в его фракции намного превышал таковой у мирных коммунистов, ставивших во главу угла развитие и безопасность. Сила, не сдерживаемая моралью, всегда растет быстрее – это аксиома, которую я уже успел прочувствовать на собственной шкуре.

А о фракции на юге в те времена никто и не слыхивал. Ходили разговорчики от разведки, что там, вероятно, есть какая-то крошечная группа или вовсе несколько одиночек, но попыток выйти на след из-за удаленности предпринималось мало для того, чтобы найти меня, то есть Марка.

Вышло так, что Константин просто военной мощью подавил любое сопротивление, и то, что Вячеслав назвал ходящими вокруг него слухами, просто инсинуацией. Выходило так, что ему было дозволено развиваться, но запрещено наращивать военную мощь, и раз в пару дней было необходимо отправлять людей «на работы».

Гнусно? Да, и сам Вячеслав этого не отрицал. Но ситуация оказалась цугцвангом – либо их сотрут полностью, либо вялое, но какое-то выживание. Любой ход вел к ухудшению, но вот парадокс, даже отсутствие хода было равносильно поражению. Попытки оказать сопротивление были – но карались жестко, кроваво. Внутренние бурления вспыхивали чуть ли не каждый день, и именно военное прошлое позволило лидеру коммунистов построить четкую систему, в которой инакомыслие подавлялось.

Так и жили. Платили дань плотью, старались выжить. Боеспособных людей, их классы и навыки, прятали, как единственных, кто способен добывать так необходимые фракции очки. Сам Вячеслав, с его слов, так и застрял на втором уровне, распределяя все в угоду коллективу, всё что удавалось добыть с помощью системы налогов.

– Как ты думаешь, Марк… Кто в будний день, среди белого дня, был на улице в момент… прихода системы?

– Те, кто не работал, либо вышел на обеденный перерыв. – Прикинул я вслух, ведь второй случай именно мой, как и некоторых моих приближенных.

– Именно так… – Просипел собеседник. – Но в основном это старики, дети, больные, и все те, кто может позволить себе слоняться… Остальных убили, как ты знаешь.

Я кивнул, готовясь слушать дальше.

Фракция насчитывала в определенный момент более двухсот человек. Но регулярная «плата» и случившаяся недавно эпидемия унесли жизни четверти. Затем, на одной из вылазок, боеспособный отряд погиб от какого-то огромного, жуткого летающего существа. Еще один отряд столкнулся с двумя выживающими одиночками без фракции. И, так как приказом Нестерова людей Коммунисты собирали и старались адаптировать в коллективе, и новичков не обошли стороной. Они все время так делали.

Это оказались двое шпионов Барона. Именно они собрали информацию и выяснили, что Коммунисты таки имеют боевые единицы и классы, готовые к сражениям. Случилась самая кровопролитная стычка, многих тогда убили. Вячеславу оставили жизнь и приказали больше не выкидывать никаких фортелей, а действовать строго в рамках соглашений.

Тогда-то Вячеслав и положил свою жизнь на алтарь жертвоприношения, вернув к жизни множество убитых в тот день. И сам расплатился за это своей жизнью. С его слов, после обретения того навыка, в его правом верхнем углу поля зрения появился неисчезающий таймер. И он после каждого использования своей темной магии воскрешения стремительно сокращался. Сейчас у него имеется лишь два дня. Он не строит иллюзий – вероятно, это срок его оставшейся жизни. Таймер обратного отсчета, тикающий где-то на периферии зрения – я даже представить не мог, с каким чувством он смотрит на этот мир, зная, что цифры отмеряют последние секунды. Так и сорваться недолго.

– Когда мы… узнали о лагере на юге, о твоем лагере, я отправил за тобой наблюдение. – Бросил он свой пустой безглазый взгляд на Агнессу. – Маленький, милый хорек, он наблюдал несколько дней за вами, вашим бытом…

Я зло взглянул на девушку, и та поежилась, испугавшись моего взгляда.

– Не вини ее… Меня, это мой приказ. – Старый военный, хотя обращая внимание на рассказанное, не такой уж и старый. – Тогда мне доложили… люди, и немало, часть из них бывшие рабы… и я подумал…

– Держитесь, лидер! – Запаниковала Агнесса, когда Вячеслав закашлялся сильнее, чем раньше. Минуты три его приводили в порядок, даже напоили средним флаконом регенерации, хотя в его случае это вряд ли ему поможет, но я, видимо, не знаю всей подноготной.

Эта заминка позволила мне подумать. Что ж, рассказ хоть и звучит весьма фантастично, но отвечает на многие мои вопросы. Даже тот, почти забытый случай. Леонид упоминал, что однажды Дима, живой ли, мертвый ли ныне, взбунтовался против «какого-то действия» в лагере коммунистов, чем навлек на себя немилость и, похоже, казнь.

– Я послал тебе письмо вместе со… своими ближайшими сторонниками. Агнесса, Иван, Николай и Эмиль. Хотел посмотреть, что ты будешь делать… – Продолжил он.

– Я пока ничего не сделал. – Сдвинул я брови. – Не согласился и не отказал.

– И это именно то, что мне было… нужно… Ты не убил меня, ослепленный гневом, значит способен мыслить рационально. Ты… не отказался сразу же, значит не перекрашиваешь мир… в черное и белое. И ты не согласился… потому что подкуп скрытыми системными функциями не прошел…

– Так в чем же тогда дело? Говори прямо, что тебе на самом деле от меня нужно. – Заявил я четко и не терпяще возражений.

– Конечно… Марк, люди, попавшие сюда со мной. Начнется передел власти, кто-то должен будет занять мое место… Карьеристы, они сделают жизнь людей… невыносимой. Хуже, чем при мне… Барон, узнав о моей смерти, легко подомнет под себя… сто пятьдесят человек.

– Может быть, присядете? – Двое мужчин, как я выяснил, Эмиль и Николай, он же Молчун, уже буквально на весу держали почти полностью обмякшего и ослабевшего больного.

– Если ему тяжело, усадите его. Можете телегу подогнать, – бросил я кивок в сторону дилижанса, – я не буду против.

– Спасибо. – Сильно покрасневшая девушка с черным волосом отдала пару распоряжений, и сделали так, чтобы Вячеслав говорил, сидя в прикрытой от солнца рикше. Пока суть да дело, я поинтересовался у Агнессы.

– В чем тогда проблема стать главой, например, тебе? – Перевел я взгляд на залезающего в повозку старика.

– Меня убьют. – Хладнокровно заявила девушка с проблемами с сосудами. – Те трое не отдадут власть никому, и только и ждут, когда Вячеслав, отдав свою жизнь за них, погибнет.

– Кто они? – Решил я навести справки.

– Младший офицерский состав, присланный вместе с Вячеславом в командировку. Один из них регулярно несет службу на гауптвахте, за разбои и неуставные отношения, двое были с позором уволены из полиции за укрывательство какого-то авторитета, и перешли в армию вместо тюрьмы, а после, когда из памяти недальновидного начальства стерлись упоминания об их темном прошлом, принялись наращивать влияние и делать карьеру. Грязными, признаюсь, методами, но в подробности Вячеслав не вдавался.

Кивнул. Мда уж… ситуация.

– Спасибо за велико…душие, Марк, я могу продолжить. – Попив воды, поставил меня в известность Вячеслав.

– Хорошо, продолжай. В чем истинная суть этих переговоров? – Перевел я взгляд выше.

– Займи мое место… забери всю фракцию себе. Не позволь троим оболтусам с амбициями угробить столько жизней. Я верю, что-то, что успел от тебя узнать и услышать, а также выяснить за… недолгое наблюдение, будет верным выбором.

– Я ничего тебе не рассказал. – Недоверчиво озвучил я.

– За тебя говорят поступки… – Поспешил он исправиться. – Ты не побоялся вступить в… открытую войну с Бароном, и даже вышел победителем… Ты не даешь умирать своим людям и делаешь… невозможное, чтобы они выжили. В твоих приоритетах… развитие, а не доминация, и ты успешно выполняешь свои планы… Я уверен, что только с тобой во главе, люди… ко… – Снова кашель. – Которые доверили мне свои жизни, смогут пережить это чудовищное испытание и вернуться домой.

Черт! Дома больше нет, и почему все только об этом и говорят? Земля, как место обитания, уничтожена. Уничтожены все города, связи между ними, инфраструктура и прочее. Единственное, что мы можем, как человечество, это выжить и построить новый дом. Впрочем, какой толк это говорить людям, тем более, стоящим сейчас напротив меня. Придержу эти мысли на потом.

– С панталыку такие решения не принимаются, Вячеслав. – Озвучил я. – Я поверил в твой рассказ, и вижу, как ты страдаешь, но даже не за себя, а за тех, за кого отвечаешь. Тем более, ты сам говоришь, что в твоей же фракции есть как минимум трое людей, готовых любой ценой захватить власть.

– Мне… нечем крыть. Постарайся принять решение до того, как я умру. Тогда… тогда я смогу передать власть легитимно… Без кровопролития. – Заинтриговал меня он, и я решил внести для себя ясность.

– Как это, без кровопролития? Что за способ? – Уцепился я.

– Пока я жив… они выполняют приказы. Когда я умру, и место станет… вакантным, передела не избежать. Но если будет… сильный лидер, такой как ты, они не рискнут выказывать недовольство. Будут служить, я знаю это. Агнесса… – Договорив последнее предложение, он повернул голову в сторону девушки.

Та вынула из инвентаря синий крупный кристалл. Я уже знал, что это такое. Телепортер. Но только один. Откуда блин они все их берут, и почему он есть у всех, кроме меня? Не считая той пары, что передал мне Леонид в качестве задатка.

– Второй, – начала девушка, – будет размещен в нашем лагере. У тебя передатчик, у меня приемник. Когда будешь готов, сможешь прийти в наш лагерь мгновенно.

– Значит, – принял я кристалл, – история с детьми, Аркадием Стрыгиным, заведующим детским садом, все это просто способ меня проверить? Обман?

– Нет… Аркадий существует, как и его детвора. – Отмел мои опасения Вячеслав. Или наоборот, укрепил? – Только я бы не стал и правда тебе их продавать… Но то, что ты можешь взять ответственность за людей… В какой-то мере сделка состоится. – На моменте с раскрытой полуправдой Вячеслав постарался ухмыльнуться, его веселило это, или же вселяло надежду, точно не скажу, но выглядело это до чертиков жутко.

– Если я соглашусь. – Ответил я многозначительно. – Говоришь, у тебя на таймере двое суток?

– Два дня… Пятнадцать часов. – Ответил умирающий.

– Я дам тебе ответ к исходу вторых суток. Использую этот портал. – Подкинул я в ладони увесистый камень.

– Хорошо… есть у меня для тебя еще один дар. Мне он… не пригодится уже, может, станет предоплатой… – Из инвентаря Вячеслава в его руки попал небольшой сверток ткани и изысканный деревянный футляр без обертки.

– Что это? – Я напрягся, все еще держа в голове, что все происходящее просто фикция и меня водят за нос.

– Мы тоже осторожны. – Подхватилась темноволосая, явно считав с моего лица эмоцию недоверия. – Так что, протокол… Я покажу, разверну и продемонстрирую, что это неопасно.

– Принимается. – Согласился я.

Сверток был развязан. Там было три книги, в стопку, одна на одной, точно такие же, какие продавались в магазине. В футляре же лежал большой, очень странный ключ.

– В этих… книгах собрано все, что я успел узнать… о мире. Я много говорил с людьми, я записал их истории… – Пояснил Вячеслав. – Быть может, что-то из этого поможет тебе… привести человечество к новой, счастливой жизни.

– А ключ? – Перевел я взгляд, мысленно оценив ценность такого дара, как знания.

– Я не знаю… Его нашли мои люди, и поблизости не было ничего, что им можно было бы от…открыть. – Удрученно выдохнул он.

– Глава, делаем, как договорились? – Спросила Агнесса, дождавшись, когда объяснения будут закончены.

– Да. В любом случае, нам нужно подготовиться. Марк, – просипел Вячеслав, – не затягивай с решением.

Девушка исполнила протокол, и получив мое вербальное подтверждение, подошла ближе и передала мне книги и ключ, неизвестно что открывающий, а затем вновь отошла на почтительное расстояние, продолжив вместо старика.