Текст книги "Путешествие в Армению"
Автор книги: Мицос Александропулос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Кроме того, многие древние языки, которые до последнего времени рассматривались не как индоевропейские, стали все чаще относить к этой большой семье. Так, пелагский язык был признан индоевропейским, но – что важней для новой теории о происхождении армян – и большинство языков Малой Азии, куда на основе этих данных переносится индоевропейский центр, имеют общую родину. Эту концепцию подкрепляют и ссылки на обоюдные заимствования индоевропейского праязыка и языковой базы семитских и шумерских народов; заимствования эти свидетельствуют о длительных контактах и общих границах. Последняя теория считает армян коренными жителями данной страны. Следовательно, индоевропейцы пришли на свою позднюю родину не с Балтики, Карпат и других частей Европы, а из Малой Азии через Кавказ или с Эгейского моря, как сделали это их древние предки. Итак, последняя теория касается и нашего индоевропейского региона. Большое государство Ахийава, к примеру, создали не ахейцы, пришедшие с Пелопоннеса в Малую Азию, а те, кто на маленьких суденышках переплыли Эгейское море и поселились на нашей греческой земле.
Что и следовало доказать.
Большой загадкой остается царство Урарту. Столицей его была Туспа (Тосп) возле озера Ван, откуда происходит второе название царства – Биайна. Одна из больших крепостей, построенных его царями, называлась Эребуни. Она находилась на территории современного Еревана, на холме, где недавно обнаружили ее развалины, в том числе плиту, на которой основатель крепости царь Аргишти, сын Менуа, высек надпись. В ней говорится, что по воле бога Халди царь Аргишти, сын Менуа, построил крепость и дал ей имя Эребуни, чтобы прославить царство Биайна и нагнать страх на своих врагов. Крепость была построена в 782 году до н. э. Этот год считается годом основания Еревана.
Согласно ассирийским источникам, в IX–VIII вв. до н. э. царство Урарту переживало период наивысшего расцвета. Те же источники свидетельствуют о длительной вражде и войнах с ассирийцами, а также о мирных передышках и сотрудничестве с ними. Однако видно, что ассирийцы, особенно царь Саргон И, наносили ему жестокие удары. Саргон II вторгся в царство Урарту в 714 году до н. э. и причинил большие бедствия. Он разрушил там древний храм и затем, вернувшись в Ниневию, приказал художникам изобразить себя в этой и в других сценах своих «подвигов». По стилю это был настоящий древнегреческий храм с шестью колоннами, столь похожий на Парфенон, что Наапет не удержался и сказал мне:
– Вот откуда к вам это пришло.
В начале VI в. до н. э. (около 590 г.) царство Урарту пало, его сменило государство Армина.
Армяне ставят вопрос: кто же они, в конце концов, жители Урарту, какого они рода-племени? Установлено, что название «Урарту» употреблялось аккадами, точнее, вавилон-цами, и является искажением слова «Арарат». Куда правильней было бы сказать «царство Араратское»[22], как написано в Ветхом завете. Наконец, имеются факты материализованные, более важные. Установлено, что в трехъязычных и двуязычных надписях названию Урарту или У расту на аккадском языке соответствуют Армине и Армане в других языках, и эти надписи древнее Бехистунской, где одно и то же государство на аккадском языке названо Урарайя, на эламском – Хармиугиара и древнеперсидском – Арминийа. Поэтому относительно новой армянской теории Наапет сделал следующий вывод:
– Триста лет существовало древнее царство вокруг озера Ван. С ним связана наша история с IX по VI в. до н. э. Около 590 года в результате внутренних распрей старая династия, правившая государством, пала, и на смену ей пришла новая, тоже армянская – династия Ервандуни.
Однако возникают два вопроса.
Почему в тексте Ветхого завета, где рассказывается об этой области в тот же период, мы нигде не находим упоминания об армянах? Следует, однако, заметить, что мы не нашли бы в этом тексте и древних греков, если бы их не упомянул несколько раз Даниил и один раз Иоил.
И другой вопрос – язык древних надписей, оставшихся от ванских царей. Все они на аккадском языке, а одна – на неохурритском, который ближе всего к хеттскому. Сторонники последней теории дают на этот вопрос вполне убедительный ответ: в тот период, когда армяне, несомненно, уже играли ведущую роль в политической жизни страны, официальным языком был у них сначала арамейский, затем греческий и позже, вплоть до V в. н. э., когда они приобрели свою письменность, наряду с греческим, сирийский и латинский языки.
Начиная с VI в. до н. э. армянская история уже не представляет особых загадок для науки. Во времена Александра Великого армяне освободились от власти персов, а западные армянские земли присоединились к большому греческому государству. Центр Восточной Армении перемещается в ту пору в долину Аракса, столицей становится Армавир, древний Аргиштихинили, а позднее – Ервандасат на Араксе. На армянской территории образуются государства’ волей-неволей участвующие в политических и военных делах, которые ведут с ними преемники Александра Македонского, а затем римляне: Восточная Армения с центром в долине Аракса, Западная Армения и южнее – два маленьких царства Коммагена и Софена.
Западная Армения твердо придерживалась западной же ориентации: Селевкиды, Понтийское царство, римляне, позднее – византийцы. Коммагена и Софена возникали и исчезали между государствами Селевкидов и Восточной Арменией в долине Аракса, пока последняя сохраняла свою независимость от Антиоха[23] и его преемников. Но эти две сатрапии, транспортные и торговые центры всего региона, главным образом оставались в руках Селевкидов.
В 220 году до н. э. Антиох III захватил долину Аракса, присоединил к ней страну вокруг озера Ван и назначил правителем армянина Арташеса. Это государство стало называться Великой Арменией. В Софене Антиох III передал власть Зареху. И когда империя Антиоха III начала распадаться, армянские князья, договорившись с римлянами, объявили свои царства независимыми.
Арташес стал основателем новой армянской династии Арташесидов. Границы его государства расширились, и он основал новую столицу – Арташат, один из замечательных эллинистических городов Малой Азии. Начался новый расцвет армянского царства. Слава его достигла своего апогея немного позднее, при Тигране II, внуке Арташеса (95–56 гг. до н. э.). Границы Великой Армении простирались от реки Куры в Грузии до Палестины и от Средиземноморья до Каспия. Чтобы легче было управлять столь большим государством, Тигран II построил в верхнем течении Тигра город-крепость Тигранакерт.
Судьбу Великой Армении решила вражда римлян сначала с Понтийским царством Митридата, затем с сильными парфянами, жившими к востоку и югу от армян. Во время этих войн Лукулл разорил Тигранакерт, затем Помпей одержал победу в долине Аракса. Тигран II, оставшись на своем троне, сделался в 66 году до н. э. римским вассалом. Помпей даже признал за ним титул царя царей, полученный Тиграном II от побежденных парфян.
Так два сильных противника решили судьбу династии Арташесидов. В 53 году до н. э. парфяне разбили Красса при Каррах в Месопотамии. Потом сын Тиграна Артавазд II объявил независимой Великую Армению и отобрал у римлян Малую Армению и Софену. Артавазд, по свидетельству Плутарха, был человеком образованным, писал по-гречески речи, исторические сочинения и песни. Известно, что при дворе его отца жили и преподавали греческие ученые: Митродор, заклятый враг римлян, и афинянин Амфикрат. Конец Артавазда был трагическим. В 34 году до н. э. Антоний выступил из Александрии и вторгся в Армению, чтобы наказать Артавазда. Когда он приближался к Арташату, Артавазд сам явился к нему. Антоний приказал связать его и отправить в Александрию. Он преподнес армянского царя, закованного в золотые цепи, в подарок Клеопатре. Во время триумфального шествия римлян Артавазд отказался в знак покорности повернуться лицом к Клеопатре. Она заключила его в тюрьму, а через три года ему отсекли голову.
Арташесиды перестали царствовать в первый год н. э., когда супруга последнего царя Тиграна IV Эрато отказалась от своих прав на армянский престол.
У Армении были тесные связи с родственным парфянским царством, где правила сильная династия Аршакидов. Поэтому на армянский трон парфяне посадили своего полководца, брата царя Вологеса, Трдата I. Римляне воспротивились этому, начали войну против обоих царств и в 58 году н. э. до основания разрушили Арташат. Вскоре Трдат I вынужден был на официальной церемонии перед статуей Нерона снять с головы корону и передать ее римлянам. Корону ему вернули в 66 году н. э. в Риме во время больших празднеств и игр. Провожая Трдата I на родину, Нерон дал ему много денег и послал с ним инженеров и мастеров, чтобы восстановить Арташат, который некоторое время назывался Неронией.
Аршакиды царствовали до V века. Это был последний большой период древнего Армянского царства, Великой Армении, как единого государства.
Сначала Аршакиды зависели от Рима и сочувствовали парфянам. Подобные глубокие расхождения сопутствовали Армении на протяжении всей ее истории. Римляне держали постоянные гарнизоны на армянской территории, а также в новой (со II века) столице – Вагаршапате. Там и по сей день находится религиозный центр армян – Эчмиадзин.
Два важнейших события этого периода сыграли огромную роль в истории армянского народа и во многом предопределили его судьбу. Одно из них привело к тому, что многие армяне рассеялись по другим странам. Другое помогло им сохранить свою национальную идею и язык.
В начале III в. (224 г.) персидский воин Ардашир Папакян из рода Сасанов убил парфянского царя Артабана V и основал династию Сасанидов (Ардашир I). Он поставил своей целью восстановить империю Ахеменидов, возродить древнюю религию зороастризм[24] и оживить все прежние ритуалы. Для народов Малой Азии это означало новое персидское иго. Положение во многом осложнялось тем, что эллинизм в Малой Азии приобрел новый характер. Папарригопулос[25] пишет, что «тамошний Средиземноморский эллинизм страдал от того, что побережье Малой Азии и греческий полуостров в Европе много терпели от северных варваров».
Армения была первой целью, в которую метили Ардашир и его преемники. В большом эпическом труде «Персидская война» сохранились некоторые свидетельства той трудной поры. Начались новые страдания армянского народа. Его союзники – римляне, затем византийцы, – чувствуя свою силу, давали Армении гарантии от персидской опасности, то есть держали Армению под своим покровительством, но в те годы, когда она слабела, делили ее с персами или приносили в жертву целиком.
Преемник Ардашира Шапур I в 252 году захватил Армению и возвел на престол Артавазда V, заставив его признать власть Сасанидов. Но вскоре Армения вновь обрела независимость.
Так начала сплетаться нить многострадальной армянской истории. Царская власть потеряла былой престиж, стали проявлять активность нахарары; одни – принимая сторону персов, другие – римлян.
Примерно через сто лет римляне вошли в сговор с персидским царем Шапуром III, и в 387 году Феодосий Великий заключил договор о разделе Армении. Римская империя получила несколько западных провинций, большая же часть армянской территории, около трех четвертей, досталась Персии. Армянский царь Аршак III переселился в западные области и правил там до самой смерти. В восточной части персы посадили на престол Хосрова IV, но армянские феодалы обвинили его в тайном сочувствии римлянам. Он был свергнут, и на престол взошел его брат Врамшапух.
Этот мудрый человек царствовал с 389 по 415 год. Потом до 428 года правил его сын Арташес. На нем кончается династия Аршакидов и Армянское царство.
В годы правления Врамшапуха произошло второе большое событие: в 401 году был создан армянский алфавит.
Многие из имен, перечисленных в этой главе, остались в народной памяти и поэтическом творчестве. Сведения о них первые армянские историографы почерпнули из фольклора и пересказали их в «Историях», как называли они свои сочинения.
Соответствия с историческими лицами и событиями не всегда можно установить. Разные образы легенд и песен подчас совмещены, и исследователи армянского фольклора с трудом их различают и исторически локализуют. Господствующий образ – царь Трдат I. В песнях его иногда называют именем первого царя предыдущей династии – Арташесом I. Впрочем, и этот образ сливается с позднейшими царями, носившими то же имя. Существуют разные рассказы о его подвигах и женитьбе на дочери аланского царя, красавице Сатеник.
Мовсес Хоренаци пишет:
«Однажды Бакур, правитель Сюника, пригласил Трдата на ужин. Разгоряченный вином Трдат увидел там очень красивую женщину, которую звали Назиник. Танцуя, она так сплетала свои руки, что казалось, будто они поют. Ему понравилась женщина, и он сказал Бакуру: «Отдай мне свою рабыню». «Не отдам, – ответил тот, – потому что она моя». Тогда Трдат схватил Назиник, посадил ее на свое кресло и совершил безумство, как необузданный юноша. Взбешенный от ревности Бакур вскочил, чтобы отнять женщину, но Трдат встал, взял стеклянный сосуд с цветами и, вооружившись им, точно большой палицей, выпроводил всех, возлежавших на подушках, словно это был новый Одиссей, убивающий женихов Пенелопы, или лапифы, воюющие с кентаврами на свадьбе Пейрифоя… Излишне рассказывать что-нибудь еще о храбрости этого сладострастного мужа».
Среди легенд, записанных историком, есть одна о царевиче Артавазде. Этот образ, вполне вероятно, представляет носившего тоже известное имя царя, которого персы посадили на армянский престол, после того как он поклялся в верности и послушании персидскому царю. Об этом Артавазде Хоренаци отзывается с нескрываемым презрением:
«Ни одного подвига этот человек не совершил, только ел и пил да блуждал по болотам, камышовым зарослям и оврагам, охотясь на диких ослов и вепрей; не пожелал выучить хотя бы пять букв или совершить один подвиг, чтобы оставить по себе добрую память. Слуга и раб своего желудка, он был способен лишь на одно: заполнять выгребные ямы в стране».
И далее:
«Когда умирал Арташес, согласно порядку, существовавшему в то время, многие приходили и убивали себя, чтобы уйти вместе со своим царем. Артавазду это не понравилось, и он сказал своему отцу: «Ты уходишь и забираешь у меня все, как же мне царствовать, если ты мне ничего не оставляешь?» Услышав это, Арташес проклял его: «Когда ты пойдешь охотиться на Большой Масис, пусть тебя схватят дикие звери, чтобы ты остался там навсегда, чтоб не видел света белого». Проклятие сбылось. Когда Артавазд возле Арташата шел через мост, на него напали волки и сбросили в пропасть. Там он и теперь, связанный железными цепями; две собаки день и ночь грызут его цепи, и он пытается выбраться из пропасти, чтобы наступил конец света, но, когда кузнецы бьют молотом по наковальне, цепи снова крепнут. Поэтому и ныне многие кузнецы, знающие эту историю, идут в воскресенье в кузницу и несколько раз ударяют молотом по наковальне, чтобы не спасся, не выбрался Артавазд оттуда, где его держат».
Кертохаайр
Так называли великого историка Мовсеса Хоренаци, то есть поэтом и даже первым среди поэтов. Кертохаайр означает «Отец поэтов».
Собиратели армянской поэзии приписывают Хоренаци некоторые стихи, помимо тех, что приводятся в его «Истории» и берут начало от старых поэтических традиций. Но, по-видимому, известность Хоренаци объясняется не столько его стихами, сколько поэтическим чувством, которое он питает к истории своей родины, его взволнованным слогом. Кроме того, Мовсес Хоренаци обладал вполне сформировавшимся историческим мышлением, что видно из его метода и некоторых очень выразительных комментариев.
Например, обращаясь к князю Багратуни, по просьбе-заказу которого, очевидно, он начал создавать свою «Историю», Хоренаци пишет:
«Мы стремились к повествованию, сколько возможно верному и вполне справедливому, независимо от того, позаимствовали ли мы откуда-нибудь то, что намеревались сказать, или это целиком принадлежит нам. То же самое я делаю здесь и теперь: стараюсь сдержать свое слово, не позволяю ему увлечься чем-нибудь неподобающим и способным вызвать недоверие. И как я просил тебя много раз в прошлом, так прошу и теперь: не побуждай меня к многословию и опасности труд серьезный и добросовестный превратить в труд пустой и бесполезный, что будет делом пагубным для нас обоих».
Багратуни был одним из деятельных армянских вождей. Он, разумеется, оказывал на историка давление, желая руководить им по своему усмотрению. Давление, очевидно, было сильным, но Хоренаци находил способы противодействовать ему, прибегая к разным маневрам:
«Итак, осмелюсь сейчас привести то, что сказал Платон: «Разве возможно в угоду другу приобрести второе «я»?» Нет, конечно, нечто подобное действительно невозможно. Но ради тебя мы сделали невозможное возможным и не преминули оказать тебе и еще одну милость. Истории и события, вызывающие у меня отвращение, от одного выслушивания которых всегда негодовали мои уши, теперь я описываю собственной рукой, пытаюсь придать смысл их бессмыслице, раскрываю перед тобой старые происшествия, которых не знают сами персы, лишь для того, чтобы доставить тебе удовольствие или принести какую-нибудь пользу».
Хоренаци был наделен многосторонними дарованиями и культурой. Он оставил серьезные исторические труды.
Затем выдвинулось еще несколько историографов. Первым по порядку считается Корюн, монах, написавший житие Месропа Маштоца, главного мастера армянской письменности. О нем мы скажем ниже. Двое других ученых, чьи биографии остались неизвестны, создали каждый по «Истории Армении».
Агафангел, или Агатангехос, как произносят армяне. Нет достоверных сведений о том, кем он был, чем занимался, какой был национальности. Может быть, армянин, а может быть, латинянин – так его называли – или грек. Говорили, что его привез с собой из Рима царь Трдат III. К нему обращается Агафангел в конце своего сочинения со следующими словами:
«Как только мы получили заказ твоего царского величества, о благороднейший из мужей, Трдат, рассказать все, как принято в исторических сочинениях, мы сели и написали это по образцу греческого искусства».
Трдат III умер в 332 году. Он признал официальной государственной религией христианство, против которого раньше жестоко боролся, следуя примеру греков и римлян (гонения Диоклетиана на христиан в Риме). Армяне приняли христианство в 301 году. Они первыми объявили христианство государственной религией. Подробней мы остановимся на этом вопросе в другой части книги. Относительно дат жизни и смерти, а также национальной принадлежности историка Агафангела заметим следующее: если он был современником Трдата III, то написал свою книгу до того, как армяне получили свою письменность (до 401 г.).
В таком случае оригиналом является греческий текст «Истории» Агафангела. Но из этого не следует, что писатель непременно грек. Как известно, до 401 года в церкви и государственной жизни армяне пользовались греческим и сирийским языками.
Язык, среди прочих, был одним из вопросов, разделявших эллинофилов и персофилов. Последние одобряли религиозные и культурные сношения с сирийцами. Агафангел мог быть армянином, родившимся или выросшим в Риме, как сам царь Трдат III, которого по традиции маленьким мальчиком отправили в Рим. Возможно, имя Агафангел имеет отношение не к автору сочинения, а к тому, чья жизнь там описывается, так как в действительности «История» Агафангела – это житие святого Григория Просветителя Армянского (вывод академика Манука Абегяна). Даже на того, кто знаком с этим произведением лишь по переводу, производят сильное впечатление знание и восприятие автором народного поэтического творчества (то же самое можно сказать о Фавсте Византийском).
Обработка древних армянских легенд в обеих книгах свидетельствует о глубоком и непосредственном вживании в древнюю поэзию, а это, наверное, и есть самое главное доказательство национальной принадлежности историков. Агафангел рассказывает в основном, как распространял христианство в Армении Григорий, великий просветитель (Лусаворич). Фавст Византийский (Павстос Бузанд) со знанием и исключительной верностью традициям повествует о трагических событиях IV в., когда персы вместе с подвластными им армянскими нахарарами уничтожили Армянское царство. Затем патриотической партии во главе со спарапетом Мушегом Мамиконяном удалось снова изгнать их и на несколько десятилетий вернуть Армении свободу.
Однако существует и другое мнение, что Агафангел писал много поздней, в V в., и непосредственно на армянском языке.
О Мовсесе Хоренаци сохранилось мало биографических сведений. Его «духовные отцы», как говорит он сам, имея в виду двух великих культурных деятелей той эпохи, главу церкви Саака Партева и ученого монаха Маштоца, отправили бедного армянского юношу за границу, чтобы он получил там образование. Заботясь о переводе священных текстов и борьбе с ересями, оба учителя высоко ценили иностранное образование и, как известно из других источников, неоднократно посылали юношей учиться в религиозные школы Сирии или Константинополя. На сей раз они предпочли Александрию. Там была резиденция Кирилла, который боролся с константинопольским архиепископом Несторием и председательствовал на Эфесском синоде (431 г.), осудившем несторианскую ересь[26]. По расчетам армянских ученых, Хоренаци был отправлен в Александрию вскоре после синода, примерно в 335 году, в возрасте двадцати пяти лет. И от биографа Маштоца мы знаем, что через юношей, поехавших учиться, армянские религиозные вожди известили Кирилла и сирийскую церковь, что некоторые нечестивцы с сочинениями еретика Феодора Мопсуетского, учителя Нестория, проникли в Армению и учат еретическим верованиям в Богородицу-Богоматерь. То есть началась борьба, которая привела к расколу восточных церквей по вопросу одного или двух естеств Христа[27].
Путь молодых миссионеров проходил через Эдессу. Там они пожили некоторое время и направились в Египет. Завершив занятия в Александрии, пустились в обратный путь, но, как говорит сам Хоренаци, «мы хотели проехать через Грецию, а нас подхватила волна и выбросила в Италию; мы поклонились могилам Петра и Павла, пожили немного в городе римлян, пересекли Грецию и Аттику и пожили какое-то время в Афинах. Когда кончилась зима, мы двинулись в Византию, горя желанием снова увидеть нашу родину».
Следует отметить: несмотря на то, что политическая обстановка явилась причиной глубокого раскола между Константинополем и Армянским царством, и между их церквами не было согласия, Хоренаци и его учителя оставались эллинофилами, да и политически ориентировались на Византию, а не на Сирию, которую поддерживали персы. Мовсес Хоренаци – наиболее значительная фигура в лагере эллинофилов. Грецию он называет «матерью и кормилицей науки» и, по-видимому, дорого заплатил за свою преданность греческой духовной идее.
Когда он вернулся на родину, его духовных отцов не было в живых. Их уже давно отстранили от руководства церковью. То было время, когда персы уничтожили династию Аршакидов и лишили независимости Армянское царство. Саак Партев представлял другую династию в армянской церкви, род священнослужителей, тоже парфянского происхождения, основанный самим святым Григорием. С некоторыми перерывами его потомки управляли церковью до V в. и стали символом национального единства и независимости. Как видно из сочинений Хоренаци и свидетельств третьих лиц, его страдания начались сразу после возвращения на родину.
Другой историк, живший немного позже, Казар Парбеци, пишет об этом в своем послании нахарару Ваану Мамиконяну, описывая, таким образом, и собственные беды:
«Блаженный философ Мовсес, пока жив был, жил вместе с силами небесными, но разве армянские монахи хоть на минуту оставили его в покое? И разве его просвещенные книги по собственному невежеству не называли они «патолика»? Ему причиняли всяческие унижения и под конец погубили его. Умирая, он оставил страшное проклятие отцам церкви, ты это очень хорошо знаешь».
«Патоликос» – сирийское слово, означающее «искаженный». Так называли его книги сторонники сирийской ориентации, поскольку они были написаны в греческом духе.
Проклятие, о котором упоминает Парбеци, и есть последняя часть «Истории» Хоренаци, знаменитый «Плач о конце Армянского царства и рода Аршакуни, а также о конце патриархии и рода святого Григория», одно из самых вдохновенных произведений древней армянской литературы.
«Я плачу и горюю о тебе, страна Армения, плачу и горюю о тебе, благороднейшее царство среди всех царств Севера: нет у тебя больше царя, нет больше священника, нет больше символа и даже учителя! Нарушен порядок мира, воцарился хаос, пошатнулась вера, наше невежество посеяло псевдомудрость».
Хоренаци был образованным, смелым, достойным защитником правды и справедливости – национальным учителем. Его страдания, жалобы, плач носят не только личный характер. В том, что с ним произошло, он видит отражение бедствий своего народа и веры.
Приведу здесь еще один отрывок из книги. Фразами-молениями, с высоким поэтическим вдохновением и трагическим предчувствием будущего своей родины писатель дает несколько потрясающих картин из тех, что воссоздают печальный лик страны в дни, подобные тем, которые переживала Армения в V веке.
«Учителя неразумные и странные своими руками захватили почести и звания в отсутствие Бога; там, где теперь их золото, поднялся не святой дух; скряги и нетерпимые отрицают мир покоя, где живет Бог, они стали волками и терзают свою паству.
Монахи – лицемеры, тщеславные предатели; они почитают славу, а не Бога.
Служители храмов – высокомерные эгоисты с епитимьей на устах, честолюбцы, лентяи, ненавидящие искусство и любящие праздники и возлияния.
Ученики, не желающие учиться, а желающие учить; отличные теологи, так и не удосужившиеся освоить теологию.
Народ высокомерный, непокорный, болтливый, гуляки, насмехающиеся над всеми, неотесанные, враждебные к духовному званию.
Воины несправедливые, глупые, нерадивые по отношению к своему долгу, ленивые, изнеженные, жестокие, жадные, подобные ворам.
Нахарары, которые заботятся только о своих интересах, друзья и товарищи разбойников, воров, и сами воры истребляющие, скаредные, жадные до денег, ненасытные, такие же рабы, как их рабы.
Судьи бесчеловечные, лжецы, обманщики, мошенники, без уважения к закону, без веры и совести, несправедливые, доносчики.
И нет нигде любви, нет нигде стыда.
За все это Бог лишил нас своей любви, изменив природу стихий: весна засушливая, лето дождливое, осень превратилась в зиму, зима суровая, безжалостная, бесконечная; ветры приносят нам снежные метели, приносят убийственную жару; тучи низвергают на нас огонь и град; дожди приходят, когда нет у нас жажды, не приходят, когда есть жажда; вокруг нас холод и туман, много дождей не идет на пользу, засуха вредит; перестала земля плодоносить и скот плодиться, ничто не осталось на своем месте, все дрожит, колеблется. И прибавьте к этому хаос и невежество, царящие повсюду; ибо сказано: «Не дано радоваться нечестивцам». Правят цари жестокие и развратные, подати невыносимые, приказы неслыханные. Все им безразлично, ничего они не жалеют. Друзья становятся врагами, враги – из сильных всесильными, вера предана ради праздной жизни. Разбойники бесчисленные устремляются со всех сторон света. Они разрушили наши дома, разграбили имущество, правителей наших заковали в цепи, нахараров бросили в тюрьмы, родовитых людей взяли в плен. Народ терпит тяжелые бедствия. Порабощают города, рушат крепости, сносят деревни, жгут наши дома. Голод неслыханный, болезням и смертям счета нет. Пусты храмы божьи, и преисподняя зияет перед нами…»
Мовсес Хоренаци создал не только летопись своего народа. Как истинный поэт, он смотрел далеко вперед и во многом предсказал трагическое будущее Армении.
Аварайр
Пятый век был, наверное, самой критической эпохой в древней истории этой страны. Еще в IV в. она оказалась меж двух огней, Византийской империей и новым Персидским царством, поделившими между собой Армению. Прибрав к рукам Малую Армению и некоторые западные области, византийцы придерживались тактики, помогавшей армянам нейтрализовать попытки персов полностью их ассимилировать, но сами византийцы по армянскому вопросу в конфликт с персами не вступали. Восточная Армения служила им христианским авангардом, вклинившимся между восточными границами их империи и Персидским царством. Той же тактике следовали они и позже, когда на смену персам пришли арабы, а следом монголы и турки. Но серьезные проблемы и реальные опасности, с которыми сталкивались время от времени византийские императоры, мешали им последовательно проводить эту политику. Неоднократно они сами вторгались в Армению, лишая ее независимости, и постоянно стремились получить все, что требовалось им для нужд экономики и обороны, главным образом лошадей и воинов для армии, а то и просто людей, чтобы заселить ими отдельные области своей империи, опустошенные набегами варваров.
Персы со своей стороны упорно стремились ассимилировать армян и тем самым зачеркнуть их на географической карте. Именно армяне в V в. дали им большое сражение, защищая свое национальное самосознание.
Государство армянское, по существу, было уничтожено. Персы превратили его в сатрапию, которой правил либо персидский марзпан (наместник), либо армянские феодалы, их сторонники. Страна, прежде объединенная центральной властью царя, была теперь поделена на несколько феодальных владений. Особую опасность представляли нахарары-персофилы, и тщетно пытались армянские цари при поддержке церкви и нахараров-эллинофилов приостановить стремительный ход событий, который вел к распаду государства. Армянские хроники IV и V вв. рассказывают об исторических и человеческих испытаниях, характерных явлениях, обычно сопровождающих критические для народа или общества эпохи. Оттуда же черпал темы армянский исторический роман, еще в прошлом веке создавший прочные традиции, которые продолжают и современные армянские прозаики.
Царство Аршакидов по своей социальной и политической структуре мало чем отличалось от древних восточных государств с системой сильной централизованной власти и большими административными и экономическими округами, принадлежавшими старинным знатным родам. Вокруг столицы – на протяжении всей истории Армения сменила около пятнадцати столиц, ее даже называли «страной блуждающих столиц» – сохранялся только большой царский удел Арарат. Эта область никогда не делилась между наследниками. Ее получал наследник престола, старший сын. О значении первородства мы знаем еще из Ветхого завета. Слово «андраник», первородный сын, имело особую притягательную силу и со временем стало распространенным именем, обычно героев. Другие царские дети уходили из дворца и вилайета. Их наделяли землей или доходами где-нибудь в другом месте. Такая же судьба была уготована братьям местных правителей. Нахарарами становились, как правило, старшие сыновья; их называли властелинами, а прочих сыновей – «сепух» или «азат», и последние составляли большей частью праздную знать.
