Текст книги "Тьма египетская"

Автор книги: Михаил Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

36

Мегиле дом не понравился. В первую очередь своим расположением. От основной территории храма он был отделён высокой, как бы крепостной стеной, по верху которой расхаживали стражники из числа храмовых послушников. Вооружены они были лишь короткими дубинками, но их всегда было несколько, и все крепкие мужчины. Они часто останавливались и подолгу глазели вниз, во двор дома. И потому, что им было интересно, и потому, что было велено быть внимательными. Легко было догадаться, что этим путём из подаренного жилища не сбежать.

От прочих городских построек, окружённый своей малой стеною, дом умершего писца был отделён довольно широкой, полукруглой площадью, покрытой белым песком, на которой не росло ни пальмы, ни акации. За площадью стояли обычные дома состоятельных горожан, всегда предпочитающих селиться поближе к храму, и несколько маленьких мастерских, шорная, гончарная. Нечего было и говорить, что в каждой из них и днём и ночью дежурило минимум по два шпиона. Выйдя за ворота и прогулявшись вдоль стены своего сада, Мегила, хоть и краем глаза, но хорошенько всё рассмотрел.

Внешне «царский брат» ничем и ничуть не выразил своего неудовольствия. Смешно было бы рассчитывать, что такого гостя, как он, оставят без чрезвычайного внимания. Могли бы и в каменный мешок запихнуть в каком-нибудь подвале под святилищем.

Но этот осмотр позиции он смог произвести лишь после того, как разобрался со слугами. При пустом доме, оказывается, проживали два старика – Шери, что значит «маленький», и Тамит, что значит «кошка». Имена совершенно соответствовали облику. Шери был маленький, Тамит тоже маленький, только ещё и с кошачьими движениями. Вся их жизнь была связана с этим жилищем, они знали каждое дерево здешнего сада в лицо и не представляли себе, как можно обитать в каком-то другом месте, кроме этого дома. Они помнили каждого из трёх хозяев, последовательно владевших домом с момента его постройки сорок лет назад. Более всего они уважали господина Тафрена, управителя храмовых прачечных, но и последний хозяин, учёный писец, тоже в их мнении стоял достаточно высоко. Оба старика считали себя в некоторой степени служителями Амона и были до чрезвычайности горды даже такой слабокасательной принадлежностью к храму.

Своего четвёртого хозяина они встретили с почтением, но и будучи преисполненными чувства определённого внутреннего достоинства, которое сообщалось им сознанием важности их служения. Одетые в лучшие свои одежды, улыбаясь беззубыми ртами, они торжественным шагом вышли навстречу Мегиле и ослу, перевозившему его поклажу. Они хотели было тут же продемонстрировать свою служебную выправку, но Мегила не допустил их к своему мешку, сам снял его с осла и снёс в дом. При этом он рявкнул, чтобы они не смели соваться внутрь жилища.

Огорчённые и обескураженные, старики остались стоять на мощёном дворе перед входом. А ведь они всего лишь хотели показать новому хозяину, в каком отличном состоянии они содержат порученное их заботам жилище. Как всё выметено, вычищено, в каком порядке вся мебель и утварь.

Мегила не задержался в доме. Выйдя наружу, он выяснил, кто они такие, и тут же велел им убираться в самый дальний конец двора.

– Туда, где пекарня? – потрясённо спросили старики.

Оказалось, что их ссылают именно туда. Да и ещё со строжайшим повелением ни в коем случае не показываться в передней части территории, перед домом, и ни в коем случае, под угрозой страшного наказания, не входить внутрь дома.

Старики убрели туда, куда было велено, что-то потрясённо бормоча. Уж чего не ждали, того не ждали. Чтобы их, таких почтенных слуг, на репутации которых за все сорок лет службы нет тёмного пятнышка даже в просяное зерно, так оскорбить, толкнуть в такую бездну унижения! Что они теперь скажут знакомым и друзьям? Что на старости лет они будут спать не в доме на плетёных циновках с настоящими волосяными подушками под головой, а как мальчишки-водоносы на глиняном полу холодной пекарни.

Но, с другой стороны, чего можно ждать от иноземца, да ещё по всему виду и нечистого. Одет он побогаче, чем простой вонючий конник, видать, он из важных господ, но одежда его выглядит дико. И голова его тоже устроена дико. Как же он будет снимать свои немыслимые одёжи, когда в доме ни одного слуги?! В конце концов, Шери и Тамит утешились этой мстительной мыслью. Они даже хихикали над диким иноземцем, устроившим себе такое тяжкое развлечение.

Мегила между тем осматривал дом, который был в полнейшем порядке. Каждый кувшин и каждый табурет стояли на своём месте. Все углы были аккуратно просыпаны толчёным углем, предварительно смешанным с беббитом, что весьма помогало против всевозможных насекомых. Мегила заметил четыре змеиные норы, перед каждой была насыпана ровная полоска семян лука, теперь можно быть спокойным – змея не посмеет показаться. Все подоконники слегка лоснились, намазанные жиром иволги, считалось, что это лучшее средство от мух. В спальне, в изголовье кровати была насыпана сушёная лягушачья икра, ещё никто не придумал более надёжного средства против блох, столь досаждающих египтянину по ночам, будь он хоть крестьянин, хоть номарх.

Мегила осматривал всё с неимоверной придирчивостью, выстукивал костяшками пальцев стены, принюхивался, мял в пальцах ткань занавесей, скрёб ногтем разукрашенные рисунками ширмы, что покрывали стены в спальне и комнате для гостей. Судя по выражению лица «царского брата», он остался жилищем не доволен. Что именно его не устроило, понять было трудно. То ли расположение комнат, то ли сюжеты на ширмах, то ли ещё что-то. У Шери и Тамита разорвались бы сердца от обиды при виде такого отношения. Они могли с чистым сердцем утверждать, что во всех Фивах не сыскать дома, приведённого в порядок с большим старанием и умением, чем этот дом.

«Царский брат» отправился инспектировать службы. В кладовых было чисто и прохладно, большие кувшины с вином и молоком, только что политые свежей колодезной водой, даже лоснились. Накормленные волы влажно пялились на незнакомого человека из полумрака коровника, медленно двигая челюстями. Даже в кузнице было выметено и кисловато пахло древесным углем. Подойдя к птичнику, Мегила остановился, глядя на торчащую из земли ветку акации с нанизанным на неё куском пирога. Считалось, что если сделать так, да ещё и произнести соответствующие слова, то коршун никогда не прилетит сюда воровать цыплят. Мегила вдруг резко пнул это странное пугало, развернулся и пошёл обратно к дому.

Шери и Тамит, тайком наблюдавшие за ним сквозь щёлку в стене пекарни, обменялись потрясёнными взглядами. Какой странный человек! Так ли должен вести себя значительный господин, достойный такого дома?!

Весь день прошёл в этих непонятных хлопотах.

На следующее утро «царский брат» направлялся к саду, расположенному внутри него бассейну, дабы освежиться после душной ночи. Но вдруг остановился. Какой-то звук ковырнул слух. Он донёсся не из-за ограды и не мог принадлежать никому и ничему из того, что находилось внутри неё. Мегила огляделся, усиленно прислушиваясь. Он стоял рядом с амбаром. Доносилось оттуда. Вошёл внутрь. Амбар как амбар. Мешки с зерном стоят вдоль полукруглой стены. Прислушался. Да, звук шёл из-под мешков. «Царский брат» начал их растаскивать в стороны, морщась от дикой вони, что издавало кошачье сало, которым была обмазана рогожа, чтобы отпугнуть грызунов.

Несомненно, звук шёл из земли и становился всё громче. Кто-то работает заступом, собираясь здесь, в этом амбаре, выбраться на поверхность. Мегила ожил и оживился. Подземный ход! Теперь можно было понять, что он искал во время своего тщательного обследования кухонь и спален. Он искал приметы подземного хода, которого не могло не быть в доме, что расположен в таком приближении к территории храма. Подземный ход сам нашёл его.

Мегила приложил ухо к земле, определяя на слух, долго ли ещё трудиться тайному посетителю. После этого выбрался наружу и быстрым шагом обошёл свою территорию. Ещё раз выглянул за ворота – там всё было по-прежнему. Пыль, жара. Войдя в дом, погрузил на плечо мешок со своим скарбом и осторожно выглянул в окошко, определяя, что там на храмовой стене. Дождался, когда загорелый патруль, насладившись зрелищем пустынного парка, проследует далее, Мегила быстро пробежал через двор дома в тень, отбрасываемую постройками у ворот, завернул за коровье логово и нырнул в вонь амбара.

Вовремя!

Подземный заступ был уже рядом. Удар, ещё один, глина меж мешками начала проседать, потом мягко рухнула в темноту, из которой тут же появилась рука с киркой, а потом и отфыркивающаяся голова. Её-то «царский брат» и схватил за горло. И вытащил всё полуголое тело из-под земли. Он давно уже определил по доносившимся звукам, что работник там, внизу, один, и поэтому ничего не опасался. Человек с киркой, очевидно, ни на кого не рассчитывавший натолкнуться тут, был в ужасе.

– Кто ты?

Человек из-под земли что-то замычал, намекая, что ему трудно говорить с передавленным горлом. Но Мегила руку не разжал, а наоборот, приложил к губам палец другой руки, мол, тихо, потому что донеслись какие-то звуки снаружи. Кто-то подкрадывался, перешёптываясь, к амбару. Похоже, что разговаривали две змеи: шипение в ответ на шипение.

Мегила сильнее сдавил шею подземного гостя, чуть при этом переместив пальцы вверх. Глаза землекопа закатились, и бессильно отвалилась нижняя челюсть. «Царский брат» отпустил его, позволяя осесть вниз, а сам одним движением вылетел вон из амбара.

Беззубые старики застыли в нескольких шагах от входа в подкрадывающихся позах – ноги полусогнуты, руки растопырены. При виде внезапного хозяина загадочные их лица вдруг как-то поглупели. Мегила сделал шаг в их сторону, и они не по-стариковски шустро бросились бежать к своей пекарне. Новый хозяин не удовлетворился произведённым внешним эффектом, догнал их, подхватив на бегу возле птичника ветку, предназначенную для отпугивания коршуна, и несколько раз прошёлся по худым, виноватым спинам. Ни Шери, ни Тамит даже не ойкнули, ибо позор сетовать на справедливое наказание. Они схоронились в норе пекарни, дрожа от стыда, и когда Мегила пообещал им снаружи, что в следующий раз убьёт их, если они без разрешения выйдут наружу, они начали кивать, признавая за ним это право.

Вернувшись в амбар, Мегила запустил руку под землю, снова ухватил землекопа за горло и поднял на уровень пола. Встряхнул несколько раз, приводя в сознание, и когда веки у того приоткрылись, снаружи донёсся сильный стук. Это были не старики, били специальным молотком, вывешиваемым в египетских домах у ворот, на косяке калитки.

Что это могло быть? Кто-то всё же увидел, как он перетаскивал мешок из дома в амбар, и донёс? Нет, гадать бесполезно.

Мегила повторно сдавил сонную артерию подземного путешественника. Отряхнув одежду, «царский брат» быстрым шагом направился к воротам.

37

Люди Шахкея поставили перед деревянным троном, на котором восседал в двойной тени дерев и опахал верховный жрец, двух небольших сфинксов из чёрного гранита.

   – Взгляни сюда, – сказал начальник гарнизона, указывая концом своего офицерского жезла на спину одной, а потом другой статуи.

Аменемхет не пошевелился и даже не двинул веками.

   – Здесь и здесь было высечено имя фараона Апопа, теперь оно срублено. Видно даже, что кто-то начал тут высекать другое имя.

   – Кто же это мог решиться на такое преступление? – медленно и даже лениво спросил верховный жрец.

   – А я тебе сейчас покажу, кто.

Хмурые, молчаливые гиксосы подтащили к месту разговора двоих египетских ремесленников, худых до невозможности и перепуганных до смерти. Они повалились в песок между человекоголовыми статуями. Их покрытые кровоподтёками спины тряслись и лоснились от пота и страха.

   – Их застали на месте преступления в заброшенных якобы мастерских у храма Тефнут. Сначала они пытались лгать, говоря, что оказались в мастерских случайно, но потом сознались, что действовали по наущению храмового пророка Усергасена.

   – Он будет наказан.

   – Я бы удовлетворился этим твоим словом, когда бы это был первый такой случай или таких случаев было бы несколько. Но их множество. Мои люди чуть ли не каждую неделю находят осквернённые изваяния фараона и Сета в разных частях города. Давно я уже подозревал, что не отдельные безумцы или пьяницы занимаются этим. Отныне твёрдо знаю, что они действуют не только при поддержке влиятельных людей города, но по прямому наущению. Это тихий бунт.

Шахкей остановился, считая, что сказал достаточно, и вернулся к тому месту разговора, где пора посмотреть на поведение Аменемхета. Этот бритоголовый заговорщик не может не понимать, что эти два сфинкса вкупе с двумя трясущимися каменотёсами – доказательства убийственные. Апоп никогда не простит покушения на имя Апопа. Статуи имело бы смысл сразу отправить в Аварис, не предупреждая противника о своей осведомлённости. В другой ситуации начальник гарнизона так бы и сделал, но сейчас время было дорого. Каменный донос двигался бы две недели или больше, значительно медленнее событий, совершавшихся в городе и вокруг него. Шахкей не исключал, что ему придётся действовать самому без столичного соизволения, а уж если он начнёт, то нужно довести будет дело до настоящего конца. Не просто обрубить лапы чудищу мятежа и вырвать у него жало и сердце. Не только разогнать эти подозрительные полки «Летящих стрел», но и снести эту бритую голову со спокойным, вызывающим взглядом. Для этого нужно заставить Аменемхета обнаружить себя, открыто встать на сторону вояки Яхмоса. Вернее всего это можно сделать при помощи двух человекольвов с обтёсанными спинами. Аменемхет знает, что из этого сада они отправятся прямо на корабль.

Аменемхет молчал.

Начальник гарнизона не выдержал и снова заговорил сам:

   – Это тихий бунт. Он опасен тем, что за ним следует бунт вооружённый.

   – Кто же станет бунтовать, вот эти два трясущихся червяка? – Верховный жрец указал на каменотёсов.

   – Ты лучше меня знаешь имя того, кто точит свой меч, и уже наточил.

   – Ты говоришь о Яхмосе, но ныне неизвестно, жив ли он вообще. До бунта ли ему?

Шахкей едва сдержал довольную улыбку. Кажется, удалось добиться того, чего он хотел. Жрец начинает выдавать себя. Слишком долго его хитрость помогала ему. Для виду враждовал с задиристым мальчишкой, но стоило ему предложить настоящий выбор, он не может скрыть, на чьей он, на самом деле, стороне.

   – Яхмос, и правда, был на львиной охоте и получил там несколько царапин. Но сейчас он находится не в своём фиванском дворце, как об этом гудят в городе, а выше по реке, в Темсене, там у него настоящая небольшая крепость, и сверх этого, он там не один. Туда скрытно переместились три его полка, но и это ещё не всё. В Темсене Яхмос собрал почти всех номархов Верхнего Египта. Правители Tec-Гора, Тена, Кобти, Со-хема, Абту, Ам-Хонта, Хесф-Пеху, Сапута, Анупу, Теп-Ахе вместе с ним. Для чего они там вместе собрались?!

Почему они там собрались тайно?! К чему Яхмос пытается их склонить?!

Аменемхет обвёл взглядом угол сада, где происходил разговор. Начальник гарнизона инстинктивно положил ладони на рукояти своих мечей. Ему показалось, что верховный жрец прикидывает, что произойдёт, если он своим людям прикажет прямо сейчас убить опасного гостя. Нет, вряд ли. Тут внутри находится до двух десятков кожаных всадников и ещё до полусотни расположилось у ворот. Даже если сюда явится целая толпа полуголых храмовых охранников с дубинками, да хоть и с копьями, они будут изрублены. Или жрец просто перестаёт владеть собой? Впал в панику. Нужен последний удар.

   – Я никак не мог понять, почему ты покинул город в такое время, но теперь мне всё ясно. Чтобы отвести от себя подозрения в случае неудачи бунта.

Хека и Са-Ра переглянулись за спиной своего хозяина. Обвинение было ужасным. Что должно произойти после произнесения вслух этих слов? Места для дальнейших разговоров было не видно. Азиат, кажется, уверен в своей охране. Что же готов противопоставить ему Аменемхет?

Са-Ра сделал едва заметный шаг вперёд.

Хека сделал столь же малозаметный шаг назад, от поля вполне возможной схватки.

   – Ты прав, Шахкей, это бунт. Начинающийся бунт. И его надо остановить, пока он не разразился.

Глаза начальника гарнизона сузились, губы растянула недоверчивая гримаса. Других он ждал слов от верховного жреца.

   – Я тебе помогу, Шахкей. Мы вместе, ты и я, сделаем так, что Фивы останутся верны своему фараону.

Аменемхет замолчал, не замечая всех этих опрокинутых лиц вокруг себя. Прошло довольно много времени по меркам официальной беседы, прежде чем он добавил:

   – И кровь не будет пролита. Ты ведь уже был готов пролить египетскую кровь, целый новый Нил?

Начальник гарнизона переступил с ноги на ногу, почёсывая ладони о верхушки рукоятей.

   – Яхмос не выступит, пока не получит одного... послания. Послание везут из Мемфиса. Ты должен знать, что корень смуты там, а не в Фивах. Скоро, может быть уже этой ночью, он прибудет. Именно ночью, ибо прибудет тайно.

   – О ком это идёт речь?

   – Об одном мальчике. Разве тебе не велено изловить сына Бакенсети и доставить в Аварис?

Шахкей недоверчиво нахмурился. Строжайшее приказание было им получено два дня назад со специальной конной почтой, но он не думал, что это северное дело коснётся его отдалённого гарнизона.

   – Он в руках людей Птаха?

   – Скоро он будет в твоих руках. Я укажу тебе место, где пристанет ладья. Ты доставишь мальчика в Аварис, и Апоп наградит тебя. Но ты должен обещать мне кое-что взамен.

Азиат недоверчиво засопел:

   – Что ты просишь?

   – Обещай мне, что пошлёшь к месту малый отряд. Яхмос тоже выйдет к ладье Птаха с малым числом людей. Ему не нужна огласка, ему необходимо, чтобы мальчик прибыл к нему тайно. Нужно, чтобы некоторое время никто не знал, что мальчик у него.

   – Для чего это ему?

   – Мальчик спит, и надобно время, чтобы найти того, кто его разбудит. Пока он спит, от него никакой пользы. Он не может рассказать то, что видел, а без этого Яхмосу не зажечь сердца номархов.

Начальник гарнизона медленно повертел толстой шеей и задал вопрос, на который не рассчитывал получить ответ:

   – А что видел мальчик?

   – Он видел, как царь Апоп собственноручно зарезал князя Бакенсети. Сразу после этого мальчик был укушен змеёю, но особые лекарства приостановили смерть. Чтобы оживить его полностью, необходимы снадобья и лекари, которых Яхмосу ещё предстоит отыскать. Твои люди переоденутся разбойниками и захватят спящего мальчика в момент ночной выгрузки. Яхмос лишится своего главного козыря и никогда не догадается, по чьей вине. Бунта не будет, большая кровь не будет пролита. Ты станешь «братом царя». Апоп очень дорожит этим мальчиком.

Шахкей опять засопел. При всём желании он не мог отыскать подвоха в словах жреца. Если он, провинциальный офицер, доставит мальчишку царю, он действительно сверх всякой меры угодит ему, такие уж правила в Аварисе. Кроме того, выдавая место высадки, Аменемхет явно вредил замыслам Яхмоса, а это раскол в фиванских рядах, что полезно в любом случае.

   – Куда я должен прислать людей?

   – Сначала я думал, что ладья пристанет к берегу севернее города и мальчика по суше доставят во дворец Яхмоса. Они придумали лучше: ладья поднимется до самого Темсена, куда уже тайно перебрался и сам Яхмос. Тамошняя пристань тебе известна?

   – Да.

38

Открыв калитку, Мегила увидел перед собой старого храмового служку с клюкою в руке и кривой улыбкой на губах. За спиною у него стояли четыре стройных, миловидных мальчика, одетых скромно, но чисто, каждый держал в руках мешок с имуществом. Круглые глаза, чёрные зрачки, лоснящиеся от страха ноздри. Стараются не дышать.

Старик объяснил – присланы по приказу верховного жреца для прислуживания в доме, ибо не пристало столь почтенному человеку, как «царский брат», самому вести своё хозяйство. Если эти четверо с чем-либо не справятся, всегда можно потребовать других.

И, не дожидаясь ответа, старик уковылял куда-то в сторону.

Мегила медленно переводил взгляд с одного мальчика на другого. Это были, конечно, не уличные дети из кварталов бедноты. Одинаковые причёски, осанка, даже мешки одинаковые, и у каждого под мышкой справа. Воспитанники храмовой школы. Лукавый жрец. Четыре привлекательных мальчика-шпиона. Впрочем, тут вокруг все шпионы. Мегила покосился на возвышающуюся над двором стену – в этот самый момент на ней никого не было. Этим надо было воспользоваться. Он сделал знак мальчикам – идите за мной. Они быстро пересекли двор – им приказано было выполнять все приказания этого человека, причём быстро и беспрекословно.

– Ждите здесь! – приказал Мегила, указав им место под пальмовым навесом неподалёку от входа в дом. Мальчики уселись на корточки спиной к глиняной стене, испуганно посверкивая глазами. Их новый хозяин ушёл в дом, оттуда некоторое время доносились шумы, свидетельствующие о том, что там что-то торопливо ищут. Двигалась мебель, прозвенел опрокинутый поднос. Выйдя из дома, Мегила быстрым шагом направился к службам и там поиски продолжил.

Мальчики понимали, что всё происходящее имеет прямое отношение к ним, и от этого им не становилось веселее. Их предупредили, что в этом доме от них могут потребовать чего-то не совсем привычного и ни в коем случае нельзя отказываться, как бы удивительно ни было требование. Когда им об этом говорил в храмовом приделе верховный жрец Аменемхет, они чувствовали себя польщёнными его доверием и важностью выпавшей им роли. Сейчас же, при виде странного, мрачного иноземца, да ещё ведущего себя самым непонятным образом, они испугались. Им было неуютно и тоскливо в малом просвете между монументальным приказом верховного жреца и неизвестным, но неизбежным капризом этого человека с длинным лицом.

Наконец он нашёл то, что искал. В кузнице. Несёт к дому. Зачем-то завернул к амбару. Заглянул внутрь, но входить не стал. Что это он там такое несёт? Какие-то тряпки, верёвки, обычное барахло, которому место на свалке. Само по себе оно было не очень страшное.

Шеду и Тамит честно сидели на полу в прачечной, даже и не думая покидать место ссылки. Они до такой степени теперь боялись нового хозяина, что даже не решались выглянуть сквозь щели в стене, хотя любопытство глодало их сильнее, чем боль от палочных ударов. А не сочтёт ли этот человек и простое подглядывание преступлением против своей власти? Старики обменялись мнениями на этот счёт. Пришли к выводу, что от этого азиата можно ждать чего угодно, что подглядывать весьма опасно, но сразу же вслед за этим они поползли на четвереньках к дыркам в стене. И вот что увидели: Мегила вышел из дверей дома и поманил к себе одного из четырёх мальчиков, что продолжали робко моститься под навесом. Они попытались схитрить, выясняя, кого господин имеет в виду, но «царский брат» не дал им растянуть это удовольствие, подошёл ближе и точно указал пальцем – ты!

Встал самый рослый из пареньков и побрёл куда было велено, цепляясь ногой за ногу. В другое время старики сами бы возмутились: что это за поведение?! Разве так должен юный слуга выполнять волю хозяина?! Но теперь они были скорее на стороне этих мальчишек, а вдруг они уже знают, какая для них заготовлена палка.

Никаких, впрочем, звуков из пределов дома не донеслось. И уже очень скоро «царский брат» снова появился на пороге. И поманил второго мальчика. Тот повёл себя точно так же, как и первый, только ещё замедленнее и неохотнее. Двое оставшихся начали торопливо шушукаться, а ведь до этого сидели смирно.

Стариками овладело любопытство, они хотели уже было побиться об заклад, выйдет ли хозяин за третьим мальчиком, но не успели. Он уже вышел. Третий попробовал вступить в переговоры с Мегилой. Должно быть, спрашивал, а что там произошло с первыми его товарищами, но иноземец был не расположен к разговорам. Он заметно спешил. Он просто подошёл, взял третьего за руку и потащил за собой.

Четвёртый привстал и огляделся, прижимая к груди свой мешок. Старикам даже показалось, что они поймали его растерянный взгляд. «Беги», – прошептал Шеду, но Тамит тут же приложил свою ладонь к его губам. Здесь такая история, что можно было и не обойтись палочной поркой.

Мальчик встал и осторожно засеменил в сторону выхода. Спиной вперёд, всё время сверля глазами вход в страшное жилище.

Старики ахнули и тут же сами себе позатыкали преступные рты.

Мегила вышел через другой выход, и отступающий мальчик, сделав три шага, упёрся спиной ему в живот. Попытался крикнуть, но одним, жутким по умелости движением, был схвачен за горло и под живот и тут же унесён с глаз долой.

Шеду и Тамит отпали от своих тайных амбразур и уставились друг на друга. Что теперь им было делать? Бежать? Смертельно опасно. Оставаться на месте? То же самое.

И тут они услышали приближающиеся шаги.

Зажмурились.

Смерть их пугала, ибо они были людьми одинокими, стало быть, некому будет позаботиться о достойном погребении и об уходе за мумиями. Рассчитывать в этом отношении они могли только на добрую волю хозяина, иногда богатый господин раскошеливался во имя старинного своего слуги, в благодарность за многолетнюю службу. Здесь же чего ждать? И хозяин – дикарь иноземный, да и сама служба была слишком краткой.

Мегила вошёл в прачечную с большим кувшином и чашей в руках. Старики смотрели на него всё так же сидя, не имея сил подняться. Не говоря ни слова, «царский брат» сковырнул восковую печать с горлышка и налил полную чашу вина. И протянул Шеду:

   – Пей.

Положение дел дошло до такой степени несообразности – хозяин поит вином слугу! – что старик покорно и тупо взял поднесённую чашу и начал пить, часто двигая остреньким кадычком.

Выпил.

Вторая чаша пошла Тамиту.

   – Мы ничего не видели, – слабо просипел тот и заслужил уничтожающий взгляд товарища, и понял, что выдал их обоих с головой.

   – Пей, – сказал ему Мегила.

Когда старики выпили по шесть чаш, им было уже всё равно, что произошло с мальчиками и даже что произойдёт с ними самими. Почти одновременно они повалились на пол, икая и хлюпая носами. «Царский брат» поставил кувшин рядом с ними и, выбравшись наружу, пошёл к амбару.

Там он привёл в чувство землекопа, предварительно вытащив его из норы.

   – Говори.

Тот, проморгавшись и сообразив наконец, кто он и где, сразу же выложил: надо бежать. Бежать можно только через подземный ход, ибо вокруг глаза и уши, и стоит только господину выйти за ворота, об этом тут же станет известно Аменемхету.

   – Кто тебя послал?

   – Это неважно, – быстро говорил землекоп, время от времени сморкаясь и сплёвывая на землю. – Это хороший человек, важный человек, он дал план этого заложенного подземного хода, он дал денег, чтобы купить лодку, она уже готова. Хорошая лодка, можно плыть и по ветру, и против ветра.

   – Кто тебя послал?!

Землекоп попытался врать и дальше, но «царский брат» взял его двумя пальцами за ключицу и резко надавил вниз. Врун вскрикнул и аж закашлялся от боли.

   – Но я не знаю, не знаю этого человека, я видел его, но я не знаю, как его зовут.

   – Отведи меня к нему. Я дам тебе больше денег, чем этот человек, а если ты откажешься, я тебя убью прямо сейчас.