Текст книги "Портальщик. Бытовой факультет (СИ)"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

8

Бой действительно был зрелищным, но по правилам – ни один удар не наносился с целью убийства, а защитное поле арены гасило самые опасные заряды магии. Но от этого было не менее впечатляюще, особенно с нелепыми комментариями Лориэна. Я его понимал он пытался стать душой компании, не смотря на то что в юмор он не умел.

Следующими на арену вышли маг воды и маг земли. «О, это будет интересно!» – воскликнул Лориэн, потирая руки. Я заметил, что Торин тоже выпрямился на скамье, его мрачное лицо озарилось искрой живого интереса. Ну как же, поединок его стихийного «коллеги».

Маг земли, приземистый и широкоплечий, с первых секунд укрепил свою позицию. Он с силой топнул ногой, и перед ним из каменных плит арены взметнулась массивная Защитная Стена.

Его противник, маг воды, двигался плавно и грациозно. Его руки описывали в воздухе сложные траектории, и из ничего вокруг него зарождались вихри из водяных брызг, складывающиеся в вращающийся Водяной Барьер, рассеивающий пыль и мелкие камни.

– На арене – Господин землепашец против водяного шалуна! – немедленно начал Лориэн. Из-за чего я прослушал имена новых действующих лиц.

Адепт земли швырнул вперёд сжатый кулак. Из-под ног водного мага вздыбилась земля, пытаясь схватить его за лодыжки техникой «Каменные Тиски». Но тот был проворен, отскакивая назад и одновременно направляя в ответ сгусток воды, который в полёте застыл в острую, как бритва, Ледяную Восьминожку.

– Смотрите-ка! – комментировал Лориэн. – Наш Землекоп пытается сделать педикюр оппоненту, а тот в ответ запускает каракатицу-ледорез! Бой обещает быть суровым!

Маг земли, недолго думая, поднял с земли град булыжников и обрушил его на противника шквалом «Каменного Дождя». Водник, не теряясь, резко свел руки вместе, и его водяной барьер сжался в плотный купол, превратившись в «Водяной Щит». Камни с грохотом отскакивали от него, не причиняя вреда.

– Опа! – крикнул Лориэн. – Господин землекоп закидал оппонента гранитным хламом, но шалун взял в аренду пузырь! Непробиваемо!

Тут водный маг перешел в наступление. Он создал мощный «Водяной Кнут», который со свистом рассекал воздух, пытаясь найти брешь в каменной обороне. Адепт земли отвечал, выбрасывая из стены короткие, толстые «Каменные Копья». Один из них едва не задел водника, но тот в последний момент создал перед собой водяную «Стену», которая расколола копье пополам.

– Наш Землекоп пуляет столбами, как кот метит углы! – не унимался Лориэн. – А Влажнный баламутит ему ответку! Бойня продолжается!

Кульминацией стала хитрая комбинация водного мага. Он сделал вид, что собирает всю воду для одного мощного «Водяного Копья», но в последний момент разбрызгал её по полу перед противником, моментально заморозив в сплошной «Ледяной Каток». Маг земли поскользнулся, на мгновение потеряв равновесие, и его стена дрогнула. В этот миг водник выпустил сконцентрированный тонкую струю ледяной воды, которая ударила земляного в грудь, отбросив его на край арены. Защитное поле арены вспыхнуло, сигнализируя о конце поединка.

– Иии победа! – провозгласил Лориэн, хлопая в ладоши. – Мокрый подсунул булыжнику банановую кожуру! Как говорится, не мытьём, так катаньем! Великолепно!

Торин сидел, завороженный, с тлеющим огоньком азарта в глазах. Даже Элви, забыв про свою робость, смотрела на арену, приоткрыв рот. А я снова поражался Лориэну. Этот парень сумел превратить великолепный поединок в нелепую постановку. С ним мир магии, даже в его самой элитарной ипостаси, казался не таким уж пугающим и недоступным.

Как только второй бой закончился, я заметил на трибунах оживленную суету и обратился к Лориэну:

–А что происходит?

–Андрей, ничего не происходит, – усмехнулся он. – Просто наступило время обеда, и народ потянулся в столовую. Нам, кстати, тоже можно пойти перекусить. Что ты об этом думаешь?

И в этот момент меня пронзила яркая, не самая приятная память. Шестой или седьмой класс, советская школа. Толпа голодных подростков, от младших до старшеклассников, ломилась в дверь столовой. В этой давке кому-то отвешивали пендали, кому-то – «лещей», а кого-то и вовсе пихали так, что можно было запросто получить в спину коленом. Не со зла, нет. Просто от избытка энергии, хайпа и потому, что могли. В тот день дверь не выдержала и вместе с косяком провалилась внутрь. Смешно? Нет, скорее неприятно и опасно. Моя юность пришлась как раз на лихие девяностые, и драки «стенка на стенку» были делом обычным. Я и сам в них участвовал. Но именно поэтому разумная осторожность в отношении больших скоплений взвинченных, разгоряченных людей у меня всегда на уме.

– А что, на кухне могут всё съесть, и нам не достанется? – спросил я, стараясь звучать спокойно.

–Да нет, конечно, – Лориэн махнул рукой. – Такого в принципе быть не может. Но...

–Значит, ничего страшного не произойдет, если мы немного задержимся и пойдем чуть попозже? – перебил я его. – Знаешь, есть такая поговорка: «Остатки сладки». Не уверен, что она подходит именно сюда, но сам подумай: вот стоит большая кастрюля с супом. Всё самое вкусное оседает на дно. Сверху всё разберут, а самое насыщенное останется для тех, кто придет позднее. Как тебе такая интерпретация?

Лориэн посмотрел на меня с новым интересом.

–Ну не знаю... И вообще, твой словарный запас и манера общения не очень-то и похожи на сельский. Но не исключаю вероятность, что ты прав.

–Вот и замечательно.

Наша компания, выждав паузу, поднялась и последовала за Лориэном обратно по лабиринту коридоров. Как я и предполагал, основной поток студентов уже схлынул. В столовой было почти пусто. На обед нам подали густой суп, который больше напоминал овощное рагу с мясом и небольшим количеством бульона. На второе – блюдо, смахивающее на плов, но, за неимением специй, выглядевшее как рисовая каша с мясом. Дополняли всё это тарелочка с простым салатом и компот из сухофруктов. Если честно, это до боли напомнило мне комплексные обеды в рабочей столовой – сытно, просто, без изысков.

После трапезы мы решили вернуться на арену, но по пути из столовой заметили нечто интересное. Неподалеку, у фонтана, разворачивался конфликт между группой парней в красных мантиях. Их позы были напряженными, голоса – резкими, хотя слов разобрать было нельзя. Увидев это, Лориэн резко остановился и схватил меня за рукав.

–О, начинается! Похоже, сегодня на десерт у нас будет дуэль. Она отличается от тех поединков, что мы видели. Дворянская честь – дело своеобразное.

– Честь? – фыркнул я. – Расскажи, как это касается нас, простолюдинов.

–Андрей, нас это как раз не касается, – Лориэн посмотрел на меня серьезно. – Дворянская честь никого не касается, кроме самих дворян. С нами они могут поступать как угодно – честно, бесчестно, – как у них появится желание. А вот между собой... там всё сложнее. Слово для них – как камень. Оскорбить можно взглядом, не тем тоном, случайной шуткой. И тогда требуется сатисфакция. Не ради победы, как в спортивных поединках, а ради восстановления этой самой чести. В связи с этим, – он многозначительно поднял палец, – поединок будет намного жёстче. Как минимум, до момента, пока только один не останется на ногах.

Впечатлившись его рассказом, мы выждали, пока группа «красных» строем, с каменными лицами, не двинулась в сторону арены. Мы последовали за ними на почтительной дистанции, стараясь не упускать их из вида. Мне не терпелось увидеть, чем отличается показной бой от настоящей дворянской дуэли.

Мы тем же путем пробрались на наши места, снова устроившись на тех же местах в «синем» секторе. Воздух на арене был другим – не праздничным, а напряженным, гнетущим. Защитное поле, обычно прозрачное, теперь мерцало тусклым багровым светом, сигнализируя о повышенной опасности.

Голос комментатора, обычно полный пафоса, теперь звучал сухо и официально:

–«Вызываю на арену чести. Игниус Драконхейм. Его оппонент —Хайдрус Акварионов. Причина вызова – публичное оскорбление чести. Бой ведется до потери сознания или признания поражения!»

На арену с разных сторон вышли двое. Оба – высокие, статные, с гордыми, холеными лицами, на которых читалась непоколебимая уверенность. Блондин, Игниус, с острым взглядом и пламенеющими, как будто изнутри, глазами. Его противник, Хайдрус, брюнет с пронзительным взором и спокойной, улыбкой.

Они не стали тратить время на церемонии. Дуэль началась без сигнала.

Игниус атаковал первым, взметнув руку. Не просто огненные шары – целый «Огненный Шквал», туча раскаленных частиц, с шипением заполнившая пространство перед ним. Но Хайдрус не отступал. Он провел рукой по воздуху, и из ничего возникла «Стена Приливной Силы» – плотный, постоянно движущийся барьер из воды, который поглотил шквал, превратив его в облако пара.

– «Вихрь Феникса!» – рыкнул Игниус, и из пара родился огненный смерч, устремившийся к водному магу. Тот в ответ сомкнул ладони, и с потолка арены, словно из невидимого облака, обрушился «Ливень Лезвий» – тысячи острых, как бритва, водяных игл, вонзающихся в смерч и гасящих его.

Атаки следовали одна за другой, без передышки. Игниус создал над головой «Пламенеющее Копье», испепеляющее всё на своем пути. Хайдрус парировал, выбросив вперед «Водоворот Отражения», который захватил копье и, провернувшись, швырнул его обратно, правда, с ослабленной силой. Огневик с размаху разбил его «Огненным Молотом», который он успел за мгновение сформировать.

Они не просто обменивались заклинаниями – они вели настоящую магическую дуэль. Игниус пытался испарить защиту противника, создавая локальные «Зоны Выжженной Земли», где вода мгновенно превращалась в пар. Хайдрус отвечал, вызывая из-под ног оппонента «Гейзеры Ледяной Воды» и покрывая пол арены скользким «Инеем Вечной Мерзлоты», пытаясь лишить его устойчивости.

Мощь была сокрушительной. Воздух дрожал от столкновений, звенел от резких перепадов температуры. Запах гари смешивался с ароматом морской свежести. Даже Лориэн сидел, завороженно уставившись на арену, его рот был приоткрыт. Никаких язвительных комментариев. Он, как и мы все, понимал, что смотрит на нечто серьезное.

Исход решила скорость. Игниус, сделав вид, что готовит очередной огненный шторм, внезапно сконцентрировал всю свою мощь в одной точке – в «Солнечной Вспышке», ослепительном сгустке света и тепла, способном прожечь любую защиту. Но Хайдрус был начеку. Вместо того чтобы ставить щит, он в долю секунды среагировал. Он не стал гасить огонь – он его сдвинул. Используя всю воду, рассеянную в воздухе от предыдущих атак, он создал мощнейший «Цунами Сдвига», гигантскую водяную ладонь, которая не поглотила «Солнечную Вспышку», а отвела её в сторону, прямо в багровеющее защитное поле арены. Поле взревело, поглощая чудовищную энергию, а сам Игниус, потерявший на мгновение концентрацию от неожиданного маневра, получил в грудь сокрушительный «Столп Воды». Удар был точен и мощен. Раздался глухой хлопок, и Игниус рухнул на каменные плиты без сознания.

Тишину прорезал голос комментатора:

–«Победа за Хайдрусом Акварионов. Честь удовлетворена».

Мы сидели в ошеломленном молчании, впечатленные силой, которую только что видели. Эти парни были с другой планеты. И глядя на них, я снова почувствовал и трепет, и то самое упрямое любопытство. Смогу ли я когда-нибудь хоть на секунду оказаться на их уровне?

Впечатленный яростной дуэлью, я не удержался и спросил Лориэна, пока мы наблюдали, как с арены уносят побежденного огневика:

–Слушай, а вообще возможно ли... иметь предрасположенность не к одной магии, а к нескольким?

Лориэн задумался, снова протирая очки.

–Такие прецеденты, вроде бы, случаются. Но крайне редко. И то, такие маги становятся не полноценными, слабосильными.

– А как же тогда водные маги пользуются льдом, тот же Хайдрус вон как мощно атаковал ледяными техниками.

– Лёд это, вода только в другом состоянии.

Я чуть не хлопнул ладонью себя по лбу. Да блин, ну конечно! Простейшая физика – разные агрегатные состояния воды: жидкое, твердое и газообразное.

– Ладно, учтем, – кивнул я. – Возможно, во время учебы получится что-то узнать. И, возможно... не исключаю такую вероятность. А вдруг я научусь изменять пространство?

Лориэн лишь скептически хмыкнул, и наша беседа прервалась, так как на арену вышли следующие двое. И если предыдущий бой был шквалом мощи, то этот... Оба «спортсмена» в красных мантиях явно были младше и слабее. Их поединок оказался до смешного вялым и неинтересным. Огневик пускал чахлые «Огненные Всплески», которые больше походили на плевки зажигалкой, а его оппонент, маг воздуха, ставил такие же хлипкие «Стены Ветра», которые едва отклоняли атаки. Большую часть времени они просто бегали по арене, пытаясь найти удачную позицию, их движения были неуклюжими, а щиты – дырявыми.

И вот здесь Лориэн излил всю свою накопившуюся желчь и язвительность.

–Смотри-ка! – начал он. – Два голубя на карнизе подрались! Один пытается опалить тому хвост, а второй машет крыльями, чтобы не запахло жареным!

Когда огневик, споткнувшись, едва не упал, пытаясь увернуться от слабого воздушного толчка, Лориэн не удержался:

–Осторожно, граф Трепет-в-Коленках! Не упади, а то мантию испачкаешь! У тебя, я смотрю, и так уже вся спина в пыли от постоянных перекатов!

А в момент, когда оба одновременно выпустили свои самые сильные, но всё равно жалкие заклинания, которые столкнулись и с шипением погасли посередине арены, он просто развел руками:

–Ну вот и всё. Силёнки закончились. Теперь они будут стоять и смотреть друг на друга, пытаясь испепелить взглядом.

Поединок, что неудивительно, завершился ничьей – оба так устали от этой беготни и бесплодных атак, что просто опустили руки. Зрители, скучая, стали покидать свои места.

–Ну что, – обратился я к Лориэну, – опять перерыв? Теперь уже на ужин?

–Всё так и есть, – подтвердил он.

Удивительно, но время за наблюдением за поединками пролетело незаметно. И дело было не только в них самих, а в целых ритуалах вокруг: обсуждение условий, оказание помощи, подготовка следующего боя. Всё это съедало время. Оставаться на опустевшей арене не имело смысла, и мы снова отправились в столовую, по привычке задержавшись, чтобы избежать толчеи.

На ужин нам подали что-то, отдаленно напоминавшее картофельное пюре, но сделанное из какого-то другого овоща ярко-оранжевого цвета. На вкус оно было сладковатым и очень сытным. Разумеется, к нему полагалась мясная котлета – куда же без нее? Напитком оказался сок какого-то незнакомого фрукта, терпкий и освежающий. Я постеснялся спросить, что это, чтобы не выглядеть полным невеждой.

Ужин, как и предыдущие приемы пищи, оказался неимоверно вкусным. И сидя в чистой одежде, с сытым желудком, в обществе ставших уже почти друзьями людей, я пришел к простой мысли: в этом мире можно жить. Здесь неплохо готовят, и продукты были отменного качества. После голода, грязи и постоянного страха это было настоящим раем.

Закончив с ужином и, как и в прошлый раз, аккуратно убрав за собой посуду, я обернулся к ребятам.

–Ну что, пойдем на арену? Продолжим наблюдать за поединками?

Лориэн покачал головой, скептически хмыкнув.

–После ужина благородные господа не утруждают себя таким развлечением, как поединки на арене. У них есть иные забавы – пиры, светские рауты, музыкальные вечера. Арена по вечерам обычно пустует. За редким исключением, – он снисходительно улыбнулся, – когда какие-нибудь пылкие юнцы с нашего, бытового факультета, насмотревшись днем на благородных, решают тоже побаловаться магией. Но это... – он сделал выразительную паузу, – настолько уныло, что даже смотреть тоскливо. Их потуги смешные и неинтересны. Лучше уж на геометрические кусты в парке смотреть.

Тогда Элви, робко глянув на нас, предложила:

–А может, просто погуляем по парку?

Торин, к моему удивлению, тут же ее поддержал:

–Да, отличная идея. Воздухом подышим.

Глава 9

9

Мы вышли в тот самый идеальный сад. Вечерние тени удлиняли и без того странные формы кустов, превращая их в загадочные пейзажи. Воздух был прохладен и напоен ароматом цветов. Гуляя по аккуратно выложенным дорожкам, Лориэн, конечно, не мог молчать. Поддерживая статус души компании, он решил просветить нас насчет великих выпускников Академии.

– Вы, наверное, думаете, что из «синих» не может выйти ничего путного? – начал он с напускной важностью. – А вот и ошибаетесь! Наша Академия взрастила немало умов, изменивших Империю. Вот, к примеру...

«Архимагистр Корвин «Молчаливый». – Лориэн понизил голос, словно рассказывая государственную тайну. – Он был таким же «синим», как и мы. Его дар был связан с звуком и тишиной. Говорят, в юности он был совсем глухой, и магия его открылась в попытке услышать мир. Так вот, он не стал никому ничего доказывать дуэлями. Он ушел в теоретики и изобретения. Это он разработал принципы «Неслышимого Общения» – сети, по которой маги Империи передают срочные донесения. И именно он создал первые «Камни Безмолвия», которые теперь используются в судах, библиотеках и покоях больных. Он доказал, что величайшая сила может заключаться не в разрушении, а в умении навести порядок в самом фундаменте мира.

Он помолчал, давая нам осознать масштаб, прежде чем продолжить.

–А была еще Архимагистр Лираэль. – Его голос стал почти благоговейным. – Она была магом жизни, но не лекарем в привычном смысле. Ее призванием были растения. Она уехала в самые засушливые провинции, потратила десятилетия и, как гласят легенды, нашла общий язык с духами земли. Благодаря ей были выведены «Хлебный Колос Империи» – злак, растущий на скудных каменистых почвах, и «Виноград Тени», созревающий всего за два месяца. Она спасла от голода целые регионы, и император лично даровал ей титул, сделав единственной в истории благородной дворянкой, вышедшей из нашего факультета. Правда, говорят, она от титула отказалась, сказав, что ее дворянство – это колосья в поле.

Мы с Торином и Элви слушали, завороженные. Эти истории были не о грубой силе, а о настоящем величии.

– И наконец, – Лориэн поднял палец, – величайший, пожалуй, практик из наших – Архимагистр Торрен «Каменная Рука». Маг земли. Он изучал саму структуру материалов. И он совершил прорыв, изменивший строительство по всей Империи. Он открыл секрет «Живого Камня» – особого сплава магии и каменной породы, который позволяет создавать не просто здания, а цельные, монолитные сооружения – мосты, которые не рушатся веками, и крепостные стены, которые сами залечивают трещины. Говорят, основной фундамент Императорского Дворца в Аэндориле – это его работа. И он, заметьте, до конца дней своих ходил в синей мантии, отказываясь сменить ее на любую другую, говоря, что именно «бытовая» магия и есть основа цивилизации.

Прогулка под звездным небом, в обрамлении фантастических кустов, под аккомпанемент этих историй, стала волшебной. Они показывали, что путь «синего» мага – это не тупик, а дорога с множеством неизведанных поворотов, где можно оставить свой след в истории.

Вернувшись в общежитие, мы разошлись по комнатам. Войдя в нашу, я снял свою синюю академическую мантию, аккуратно повесил ее в шкаф, расстелил постель и улегся. В голове гудело от впечатлений: ослепительные дуэли, язвительный Лориэн, величественные истории архимагистров... Сон накатил на меня почти мгновенно.

Следующие три дня пролетели в странном, затянувшемся ожидании, будто сама Академия давала нам последнюю передышку. Они были похожи как три капли воды, но в этой рутине было свое особенное, мирное очарование.

Каждое утро мы просыпались под один и тот же колокольный звон, доносившийся с центральной башни. Завтрак в почти пустой столовой, где мы успели подметить, что повариха, начала нас узнавать и подкладывала Элви самый вкусный «кусочек».

После завтрака – обязательный визит на арену. Утренние поединки были самыми зрелищными, ведь дрались чаще всего старшекурсники, успевшие выспаться и полные сил. Однажды мы стали свидетелями потрясающего боя. С одной стороны – маг воды, его руки уже окутывало водным маревом, а у ног плескалась небольшая лужица, наливающаяся силой. С другой – его соперник, маг-друид. Он не принимал боевой стойки, а просто стоял, словно прислушиваясь к чему-то.

Водник начал привычно: сгустил влагу в воздухе в несколько острых, как бритва, «Ледяных Кинжалов» и послал их в противника. Но друид не стал уворачиваться. Он резко хлопнул в ладони, и прямо перед ним, с тихим шелестом, из стыков плит взметнулась вверх сплошная стена из густо переплетенных лиан, утыканных шипами. Ледяные клинки с сухим треском вонзились в этот живой щит и застряли.

Зрители ахнули. Водник, не сдаваясь, сменил тактику. Он создал мощный «Водоворот», который, вращаясь, понесся к друиду, чтобы сбить его с ног. Казалось, живой стене не устоять перед напором стихии. Но маг жизни в ответ лишь коснулся пальцем одного из растений в своей живой изгороди. Лиана тут же лопнула, выпустив в воздух облако мельчайших, похожих на одуванчики, семян. Они мгновенно попали в водоворот и – о, чудо! – проросли. В считанные секунды водяной смерч превратился в безумно вращающуюся зеленую массу из переплетенных стеблей и листьев, которая тут же и рухнула.

Но самый впечатляющий трюк был еще впереди. Водник, собрав всю свою волю, создал над головой гигантскую «Сферу Сжатой Воды», готовую обрушиться на друида сокрушительным потоком. Казалось, вот он, финал. Однако маг жизни действовал с невозмутимой скоростью. Он вырвал из-за пояса несколько семян и швырнул их перед собой. Едва они коснулись камня, как из них, с тихим шелестом, взметнулись вверх гигантские, в рост человека, листья. Они были толстыми, мясистыми и слегка поблескивающим налетом. Это и был тот самый «Лист-исполин», поразительно похожий на подорожник, но в масштабах, достойных сказочного великана.

Сфера воды обрушилась. Но вместо того чтобы размыть защитника, поток ударил в эти упругие, эластичные листья. Вода не пробила их, а растекалась по гладкой поверхности, как по стеклу, лишь слегка пригибая их к земле. Друид стоял за этой живой преградой, абсолютно сухой.

И тут маг жизни перешел в наступление. Он не атаковал сам. Он использовал воду, которую только что отбил. Протянув руку к лужам, оставшимся от сферы, он направил в них свою силу. Из мокрого камня, с треском ломая плиты, тут же выросла исполинская «Хватающая Лиана», похожая на щупальце гигантского спрута. Она с молниеносной скоростью обвила ногу мага воды, сжав ее с такой силой, что он вскрикнул от боли и неожиданности, потеряв равновесие.

Поединок был окончен. Маг воды, пойманный в ловушку из собственного же оружия, превращенного против него, признал поражение. Друид же спокойно подошел, коснулся лианы, и та мгновенно высохла и осыпалась на пол арены. Он помог оппоненту подняться, и они обменялись уважительными поклонами.

Это было не просто сражение стихий. Это была демонстрация высшего контроля – когда маг не противостоит силе, а обращает ее себе на службу. Лориэн в тот день был неядовит – он, как и мы, просто смотрел, затаив дыхание.

В другой раз на арену вышли два зазнавшихся юнца с боевого факультета, и их поединок быстро скатился в грязную возню с попытками ставить подножки и сыпать песком в глаза (в магическом эквиваленте, разумеется). Лориэн тогда выдал свой очередной «шедевр»: «Смотри-ка, аристократические манеры кончились быстрее, чем их сила. Похоже, их обучали не только магии, но и дворовому бою без правил».

Но главное происходило не на арене, а после. Наши прогулки по геометрическому саду стали продолжительнее и насыщеннее. Мы нашли тихий уголок у фонтана, где вода струилась по идеально гладкой сфере из черного камня, не оставляя следов. Там мы и коротали время.

Лориэн, как заправский лектор, продолжал просвещать нас. Он рассказывал о основах магической теории, которые успел почерпнуть из домашней библиотеки, и мы ловили каждое слово. Торин, оказалось, неплохо рисовал угольком на пергаменте – он пытался зарисовывать руны, о которых рассказывал Лориэн. Элви, окрепшая и посветлевшая лицом, однажды негромко напела народную песенку из своего города. Её голос был тихим и чистым, и даже вечно многословный Лориэн замолк, слушая.

Мы стали настоящей компанией. Четверо очень разных молодых людей, которых случай и воля Империи столкнули в одном углу этого огромного, холодного изначально мира. Мы смеялись над шутками Лориэна, подбадривали Элви, когда она робко задавала вопросы, и вместе строили догадки о том, что же нас ждет.

Вечером, после ужина, мы часто просто сидели на скамейке, глядя, как звезды зажигаются над черными башнями Академии. Воздух был напоен покоем и предвкушением. Страх и неуверенность никуда не делись, но их оттеснила простая, теплая человеческая близость.

Утро пятого дня моего пребывания в Академии началось слишком шумно. Лориэн, сегодня метался по комнате из угла в угол. Он что-то бурчал себе под нос, теребил край мантии и поправлял очки, которые то и дело сползали.

– Лориэн, ну что началось? Что за суета с утра? – проворчал я, протирая глаза. Рядом на кровати с недовольным рычанием поднялся Торин.

Лориэн замер и уставился на нас с выражением трагической озабоченности.

–Андрей, ты не понимаешь! Сегодня важный день! Сегодня начало обучения, и перед этим нас персонально будут оценивать на уровень силы! Исходя из этого будет проводиться ритуал инициации! Это очень, очень важно для каждого мага! Ну, – он скептически хмыкнул, – конечно, кроме «диких».

Последние слова задели меня за живое, но моё любопытство взяло верх.

–А вот это уже интересно. Расскажи, что еще за оценка уровней? И что это вообще такое?

Мой вопрос, казалось, немного отвлек его от паники. Он глубоко вздохнул и принял свой привычный лекторский вид, усаживаясь на край своей кровати.

–Так слушай. Магическая сила – она не безгранична и у всех разная. Её измеряют в условных уровнях. Всего их одиннадцать.

Он начал загибать пальцы.

–Первый-третий – это уровень слабосилка. Магия едва подчиняется, хватает на пару простых фокусов в день. Четвертый-седьмой – уровень адепта. Здесь уже можно говорить о стабильном владении, ты становишься полноценным магом-ремесленником. Большинство выпускников нашего факультета останавливаются на шестом-седьмом.

Лориэн сделал паузу для драматического эффекта.

–А вот начиная с восьмого уровня, маги получают специальные звания. Восьмой – Мастер. Девятый – Магистр. Десятый – Архимаг. А одиннадцатый... – он почти прошептал, – Архимагистр. Сила, способная в одиночку влиять на ход сражений или менять ландшафт целых регионов.

– И это всё? – спросил Торин, хмурясь.

– Нет, – Лориэн покачал головой. – Говорят, есть и те, кто выходит за эти рамки. Внеуровневые маги. Их силу измерить невозможно, она просто... есть. Они творят вещи, не укладывающиеся ни в какие шкалы. Кстати, те Архимагистры, о которых я рассказывал на прогулке – Корвин, Лираэль, Торрен – все они были именно внеуровневыми. Их сила была не в объеме, а в... качестве, в уникальности понимания магии.

Его рассказ не только не успокоил, но и передал мне его беспокойство. Я – «дикий». Моя сила прорвалась сама, в момент ярости и отчаяния. А что, если это был всего лишь всплеск? Одноразовый феномен? Что, если мой истинный уровень окажется первым или вторым? Я представил себе насмешки, разочарование наставников и свое возвращение... куда? В деревню к Горхану? Внутри всё сжалось в холодный комок.

Делать было нечего. Мы молча стали собираться, натягивая свои синие мантии с невеселыми лицами. Даже завтрак, обычно такой желанный, сегодня казался просто необходимостью. Мы пошли в столовую – что может быть лучше сытной пищи для успокоения нервов? Но на этот раз даже вкусная каша и свежий хлеб казались пресными. Мы ели, погруженные в свои тревожные мысли, предчувствуя, что сегодняшний день определит если не всю нашу жизнь, то уж точно ее ближайшее будущее.

Завтрак в столовой был нервным и поспешным. Моя надежда на успокоение через сытную еду не сбылась – Лориэн непрестанно поторапливал нас, бормоча что-то о том, что мы опоздаем на торжественную встречу с ректором. В итоге мы практически выбежали из столовой и, следуя за ним, устремились в главное здание Академии.

Мы пришли не первыми и не последними – как говорится, вовремя. Огромный Зал Собраний, уходящий сводами в недосягаемую высоту, уже был заполнен студентами, разделенными на три цветовых сектора: алое море боевого факультета, изумрудные островки лекарского и наше, скромное, но многочисленное синее море. Мы пробились к своим и замерли в ожидании.

Внезапно гул голосов стих, сменившись благоговейной тишиной. Из-за резных дубовых дверей в глубине зала появилась процессия. Ее возглавлял мужчина, от которого буквально веяло могуществом. Это был Архимагистр Каэлен Ороний, ректор Академии. Высокий, с осанкой воина и пронзительным, словно видящим насквозь, взглядом. Его длинные серебряные волосы были собраны в элегантный пучок и перевязан золотыми лентами, а борода, такая же седая, тщательно подстриженная предавала ему еще более величественный вид. На нем была не простая мантия, а одеяние из ткани, переливающейся всеми оттенками ночного неба, усеянного серебряными звездами. Он не шел – он словно плыл, каждый его шаг отдавался в полной тишине гулким эхом по залу.

Он поднялся на кафедру из темного камня, и его голос, тихий, но достигший самого дальнего угла, раздался под сводами:

–Приветствую вас, новые листья на древнем древе знаний, что зовется Имперской Магической Академией. Вы отринули прошлое, чтобы обрести будущее здесь, в стенах, где рождается будущее Империи. Кто-то из вас рожден для битв, кто-то – для исцеления, а кто-то – чтобы ковать саму плоть нашей цивилизации. Неважно, какого цвета мантия на ваших плечах. Важно лишь одно – ваш потенциал и ваша воля. Ваш успех будет успехом Аэндорила. Ваши открытия станут наследием для следующих поколений. Не теряйте напрасно ни дня, ни часа. Пусть ваш разум будет голоден, а воля – несокрушима. Да начнется же ваше восхождение!

Его речь была краткой, но каждая слово падало, как молот, заставляя сердце биться чаще. Казалось, он смотрел прямо на меня, и в его взгляде не было ни снисхождения, ни пренебрежения – лишь холодная, оценивающая надежда.

После речи новых учеников быстро организовали и повели по коридорам вглубь здания. Нас привели в анфиладу просторных помещений, где были расставлены скамьи, на которых можно было ждать своей очереди на оценку уровня магии и, если необходимо, процедуру инициации.

И тут, оглядев нашу группу, я с тревогой обратись к Торину:

–А где, собственно, Элви?