Текст книги "Долг человечества. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

– Так, как эту штуку привести в движение? – Спросил вслух Борис, встав ногами на платформу и дождался, когда остальные так же разместятся.

– Нужен кто-то сверху, кто поможет. Я подам сигнал, и кто-то из девчонок начнет набирать воду в чан. Баланс нарушится, мы поедем вверх, а переполненный чан – вниз. – Объяснил я механизм, мысленно представляя летающего светлячка, а затем воплощаю его через иллюзию.

Пятью минутами позже на нас сверху стала капать вода. Сигнал был получен, и набирали воду в противовес ребята, оставшиеся в лагере, спешно и не очень аккуратно. Эдакий тропический душ получился, но я скорее просто отмечаю это как слабое несовершенство конструкции, нежели как проблему. В крайнем случае можно сделать кабине лифта не только поручни, но и крышу.

Пока что у нас не было ни того, ни другого, оттого осторожность была необходима. Недолго свалиться вниз, если платформу сильно качнет, но для этого должно произойти что-то экстраординарное, а система распределения баланса тянула канаты одной длины, и устойчивость платформы была гарантирована.

– Работаэт! Гавариль жэ, будэм ездит! – Восхитился Микаэль, когда канаты натянулись под весом, и баланс оказался нарушен в нашу пользу, и мы медленно поехали наверх.

– Хорошая работа, вы все. – Кивнул я. – Сами-то хоть понимаете, что умудрились сделать из камней и палок?

Мужики заулыбались, горделиво выпятили грудь, подбоченились, все как один, словно оловянные солдатики. Конечно, это в определенной мере технологическое чудо, запустить в работу нечто подобное, используя, по сути, ресурсы, которые валялись у нас под ногами.

Ничего этого бы не было, не будь у нас всех этих людей и их навыков и знаний. Именно Микаэль в долгих моих с ним обсуждениях настаивал на определенных конструктивных моментах, именно он разработал и просчитал систему полиспаста из двух блоков и предложил решения с минимальной погрешностью по длине, именно Владимир не покладая рук мастерил все сопутствующее и вязал прочные канаты, а я своими навыками сделал все это возможным.

Определенный триумф ощущался, и каждый из тех, кто сейчас поднимался и в полной мере осознавал свой вклад в эту титанически трудную работу, был горд собой. И, как я сказал ранее, не просто так.

Скорость оставляла желать лучшего, мы поднимались, может, на метр за десять секунд. Такими темпами подъем наверх будет занимать около часа, но это, во-первых, безопасно, во-вторых почти вдвое быстрее подъема пешком, в-третьих с нулевыми трудозатратами. Успех? Успех!

Даже тягостные думы отступили на второй план. Завтра буду думать обо всем, что поведали мне гонцы от Коммунистов, сегодня можно и насладиться этим кратким мигом свершения и развития.

Я противник алкоголя, и уверен, что обходиться можно и без него. Но с последними событиями и планами, я был уверен в его необходимости. Нет, не именно что алкоголя, и этанола. Потому, втайне ото всех, я использовал купленные в большом количестве сладкие ягоды из магазина достижений, в каком-то неприличном количестве, залил это чистой водой и в темной таре оставил бродить в тепле под сводами пещер.

Кое-что должно получиться. Вряд ли это будет вкусное молодое вино, у меня были сомнения в достаточности сахаров в этих ягодах, но то, что получится нужный мне спирт, это факт. В качестве воздухозатвора я использовал щедрый ляпух смолы, который, оставаясь тягучим, просто надувался, как мыльный пузырь. Сниму вершки, дабы избавиться от тухлого привкуса, и, пожалуй, сегодня устроим праздник.

Остатки же, вместе с выпавшими осадком винными дрожжами, пущу на производство спирта, который является ключевым компонентом для множества моих химических опытов. Множество направлений, недоступных мне раньше, откроется – от дезинфектора и основы для множества лекарств, до красок и стойких к холодам жидкостей.

Алкоголь лишь бонус, и, возможно, будущее торговое предложение для кого-то, кто решит вести с нами дела. Или, оглядываясь на произошедшее, с кем эти дела решу вести я.

Более того, на меня снизошло озарение – тот ценный мешок с паучьим секретом, который я планировал переделать в классную сумку после того, как полностью исчерпаю драгоценную паучью массу, можно использовать иначе. Спасибо влиянию извне, наблюдателям, ведь именно они подсказали мне обратиться к Лизе, чтобы его просто восстановить. Я расстроился, что больше не сумею без нахождения такого же существа и его убийства делать тончайшие прочные нити и использовать их как крепеж, но, если все сработает, эту проблему я решу.

И я был бы счастлив. Проекты развиваются, все новые и новые производственные цепочки открываются, решаются проблемы с логистикой и трудочасами, но привкус отрешенности и тревоги никуда не девался, как бы я не старался его подавить. Потому, праздник нужен. Не для меня, для тех, кто переживает самые тяжелые дни в своей жизни вместе со мной.

Со своими товарищами по последней вылазке мы немного поболтали, продумывая следующий глобальный шаг, но я пока не был готов задать вектор нашему кораблю, не зная до конца, как пройдут два ближайших дня.

Встретили нашу группу, поднявшуюся из недр земли на поверхность, как героев. Для многих здесь наличие лифта стало важным символом новой эпохи, мы длительное время создавали не оружие, а требующийся элемент комфорта и цивилизации в богом забытом месте. Так что, похоже, это спланированная акция – все те, кто оставался «на хозяйстве», выстроились полукругом возле входа в шахту и, стоило нам появиться из темноты, тотчас принялись скандировать и выкрикивать приветствия и поздравления.

Думаю, вклад каждого здесь виден и очевиден. Даже от тех, кто непосредственно к лифту не прикасался. Без Каролины Терентьевны питались бы мы чем попало, а она подчует нас то запеканкой, то пирожками-пирогами, то умопомрачительными супами. А главное, из чего она их делает! Из едва ли знакомых продуктов. Накануне она даже похвалилась, что система предложила ей полноценную профессию повара, с которой она, конечно же, согласилась, и именно в своей занятости видела свой собственный уголок уюта и нужности. Готовить вкусную, полезную, согревающую пищу. То, чему я уделял так много внимания, но так и не смог в должной мере обрести мастерство кулинарии.

Виолетта, что мыла, убирала и стирала. Вечно грустная и одинокая женщина с тяжелой судьбой, травмированная пленением и с проблемами со зрением, старалась изо всех сил. У нас не было вопроса о том, что чистого надеть, чтобы не зарабатывать болячки кожные, и в целом чувствовать себя комфортно и свободно.

Да чего уж там – все в той или иной мере вносили свою лепту и занимали свое место. Думаю, если бы я был честнее с самим собой и с ними, ситуации с принудительным досмотром в целом бы и не случилось. Жалел только о том, что так и не узнал, кому принадлежала Ренгу. Она тоже была важной частью нашего отряда, почти бескорыстно помогающая нам в самых невозможных для людей ситуациях.

– Жень, привет. – Подошел я к целительнице, которая у водопада отмывала руки с мылом. – Как обстановка?

– И тебе. – Обернулась она и поднялась, вытерев руки тряпицей. – Что тебя интересует?

– Как здоровье у Миры, как Варя обучается, да и вообще какие новости. – Проговорил я то, что хотел узнать.

– Ох, Марк… – Тяжело выдохнула Женя и перевела взгляд на лазарет. – Провели мы тестирование той задумки, ну, ты помнишь.

– Угу. – Кивнул я.

Девушки намеревались проверить новый навык лучницы по воровству заклинаний.

– Смастерили крошечную фигурку с подвижными ногами, дабы выполнить требование к активации навыка, и Виолетта ее оживила. Мира украла контроль, но почти сразу потеряла все магические силы и чуть не свалилась в обморок, когда использовала украденный навык контроля. Так что, ничего не выйдет. – Грустно заключила она.

– Значит, просто делаем ей костыль и оставляем навсегда безногой? – Стянул я губы ниточкой и, признаться, тоже не обрадовался подобным новостям.

– Протез сгодится, главное легкий и качественный. Если бы не ваше своевременное вмешательство, и мы бы удалили ей колено, тогда да, шансов бы не было. А так, она еще сможет ходить. Никогда – бегать и прыгать, но устойчиво держать баланс стоя в полный рост сумеет.

– И стрелять из лука? – Понадеялся я.

– Да, думаю сможет, но учиться придется почти заново. Баланс там, все такое, я в этом не очень понимаю. – Пожала она плечами и, немного подождав, уставилась мне прямо в глаза. – Ну, или ты опять сотворишь какое-нибудь чудо, вроде лифта. Только так, чтобы у нее нога двигалась.

– Я не кудесник, и не джинн, чтобы вот так все просто получилось. – Вздохнул я.

– Понимаю, и не прошу невозможного, поэтому сразу дала прямолинейный расклад, с чем ей теперь придется жить. – Она сделала короткую паузу, подведя черту, и продолжила. – В остальном все в пределах нормы. Я пополняю запасы лекарств, рассказываю Варе в подробностях о том, что именно делаю. Она ведет записи, старательно записывая каждый рецепт и описывая растения и их эффективность.

– Это очень хорошо. Знания могут быть очень ценными. – Подметил я.

– Верно. Книг-то у нас тут нет, их все придется написать заново, ведь мы тоже не вечные. А наш прогресс придется кому-то передать. – Очень мудро ответила она.

– Ты думаешь, что ничего не закончится после двух месяцев срока? – Спросил я Женю, дабы узнать причины такой подготовки.

– Не знаю, и потому готовлюсь к худшему. Но одно знаю точно, как раньше уже не будет, а потому стараюсь сделать все возможное, чтобы свою жизнь не потратить зря.

Выслушав философский ответ, от которого пахло если не меланхолией, то флегматичностью, девушка замерла, ожидая от меня реакции. Мне же добавить было нечего, и в целом я разделял ее опасения, не веря в то, что через два месяца, уже всего один остался, мы проснемся дома, на Земле, в своих постелях, и как ни в чем не бывало пойдем на работу.

Вместо того, чтобы просто уйти, я представил ей то, над чем работал последние пару часов. Я сделал множество различных банок, склянок, мерных колб, и всего, что могло трактоваться как посуда для лаборатории. Все сплошь из обсидиана. И, экспериментируя, я добился того, что вулканическое стекло стало почти прозрачным – серная кислота протравливала цвет, а тонкие стенки не удерживали пигмент. Да, стекло вышло мутным, но само наличие относительно прозрачной тары билось с просьбой Вари упростить жизнь медкабинета и лаборатории по совместительству. Ровно так же, как и я был нуждающимся в таких колбах – ранее пользовался камнями да деревянными мисками, реже металлом.

И, конечно, сделал с десяток бутылок. Вообще, работа была довольно простой – из цельного куска обсидиана я вырезал требующуюся мне форму, протравливал все в серной кислоте, как следует отмывал и закупоривал либо широкой такой же обсидиановой крышкой, если горлышко было широким, либо вырезал по форме деревянные пробки, воссозданные из разложенной в пыль древесины и спрессованой с помощью усилия рук, воды и упрочнения.

Микаэль и Владимир, вняв моим словам на лифте о том, что необходимо придумать способ просушки от влажности в пещерах, сейчас мудрили что-то и расспрашивали народ. Я не сомневался, что рано или поздно они додумаются до решения, только чего стоить будет воплощение их идей я пока не знал.

В свою очередь, закончив с Женей и вручив ей гору стекла, я отправился проверить свою брагу. Н-да, не вино. Но спиртозность имеется, дистиллировать нужный мне цэ два аш пять о аш я думаю. И как средство для сегодняшней вечерней посиделки сгодится. Отделив вершки по бутылкам, я закупорил их изготовленными пробками и пока оставлял все в секрете, попрятав алкоголь в инвентарь.

Подговорил, разве что, Каролину Терентьевну – коротко объяснив ей, что сегодня вечером постараемся сделать нечто похожее на празднование. Она с радостью согласилась порадовать нас, цитирую «поляной, какую вы еще не видели, никто так вкусно не ел, ни президенты, ни генералы!».

Пришлось раскошелиться и предоставить ей специи и мясо, похожее на говяжье. Уж не знаю, что она будет делать, но по загоревшимся глазам от качественного продукта и знания того, что мы сегодня принесли много съестного, я отчетливо понимал, что будет вкусно.

До заката час, может полтора. День стремительно удлинялся, что не могло не радовать, хотя магическая усталость уже немного чувствовалась. Слегка, на фоне, но тем не менее.

За это время, что осталось я успею сделать еще два дела. Оба трудоемкие, и оба мне незнакомы, потому к своим практическим попыткам решил привлечь того, кто лучше всех может создавать то, чего даже не понимает.

– Лиз, привет, занята? – Подошел я к ячейке отдыхающей в ней девушки. Она сидела внутри, сгорбившись и поджав под себя ноги, и рисовала.

– Нет, что такое? – Оторвалась она от своего занятия и подняла взгляд.

– Поможешь мне немного? Есть идея, которая требует твой навык. – Попросил я, признавшись тем самым, что без нее мне не справиться.

– Конечно! Всегда рада, типа, помочь, а то сижу тут, коров пасу. – С готовностью поднялась она, сунула ноги в тапки и распрямилась, отложив кисти и лист.

Я украдкой глянул на начинающийся черно-белый рисунок – какая-то экспозиция из зданий, улицы, движущихся автомобилей и людей, переходящих дорогу. Кое-что уже было основательно закрашено, а кое-что оставалось схематичным наброском. Красиво она рисует, ничего не скажешь, получше Кати, хотя та бахвалилась, что мы, обезьяны рукожопые, и круга ровного не нарисуем. Не могу сказать, что она не права, но теперь у нее есть конкурент.

Мы проследовали к южному углу пещеры, и именно в этот момент я отчетливо осознал – я понял, что тут будет. Моя мастерская. Я отчаянно нуждался не в своем месте, а таком, где я смог бы моделировать новые идеи, практиковаться и тестировать.

Но оставить наедине нас лагерь явно не желал. К нам с Лизой подошли Владимир и Микаэль, и заговорил строитель.

– Начальник, ви занят? Ми прэдумали. Эсть тры идэи. – Начал он быстро и сбивчиво. – Можна сдэлать быстро, можна мэдленно и с коптыльней для Кары-джан, можна совсэм сложна.

Я попросил подробностей, раз уж вопрос поставлен уже перед стадией одобрения проекта. И хорошо, что я не потратил на обдумывание ни капли собственных ресурсов. Инициативные ребята.

Первый способ был прост. Нужен сильный абсорбент, который можно распихать по мешочкам и дать каждому, чтобы они спрятали их у себя в спальниках и в ячейках для сна. Лишняя влага будет вытянута. Так как силикагеля у нас нет и не предвидится, предлагалось использовать зарекомендовавшую себя коалиновую муку. Я отмел этот вариант, сказав, что эффективность этого метода будет крайне низкой и не решит проблемы полностью.

А опасность теплого влажного воздуха не только в дискомфорте и порче инвентаря и спальных мест. Это прекрасный рассадник крайне неприятных болезней для людей, лечить которые мы вряд ли сможем. И именно эпидемии я боялся больше всего, так что действовать лучше превентивно и мощно, избавив нас от этой напасти в будущем.

Более сложной идеей предложили сделать сифон. В потолке сделать несколько выходящих наружу отверстий, холодный воздух будет заменяться теплым внутри пещер от печей, а вся влага будет вновь выходить на улицу через эту трубу наружу. Базовые принципы осушения подвалов – и это сработает. Но мне интересен был самый сложный метод.

– Капаем бальшой яма. Вмэсто лагерный костер делаем огонь в ямэ. – Начал он, и я, кажется, уже понял его мысль. – Затем труба под зэмлей прямо в пещера. Там делай теплые полы, многа труб под зэмлей и камни, чтобы нагревался. А теплый воздух от теплый пол собирать в труба и выводить наружа, чэрез сифон. Получаэтся еще камера каптильна, дэлать запас мяса. Главноэ чтоби яма был глубже уровень пещера.

– Третий вариант нас устроит. – Согласился я. – Я помогу на сложных этапах, и помогу с трубами. Нужно все посчитать, и помни, – я склонился к строителю ближе, – копать глубже двух метров нельзя, дальше начинаются пустоты.

– Эта учту. – Кивнул он, затем обратился к Владимиру, будет ли тот помогать. – Сэгодня начнем, завтра додэлаем уже.

– Обращайтесь, помогу чем смогу.

Мужчины ушли, получив мое одобрение на реализацию проекта. А я вернулся к Лизе и моей просьбе к ней.

– Я позвал тебя помочь мне сделать протез для Миры. Я подробно тебе объясню, какими характеристиками он должен обладать, дам тебе все мерки, предоставлю материал. Главное, это учесть все сложные подвижные элементы. Ты сможешь?

– С-смогу. – В первый миг неуверенно, но затем, набравшись храбрости, нарочито четко проговорила девочка. – Только ты не уходи, подсказывать будешь, и процесс это медленный. Что мне нужно будет переделать?

– Вот эту заготовку. – Я вынул из инвентаря оставленную там накануне чурку дерева в пятьдесят сантиметров высотой и тридцать в диаметре. – Сейчас еще позову Женю, она тоже внесет свои комментарии.

– Ох, ладно. Я пока приготовлюсь. И схожу за бумагой, мне, наверное, лучше все записать.

Глава 21

Женя, услышав, что я собираюсь делать, откликнулась на зов и, прежде чем проследовать к моей будущей мастерской, схватила с собой записную книжку, из тех, что продавались в местном онлайн-магазине.

– Я сделала замеры ее ноги, и могу с точностью до миллиметра назвать параметры будущего протеза. – Проговорила она, пока мы пересекали жилой блок пещер.

– Замечательно, и хорошо что ты взяла бумагу. – Кивнул я, выслушав объяснения.

– О, Женя, приветик. – Махнула рукой ожидавшая нас девочка, отложив массивное полено.

– И тебе привет. Что-то уже скоро ужинать, а мы только пересеклись. – Мягко улыбнулась женщина, встав неподалеку.

– Да уж… Ладненько, типа, я готовая. Марк, что делать? – Сфокусировалась Лиза на куске дерева.

– Жень, – внял я команде к началу и перевел взгляд на целительницу, – ты одна тут понимаешь в этом. Расскажи мелкой во всех подробностях, как работает человеческая нога, как именно человек удерживает баланс в стойке, на что нужно обратить внимание. Мы создадим нужную форму и размер, а затем, в местах, где это требуется, внедрим подвижные элементы и замены суставам.

Пока наша главная по медчасти объясняла, Лиза рисовала схему того, что должно получиться, со всей внимательностью к каждой крошечной детали. Какие элементы должны быть легкими, какие прочными, что должно двигаться и сгибаться под каким углом, а что не должно. В сущности, цель у нас была если не создать идеальное подобие человеческой ноги, то хотя бы максимально приближенный к этому вариант.

Естественно, ни о каком сшивании и создании искусственных нервов и мышц речи не шло, мы, наверное, никогда не сможем такое сделать. Но то, что присутствие такой опоры с естественной формой сгибания будет у Миры, поможет ей быстрее восстановиться. Поэтому так заморочились.

Но я подразумевал и второй этап, почему сейчас так важно делать конструкцию подвижной, а не монолитной. Я все же надеялся «оживить» эту ногу с помощью магии, заставить ее подчиняться Мире, как будто она ее собственная, чтобы избавить от любых последствий трагической травмы. Тесты показали невозможность в полной мере контролировать украденное у Виолетты заклинание контроля над неживым, но… я-то знал, что чем больше кто-то колдует, тем выносливее становится, а еще есть такие навыки как моя магическая предрасположенность, пассивный эффект, улучшающий контроль заклинаний и уменьшающий затраты сил на их применение. Вдруг, когда-нибудь, и Мире удастся?

Вскоре, когда изучение основ было завершено, а перед глазами у Лизы имелся достаточно подробный рисунок ноги в разрезе, мы принялись за работу. Женя руководила, я занимался грубой работой по выпиливанию нужной формы, а Лиза ждала своего звездного часа, чтобы наделить изделие функциональной подвижностью.

В моей парадигме эта работа сводилась к грубой, примерной, схематичной форме. С чем я, собственно, справился довольно быстро, принимая во внимание довольно четкие команды от Жени, которая, не сводя глаз с будущего протеза, подсказывала мне каждый следующий шаг и каждый удаленный сантиметр лишней древесины.

Для облегчения протеза мы делали его практически пустотелым, и даже внешний каркас делали сетчатым, самоподдерживающимся на перекрытиях. Нога, в итоге, просматривалась насквозь, но за прочность я не переживал. Само по себе это дерево обладало феноменальной прочностью, схожей с камнем, да мы его еще и упрочним.

Все подвижные детали будут смазаны, и теперь такова новая жизнь Миры – ей придется за этой ногой ухаживать, смазывать и проверять. Но это, я полагаю, малая цена за возможность ходить как обычный человек.

Теперь, собственно, к ним. Лиза, взяв в руки созданную мной заготовку, всмотрелась в нарисованную стопу, сдвинула брови, и на наших с Женей глазах кусок дерева стал трансформироваться в обычную человеческую стопу, с характерными выпуклыми костяшками, пальцами, чашей сустава и главным двигающимся шарниром. Когда она закончила, а это было видно по ее резко расслабившемуся лицу, протез был почти готов.

– Ох… как же тяжко. Столько деталей. – Пожаловалась она, вручая Жене изделие.

– Ты умница. – Похвалила мастерицу целительница. – Настоящее сокровище. Боюсь представить, на что еще ты способна.

– Хи-хи. – Зарделась Лиза и прикрыла смешок ладошкой, но проступившие темные круги под глазами сигнализировали, что ей не слишком весело.

– Я взяла ремни от ненужной кожаной брони, Марк, дабы Лизку не мучить, сможешь сделать вот здесь, возле ложа крепление и ремешки эти вытянуть наверх, чтобы их можно было прикрепить к плоти?

– Смогу. – Кивнул я и принялся за работу. – А еще я думал над тем, чтобы само ложе чем-то промазать, мягким и дышащим, чтобы не прела культя и не было натираний. Есть идеи?

– Это называется не ложе, а культеприемная гильза. А то, что ты называешь мягким и дышащим, называется лайнер. Я все придумала, и уже сделала для Миры такой… носок, если хочешь.

– Носок? Вот блин, – потер я затылок, – все проще, чем я думал.

– Проще, да не совсем. Там много слоев, чтобы ей было комфортно. И, кстати, – она взяла у меня обратно готовый протез, – потребуются корректировки формы гильзы, но это уже прямо на Мире надо делать, чтобы полностью соответствовала ее формам.

Пока Женя ушла снимать мерки и проверять, насколько подходящую форму мы задали, я попросил у Лизы еще одно одолжение.

– Как ты, справишься с еще одним восстановлением? – Украдкой поинтересовался я.

– Если только не еще одну ногу… – Шумно выдохнула она и подняла усталый взгляд.

– Если трудно, то лучше не надо, это все равно не критично важно. – Постарался я предоставить ей выбор.

– Ерунда, зато спать буду крепко. – Махнула она. – Что нужно восстановить?

Я передал ей опустевший паучий мешок. С опаской и недоверием Лиза приняла у меня из рук противную железу, покрутила ее так и эдак, и немым вопросом потребовала разъяснений. И я пояснил – нужно восстановить то, что было внутри, это первая часть ее навыка, приведение предмета в его изначальный вид.

Напрягшись, она принялась исполнять задачу. Мешок пух, раздувался, складки на черной плоти сглаживались, начинали сочиться проступающей жидкостью, настолько пористой была структура мешка. Наконец, закончив, она вернула мне омерзительную часть тела монстра, и брезгливо стала вытирать руки о передник.

– Ну и гадость!.. – Скривилась она. – Не хочу знать, что это.

– И не надо. – Улыбнулся я, порадовавшись, что она забыла, откуда я это достал.

Поблагодарив девочку за ее вложения, я отпустил ее отдыхать, но тонко намекнул, чтобы постаралась не уснуть раньше времени. Мне нужен еще час-полтора, доделаю кое-что, и тогда расскажу, чего задумал. Она такое обещание мне дала. А потом, вспомнив рисунок и то, как филигранно она нарисовала человеческую ногу только по описаниям, решился на еще одну, пришедшую мне в голову только что, просьбу.

– Лиз, а могу тебя кое о чем личном попросить? – Окликнул я ее, едва сделавшую несколько шагов по направлению к своей ячейке.

– Да, что-то стряслось? – Обернулась она.

– Я опишу тебе внешность человека… смогла бы нарисовать? – Не знаю, почему, но я смущался просить о таком.

– Хе-хе. Ульяну? – Догадалась она.

– Ага. – Кивнул я и расслабился.

– Нарисую, со всей любовью. Повезло же ей. – Многозначительно протянула она. – Завтра, ладно? Боюсь, сегодня мои глазки слишком устали и уже не видят, слезятся.

– Спасибо! – Поблагодарил я ее снова вслед.

Последнее, что я желал изготовить на сегодня, должно было быть приурочено к празднику. А какой праздник и без музыки? Так что, Егору придется сегодня как следует поработать, создавая нужное настроение. А уж с инструментом я ему подмогну.

Обрезки древесины лежали передо мной, готовые к обработке, и здоровый цельный кусок древесины для подставки тоже был неподалеку. Не уверен, что дерево будет резонирующим, да и столяр из меня так себе, но что-то точно получится. Я создал чертов нитроглицерин, что я, не сделаю гитару⁈

Работать на коленке было преступлением. Надо действительно озаботиться мастерской. Впрочем, точно не сейчас, найду на это время, когда определюсь с дальнейшим направлением. Сейчас же хотел сделать самую малость, потому принялся за обработку верхней деки, из того самого прочного куска древесины, из которого создавали ногу. Поверхность волокнистая, множество годовых колец. Для начала выровнять.

Для грифа и корпуса использовал другую древесину. Посуше, позвонче. Плотную, с мелкой ровной текстурой, из того, дерева, что я мог сравнить с кленом. О том, как именно делается гитара, я был осведомлен. Только так, по верхам, представлял элементы, но тут на помощь пришло безусловное понимание, открывшееся мне с продвижением в ремесле.

Руки двигались почти что сами, подчиняясь не столько навыку и профессии, сколько чутью. Так что, используя максимально тонкое разложение, я вместо стамески использовал палец, как направляющую. Отставив заготовки деки и грифа, принялся размечать – действовать нужно точно.

И, зараза, разметка заняла больше времени, чем я рассчитывал. Дека должна обладать кучей характеристик, толщина по всей поверхности быть идентичной, а изгиб совсем не главное в гитаре, нужна была точность. Линии я выводил пером и чернилами, и украдкой до моего слуха доносились разговоры заканчивающих дневные работы людей. Похоже, притягательные ароматы сложного и праздничного блюда вызвали у людей вопросы и некое оживление.

Ничего, погляжу я на ваши лица, когда выдам все свои козыри на сегодня.

Резать начал с деки, выводя грубую заготовку в нужную форму. И, дабы не терять времени зря, вызвал зеленого помощника – пусть струны плетет из паучьих нитей, они прочные, тонкие, должны вызывать хорошее резонирование.

Внутренняя часть, как мне кажется, должна оставаться чуть шероховатой, потому я нарочно не делал глянца, так мне подсказывало чутье и понимание движения звуковых волн.

Труднее всего было с корпусом. Можно было воспользоваться старым методом, выгибая вываренную древесину и длительно ее просушивая, но времени у меня на это нет. Да и кто мне запретит делать гитару из цельного куска, если я это могу, не прибегая к ухищрениям и многим элементам единой конструкции.

Пустотелую заготовку отложил, занялся грифом. Он вышел длиннее, чем я расчитывал, потому пришлось немного подрезать и сверяться с длинами, которые я разметил изначально. Торец вырезал, примерился – хорошо садится, нужно будет только склеить. Лады же я решил сделать из кости – у меня имелось несколько, и сделать из такого материала выглядело хорошим ходом. Не знаю точно, как именно они должны располагаться, но и пойти спросить совета не мог – моментально раскрою всю малину.

Наконец, сделал крепление. Сцепил гриф и корпус, поместив пазы один в другой и заклеил все смолой, которую добыл накануне, в утренней вылазке. Тем временем, трудяга заготовил мне шесть струн. Мешок, восстановленный Лизой, был полон той тягучей массы, и траты эти не показались мне расточительством.

Первая струна должна быть самая тонкая. Это переплетение трех тончайших паучих нитей в одну единую струну. Дальше по нарастающей, четыре плетения, пять, шесть и далее. Чем толще струна – тем более глухой звук она выдаст.

Все упрочнил, каждый элемент пропустив через свою магию и инвентарь. Гриф и корпус собрались воедино, и нужно было заняться колками и механизмом отладки звучания. Вырезал их также, из костей, а как все приладил, сквозь тончайшие отверстия принялся затягивать струны, закрепляя их узлом. А после медленно, оборот за оборотом колка, натягивал струну, меняя ее звучание.

Первую натянутую проверил украдкой – звук высокий, тонкий, на мой неискушенный слух то, что надо. Но уверен, профи сам настроит все под себя, моя задача сделать это возможным. Вторая отозвалась гуще, тяжелее, третья была спокойной, ненавязчивой, и когда я добрался до шестой, толстой струны, свитой из девяти тончайших ниточек, она загудела басом. Хорошо вышло.

После сделал порожки – чтобы струны не бились о дерево и не гасили вибрации. Снова в ход шла кость – вырезал нужную форму, подгоняя по высоте, чтобы расстояние от ладов было одинаковым по всей длине грифа. Верхний порожек я закрепил на головке, а нижний на корпусе, прямо у самой подставки.

Декорировать изделие времени у меня уже не было, но в целом инструмент и так получился отличный. Единственное, чего ему не хватало, это пропитки маслом, лаком и морилкой, для долговечности и благородного глянца. Обязательно это сделаю – но уже не сегодня, не испортится же древисина от одного дня без защиты?

Закончив, я спрятал ее к себе в инвентарь, и поспешил посмотреть, кто чем занимается.

Владимир и Микаэль перекопали кучу пространства, Бориса тоже напрягли к раскопкам – здоровяк горбатился, рыл траншеи, но делал это явно не без удовольствия. Черт его знает, почему ему так нравится копать. Не удивлюсь даже, что он сам вызвался.

Запах от печи Каролины стоял умопомрачительный. Пахло лесными грибами и мясом, а еще, почему-то, хлебом. Черт его знает, что именно она решила сготовить, но сам аромат интриговал, заставляя ожидание стать томительным.

Варя и Женя были заняты в лазарете. Протез, сделанный общими усилиями, стоял чуть в стороне, на кушетке, где недавно была Ренгу. Мира бодрствовала, и ощущала внимание двух врачей – они доделывали то, что Женя назвала лайнером. Длинный носок, надетый на культю, который создавал защиту между нежной, травмированной плотью и твердым, грубым материалом гильзы.

Ира и Егор о чем-то весело переговаривались, похоже, подружившись. Один тренировал свое целеуказание, вторая стреляла из лука туда, какую зону парень подсвечивал. Линь Синь общалась с Виолеттой, видимо девушка решила немного поучить туристку нашему языку.