355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэри Спенсер » Обет любви » Текст книги (страница 4)
Обет любви
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 19:34

Текст книги "Обет любви"


Автор книги: Мэри Спенсер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Что такое? – подпрыгнул от неожиданности Жофре и резко обернулся. – Та самая брошь!

– Угу. – Эрик задумчиво вертел тоненькую, потускневшую от времени булавку в своих огромных пальцах, стараясь не погнуть хрупкую вещицу. Это была дешевенькая на вид, обычная заколка с простеньким филигранным ободком, без единого драгоценного камня. Потускневшая от времени, она почти ничего не стоила, но это была единственная вещь, которая досталась Эрику от его настоящих родителей. В ту самую ночь, когда Гэрин принес свою находку в замок, мать обнаружила эту брошку в пеленках малыша. Она сохранила ее и отдала Эрику в тот самый день, когда мальчик принес отцу клятву в вечной верности. Трудно было, конечно, надеяться, что она каким-то образом укажет, кто были его настоящие родители. Булавка говорила лишь об их крайней бедности.

Эрик какое-то время вертел ее между пальцами, потом со стуком бросил брошку на туалетный столик.

Вернулся Джефф, ловко балансируя подносом, на котором стояли кувшин с вином и два бокала. Поставив поднос на стол, он направился было к выходу.

– Джефф, – остановил его Эрик.

Оруженосец тут же обернулся и замер, не сводя с хозяина глаз.

Эрик подошел к нему и положил тяжелую руку на худенькое плечо юноши:

– Увы, парень, тебя я в Рид не возьму.

Джефф дернулся, как от удара.

– Нет!..

– Тише, тише, парень, послушай сначала, что я скажу. Весь этот год, особенно в Шрусбери, ты верой и правдой служил мне. Лучшего оруженосца у меня еще не было. Я так и не видел страха на твоем лице, даже когда вокруг кипела битва и лилась кровь. Ты всегда пекся обо мне куда больше, чем о себе самом, а мою безопасность ставил выше собственной. О таком оруженосце любой рыцарь может только мечтать. Но как бы мне этого ни хотелось, ты не можешь оставаться моим оруженосцем всю свою жизнь! Пришло время тебе самому надеть золотые рыцарские шпоры. Я уже поговорил об этом с отцом. Он сам будет учить тебя, и я тоже, когда вернусь. Через два дня ты приступишь к делу.

При мысли о золотых рыцарских шпорах лицо юноши просияло. Но вдруг он вспомнил, что в этом случае его хозяин отправится в поход без своего верного оруженосца. При одной мысли об этом словно холодный обруч стиснул его сердце. Это невозможно!

– Благодарю вас от всего сердца, сэр Эрик, – сдержанно откликнулся Джефф. – Конечно, я был бы счастлив и горд упражняться в рыцарском искусстве, да еще под вашим началом, и, поверьте, ценю честь, оказанную мне, но я не могу позволить вам отправиться в Рид без оруженосца.

Брови Эрика изумленно взлетели вверх.

– Ты мне не позволишь?.. – повторил он. – Я не нуждаюсь в твоем позволении, Джефф.

– Но, сэр, – запротестовал юноша, – кто же тогда поможет вам одеться? Кто будет заботиться о ваших вещах и чистить ваше оружие? Кто лучше меня знает, как ухаживать за Брамом? Да ведь некому будет ни приготовить вам ужин, ни налить вина или разбить на ночь шатер! – Глаза его покраснели, голос предательски задрожал.

Одна мысль о том, что его хозяин окажется совершенно беспомощным вдали от дома и некому будет о нем позаботиться, привела юношу в полное отчаяние.

– Джефф, Джефф, – примирительно сказал Эрик, – поверь, мне очень будет тебя не хватать. Но я ведь не ребенок. Я могу отлично справиться со всем этим и сам, клянусь, а если мне вдруг понадобится помощь, то ведь рядом будет мой брат. Ты не должен об этом забывать.

Джефф бросил скептический взгляд в сторону Жофре, по-прежнему валявшегося на постели. Тот с комическим выражением воздел к нему руки.

Когда все они были при Шрусбери, Джефф прислуживал обоим братьям, хоть и был оруженосцем Эрика. С тех самых пор юноша сильно сомневался в способностях Жофре быть полезным где-нибудь, кроме поля брани. К тому же младший брат Эрика ухитрялся влипать в одну неприятную историю за другой.

– Клянусь, что буду ходить за ним, как за новорожденным младенцем, – торжественно пообещал Жофре. – Не сойти мне с этого места!

Но это, похоже, ничуть не успокоило встревоженного Джеффа. Перед его мысленным взором предстало страшное зрелище: побуревшие от пыли, заржавленные доспехи Эрика, которые он всегда надраивал до зеркального блеска. Он даже покачнулся.

– Милорд! – взмолился он, с отчаянием в глазах глядя на Эрика.

– Ну, Джефф, прекрати валять дурака и причитать надо мной! Я прекрасно могу одеться без посторонней помощи и позаботиться о себе, уж ты мне поверь! И довольно об этом. А теперь принимайся за дело. Собери все необходимое, а утром поможешь мне одеться. И на этом твоя служба заканчивается. Недалек тот день, парень, когда ты обзаведешься собственным оруженосцем.

– Да, милорд, – с несчастным видом отозвался Джефф. Повесив голову, он вышел из комнаты и бесшумно прикрыл за собой дверь.

Эрик проводил его взглядом и беспомощно покачал головой:

– Можно подумать, будто я сообщил, что собираюсь его наказать.

Жофре расхохотался и, вскочив на ноги, налил себе вина.

– Ба! Не бери в голову! Просто парнишка привязан к тебе. Он отличный оруженосец! Сейчас он немного расстроен, это правда, но, поверь мне, не пройдет и двух дней, как он забудет обо всем и снова будет щебетать как жаворонок. Держу пари, так оно и будет!

– Может быть. Надеюсь, ты прав. – Эрик налил себе вина в бокал с причудливым узором и поставил его на столик у окна. Он слегка раздвинул портьеры, чтобы солнечный свет и свежий воздух наполнили комнату, а потом уселся в одно из двух огромных бархатных кресел. – Ну а теперь, Жофре, давай обсудим наше положение. Тащи сюда вино, парень, и будем решать, как нам действовать.

Через несколько часов, возвращаясь в замок, Эрик был уже полностью готов к отъезду. Он успел сходить в деревню проведать своих маленьких друзей и позаботился о том, чтобы все приготовления были сделаны. Был уже довольно поздний час. В огромном зале ярко горело множество свечей и весело потрескивали дрова в камине. Он подошел к огню, чтобы согреться. Мать и сестра, кажется, еще не спали.

Он увидел их, сидящих бок о бок за шитьем и весело переговаривающихся. Вокруг огромного стола сновали слуги, убирая остатки ужина. Все только что встали из-за стола. Еще один прощальный ужин, с невольной тоской подумал Эрик.

Как он скучал по родному дому все эти восемь месяцев, скучал по матери, братьям и сестренке! Он скучал по ватаге отчаянных деревенских сорванцов во главе с Томасом и маленькой Молли… И вот теперь снова приходится уезжать. Но, будь его воля, сейчас он во главе своих людей галопом скакал бы навстречу Теренту Равинету. Уж он бы постарался поскорее разделаться с негодяем и вернуться домой, чтобы провести остаток лета в кругу своих близких. Но этому не суждено было случиться, а стало быть, придется выполнять наказ отца. Да и разве плохо снова встретиться с леди Марго ле Брюн?

Когда-то давно она была на редкость милой девчушкой, а теперь выросла и стала еще краше. Черт возьми, пробормотал он про себя, на долю мужчины вполне могло бы выпасть кое-что и похуже, чем сопровождать в пути очаровательную девушку, даже если им будет грозить опасность на каждом шагу. Терент так легко не откажется от своей добычи.

Все равно ему придется уехать, и как раз в тот момент, когда он больше всего на свете мечтал остаться в Белхэйвене! Он вспомнил маленького Томаса, когда их с Жофре облепила ватага мальчишек. Даже в сумерках были заметны царапины и синяки на худеньком мальчишеском лице, а недавно разбитая губа еще кровоточила. Эрик отвел мальчика к реке и как мог осторожно обмыл ему лицо холодной водой. Он знал, что это больно, хотя Томас даже не дернулся и терпел молча. Да, такой уж он, этот Томас. Мальчуган твердо посмотрел Эрику в глаза, давая понять, что он уже не ребенок. Вот и все, что смог для него сделать Эрик. Надо было бы отправиться домой к Томасу и вытряхнуть душу из вечно пьяной скотины, которая, к несчастью, приходилась мальчику отцом. Увы, у Эрика уже не оставалось времени, чтобы поговорить «по душам» с этим мерзавцем. Он только отвел сэра Гэрина в сторону и попросил приглядывать за мальчиком до его возвращения. Оставалось надеяться, что все обойдется.

Внимание Эрика привлек звонкий смех, эхом отдававшийся под сводами зала. Мать и сестра не сводили с него глаз и заливались смехом словно девчонки. Укоризненно покачав головой при виде такого зрелища, он направился к ним.

– Эрик! – звонко воскликнула Лилиор, когда он наклонился поцеловать ее в щеку, и запустила пальчики в густую гриву его волос, не давая поднять голову до тех пор, пока не чмокнула в ответ. – А я-то думала, ты так и будешь сиднем сидеть у огня весь вечер и даже не подойдешь поздороваться! Как жаль, что тебе завтра утром нужно ехать! Я уж и не помню, когда ты в последний раз надолго оставался дома.

Он снова поцеловал ее.

– Я бы и не уехал, если бы это зависело от меня, Лилиор, – сказал Эрик, – но ничего не поделаешь.

Мать протянула ему навстречу руки, и он кинулся к ней, опустился на колени, позволив Элен прижать его к груди. Эрик с тоской вдыхал знакомый с детства материнский запах. Он устал, смертельно устал сражаться день за днем, месяц за месяцем, и как было сладко почувствовать себя снова ребенком, укрыться от всех бурь в ласковых объятиях матери! Он со вздохом опустил голову ей на плечо, закрыл глаза и замер, наслаждаясь блаженством этой минуты.

Леди Элен ласково взъерошила темную шевелюру сына. Ей было приятно, что он, как и прежде, нуждается в ее ласке и нежности. Несмотря на возраст, она все еще была красива, и Эрик обожал ее, что не мешало матери ругать его на чем свет стоит, как будто он все еще был тем же отчаянным сорванцом, что и много лет назад.

Наконец он отодвинулся и крепко расцеловал ее в обе щеки.

– Ужасно, что тебе так скоро приходится уезжать. Ведь ты побыл дома всего лишь несколько дней, – горестно вздохнула она, взяв в руки моток разноцветной пряжи. – Разве мало мне пришлось поволноваться за тебя и отца с братьями? Сколько ночей я не спала все эти месяцы! И вот теперь ты снова уезжаешь, и не будет мне покоя, пока ты не вернешься из Рида. Ну-ка подержи руки, сынок.

Эрик все еще стоял перед ней на коленях. Он был так высок, что даже сейчас она едва-едва доставала ему до подбородка. Услышав просьбу матери, он послушно вытянул вперед обе руки и слегка развел их, чтобы помочь Элен размотать пряжу.

– Мне тоже жаль, мама, – со вздохом сказал он, пока она осторожно пристраивала яркий моток на его огромных ладонях, – ведь я страшно скучал и по тебе с Лилиор, и даже по Алерику. Признаюсь, я уже изъездил Англию вдоль и поперек и немного устал.

– Но по тебе не скажешь, что ты устал, Эрик, – фыркнула насмешливо Лилиор, окинув брата внимательным взглядом. – К тому же эта поездка может оказаться совсем не такой утомительной! Мама говорит, что ты должен привезти в Белхэйвен леди Марго ле Брюн. А если она так хороша собой, как все говорят, то твое путешествие обещает быть весьма приятным.

– Может, и так.

– Неужели тебе совсем не хочется увидеть такую красивую леди? – Глаза Лилиор удивленно округлились. – А вот Жофре, держу пари, просто сгорает от нетерпения. Он вечно гоняется за хорошенькими девушками.

– Так оно и есть, но, может быть, он постарается держаться на расстоянии хотя бы от этой.

Мать как-то странно взглянула на него:

– С чего бы он стал это делать, Эрик?

– Но ведь леди Марго предназначена в жены Джеймсу, разве нет? Жофре слышал, как ты говорила служанкам, что скоро в замке будет свадьба.

Лилиор чуть не уронила на колени шитье, замирая от любопытства, но леди Элен покачала головой.

– Джеймс должен жениться на леди Марго? – воскликнула Лилиор. – Почему я всегда узнаю обо всем последней?!

– Жофре ошибается, – спокойно возразила леди Элен, ни на минуту не отрываясь от мотка разноцветной пряжи, которую она сматывала в клубок. – Я и не думала делать никаких приготовлений к свадьбе Джеймса.

– Так кто же тогда женится? – удивленный, поинтересовался Эрик.

– Возможно, ты, – с усмешкой ответила мать и расхохоталась, заметив, как у Эрика от удивления открылся рот.

– Чепуха! – проворчал он, глядя, как мать аккуратно снимает пряжу с его рук и кладет ее в рабочую корзинку. – Тебе ведь прекрасно известно, что я никогда не женюсь!

Она печально улыбнулась и дотронулась прохладной ладонью до его щеки.

– О да, милый, я слышала это от тебя, и не раз. Но в один прекрасный день ты встретишь прелестную девушку, которая похитит твое сердце. Так и должно быть.

Эрик крепко обнял мать.

– Да разве можно найти женщину прекраснее тебя, мама? Ну, уж если такое случится, тогда обещаю тебе подумать! – Он снова поцеловал ее и вскочил на ноги. – Пойду спать. – Эрик выпрямился во весь свой гигантский рост. – Клянусь честью, я едва держусь на ногах.

Пожелав родным доброй ночи, он отправился к себе. Мать и сестра в молчании проводили его взглядом, пока он не исчез на лестнице. Потом Лилиор повернулась и взглянула матери прямо в глаза:

– Что ты об этом думаешь, мама? Правда, будет чудесно, если Эрик и леди Марго полюбят друг друга? Это будет так романтично, как в сказке!

Леди Элен кивнула, не отводя глаз от двери, за которой скрылся Эрик:

– Да, это и в самом деле было бы чудесно. Он устал. Ему нужен дом, нужны нежные и заботливые женские руки. На самом деле он устал не от погонь и не от сражений. Не сон и не покой ему нужны, чтобы быть счастливым.

Казалось, Лилиор поняла слова матери. Она задумчиво склонила голову и кивнула.

– Дай Бог, чтобы он скоро нашел то, чего так сильно жаждет его сердце, – тихо сказала леди Элен.

Глава 5

Они покинули замок, едва рассвело. Эрик ехал впереди, за ним – братья, отряд из тридцати вооруженных всадников, три повозки с шатрами и припасами в сопровождении четверых слуг.

Первые несколько миль пути промелькнули незаметно. Отряд ехал быстро, и по мере того, как все выше поднималось солнце, обещая, что первый день их путешествия будет безоблачным, на душе у Эрика тоже понемногу становилось светлее. Слева сплошной чередой тянулся непроходимый лес, справа раскинулась долина. Эрик натянул поводья и обернулся, бросая последний взгляд на Белхэйвен. Ему казалось, что красивее места, чем его родной дом, не найти во всей Англии: плодородная, щедрая земля, пастбища, покрытые сочной травой, тщательно ухоженные поля, огороженные невысокими аккуратными изгородями из серого камня. Утреннее солнце заливало светом крестьян, идущих за плугом, который тянули за собой приземистые деревенские лошадки. Широкая река лениво катила свои воды мимо замка, отражая, точно в зеркале, его высокие стены и лепившуюся к нему крохотную деревеньку, а сзади, за зеленеющими лугами и бескрайними полями, виднелся лес, подступая порой к самим стенам замка. За всю свою жизнь он не видел места красивее, чем его родной дом.

– Кто это едет за нами? – Жофре вслед за Эриком натянул поводья коня и обернулся. Протянув руку, он указал на крохотную, едва заметную точку на дороге.

Эрик нетерпеливо пожал плечами. Они ехали по главной дороге, которая вела через долину, так что не было ничего удивительного в том, что, кроме них, там было кто-то еще – наверное, какой-то крестьянин, собравшийся по своим делам в соседний городок.

– Не стоит заранее пугаться, братец, – посоветовал Эрик. – Прибереги свои страхи до тех пор, когда действительно будет чего бояться. – Он резко повернул Брама и галопом поскакал вперед, чтобы занять свое место во главе отряда, а младший брат растерянно смотрел ему вслед.

На ночь отряд расположился лагерем у ручья. В первый же день они проделали немалый путь. Эрик то и дело подгонял людей, и сейчас все просто валились с ног от усталости. Вокруг лагеря расставили часовых, повсюду горели костры. Как только Эрик скомандовал привал, Алерик, прихватив с собой двух воинов, отправился поохотиться.

Не прошло и часа, как они вернулись, подстрелив на ужин несколько зайцев. Слуги захлопотали у костра, и вскоре аппетитный запах жареного мяса, щекоча ноздри, поплыл над лагерем. В темноте перекликались часовые. Фыркали усталые, сытые лошади. Едва державшиеся на ногах люди расположились у костров, потягивая вино и эль и лениво болтая в ожидании ужина.

Эрик, стоя на берегу ручья, вслушивался в темноту. За спиной слышался нестройный хор голосов и смех воинов, но он отошел достаточно далеко от лагеря и костров, чтобы ясно видеть звезды, рассыпанные по темному бархату неба. Тишина стояла в прохладе ночного воздуха, и только легкий ветерок порой доносил до Эрика дымок костра и аромат жаркого. К счастью, небо было чистым, и он возблагодарил небеса за эту милость: если бы разразилась гроза вроде той, что недавно пронеслась над Белхэйвеном, вся поездка превратилась бы в муку. Утром Эрик непременно вознесет молитву, чтобы погода и дальше оставалась ясной.

Он медленно направился вдоль берега, куда уже не долетали ни шум лагеря, ни смех, – в благословенную темноту леса. В полной тишине Эрик прислонился спиной к стволу огромного дерева и замер, вдыхая полной грудью напоенный ароматом ночной воздух. Одной рукой он рассеянно нащупал простенькую брошь, которую накануне вытащил из сундука с одеждой. Сегодня, когда Джефф в последний раз помог ему одеться, Эрик, сам не зная почему, повинуясь какому-то неосознанному желанию, вдруг приколол ее к вороту рубахи под кольчугой. Теперь, когда он оставил доспехи в лагере, пальцы его привычно нащупали холодную металлическую филигрань брошки. Он не брал ее с собой в Шрусбери, хотя с того самого дня, как мать отдала ему брошь, он ни на минуту не расставался с нею, считая ее чем-то вроде амулета. Без нее Эрику всегда было не по себе. Один только раз, отправившись в Шрусбери с отцом и братьями, он оставил брошку в Белхэйвене, опасаясь потерять ее в сражении или во время бесконечных странствий и ночевок под открытым небом. Эрик надеялся вернуться живым, и тогда она снова будет с ним. Может быть, и на этот раз стоило оставить ее дома, ведь никто не знает, сколько времени продлится путешествие в Рид и обратно и какие опасности поджидают их по пути. Но в последний момент что-то все-таки заставило его приколоть брошь, и теперь знакомое чувство успокоения снизошло на него, когда пальцы привычным движением коснулись холодного металла.

Вероятно, она ничего не стоила, но все-таки странным образом стала Эрику дорога. Боль, которую он чувствовал при мысли о своих настоящих родителях, не покидала его никогда. Он надеялся когда-нибудь найти их. Где-то в бескрайних просторах Англии затерялась его семья. Возможно, у него есть и братья, и сестры. А может, сам не подозревая об этом, он мимоходом встречался с ними, пил или веселился в тавернах или даже прикончил кого-то из них в битве, а милосердная судьба оставила его в неведении. Тоска, сжимавшая сердце, становилась все сильнее.

Эрик полной грудью вдохнул живительный воздух, надеясь избавиться от щемящей боли.

Закрыв глаза, он откинул назад голову, стараясь ни о чем не думать. И снова вздохнул.

Его испугал тихий шорох листьев, внезапно раздавшийся за спиной. Насторожившись, Эрик невольно потянулся к кинжалу, который, как обычно, висел у него на поясе.

Но это был всего лишь Жофре, и Эрик облегченно вздохнул. Брат пробирался сквозь кусты с такой же беззаботностью, будто дома шествовал по лестнице замка, направляясь к себе.

– Что это с тобой? – обратился он к старшему брату. – Сочиняешь стихи, глядя на луну?

Эрик усмехнулся и сунул кинжал в ножны.

– Еще немного, братец, и я бы перерезал тебе глотку, приняв за разбойника!

Жофре скрестил руки на груди и с комическим страхом взглянул на раздосадованного Эрика.

– И что ты за кровожадное существо, скажи на милость? Ну уж впредь, будь спокоен, я буду держаться от тебя подальше! Иначе не сносить мне головы!

– Скорее всего, – спокойно кивнул Эрик. – А тебе-то что здесь понадобилось?

– Просто искал тебя, малыш. Мы поймали какое-то странное существо – оно рыскало возле лагеря. Держу пари, тебе будет интересно посмотреть на него.

Не слушая дальнейших объяснений, Эрик бросился к лагерю. Чертыхаясь сквозь зубы, Жофре несся за ним чуть ли не вприпрыжку, стараясь не отставать от брата-богатыря.

– Ты сказал – существо? Что за существо? – бросил через плечо Эрик.

– Человеческое существо, – любезно пояснил Жофре.

– Стало быть, мужчина. И что же он там делал, интересно знать? Хотел увести лошадь? Кстати, оружие у него нашли?

– Сам увидишь. Кстати, если ты помнишь, я его мужчиной не называл, – пробурчал Жофре, хотя в этом уже не было нужды. Эрик вышел на расчищенную площадку перед лагерем и увидел двух воинов, которые изо всех сил пытались удержать на месте извивающегося мальчишку. Тот отчаянно брыкался, стараясь высвободиться.

Томас!

– Какого дьявола… – начал было Эрик, но проглотил вертевшееся на языке ругательство и бросился к ним. Растолкав воинов, он пробрался к дозорным, которые держали Томаса, выхватил у них мальчишку и одним движением могучей руки поднял его в воздух. Повернув его к себе так, что лица их оказались на одном уровне, Эрик сурово взглянул ему в глаза. Тощие босые ноги Томаса дергались в воздухе высоко над землей. Едва Томас заметил Эрика, как тут же притих, перестал извиваться и теперь вызывающе смотрел прямо в глаза разгневанному рыцарю.

– Томас, черт возьми, что все это значит? – оглушительно загремел Эрик. На помрачневшем лице яростно полыхали глаза. – Что ты здесь делаешь?

Но Томас даже бровью не повел. Бешенство, овладевшее его хозяином, похоже, не произвело на него ни малейшего впечатления.

– Просто я ехал за вами с самого утра, – безмятежно ответил мальчуган. – Я решил отправиться с вами!

– Отправиться со мной? – в ярости повторил Эрик, не веря собственным ушам, и растерянно заморгал, глядя в широко раскрытые, невинные глаза мальчишки. – Какая муха тебя укусила, скажи на милость, безмозглый осел?! Я живо выбью из твоей головы эту дурь! – Он так яростно встряхнул мальчика, что у того звонко клацнули зубы. – Как тебе вообще удалось нас догнать? Стащил лошадь у кого-нибудь в деревне? Наверное, белую, так? Ну-ка отвечай, негодник!

Он тряс его, как терьер пойманную крысу. Наконец, стиснув зубы, чтобы они не стучали, Томас что было сил вцепился в широкие плечи своего лорда, там, где под рубахой вздувались чудовищные бугры мускулов, и твердо взглянул в пылающие гневом глаза Эрика.

– Угу! – бросил он прямо Эрику в лицо. – Я взял отцовскую кобылу, украл ее! Можете отобрать ее, но все равно я не отстану, даже если придется идти пешком.

Эрик прекратил трясти его так же внезапно, как начал; теперь они смотрели в глаза друг другу. Наконец Эрик неохотно опустил руку и разжал пальцы. Мальчик шлепнулся на траву, глубоко вздохнул и, поднявшись на ноги, надменно вскинул голову. С вызовом глядя на лорда, он набычился, а потом еще упрямее вздернул острый подбородок.

Эрик молча смотрел на него, стараясь не дать волю бушевавшему внутри гневу.

На лице Томаса еще алели незажившие царапины, которые Эрик заметил вчера вечером. Его одежда, черная от грязи, давно превратилась в кучу лохмотьев, а худенькие ноги были босы. В прорехах виднелись выступающие ребра. Мальчишка выглядел донельзя усталым и голодным, но лицо у него было решительное. И Эрик внезапно поверил, что мальчишка и в самом деле скорее побежит за ними, чем повернет обратно, хотя по-прежнему не понимал, для чего он за ними увязался.

А в душе он уже проклинал себя за то, что не сумел сдержаться и накричал на ребенка, не разобравшись спокойно во всем. Но гнев был вызван охватившим его смертельным страхом, ведь Томас, помчавшись вдогонку, и понятия не имел, какой опасности подвергает себя. Но это не оправдывало Эрика. Глубоко вздохнув, он постарался подавить душившую его ярость. Ведь он всегда любил Томаса словно родного. А теперь, услышав, что мальчишка наотрез отказался вернуться, полюбил еще больше.

– Томас, – с тревогой в голосе проговорил Эрик, – ты очень огорчил меня. Такого я от тебя не ожидал. Я бы мог со спокойной душой отослать тебя в Белхэйвен, но не сделаю этого. А теперь, если не хочешь, чтобы я передумал, поклянись, что дальше будешь слушаться меня беспрекословно. Только в этом случае я возьму тебя с собой. Станешь моим оруженосцем, и, клянусь кровью Христовой, тебе, парень, придется изрядно попотеть! И попомни мое слово: стоит мне только услышать от тебя хоть единую жалобу или увидеть один недовольный взгляд, как я мигом сдеру с тебя шкуру и ты проклянешь тот день, когда увязался за нами! Ты меня понял, Томас?

Мальчик кивнул и с готовностью объявил:

– Клянусь быть во всем послушным вам, сэр Эрик!

Эрик бросил взгляд на Жофре, который невозмутимо стоял в стороне, скрестив на груди руки. Все остальные окружили их плотной стеной, с интересом наблюдая за происходящим.

– Похоже, у нас появился новый оруженосец! – громко объявил Эрик и положил тяжелую руку на худенькое плечо Томаса. Даже сквозь лохмотья он чувствовал выпиравшие острые косточки.

– Сколько тебе лет, Томас? – спросил Жофре.

– Двенадцать, – бойко ответил мальчуган.

Жофре кивнул:

– Слабоват ты для оруженосца, парень. Сомневаюсь, что ты справишься… ну да ладно, посмотрим.

На самом деле он ничуть не сомневался, что мальчишка будет день-деньской отсыпаться и отъедаться: судя по его виду, ему это не повредит. Да вот беда – еды у них маловато. Но, вспомнив о том, как бушевал Эрик еще пару минут назад, Жофре мудро решил промолчать. Тем более что еще не успел забыть, как перепугался, когда ему показалось, что брат готов свернуть шею негоднику. Еще никогда в жизни ему не приходилось видеть Эрика в такой ярости.

– Ему бы переодеться во что-нибудь да еще обуться, – робко предложил Алерик. При виде разгневанного старшего брата он струхнул ничуть не меньше Жофре и сейчас был несказанно рад, что все обошлось. – Посмотрю, может, у меня найдется что-нибудь подходящее, иначе ему до Рида не добраться.

Эрик с довольным видом кивнул:

– Отличная мысль. Только, Алерик, вряд ли ты что найдешь. Может быть, когда приедем в Рид, леди Марго сможет нам помочь. – Он снова посмотрел на Томаса: – Ты сегодня хоть что-нибудь ел?

Мальчик молча покачал головой.

– Как я понимаю, последняя твоя еда – это те самые булочки, что я принес вчера вечером?

Томас кивнул.

Сжав худенькое плечо, Эрик подтолкнул его к своему шатру:

– Ступай со мной, малыш, и отдохни немного. Скоро будет ужин. Жофре, ты позаботишься, чтобы нам обоим принесли поесть в шатер, хорошо?

– Ладно, – буркнул тот, провожая их взглядом. Эрик со своим подопечным скрылись в шатре.

Эрик молча указал Томасу на свою постель. Тот тоже молчал, не сводя с лорда огромных темных глаз. С самой первой минуты, когда он увидел сэра Эрика, он боготворил его. Благородный рыцарь стал для мальчика всем. От собственного отца он не видел ничего, кроме колотушек; мать умерла, когда он был еще совсем маленьким. Сэр Эрик был единственным, кого он любил. Все хорошее, что довелось ему увидеть в своей коротенькой жизни, исходило от Эрика. Только от него он видел заботу, слышал ласковые слова. Сэр Эрик заботился о том, чтобы Томас не голодал; когда мальчик болел, он следил, чтобы за ним присматривали; приносил ему башмаки, когда видел израненные в кровь, босые ноги парнишки. Правда, отец сразу же отбирал их, чтобы пропить, но сэр Эрик приносил другие. Те восемь месяцев, когда сэра Эрика не было в замке, стали для Томаса настоящим адом. Он не видел ни заботы, ни участия, ни ласки.

Мальчишка терпеливо ждал возвращения своего хозяина, и тот вернулся наконец, но только для того, чтобы снова уехать. И Томас понял, что больше этого не перенесет. Если ему придется обойти весь мир, чтобы только быть рядом с сэром Эриком, что ж, он готов. Но никакие трудности, никакие лишения не будут хуже новой разлуки.

Эрик уселся на корточки возле парнишки и принялся разглядывать его босые ноги. Они были исцарапаны и сбиты в кровь, но, слава Богу, целы и невредимы. Эрик ласково коснулся загрубевшей маленькой ступни и почувствовал, как мальчик немного оттаял. Что же ему делать с малышом? О чем он только думал, когда внезапно решился увезти его так далеко от дома, где им на каждом шагу будет грозить смертельная опасность? Если что-то случится с мальчиком, Эрик никогда себе этого не простит. И все же в глубине души он был рад случившемуся. Теперь по крайней мере мальчишка будет избавлен от вечных побоев и голода.

– Клянусь, я буду хорошим оруженосцем, милорд, – тихо сказал Томас.

– Да неужели? – переспросил Эрик, все еще сидя перед ним на корточках.

– Клянусь, сэр. Вот увидите. Я буду заботиться о вас.

Эрик усмехнулся. Было забавно слышать, как этот тщедушный, кожа да кости, паренек совершенно серьезно сообщает, что будет заботиться о нем. Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться: если кто и нуждается в заботе, так это он сам, Томас.

В шатер вошел Жофре, держа в руках поднос с едой и графин, полный вина.

Братья во время похода всегда жили в одном шатре, и сейчас он принес достаточно еды и вина, чтобы хватило на всех троих, включая Томаса.

– А вот и я, ребята! – Он поставил поднос на табурет. – Ну, налетайте! – Он разложил по тарелкам аппетитно подрумянившуюся зайчатину и отломил горбушку хлеба.

Томас живо подскочил и жадно схватил протянутую ему тарелку. Поставив ее на колени, мальчишка заработал челюстями. Жофре с одобрением наблюдал, как тот расправляется с едой, потом рассмеялся и протянул ему бокал вина.

– Держи, парень, только не вздумай выпить все сразу, – посоветовал он.

Томас поднял на сэра Жофре благодарный взгляд и сделал маленький глоток, стараясь не проронить ни капли густой темно-красной жидкости. Потом отставил бокал в сторону и снова накинулся на зайчатину, уписывая ее за обе щеки так, словно отродясь не ел ничего вкуснее.

– Ты только взгляни, как он ест, Эрик. Клянусь честью, если так пойдет и дальше, парень растолстеет как поросенок!

– Скажи спасибо повару, – ответил Эрик, – или, может быть, Алерику. Это повкуснее той дряни, что мы ели под Шрусбери. Слава Богу, что наш младшенький так хорошо стреляет из лука.

Жофре, опустившись на постель, тоже принялся за еду. Шумно отдуваясь и глотая, он с полным ртом промычал:

– Молю Бога, чтобы ему сопутствовала удача!

С трудом проглотив последний кусок, Томас растянулся на постели, осоловело моргая. Малыша так разморило от сытной еды, что он засыпал на глазах. Эрик осторожно забрал у него тарелку и бокал и поставил их на поднос.

– Ну и где же ты собираешься спать, братец, раз уж этот маленький негодник расположился на твоей постели? – все еще жуя, поинтересовался Жофре.

Эрик обвел глазами шатер.

– Я вовсе не собираюсь приучать моего будущего оруженосца спать в моей постели, – проворчал он, задумчиво рассматривая свободное место в изножье. Вытащив свернутый ковер, он постелил его на полу. Томас даже не почувствовал, как Эрик поднял его на руки и переложил на ковер, а потом заботливо укутал одеялом. Затем он устроился на своей постели и принялся за еду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю