Текст книги "Хозяин женского общежития (СИ)"

Автор книги: Мередит Блэкстоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 28

В Швейцарию я собираюсь, как на войну. По списку проверяю вооружение. Все самое дорогое и сексуальное беру с собой, но при этом стараюсь оставаться налегке. Все-таки еду я всего лишь на неделю и вряд ли успею перемерить кучу нарядов.

Одной рукой пихаю шмотки в чемодан, другой звоню маме. Из смартфона доносятся протяжные гудки. Я кидаю взгляд на большие белоснежные настенный часы без цифр и делений, прикидываю сколько примерно времени и уже хочу повесить трубку, так как в это время мама на работе, но вдруг слышу:

– Здравствуй, принцесса. Я уж думала, ты мне не позвонишь никогда.

– Да и ты мне не звонишь, – замечаю я.

– Не хочу мешать разгульной студенческой жизни. Как ты? Получила последний чек?

Чек на содержание от мамы я получаю каждый месяц. И раньше мне казалось, что она присылает мне довольно много, а теперь на эти копейки и смотреть жалко, потому я его не обналичила. Оставила в банке. Будет мне воздушной подушкой, когда мы с Харви разбежимася.

– Да, мам, получила, спасибо, – говорю я. – Я звоню сказать, что не смогу приехать на праздники.

– Я подозревала, – вдруг говорит она. – Что ж развлекайся.

Я молчу в трубку. Как это она подозревала? Думала, я с ней праздновать не захочу?

– Ты почему так решила? – спрашиваю, а мама говорит:

– Ты мне три недели не звонила. У тебя парень, да? С ним будешь праздновать?

– Да, – удивляюсь я. – Мы летим в Швейцарию к его родственникам.

– Все так серьезно?

– Все совсем не серьезно, я просто моральная поддержка для знакомства с новой мачехой.

– Ясно, – говорит мама и через паузу добавляет:

– Пользуйся презервативами.

– Я на таблетках.

– Тогда справку с него возьми.

– Уже.

– Ты моя умница, – говорит мама и вдруг в ее голосе проскальзываю плаксивые нотки. – Если вдруг… обязательно позвони.

– Конечно, – обещаю я. – Люблю тебя, мам.

– И я тебя люблю, – последние слова она произносит уже сквозь тщательно сдерживаемые слезы. И я не пойму, это от страха за меня или от умиления, что я уже совсем взрослая.

Харви приезжает за мной за три часа до вылета. В руках у него довольно объемный сверток. Он протягивает его мне. Спрашивает:

– Есть еще место в чемодане?

Я удивленно вздергиваю брови и разворачиваю подарок. Там лыжный костюм нежно-оранжевого цвета. О, черт! Совсем забыла, что в Швейцарии на горнолыжном курорте будет холодно.

– У меня нет теплой одежды, – в ужасе заявляю я и принимаюсь вытаскивать из чемоданов туфли и босоножки.

– Совсем? – удивляется Харви.

– Мы живем во Калифорнии! – заявляю я. – Я не успею подготовиться! Что делать?

– Точно не паниковать, – говорит Харви и помогает мне освободить чемоданы. – Тебе нужна одежда только для того, чтобы успеть добежать из аэропорта до такси и из такси до магазина. Найдешь такую?

Я неуверенно киваю, хоть и не могу скрыть своей досады. У меня было две недели, чтобы ко всему подготовиться, но сессии и сумасшедший секс все вытрясли из моей головы. Ладно хоть о лыжном костюме мой принц позаботился.

В итоге я прибываю в частный аэропорт с одним крохотным чемоданчиком на колесиках. С собой я взяла только лыжный костюм и то, что на мне – узкие джинсы, тонкая рубаха, заправленная за пояс, и аксессуары.

Мы с Харви (и у него багажа вдвое больше, чем у меня) приезжаем последние. На борту частного самолета его отца уже собрались гости: семья Рины и Кэндис. Внутри у меня все переворачивается, когда я вижу их искусственные застывшие на лицах улыбки. В глазах одновременно читается ужас и недоумение. Между собой Рина и Кэндис явно разделили Дрейков. Кэндис забирает старшего, а младшей достается Рине. Но какого же черта здесь я?

– Девчонки! – взвизгиваю я и подпрыгиваю на месте. – Как я по вам соскучилась.

Сама не ведаю, что творю. Кидаюсь к ним в объятья, претворяясь, что рада их видеть. Но, вроде, так и выглядит здоровая коммуникация. Скандал можно будет устроить позже. Сейчас нельзя. А то ведь меня просто высадят из этого самолета. И ладно, если вместе с Харви, но скорее всего одну.

Кэндис отвечает на мое приветствие крайне неохотно, но отвечает. Перед хозяином самолета ей тоже не хочется выставить себя в дурном свете. Тем более до свадьбы. А вот Рина не церемонится, демонстративно отворачивается к окну и берет в руки бокал с коктейлем. Прячет в нем нос, а потом кидает искрометный взгляд в сторону Харви.

– Не старайся так, – шепчет мне на ухо Харви, как только Кэндис меня отпускает. – Они не стоят того.

Он берет меня под локоть и подводит к хозяину мероприятия.

– Это мой отец Эйден Оливер Дрейк, – представляет он. – А это Лея Дюваль.

Мистер Дрейк выглядит так, что я и сама бы с удовольствием с ним замутила, не будь у меня его версии помоложе. Подтянутый ухоженный мужчина слегка за пятьдесят с очень солидными усами и бородой. А уж как он похож на Харви. Я будто смотрю в его будущее. Если ближайшие тридцать лет он со мной не наиграется, именно такой мужчина будет встречать меня пятидесятилетнюю в постели.

Опять расфантазировалась. Я себя одергиваю и протягиваю мистеру Дрейку старшему руку. Он зажимает ее между своими ладонями и слегка встряхивает.

– Ты очаровательна, Лея. Я восхищен.

– Спасибо, – киваю я, – вы тоже очень привлекательный мужчина. Кэндис повезло. А вы точно отец Харви? Может старший брат?

Эйден Дрейк смеется и предлагает мне присесть в самолете рядом с ним и выпить по коктейлю.

– Хочу наедине поговорить с невесткой, – говорит он сыну и уводит меня вперед.

А у меня в груди сердце переворачивается. Нельзя говорить такое влюбленной девушке!

Глава 29

«Влюбленная…», – мысленно фыркаю я. Нет, я не в него влюблена, а в свою жизнь при нем. Он, конечно, потрясающий любовник, но что я о нем знаю вообще? То, что каждое Рождество он отмечает с родителями в Швейцарии. То, что мама умерла у него осенью в прошлом году. Что он скучает по ней и выбрал себе похожую девушку.

А еще я знаю, что Харви любит вечеринки и умеет веселиться. Он талантливый художник и очень ответственный. И умопомрачительно красив. Он не пьет кофе, только чай. Не любит смотреть телевизор, но с удовольствием посещает премьеры артхаусных картин из разных стран. Он лучший игрок футбольной команды. Интересный собеседник. Хороший репетитор по истории искусства. Он умен, уверен в себе, очарователен и не боится рисковать и нарушать правила. И он всегда считается со мной, если я настаиваю, а настаивать на своем я не боюсь. Он именно такой мужчина, а каком я мечтала всю свою жизнь.

Сердце обдает жаром. Я сглатываю и выдавливаю из себя улыбку. Нельзя показывать мое истинное настроение, только не сейчас. Я ведь знала, что так будет.

– Ваш сын замечательный, – говорю я Эйдену.

– Я знаю, – отвечает он. – Он то же самое говорит о тебе.

– Он рассказывал обо мне раньше?

– Да я только о тебе и слышу последний месяц, – усмехается Эйден. – И теперь вижу почему.

Я смущенно улыбаюсь и опускаю глаза. Его пристальный взгляд кажется мне слишком навязчивым. Не по себе. Неужели он пытается меня раскусить? Лучше бы кусал Кэндис. Она точно не от большой любви замуж собралась.

– Дюваль – знакомая фамилия. Ты, случайно, не дочка Бернарда Дюваля? Тысячу лет его не видел. Как он?

– Нет, – мотаю я головой. – Я не его дочь.

Но внутри что-то щелкает. Бернард – Бернадетта, мое второе имя. Так и подмывает позвонить маме, но в тесном частном самолете негде уединиться. Да еще и бортпроводник выходит из кабины и просит приготовиться к взлету. Выбежать на минутку не получится. Я пристегиваю ремень и начинаю, как безумная, расспрашивать Эйдена о Бернарде Дювале.

Он рассказывает мне о том, что он крупный французский финансист со своей фирмой. Работает со многими бизнес империями. Империя Дрейков была одной из них до того, как Бернард уехал во Францию.

– А чем вы занимаетесь? – спрашиваю я.

– Харви не рассказывал, да? Его не очень интересует бизнес. Скорее всего, наследницей станет его старшая сестра. Она – акула, ей палец в рот не клади. А Харви… он в мать. Нежная творческая душа.

Я не могу сдержать улыбки, про нежность он в точку попал, но упустил его страстность. Харви станет великим художником современности, в этом я не сомневаюсь. Возмущать толпу своими откровениями он умеет, а больше ничего и не надо.

А вот про сестру я ничего раньше не слышала. Как оказалось, она давно переехала в Рим вместе с мужем. Они уже летят в Швейцарию на другом самолете.

– Сейчас я в основном занимаюсь инвестициями, – продолжает Эйден, – но за плечами у меня большие накопления и несколько производственных компаний со всякой канцелярской мелочовкой. Харви все подбивает меня расшириться на производство художественных инструментов, но я ничего в этом не смыслю. Мне что кисть для школьника, что для художника, что до маляра – все одно.

– Харви смыслит.

– Да, в этом ты права, – улыбается он. – Да и ты тоже, так ведь?

Мы болтаем всю дорогу до Швейцарского аэропорта. Краем глаза я наблюдаю за тем, как Рина и Кэндис воркуют с Харви. Родители Рины общаются между собой и не замечают отчаянного боя между дочерью и подругой за сердце парня, который, между прочим, занят.

Чем дольше длится их общение, тем сильнее я переживаю и все чаще оборачиваюсь. И вдруг Эйден Дрейк кладет руку на мою руку и чуть наклоняется вперед:

– Не бойся, такая красота без сопровождения не останется.

Я недоуменно вскидываю брови и поворачиваюсь к нему. Интересно, что именно он имеет в виду?

На подлете нас просят переодеться в более теплые костюмы. Все принимаются ворошить багаж. Девушки облачаются в роскошные шубки и пушистые унты, и только я остаюсь сидеть на месте.

– Я не подготовилась, – смущенно говорю я.

– Это я ее не подготовил, – говорит Харви и накидывает мне на плечи свой пуховик. – Ничего, сейчас заскочим в магазин.

Так и происходит. Все гости едут отдыхать в роскошный отель, а мы с Харви едем в местный дом моды. Не скажу, что меня это расстраивает. Я уже привыкла жить за чужой счет, и от души радуюсь, что мистера Пингвина здесь нет, и я сама смогу выбрать себе хотя бы зимний гардероб.

Конечно, я выбираю шубу. Каждая девушка в глубине души мечтает о роскошной норке. Ноги, как и у других участниц предстоящих лыжных гонок, облачены в унты. Да простят меня несчастные животные! Еще я беру пару свитеров и джинсы с утеплителем. Теперь я полностью готова покорять горы.

– Вечерние платья ты с собой взяла? – спрашивает Харви.

Нет, я вытащила из чемоданов все, кроме лыжного костюма. Я мотаю головой.

– Надо было предупреждать. Я никогда не выезжала дальше Флориды.

Дальше мы идем наряжать меня в вечерний туалет и только после оказываемся в роскошном отеле, устроенном в старинном здании на склоне горы. Выглядит он просто бесподобно.

Я жду, что Харви заселит меня в одноместный номер, но администратор за стойкой регистрации говорит:

– Пентхаус для двоих с выходом в сад на крыше. Прошу вас, сэр, леди.

Леди – это я, и я уже привыкла к этому.

– Надеюсь, ты не против? – спрашивает Харви.

Я поворачиваюсь к нему и говорю:

– Поцелуй меня.

Харви сгребает меня в охапку и наклоняет, как в старом кино про любовь. И целует, не как любовницу, а как любимую. Аж больно.

Глава 30

Вечером нас ждет семейный ужин и только завтра лыжи. Меня берет мандраж. С отцом Харви я уже познакомилась, и черт меня знает почему, что-то в его поведении меня смутило. В целом он хороший, вежливый и внимательный, охочий до разговоров по душам, тут не поспоришь, но некоторые моменты все равно напрягают. Какие, не пойму.

Но Эйден Дрейк – это только первый шаг. Есть еще старшая сестра, о которой я ни сном ни духом до утреннего полета. А еще ее муж. И мать ее, подружайка моя, Кэндис. Рина, насколько я поняла, во время ужина присутствовать не собирается. Летели мы вместе, но отпуска у наших семей отдельные.

Наших… это ж надо такое ляпнуть, хоть и про себя.

Я наряжаюсь в новое платье, навожу марафет и спускаюсь вместе с Харви в ресторан отеля. Все уже в сборе. Сестру Харви я сразу отмечаю. Высокая брюнетка с ярко-голубыми глазами, точь-в-точь как у моего Харви и их отца Эйдена.

Опять оговорка. Да что со мной не так!

Ее идеальная фигура плотно обтянута красным драпированным шелком. Четкая линия губ подведена красным карандашом. Спина прямая, как у солдата. Взгляд томный. Настоящая аристократка. И она старше, намного. Несмотря на идеально ровную кожу весь ее вид кричит: я вам уже не девчонка! Лет тридцать, прикидываю я в уме.

Сколько же лет отцу Харви на самом деле?

Рядом с ней я чувствую себя нелепым гномиком и жду, что она вот-вот смерит меня надменным и слегка брезгливым взглядом. Но нет. Мы встречаемся глазами, и она растягивает губы в дружелюбной улыбке.

– Боже мой, – произносит она бархатным контральто. – Аж ностальгия берет.

Я удивленно приподнимаю брови.

– Извини?

– Ты и впрямь на нее похожа, – качает она головой. – На Маделен, мою первую мачеху.

У них разные матери. Это печально. Я перевожу взгляд Харви. Он отодвигает для меня стул и предлагает сесть. Попутно говорит:

– Дани, – указывает на сестру, а потом на меня, – Лея. Вы похожи только кудрями и цветом волос.

– И этой дурацкой челкой, – вставляет Кэнди, и вся семья тут же смеряет ее колкими взглядами. Видно, Маделен любили все, даже падчерица, что редкость. Клевая, наверное, была женщина. Жаль, с ней мне уже не познакомиться.

– Что? – разводит руками Кэндис. – Она давно вышла из моды. Так давно никто не носит.

– Я ношу, Кэндис, – не сдерживаюсь я.

– И это чудесно! – вдруг восклицает Эйден, вставая с места. Поднимает бокал. – Предлагаю первый тост. За свободу самовыражения!

Ужин проходит превосходно. Уже после второго тоста я полностью расслабляюсь и свободно включаюсь в семейные разговоры. Я узнаю, что Мать Дани никогда не была замужем за Эйденом. Маделен была его первой и единственной женой до сих пор. Они прожили вместе двадцать семь лет. Дани, полностью Даниэль Кирстен Дрейк, ровно тридцать. Мадален воспитывала ее с трехлетнего возраста и считала родной дочерью. Но родная мать Дани очень обижалась, если Дани называла мамой Мадален, потому им так и не удалось сблизиться до конца.

Мама увезла Данни в Рим, когда ей исполнилось тринадцать. После университета она хотела вернуться в Америку, но встретила Джованни. Ее муж тогда был преподавателем, и из-за неподобающих отношений со студенткой его уволили. Он не отчаялся, женился и устроился в онлайн школу иностранных языков. Сейчас у него своя онлайн школа. Ему за сорок, но выглядят они с Дани ровесниками.

– Итальянская кожа, ах… – комментирует Данни, рассказывая мне свою историю.

И впрямь чудеса. Ни подтяжек, ни филлеров, а ему до сих пор будто двадцать девять лет. Он подтянут, высок и красив. Но не богат. Видно, это у них семейное, связывать жизнь с бедняками.

Сама Дани фотомодель и инвестор. Раньше она ходила по подиуму, теперь рекламирует антивозрастную косметику двадцать пять плюс. Одно время презентовала одежду для беременных модного итальянского дома. Да, у них с Джованни сын и дочь. Дети остались на праздники дома с родителями Джованни и няней Гвинет.

– Она лучшая няня на свете. Они любят ее больше, чем меня, – рассказывает Дани.

Она – настоящая болтушка, от чего с ней очень легко общаться. Пока мы с ней щебечем про историю ее и моей жизни, мужчины говорят о своем.

Только Кэндис молчит почти весь вечер. Пару раз она пытается встрять в наш разговор, но Данни откровенно ее игнорирует, и я беру с нее пример. Тогда Кэндис пытается пристать к жениху, которому оказывается без малого шестьдесят три года, но и он мягко просит ее не встревать в мужской разговор и пообщаться с дамами. Она скрещивает руки на груди и надувает губы изредка включаясь в тосты.

Из рассказа Данни я узнаю, что секрет молодости ее отца в ноже и инъекциях. Очень удивляюсь.

– Смерть Маделен наложила на него отпечаток, – шепчет Дани, наклонившись к моему уху, и кидает на Кэндис многозначительный взгляд, – он не в себе.

Я понимающе киваю.

– Ты каталась раньше на лыжах? – вдруг меняет она тему.

– Я из Флориды, – говорю я. – Мне ближе серфинг.

– Тогда лучше возьми сноуборд, – советует она. – Это тот же серфинг, только на снегу.

Глава 31

После ужина я заглядываю к Дани, поглядеть их семейный альбом на ноутбуке. Мужчины собираются у бара за крепкими напитками, а мы прихватываем с собой бутылку шампанского и пару длинных фужеров. Кэндис смотрит на нас пристальным взглядом, ждет, что мы позовем ее с собой, но Дани явно не собирается идти ей на встречу, а я не могу проявить инициативу. Речь идет не о моем номере.

Если бы мы решили собраться у нас с Харви, я бы ее, конечно, позвала. Как говорится, держи друзей близко, а врагов еще ближе.

В номере мы устраиваемся за ноутбуком и листаем старые семейные фотографии Дрейков, просматриваем видео. Маленький Харви очарователен. Везде в самом центре и позирует с удовольствием. Много совместных с матерью фотографий.

– Они были очень близки, – говорит Дани. – После ее смерти он замкнулся, перестал искать себе отношения и превратился в знатного засранца.

– До этого у него была девушка? – спрашиваю я.

– Да, еще со школы целых три года встречались, но вдруг сразу после смерти Маделен разбежались. Он сник, а ей не нравился парень в депрессии.

– Жестоко.

– А тебе бы понравилось тратить время на еженедельные поездки на кладбище? – Дани приподнимает бровь и ждет ответа. Оценивает меня.

– Нет, – честно говорю я, – но отношения не всегда предполагают только приятные действия.

– Это верно, – она удовлетворенно кивает. Экзамен пройден. – Я и не думала, что он привезет с собой девушку. Насколько я знаю, за последний год у него их были десятки и ни одна не побывала на ужине. Я узнаю о его подружках через соцсети. Неделя его предел. А тут уже почти два месяца. Как тебе это удалось?

– Он сказал, это не серьезно, – говорю я. – Сразу предупредил, так что не привыкай ко мне.

– И ты на такое согласна? – удивляется Дани.

– Мне двадцать, – говорю я. – Я на втором курсе университета. О каких серьезных отношениях идет речь?

– А если любовь? Я своего мужа тоже встретила на втором курсе.

Грудная клетка вспыхивает огнем, я с трудом давлю тяжелый вздох и прошу:

– Не дразни меня. Ты же понимаешь, что Харви – не мой уровень.

Дани удивляется, приподнимает одну бровь и спрашивает со всей серьезностью и даже с вызовом:

– И какой же у тебя уровень?

– Где-то до ста тысяч в год? – отвечаю я вопросом на вопрос.

Дани смеется.

– Не думала, что у тебя проблемы с самооценкой.

– Я уверена в себе, – говорю я. – Но Харви безобразно богат. А у меня за плечами мать одиночка, едва-едва тянущая мое образование и три кредита на него. Таких, как я, называют пиявками и нахлебницами. Разве нет?

– Да, но тебе-то какое дело? Ты же его любишь? – еще один экзаменационный вопрос, но в ответ на него я могу только смущенно прыснуть и покраснеть, как глупая младшеклассница.

– Да что ты…

Однако Дани удовлетворяет этот ответ.

В номер я возвращаюсь изрядно навеселе, но настроение не самое лучшее. Все не дают покоя слова Дани. Чем дольше мы с ней беседовали, чем больше погружались в просмотр семейных видео и фотографий, чем больше я вникала в то, что за человек рядом со мной, тем больше я понимала, что влюбляюсь в своего принца. Это опасная и шаткая дорога, но он привез меня на свой курорт и познакомил со своей семьей. Это же что-то значит.

Я подхожу к нашему с Харви номеру и вдруг слышу яростный женский крик:

– Ну и трахай свою суку! – голос узнаю – это Рина. – После все, что между нами было, ты…

– Между нами ничего никогда не было, – Харви тоже повышает голос.

– Неправда, мы же с детства знакомы. Мы столько проводили вместе времени… – я слышу слезы в ее голосе, но вдруг они прерываются, и снова слышится ярость:

– Ты пожалеешь!

Я знала, что она остановилась с родителями в этом же отеле, но что она припрется к нам в номер, для меня неожиданность. Впрочем, это мои сестры, чему тут удивляться?

Я открываю ключом дверь, распахиваю ее и в тот же миг получаю в лоб какой-то штукой.

– Ауч! – возмущаюсь я. Боль пронзает весь череп, я едва удерживаюсь на ногах. В глаза темнеет и я хватаюсь за косяк.

– Все из-за тебя! – орет Рина и пулей вылетает из номера, на этот раз-таки сбив меня с ног.

Я шлепаюсь на задницу в коридоре, мотаю головой, силясь восстановить зрение и вдруг чувствую мягкое прикосновение теплых ладоней к моему телу.

– Как ты, малыш? – шепчет Харви, и сердце моментально проваливается в желудок.

Малыш…

Да чтоб тебя!

– Чем она в меня запустила? – спрашиваю я. Картинка медленно восстанавливается, но еще пульсирует.

– Зажигалкой, – Харви показывает мне тяжелую металлическую «Зиппо».

– Ты куришь? – удивляюсь я.

– Иногда с отцом раскуриваем по сигарке, – говорит он и подхватывает меня на руки. Заносит в комнату, усаживает на большую двуспальную кровать.

Я тру лоб и жалуюсь:

– Кажется шишка будет.

– Ничего страшного, лобная кость в человеческом теле самая прочная. Главное, чтобы сотрясения не было. Не тошнит.

Я отрицательно мотаю головой, и Харви приближается. Мягко чмокает меня прямо в шишку. Я ойкаю.

– Чего она от тебя хотела?

– Того же, чего и всегда – замужества.

– И ты согласился?

– Нет, конечно, – говорит Харви, глядя мне прямо в глаза. – Я тебя хочу, а не ее.

Нас разделяет всего несколько сантиметров, и сердце будто обезумело в груди. Я чувствую, как пылают мои щеки. Такого раньше не случалось со мной при нем. Да ни при ком не случалось. Какой же он все-таки классный парень.

Я тянусь к нему губами и целую сама. Обхватываю руками его шею и ненавязчиво перебираюсь к нему на колени.

– Свяжешь меня? – спрашиваю я.

– Я не взял с собой наручники.

– У меня есть шарф.

Харви резко подхватывает меня и бросает на кровать. В миг оказывается сверху.

– Если ты хочешь, – отвечает.

Я киваю. Очень хочу. До безумия.

Харви медленно стягивает с моей шеи тонкий полупрозрачный палантин и задирает к верху мои руки. Связывает их над моей головой и неспешно задирает платье. Покрывает короткими нежными поцелуями мое тело. Стягивает трусики и ныряет между ног, ласкает самые нежные и чувствительные точки языком. Я охаю, хватаюсь связанными руками за постель и выгибаю спину. По телу проходит приятная волна жара. Удовольствие быстро нарастает, и я дохожу до кульминации за считанные минуты.

Харви возбужден он стягивает с себя штаны вместе с бельем, обнажая твердый, сочащийся смазкой член, и вдруг я вспоминаю, что не выпила сегодня таблетку.

– Стой! – командую я и вскакиваю с кровати прямо с завязанными руками и задранным платьем без трусов. Кидаюсь к чемодану.

– Что такое?

– Таблетки, – говорю я. Ковыряюсь в багаже и не нахожу пластиковый пузырек. – Кажется, я их забыла.

– Да и ладно, – махает рукой Харви и берет с тумбочки упаковку презервативов. – Рина позаботилась о нас.

Серьезно? Она приперлась к моему парню с гондонами в кармашке? Да я ее потом убью. Но сейчас они кстати. Я бросаю перевернутый вверх дном чемодан и кидаюсь к Харви на шею. Отдаюсь ему за ночь три раза, а потом еще один раз утром. У нас остается еще два презерватива. Я на всякий случай кладу их к себе в сумочку, вдруг захочется где-нибудь между заездами на лыжах с высокой превысокой горы.