355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэри Спенсер » Обет любви » Текст книги (страница 24)
Обет любви
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 19:34

Текст книги "Обет любви"


Автор книги: Мэри Спенсер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Жар его тела опалял Марго, становился совершенно нестерпимым, а Эрик все сильнее прижимал ее к себе. Он вытянул похожую на мраморную колонну ногу, пока она не устроилась удобно между колен Марго, потом осторожно раздвинул ей ноги и вдруг почти незаметным движением перенес вес своего гигантского тела так, что Марго неожиданно оказалась под ним. Она почувствовала, как что-то горячее и твердое тяжело прижалось к ее бедрам, и вдруг безумно перепугалась.

– Эрик! – вскрикнула она, вздрагивая.

– М-м? – промурлыкал он, словно огромный кот, первый раз коснувшись ее обнаженной груди и гадая, бывает ли что-нибудь более восхитительное, чем эти мягкие и упругие чаши.

– Я не… я б-боюсь, ч-что ничего н-не п-получится, – с несчастным видом прошептала она.

Эрик догадался, что она вот-вот заплачет. Он отодвинулся и внимательно взглянул на нее:

– Что с тобой, радость моя? Что случилось?

– Я думаю… – Марго судорожно сглотнула, – м-мне к-кажется, м-мы н-не п-подойдем д-друг другу. П-по-моему, т-ты слишком велик для меня…

И тут в первый раз за весь день на лице Эрика появилась улыбка. Если бы он брал по одному золотому каждый раз, когда женщины говорили ему те же самые слова, то давным-давно стал бы богачом. Он едва удержался, чтобы не сказать, что его размеры еще ни разу не становились причиной смерти хоть одной-единственной женщины, а наоборот, дарили каждой неземное блаженство. Однако в последнюю минуту успел прикусить язык, благоразумно решив успокоить Марго как-нибудь по-другому.

– Все будет хорошо, любимая, – нежно уверил Эрик, – не волнуйся. Конечно, в первый раз тебе будет немного больно, и неудивительно – ведь ты же девственна. Но после этого ты не будешь испытывать ничего, кроме наслаждения. Клянусь, я все сделаю для тебя. – Он снова обжег ей губы поцелуем. Потом его темноволосая голова склонилась к ее груди. – Слово чести, – прошептал он прежде, чем его горячие губы накрыли набухший розовый сосок.

– Ох! – пробормотала Марго. Ее пальцы запутались в густой шевелюре Эрика.

Она так и не нашлась, что сказать, ей было уже не до этого. Нежные руки Эрика, его жадные губы, казалось, заставили ее позабыть обо всем. Последнее, о чем успела подумать Марго, прежде чем наслаждение унесло ее в бескрайние дали, – это то, что даже ее мечты никогда не были так сладки.

Глава 25

К слову сказать, Эрик ничуть не удивился, обнаружив наутро, что чувствует себя куда более усталым, чем в тот момент, когда вечером скользнул под одеяло.

Бледный утренний свет еще только робко пробирался в щели между задернутыми портьерами. Эрик улыбнулся. Интересно, подумал он, удалось ли ему за сегодняшнюю ночь проспать хотя бы пару часов – ведь они с Марго просыпались, казалось, лишь для того, чтобы снова и снова любить друг друга. По крайней мере сейчас он чувствовал себя так, словно за всю ночь ни на минуту не сомкнул глаз. Но даже утомленный и сонный, Эрик все равно был счастлив, как никогда в жизни. В его объятиях спала женщина, которую он любил, он слышал ее спокойное, ровное дыхание, чувствовал, как она и во сне крепко прижимается к нему, и твердо знал: что бы ни случилось, ничто не сможет омрачить то глубокое и безграничное счастье, что переполняло его в эту минуту.

Ему до сих пор было странно думать о себе как о женатом человеке. Как могла красавица Марго решиться на это? И все это было правдой!

Этой ночью они не раз подтвердили свой брак, так что назад пути не было. Впрочем, Эрик и не хотел ничего менять. Ни за что на свете. Марго по-настоящему стала его женой, и новое, не изведанное ранее чувство проснулось в его душе – чувство столь могучее, что он и сам порой пугался. С этой минуты любой мужчина, осмелившийся даже подумать о том, чтобы отнять у него Марго, рисковал своей головой. Эрик твердо знал: он убьет каждого, кто только посмеет встать между ним и этой женщиной.

Она была его женой. Она стала частью его самого – отныне и навсегда. Это было чувство, которого он никогда не знал прежде и которое, он был уверен, останется с ним до конца его дней.

Марго заворочалась во сне и чуть слышно вздохнула. Ее теплое дыхание коснулось плеча Эрика в том месте, где уютно устроилась ее голова. Счастливый и умиротворенный, он нежно поцеловал ее в макушку. Хотелось бы ему сейчас спать так же безмятежно, как Марго! Но Эрик помнил о том, что еще предстояло сделать. Каким бы усталым он ни был, но спать ему не придется, пока он не будет совершенно уверен, что сдержал данную им клятву.

Странно все же, что, пробыв в постели столько времени, он чувствует себя настолько опустошенным. Еще более диким казалось вылезти из постели, встать с мягкой перины и покинуть любимую женщину, еще спавшую сладким сном. Но Эрик превозмог себя. Осторожно отодвинувшись от Марго, он высвободился из ее объятий, соскользнул с кровати и принялся одеваться.

По своей многолетней привычке Гэрин Стэйвлот встал чуть свет и уже занимался делами, когда сын постучался в его комнату. Услышав, как открылась дверь, Гэрин поднял голову и удивленно вытаращил глаза. На пороге стоял Эрик, босой, с всклокоченными волосами. Казалось, он чем-то расстроен или сбит с толку. Гэрин чуть было не расхохотался при виде сына, но сдержался. Он уже знал, что прошлой ночью Эрик достойно выполнил свой супружеский долг. После того как его силой втолкнули в спальню, единственные звуки, долетавшие из-за массивной двери, были стоны и крики наслаждения. Да и сейчас отцу достаточно было только бросить взгляд на его измученное лицо, чтобы убедиться в этом. Несомненно, минувшей ночью мальчику отдыхать не пришлось.

– Я… мне показалось, что я могу застать вас здесь, сэр, – с довольно глупым видом заявил Эрик.

Гэрин догадывался, что какая-то тревога гложет сына, но не сделал даже попытки подбодрить его или хотя бы улыбнуться. Мальчишка скверно вел себя накануне. Пусть немного попотеет: откуда ему знать, что отец давно уже не сердится.

– Как видишь, – коротко буркнул он. – Что тебе от меня нужно, Эрик?

Сын нерешительно повел плечами.

– Может, у вас найдется немного времени? Мне бы хотелось поговорить с вами.

Гэрин откинулся на спинку кресла и знаком велел Эрику сесть.

– Конечно, время у меня найдется. Разве не странно, когда новобрачный бросает в постели молодую жену, да еще наутро после свадьбы? Надеюсь, ты был добр с леди Марго, сын?

При этих словах Эрик, возившийся со стулом, вдруг побагровел так мучительно, что Гэрин едва не рассмеялся. Эрик, не смея поднять на отца глаза, вдруг принялся самым внимательным образом разглядывать свои босые ноги.

– Прежде всего, сэр, прошу простить меня за то, что так отвратительно вел себя вчера вечером. Могу уверить вас, что я… и моя жена… достигли взаимопонимания. А что до нынешнего утра, – добавил он, бросив украдкой быстрый взгляд на отца, – боюсь, она так устала, что и не заметит моего отсутствия.

Сэр Гэрин все-таки позволил себе весело хмыкнуть. Эрик снова залился краской, уставившись в пол. А Гэрин был слишком счастлив, чтобы и дальше мучить бедного мальчика.

– Похоже, ты не посрамил мужской чести Стэйвлотов, сынок. Я принимаю твои извинения. Тебе еще многое предстоит сделать сегодня. Ты всегда был хорошим сыном. Но самое главное – подари сэру Уолтеру и нам с матерью побольше внуков, и все будет забыто навсегда! – добавил он небрежно, чувствуя, что сыну отчего-то неловко. Тот пробормотал себе под нос нечто невразумительное, и Гэрин наконец сжалился. – Очень хорошо, сынок. А теперь рассказывай, что заставило тебя в такой ранний час покинуть теплую постель и красавицу жену и прийти сюда. Держу пари, ты сгораешь желанием поскорее покончить со своим делом и вернуться назад, так что не медли! Я весь внимание!

Словно ледяная рука страха сжала Эрику сердце. Он не мог заставить себя даже поднять голову и встретить испытующий взгляд отца.

– Эрик? – В голосе отца прозвучало беспокойство.

По-прежнему не отрывая глаз от пола, Эрик набрал полную грудь воздуха.

– Жофре уже успел рассказать вам о наших приключениях, отец?

– Нет. По крайней мере не Жофре. Он сказал, что слишком устал, чтобы рассказывать, а это может подождать до утра. Так что я знаю только очень немногое, да и то со слов сэра Аллина.

– А он успел вам сообщить, как леди Марго и меня схватили люди Равинета?

– Да, конечно. Эрик, сынок, а в чем дело? – Голос отца смягчился. Сейчас в нем слышалась такая искренняя тревога, что у Эрика защипало глаза. – Неужели ты думаешь, что я мог рассердиться? Забудь об этом, парень! Наоборот, я горжусь тобой, ведь ему не удалось сломить тебя и поставить на колени! И Аллин, и Жофре уверили меня, что ты никак не мог устоять против людей Равинета, хотя и прикончил с дюжину негодяев, прежде чем тебя схватили. Ты выполнил свой долг, и никто другой на твоем месте не смог бы сделать большего.

Боль в груди сделалась почти нестерпимой. Сердце бешено колотилось. Эрику казалось, что оно вот-вот разорвется. Во рту пересохло. Он по-прежнему избегал встретиться взглядом с отцом. Слова не шли у него с языка. В эту минуту ему было все равно, что думает о нем отец. Никогда прежде он не чувствовал себя таким слабым, беспомощным и несчастным. Эрик попытался что-то сказать, но с губ его сорвался лишь хриплый шепот:

– А… а сэр Аллин уже сообщил вам, что я встретился с самим Терентом Равинетом?

– Да, – не колеблясь ответил отец.

Эрик наконец поднял на него глаза. Неужели отец не понял? Разве он никогда не замечал сходства между Эриком и Равинетом? В душе сына вдруг робко зашевелилась надежда.

– Он рассказал вам о женщине, которую на моих глазах убил Равинет? Это была сестра Черного Донала.

Брови отца сошлись на переносице.

– Женщину? Равинет убил женщину? Нет, ничего такого он мне не говорил. А кто она такая?

В душе Эрика вновь воцарился мрак. Внутри его вдруг как будто что-то сломалось, и слезы, которые уже давно ждали своего часа, хлынули из глаз. Он яростно вытер их ладонью и откашлялся.

– Это была моя мать, – прошептал Эрик, чувствуя, что эту битву проиграл. Слезы жгли ему щеки.

Отец откинулся на спинку кресла и замер, пораженный, не сводя глаз с убитого горем сына. В комнате повисло молчание.

– Эрик… – вдруг негромко заговорил Гэрин.

– Почему ты никогда не говорил мне? – Слова эти вырвались у Эрика прежде, чем он смог сообразить, что происходит. Ему показалось, что говорит не он, а какой-то незнакомец. Отец изумленно взглянул на него. Но Эрику уже было все равно. – Почему ты никогда не говорил, что Терент Равинет – мой отец?

Сэр Гэрин вздрогнул.

– Он не твой отец! Твой единственный отец – я! Я, слышишь?

– Да, ты вырастил и воспитал меня! Ты был мне настоящим отцом, и я каждый день благодарю за это Бога, – ответил Эрик, вытирая глаза, – но жизнь мне дал именно он!

Слова эти еще не успели слететь с его губ, как Гэрин вскочил на ноги. Его могучий кулак с такой силой опустился на крышку стола, что массивная деревянная столешница жалобно застонала.

– Это я… я дал тебе жизнь! – яростно зазвучал его голос. – Равинет же дал тебе смерть! Ты едва появился на свет, а он бросил тебя в лесу, обрекая на неминуемую гибель… ты бы умер от голода, стал пищей диких зверей! Это я в тот роковой день спас тебе жизнь, и твоя мать, которая вскормила тебя своим молоком! А Равинет… Какое тебе дело до этого мерзавца?!

– Стало быть, именно поэтому ты никогда не говорил со мной о нем? – тихо спросил Эрик. Умоляющее выражение в его глазах ясно говорило о том, какой ответ он жаждет услышать. – Даже когда ты видел, как я отчаянно мечтаю услышать хоть что-нибудь о моих родителях?

– А что я мог тебе сказать? – рявкнул Гэрин. – Что ублюдок, породивший тебя, негодяй из негодяев во всей Англии? Да, я знал, что своим появлением на свет ты обязан Равинету, но, бросив тебя умирать, он оборвал все связи между ним и тобой! Клянусь, я даже никогда не думал о нем как о твоем отце! И мое молчание, Эрик, поверь, не было ложью. По воле Господа ты стал мне сыном, мне и твоей матери. Это он дал нам тебя, как дал Джеймса и Жофре, Алерика и Лилиор! Равинет не имеет никаких прав на тебя ни по Божьему закону, ни по человеческому! Ты наш, ты принадлежишь только нам, мне и твоей матери! Говорю тебе, сын… нет, клянусь тебе, попадись он мне на глаза хоть один-единственный раз за все эти годы, и я убил бы его, убил бы собственными руками, как паршивого пса! И не за то, что он есть, а за то, что он посмел сделать с тобой, моим сыном! И ни одно живое существо на свете не посмело бы осудить меня!

Неистовый гнев отца немного смягчил мучительную боль, сжимавшую сердце Эрика. И все же было еще кое-что, не дававшее ему покоя.

– Но я… я так похож на него. Я смотрел на него и видел собственное лицо.

Гэрин видел, какое страдание плескалось в потемневших глазах сына, и ярость его вмиг улетучилась. Он снова сел и, подперев голову обеими руками, взглянул Эрику прямо в глаза. Теперь голос его звучал с ласковой твердостью:

– Эрик, Равинет сеял свое семя случайно, как животное, и ты для него не больше чем один из многих несчастных, обреченных им на смерть. Негодяй обесчестил бедную девушку, и этот миг, когда он пролил свое семя, – единственное, что связывало вас. Жаль, конечно, что ты унаследовал его облик, но ведь даже олененок рождается того же цвета, что и его отец. Вот все, что соединяет вас… такая малость… не знаю, стоит ли даже думать об этом! Да, верно, ты и в самом деле очень похож на него, но если Равинетом всегда правило зло, то в твоем характере я с детства видел лишь доброту и благородство. Поэтому, сынок, никто никогда не сможет назвать тебя его сыном. Нет, ты наш с матерью! Да разве ты не слышал, как она говорила, что ты, с твоей смуглой кожей и темными волосами, больше других детей похож на нее? За все эти годы она и сама искренне поверила в свое утверждение, будто и вправду произвела тебя на свет. Если ты вдруг начнешь все отрицать, это разобьет ей сердце! В ее словах кроется нечто куда более драгоценное, сынок, чем все то, что досталось тебе в наследство от Равинета.

– Разве никто никогда не подозревал, что я его сын? – с надеждой спросил Эрик.

Гэрин покачал головой:

– Ни одна душа, клянусь тебе! Может, кому-нибудь это и приходило в голову, ручаться не могу. Но никто никогда даже словом не обмолвился об этом ни при мне, ни при твоей матери. Да разве кто-нибудь когда-то относился к тебе иначе, как к нашему сыну? Вспомни, Эрик! Разве кто-то относился к тебе не так, как к Алерику или Жофре? Или Джеймсу?

– Нет, – признался Эрик.

– И все же что-то грызет твою душу, – сказал Гэрин. – Как же все-таки Равинету удалось лишить тебя покоя?

– Он сказал, что ты просто терпел меня… вначале взял меня в дом как игрушку, желая унизить его самого, а потом держал у себя все эти годы, забавляясь в душе: еще бы, сына Равинета все считали твоим собственным. По его словам, ты не мог не знать, кто мой настоящий отец, но молчал… Молчал, потому что мог унизить его, превратив его сына в дрессированную обезьяну, в шута, в слугу! А сам в душе смеялся над ним! И над моей искренней преданностью и любовью. – Эрик украдкой бросил взгляд на отца. – Я не поверил ему, не поверил ни единому его слову. Слишком часто я ощущал твою любовь, чтобы поверить этому негодяю. Ты всегда растил меня как собственного сына. Клянусь всем, что для меня свято, – я ни на секунду не усомнился в тебе. Но вот что не дает мне покоя… Почему ты все же не рассказал мне об этом давным-давно? Почему, отец?

Глаза Гэрина сузились.

– Он называл тебя своим сыном, Эрик? Он говорил, что ты его сын? Скажи мне!

Никогда прежде Эрику не доводилось видеть такого выражения на обычно невозмутимом лице отца.

– Да, – тихо ответил он.

Дыхание со свистом вырвалось из груди Гэрина. Он ждал этих слов долгие годы, с того самого дня, когда подобрал в лесу брошенного голодного младенца.

И теперь лицо его прояснилось, будто гора свалилась с плеч. Теперь он знал, как ему следует поступить. Он сделает это немедленно, сегодня же. Но прежде чем он выполнит свой долг, надо облегчить душу сыну.

А Эрик в это время с тревогой следил за ним, не понимая, что происходит с отцом, и гадал, уж не рассердился ли он. В отличие от Жофре, который с детства мог ляпнуть первое, что пришло в голову, Эрик всегда заботился о чувствах близких ему людей, особенно родных. И эта деликатность, неожиданная в таком могучем и беспощадном человеке, как его сын, всегда изумляла Гэрина. Как ни странно, этот великан мог быть кротким, точно ягненок.

И Гэрин с трудом заставил себя улыбнуться, хотя сейчас ему меньше всего на свете хотелось делать это.

– Все в порядке, сынок. Не важно, что сказал Равинет. Этот человек лгал с самого рождения и останется лжецом до последнего вздоха. Я просто рад, что ты по-прежнему веришь мне, как прежде, и ни на минуту не усомнился во мне. Жаль, что тебе пришлось выслушать все эти грязные домыслы. А теперь постарайся позабыть о Равинете навсегда. Скажи, Эрик, ты понял, почему я не говорил тебе о нем?

– Да, я все понял, отец. Уж не знаю, удастся ли мне когда-нибудь забыть о нем, но, во всяком случае, я постараюсь. – Он немного поколебался и добавил: – Если вы пошлете людей схватить его, отец, не забудьте обо мне. Мне бы хотелось самому доставить негодяя в Лондон.

– Что? И уже на следующий день после свадьбы покинуть молодую жену? Невозможно! Даже не думай об этом! Сэр Уолтер придет в ярость!

– Марго поймет меня, милорд, – твердо ответил Эрик, – а с ее отцом я все улажу сам. Я поговорю с сэром Уолтером перед отъездом. Это крайне важно для меня, поймите, и постарайтесь объяснить все королю Генриху. Я все расскажу жене, когда вернусь.

Гэрин покачал головой:

– Извини, малыш, но это невозможно. Я уже послал гонцов в Лондон в ту самую минуту, как вы благополучно оказались в Белхэйвене. Поэтому не сомневаюсь, что к этому времени король уже отправил войска на поиски Равинета. Если ты примешься рыскать по округе, то можешь только помешать им. Нет, сынок, оставайся в Белхэйвене и наслаждайся медовым месяцем со своей прелестной женой. Предоставь Равинета его судьбе. Поверь, так будет лучше.

– Но, сэр, я должен…

Гэрин поднял руку, призывая его к молчанию.

– Я сказал «нет», Эрик. По-моему, этого довольно. Если мне понадобится напомнить тебе о клятве, которую ты мне когда-то принес, обещая повиноваться во всем, я непременно это сделаю. Так что обещаешь повиноваться мне по доброй воле?

Ошеломленный, растерянный, Эрик хмуро пробормотал:

– Я сделаю все, что ты хочешь, отец. И клятва здесь ни при чем.

– Ни при чем так ни при чем, – добродушно проворчал Гэрин. Он вдруг почувствовал себя неожиданно старым и усталым. – Эрик, я должен быть уверен, что все это навеки останется между нами. До сих пор мы с тобой говорили только о Равинете. Но ведь ты говорил, что встретил женщину, которая оказалась твоей настоящей матерью. – Он искоса взглянул на сына и заметил, как глаза Эрика затуманила боль. – И ты еще сказал, что Равинет убил ее. Мне очень больно слышать это, сынок. Но если тебе захочется поговорить о ней, мы с матерью всегда готовы выслушать тебя. Мы тоже часто думали о ней и сейчас скорбим вместе с тобой.

В горле Эрика закипели слезы. Он попытался проглотить комок и отвернулся, чтобы отец ничего не заметил.

Ему не часто приходилось плакать, особенно когда закончилось детство, но за последние дни, похоже, он превратился в вечно хлюпающую носом, не в меру чувствительную девицу. И именно поэтому Эрик решил: будь что будет. Лучше он сам предупредит отца, даст ему возможность привыкнуть к мысли, что его великовозрастный сын может рыдать как ребенок.

– Я могу заплакать, – с трудом выговорил он.

На лице отца появилась добрая улыбка.

– Ну что ж, я тоже могу.

Эрик изумленно вытаращил глаза:

– Ты?..

– Да, представь себе! – заявил сэр Гэрин, обнимая сына за плечи. Мужчины рука об руку направились к двери. – Ты скоро сам узнаешь: есть на свете такое, из-за чего может плакать любой мужчина, даже самый свирепый. У каждого есть те, кого он любит больше собственной жизни, – жена, дети, родители, друзья. Ты плачешь, потому что умерла женщина, давшая тебе жизнь. А я плачу, потому что ты, мой сын, горюешь, а я не могу тебе помочь. Боюсь только, что твоя мать будет плакать больше, чем мы оба. – Он криво усмехнулся и распахнул дверь. – Так что не надо смущаться, договорились?

Глава 26

– Никогда в жизни, – удивленно присвистнул Жофре, – не догадывался, что у нас столько ранних пташек! Если так пойдет и дальше, то я скоро останусь в полном одиночестве, – недовольно пробурчал он.

Джейс, сидевший рядом с ним на скамье, проводил невозмутимым взглядом парочки, бродившие по дорожкам сада. Казалось, они существовали в каком-то другом, недоступном для остальных мире.

– Сдается мне, сегодня вечером на мои любовные баллады будет большой спрос. Пойду-ка я лучше проверю, как там моя лютня. Надо ее настроить.

Сидевший по другую сторону Томас почему-то смутился.

– Они что, заболели? – озабоченно спросил он.

Жофре и Джейс переглянулись и разразились хохотом.

– Еще как, парень! Этот недуг настигает всех, и тебе в свое время тоже не избежать его. Так что не стоит слишком строго судить этих бедняг. Да и что они могут поделать?

Томас яростно затряс головой.

– Да если меня когда-нибудь угораздит подхватить эту заразу, я перережу себе горло! Лучше умереть, чем выглядеть дураком при всем честном народе!

Жофре с Джейсом снова захохотали, но никто из любителей ранних прогулок не обратил на них ни малейшего внимания. Дальше всех забрела Марго. Она бродила в одиночестве, но по выражению ее лица без слов было ясно, что она на седьмом небе от счастья. Переходя от куста к кусту, она срезала одну за другой розы и укладывала их в корзинку. Жофре вдруг подумал, что давно не видел ее такой нарядной. Свежая, как само утро, в своем белом с золотой вышивкой платье, Марго была ослепительно красива. Пышные волосы покрывала тончайшая белоснежная вуаль, которую придерживал золотой обруч, украшенный сапфирами. Она вся светилась от радости, и Жофре только вздохнул. Он не сомневался в том, что первая брачная ночь молодоженов прошла как нельзя лучше, и не мог дождаться, когда проснется его лежебока братец, чтобы вдоволь позабавиться над новобрачным.

Кроме Марго по дорожкам сада бродили три пары. Окинув их взглядом, Жофре про себя решил, что каждая как бы олицетворяет собой три разных момента любовных ухаживаний.

Сэр Аллин бродил рука об руку с Лилиор. Оба они были поглощены разговором, но избегали даже краем одежды касаться друг друга. В основном говорил сэр Аллин, не умолкая ни на минуту, и Жофре предположил, что собеседник скорее всего развлекает девушку рассказами о своих бесчисленных воинских подвигах. Лилиор смеялась, то и дело вспыхивая румянцем. Жофре догадывался, что эти двое находятся на пороге чего-то очень серьезного. Странно было только, что отец вообще разрешил Лилиор отправиться на прогулку с сэром Аллином. Это произошло лишь потому, что сэр Гэрин вместе с сэром Уолтером куда-то уехали еще до восхода солнца… Жофре вдруг покачал головой.

Бог знает, о чем думает отец. В конце концов, сэр Аллин – доблестный рыцарь. Его способность всегда добиваться всего, что он хочет, общеизвестна. А уж сейчас достаточно было бросить только беглый взгляд на его лицо, и становилось ясно, что в настоящую минуту он полностью поглощен своей спутницей. Впрочем, не исключено, что отец сможет понять его, как никто другой. В конце концов, разве не он сам много лет назад выкрал мать из родного дома, когда дед Жофре отказался отдать дочку в жены Стэйвлоту!

В тени аллей прогуливались также Алерик с Минной. Судя по всему, эти двое в своих отношениях продвинулись куда дальше, чем сэр Аллин с Лилиор. Они шли, держась за руки, настолько увлеченные разговором, что могли в любую минуту оказаться в самой чаще кустов. Похоже, Алерик, совершенно одурманенный первым в своей жизни серьезным чувством, был готов пожирать глазами предмет своей страсти весь день напролет – это позабавило Жофре. Вздохнув, он припомнил и свою первую любовь. Неужели он тогда бродил день и ночь с таким же дурацким выражением лица, как сейчас Алерик?

А Джеймс с молодой женой, можно сказать, не бродили вообще. Сделав несколько шагов по дорожке, они неизменно оказывались в объятиях друг друга, будто не могли разнять рук ни на минуту, не могли наглядеться друг на друга. Вряд ли это можно было назвать прогулкой, тем более что уже дважды Джеймс останавливался, жадно обнимал жену и принимался целовать ее с такой страстью, что Жофре то и дело приходилось заставлять любопытного Томаса отворачиваться. Влюбленные торчали в саду уже почти час, но, к досаде Жофре, за это время едва ли продвинулись дальше половины дорожки. В конце концов Жофре и Джейс решили, что влюбленные, добравшись до ее конца и пресытившись свежим воздухом, предпочтут вернуться к себе в спальню.

– А вот идет сэр Эрик, – радостно объявил Томас.

– Точно, – подтвердил Жофре, с довольным видом наблюдая, как брат широкими шагами направляется к саду. Ему еще ни разу не приходилось видеть Эрика таким взъерошенным, хотя тот, вне всякого сомнения, успел побриться и привести себя в порядок. По-видимому, он лишь недавно открыл глаза и сразу же бросился на поиски жены. Должно быть, он не сомневался, что Марго отправилась на прогулку в сад. Эрик уверенно направлялся к молодоженам.

– Посмотрите-ка, он заметил Джеймса с Маргарет. Держу пари, сейчас подойдет к ним и примется извиняться, – задумчиво пробурчал Жофре.

– Вы думаете, леди Маргарет простит его? – полюбопытствовал Джейс. – А сэр Джеймс? Ведь сэр Эрик чуть было не убил его!

– Ерунда, чего только не бывает между братьями! – беспечно отозвался Жофре. – К тому же Джеймс обожает Эрика. До вчерашнего дня они никогда не ссорились. Думаю, Джеймс поймет, на что способен влюбленный, если оскорбили даму его сердца, хотя бы и нечаянно. А потом, – с хитрой усмешкой добавил он, – нет на земле такого человека, будь то мужчина или женщина, который бы смог устоять перед Эриком, когда он хочет быть милым. Вот погляди, сам увидишь. И пары минут не пройдет, как леди Маргарет будет от него без ума!

Так оно и вышло. Трое сидевших на скамье с замиранием сердца следили за этой сценой. Судя по всему, Эрик без труда помирился с братом и мгновенно очаровал хорошенькую невестку. Та смущенно хихикала и заливалась краской и наконец позволила Эрику запечатлеть на ее щечке поцелуй.

– Слава Богу, у меня хватило ума не соглашаться биться с тобой об заклад, – пробурчал Джейс. – А сейчас, похоже, он собирается заполучить и леди Марго в придачу.

– Заполучить – весьма подходящее слово! – охотно согласился Жофре.

Благополучно уладив отношения с братом и его супругой, Эрик немедленно кинулся на поиски собственной жены, но та, уже заметив его исполинскую фигуру, одарила мужа сияющей улыбкой. Эрик заулыбался в ответ и едва ли не бегом направился к ней.

Марго кинулась к нему на шею, и Эрик, подхватив жену на руки, страстно ее поцеловал, а потом что-то украдкой шепнул ей на ушко. Марго весело расхохоталась, и Эрик закружил ее, осыпая поцелуями и, по-видимому, даже не заметив, что рассыпавшиеся розы усеяли лужайку благоуханным ковром. В следующий миг он уже нес ее на руках по направлению к замку. Оба весело смеялись, ничуть не догадываясь, сколько любопытных глаз в эту минуту наблюдают за ними.

– Ну вот, теперь, похоже, мы их не увидим до самого вечера, – заключил Жофре.

– Или до ночи, – добавил Джейс.

Томас уныло вздохнул и уткнулся подбородком в колени.

Жофре ласково потрепал мальчика по щеке:

– В чем дело, парень? Скучаешь по своему лорду? Ну что ж, привыкай к мысли, что какое-то время тебе волей-неволей придется обходиться лишь моим обществом. По крайней мере до тех пор, пока у Эрика не появится время и для тебя.

– Да я не поэтому, – пробормотал Томас, по-прежнему угрюмо глядя в землю. – Мне бы надо навестить папашу.

– А, – протянул Жофре, – скажи-ка, а я и забыл о нем! Конечно, он просто грубая скотина… но все равно, думаю, будет лучше, если ты хотя бы дашь ему знать, что жив-здоров и отлично устроился в Белхэйвене. Послушай, а раз уж твоему хозяину сейчас не до тебя, не составить ли мне тебе компанию? Давай-ка я пойду с тобой… Уж при мне тебя и пальцем никто не тронет, даю слово!

Серьезные глаза мальчика пытливо смотрели на Жофре, словно пытаясь понять, насколько это серьезно. Жофре невольно поежился: Томас разглядывал его так, будто видел первый раз в жизни. Или по крайней мере снимал с него мерку.

– Он, чуть что, лезет в драку, мой папаша, особенно если успел нализаться. А силищи у него невпроворот.

Жофре с величайшим трудом удалось сохранить серьезность.

– Весьма признателен, что ты тревожишься обо мне, Томас, но, уверяю тебя, я ничуть не боюсь твоего отца. Конечно, по сравнению с твоим хозяином я кажусь тебе хлюпиком и коротышкой, но, поверь, мне не раз случалось драться! А бывало, и выходить победителем!

Томас немного подумал и наконец с задумчивым видом кивнул:

– Ладно. В конце концов, я всегда успею огреть его по голове сковородкой, если уж он чересчур разойдется!

Оглушительный хохот Жофре эхом прокатился по саду. Он вскочил со скамейки и, все еще смеясь, последовал за Томасом. Джейс послушал, как отголоски его смеха замирают вдали, потом зевнул, облокотился на скамейку и принялся вновь украдкой наблюдать за влюбленными парами.

Отставив в сторону бокал, Терент Равинет вздохнул и задумчиво уставился на пламя пылавшего на стене факела.

Эта была его последняя ночь в Англии. Мысль об этом жгла сильнее, чем огонь. Едва взойдет солнце, как ему придется надолго покинуть родину, может быть, навсегда. Даже думать об этом было нестерпимо больно. Но судьба не оставила ему выбора; и он понял это еще в тот день, когда бежал из Беронхерста. Тогда ему повезло, он спасся, но понял, что все кончено. Все его мечты, грандиозные планы, все, чего он хотел и на что надеялся, – всему этому пришел конец. Конец! Сын его остался жив, девчонку вырвали из его рук, а значит, и ее он тоже потерял. К тому же он не сомневался, что король Генрих не остановится ни перед чем, чтобы раздобыть любые улики, которые помогли бы ему вытащить на суд его, Терента, и положить его голову на плаху. Равинет догадывался, что в эту самую минуту вооруженные отряды уже направляются к его замку, чтобы по приказу короля арестовать мятежника. Скорее всего утром они уже будут здесь, самое позднее – завтра к вечеру, поэтому у него оставался единственный выход – бежать. К тому времени как они появятся, он уже будет во Франции или в Италии. Он исчезнет и будет вынужден скитаться вдали от любимой Англии, пока этот мерзавец Генрих сидит на троне. А сколько это продлится, Бог весть… может быть, до конца его дней!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю