Текст книги "Хозяин женского общежития (СИ)"
Автор книги: Мередит Блэкстоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Хозяин женского общежития
Мередит Блэкстоун
Глава 1
Самый красивый мужчина нашего студенческого городка выглядит так:
Голубые глаза. Короткая стильная стрижка. Прямой нос, волевой подбородок. Рост выше среднего. Широкие плечи. Пресс кубиками. Надувшиеся вены на руках и ногах от постоянных тренировок. Мощные грудные мышцы, способные самостоятельно отбивать мячи. Властный характер. Дерзкий язык. И деньги. Много папочкиных денег.
Будто его не родили, а создали нейросетью по запросу – идеальный мужик.
Таких, как Он, называют альфами или завидными партиями. За Ним охотятся все студентки нашего колледжа, обладающие достаточно завышенной самооценкой. Они из кожи вон лезут, чтобы пробраться к Нему в постель, в личную жизнь, в кошелек. Обзаводятся наборами цветных булавок для выведения средств контрацепции из строя и планируют в ежедневниках свадьбу еще до того, как успевают заставить Его посмотреть в свою сторону хотя бы разок.
Дамы с адекватной самооценкой и не думают, что такой мужчина может посмотреть в их сторону с более глубокой целью, чем развлечение на одну ночь. Они понимают, где Он и где они. Бог и жалкие, копошащиеся под Его ногами черви, знающие свое место.
«Ах… пройди своими ногами по моему грешному телу, я тоже готова на все», – думаю я порой, глядя на его затылок, когда наше расписание занятий совпадает. Стыдно признаться, но я поддалась порыву, как и все остальные женщины кампуса, и так же, как и они, тайно мечтаю, что Он пройдет мимо и случайно заденет меня своим плечом. Тогда я уроню сумку, тетради и прочие письменные принадлежности вывалятся из нее на пол, Он нагнется, чтобы поднять их и…
Ради этого я и подала заявку в Омега Сигма Тау. Потому что именно в этом сестринстве всем руководит главная претендентка на его сердце – неподражаемая Кэндис Эпплкрон. Девчонка на миллион долларов. И Он иногда заходит к ней в гости.
Но Он слишком хорош для нее. И слишком своеволен. У него в руках мир. Он настоящий хозяин в этой жизни. Он красив, как Аполлон и так же силен физически. Ему ни к чему вторая половинка, Он целостен и самодостаточен. Любая женщина рядом с Ним всего лишь прихлебала или побрякушка, а не полноправный партнер.
Кэндис понимает это и потому стоит на весах и отчаянно пытается впихнуть свою жопу в джинсы четвертого размера. Полчаса назад почти такая же идеальная женщина, как Он, расплылась лицом и теперь ревет и хрюкает, как свинья:
– Я толстая!
– Ты не толстая, – говорю я, – у тебя просто широкие бедра. Это от природы. Ничего не поделаешь.
Она кидает на меня ядовитый взгляд, тычет пальцем в пол и рявкает:
– Лестница!
Это значит, что сейчас я должна отчистить от жвачки ковровую дорожку, покрывшую путь на второй этаж. Другие кандидатки пидорят кухню. Пидорить – значит, мыть до тех пор, пока не заболят руки, и не вывалится из мозга все самоуважение. А мне сегодня повезло, я получила самую непыльную работу.
– Простите, моя госпожа, я уже почти закончила, – говорю я.
Н-да… жвачка и ковер с длинным ворсом – вещи крайне несовместимые. Я приподнимаю пакетик со льдом и проверяю, достаточно ли она затвердела, чтобы отпустить из своих липких объятий ковровые ворсинки. Осторожно подцепляю край клубничного камешка длинными налакированными ногтями и отрываю ее от шерстяной поверхности. Готово. Задача оказалась настолько простой, что даже разочаровывает.
Девки вертятся вокруг королевы. Хватают джинсы с двух сторон и приподнимают свою госпожу над весами. Цифра на них моментально понижается до четверти фунта, но жопа королевы по-прежнему не входит в узкие джинсы.
– Просто это не тот размер, – говорю я.
– Заткнись, это стреч. Они тянутся.
«Но не до бесконечности же», – мысленно добавляю я, а потом озвучиваю:
– Не до бесконечности.
Королева испепеляет меня взглядом. К проблеме размера жопы бедняжки Кэнди Эпплкрон примешивается еще и необходимость выдумывать мне наказание.
– Я могу их расшить, – предлагаю я. – Нужно всего на размер побольше.
– Слушай сюда, – по слогам проговаривает Кэнди и в бешенстве сходит с весов. Приближается ко мне, грозя пальцем, – я купила четвертый размер не для того, чтобы превращать его в шестой. Четвертый размер – это и так слишком много. Верно я говорю? – она обращается к другим девочкам. Те кивают синхронно, будто полночи репетировали. – Ты какой размер носишь?
Я пожимаю плечами.
– Верх четвертый, а низ шестой.
– И как ты посмела подать заявку в Омега Сигма Тау с такой огромной… – она замолкает на полу слове и в бешенстве бьет руками воздух, будто пытается взлететь под потолок. Но толстая жопа шестого размера прибила ее к земле. – С сегодняшнего дня мы все сидим на диете! Ты, – она тычет пальцем в меня. – Иди на кухню и готовь салат.
– Время уже девять вечера, может лучше вообще сегодня не есть? – предлагаю я. – Раз уж мы на диете.
Королева поджимает губы, обводит взглядом собравшихся и снова шмыгает носом, а потом падает на диван. От резкого движения узкие джинсы рвутся на ее жопе, и треск ткани заполняет всю комнату.
– Я обжора! – воет королева. А за окном занимается закат. Я с печалью смотрю на ее распухшие черные глаза, растрепанные нежно-медового цвета волосы, искусанные пухлые губы и нервно подергивающийся аккуратный красный нос. Она хрупкая, как птичка, и красивая, как топ-модель. Но у нее, как и у меня, широкие тазовые кости. Бедняжка.
– Я… я… – плачет Кэнди, – у. уродина. Ч…что по…думает обо мне Ха…Харви?
Ах, да. Имя нашего идеального Бога – Харви Эйден Дрейк.
Глава 2
Мы выстроились в ряд, расправили плечи и выставили вперед руки, как зайчики. Демонстрируем улыбки. Через два часа вечеринка по случаю благотворительного сбора. Все самые богатые студенты колледжа будут приглашены. Средства пойдут в поддержку жертв неудачных пластических операций. Интересно, на что именно будут потрачены деньги? Варианта у меня три: адвокат, психолог и новая операция.
Я спросила об этом Кэндис, а она:
– Боже, новенькая, ты так меня бесишь!
– Спасибо, – ответила я и не придала этому большого значения. Королеву Кэнди бесят абсолютно все. Она так напряжена из-за постоянной занятости в сестринстве и учебы, что почти не ест и не спит. А ведь ей еще и Дрейка надо впечатлять. Фишка с четвертым размером не прокатила, и теперь она решила носить исключительно юбки.
Кэндис проходит мимо нас и внимательно оглядывает свежий маникюр. Всего нас четыре претендентки, а места два. Было шестнадцать, но остальных уже отсеяли. Ума не приложу, как мне удалось пройти на последний этап отбора. Везение, не иначе. Я всегда считала себя везучей.
Кэндис с умным видом проверяет маникюр. Всего восемь рук на одну комнату. То есть, четыре дополнительных влюбленных сердца на одного мужчину. Мы – конкурентки. Опасные сучки, которые должны дрожать в страхе перед королевой Омега Сигма Тау. Поэтому Кэнди такая строгая, и мы все ее бесим.
– Переделай, это криво и цвет не трендовый. Ты из какого века? – говорит она Рине, склонившей голову так низко, что за черной челкой скрылось лицо. Она – единственная, кому позволяется челка. И то только потому, что она азиатка. Черные прямые волосы и челка у них всегда в тренде. А вот мне за мою все время достается.
Рина убегает в подвал, туда, где расставлены солдатские двухъярусные койки претенденток, переделывать маникюр. Глаза у нее на мокром месте. Эти тайки такие нежные. Ну, или наша тайка нежная. Не хочу показаться расисткой, но такой неженки в наших рядах больше нет.
Кэнди проходит мимо Милли, окидывает ее взглядом, останавливается на ее крутых бедрах явно не шестого размера, поджимает губы и идет дальше.
– У нас это считается крутым, сестренка, – говорит ей Милли вслед. – Чем больше прицеп, тем счастливее мужик.
– Ты тоже меня бесишь, – под нос бурчит себе Кэнди, но больше ничего ей не говорит. Да, маникюр у нее идеальный.
Следующая на очереди Хлои, ей достается за тощую задницу. Дело в том, что при узеньких бедрах второго размера, у нее почти не выделяется талия, а вот грудь огромная и плечи широкие. Ей нужна юбка-колокольчик, чтобы хоть как-то уравновесить пропорции. Но она тоже не стесняется и облепила себя эластичной розовой тканью. С зачесанными назад волосами она выглядит просто мега сексуально. Должно быть, именно это и бесит Кэндис.
– Переодень юбку, ты выглядишь, как мужик, – фырчит на нее Кэнди и останавливается возле меня. Сморщивает нос, будто ей фекалиями в лицо ткнули и изрекает вердикт:
– Фу, убери с лица эту дрянь.
Да-да, это она про мою непослушную волнистую челку.
Кэнди опускает взгляд на мои ногти и поджимает губы.
– Френч с синим платьем. Ну, нормально. Хотя могла бы и постараться.
Прием проходит в здании Омега Сигма Тау. Кэндис заранее распечатала билеты, разнесла их по самым приличным братствам и теперь поставила меня с дыроколом в руках на вход. Мы сегодня не веселимся. Наше дело – всех обслужить. Как только гости по списку соберутся, я отправлюсь в бар разносить напитки. Алкоголь по правилам университета запрещен, так что мне придется наливать избранным из-под полы. Я заведую контрабандой.
– Попадешься – вылетишь! – рявкнула на меня Кэндис и руками вытолкала на улицу. И вот я стою с дыроколом в руках и маюсь от скуки. Богатые студенты не приезжают вовремя. Они забегают на пару минут в разгар вечеринки. И если им нравится, остаются.
На мне синее платье на тонких бретельках, светло-розовые босоножки на высоченной шпильке и цветочек в волосах. Я прикидываюсь высокой милашкой, хотя на деле еле-еле дотянула до пяти футов и двух дюймов ростом. Да-да, и при этом у меня задница шестого размера. Кэнди считает это природным провалом, а мне нравится моя фигура. Мне нравится, как платье висит на моей маленькой груди аккуратными полукруглыми складочками, нравится, как оно свободно струится по талии и прилипает к моей большой круглое жопе. Парни обожают ее щипать и шлепать. Даже незнакомые прямо на улице. Это бесит, но дает четко понять, что большая попа вполне себе хороша такая, какая есть. Кэнди этого не понять, она закомплексованная. И Дрейк это чувствует. Поэтому, обнимая ее, он пялится на других большепопых девиц, блуждающих вокруг.
Гости начинают собираться только спустя полчаса после начала вечеринки. Я шлепаю их билеты дыроколом и говорю, что с ним они могут прийти, уйти и снова прийти сколько их душе будет угодно. Акция действует до полуночи. Девочки внутри изо всех сил развлекают редких гостей. Главное, заставить их досидеть до прихода Дрейка. Без него вечер не начнется. Без него все затухнет еще до того, как мы, Золушки, превратимся в пьяных разнузданных выдр. И ушлым парням не удастся растащить нас по углам.
Мне скучно до умопомрачения. Я слежу через окно за тем, как Кэндис пытается всех подбить на игру в шарады, чтобы хоть как-то раззадорить гостей. А я гадаю, полезет ли кто-то из наших сестер на стол танцевать стриптиз. Срываю с клумбы цветочек и принимаюсь отрывать по лепестку, поочередно приговаривая:
– Будет стриптиз, не будет стриптиз, будет стрип…
За спиной кто-то прокашливается. Я оборачиваюсь и так и замираю с открытым ртом, а потом он сам собой растягивается в идиотской улыбке.
– Добрый вечер, мой госпо… ой, – выдыхаю я. – Ваш билет, пожалуйста.
Бог хмыкает, оглядывает меня с головы до пят и говорит:
– А платье-то в бедрах маловато.
– Это не платье маленькое, – говорю я. – Это жопа большая.
И вдруг его лицо озаряет такое выражение, какого в жизни у него никто не видел. Харви Эйден Дрейк смеется глазами, озорные огни пляшут и разжигают у меня внутри пожар. Я краснею, но извиняться не собираюсь. Это моя жопа, я с ней родилась и гордо пронесу через всю жизнь.
– Настоящая? – спрашивает он. – Можно потрогать?
«Да» – проносится в голове постыдная мысль. Ему все можно трогать, будто он сам этого не знает! Но правила приличия никто не отменял. Я говорю:
– Нельзя, – хочу добавить в голос строгости, но выходит не очень-то хорошо. Он чует мою слабость, будто волк.
– Это не вопрос, – говорит он и резко подается вперед. Хватает меня за прицеп и на миг прижимает к себе. Я чувствую, как его ладонь сжимается на моей ягодице, и между ног моментально увлажняется, а низ живота обдает жаром. Я краснею с головы до ног и тихо шепчу:
– О, боже мой…
Интересно, как он расценил мою молитву? Типа, «боже, как мне страшно» или «о, господи, давай еще!». Грешу и каюсь: это был второй вариант.
– Настоящая, – удовлетворенно выдает Харви Дрейк, отпускает меня, забирает продырявленный билет и скрывается в доме Омега Сигма Тау.
Варвар! Я провожаю его взглядом и, потирая коленом о колено, с трудом справляюсь с болезненным возбуждением. Боже, какой самец. Хочу еще его крепких рук. И все девушки дома Омега Сигма Тау прямо сейчас хотят того же. И как он это делает?
Глава 3
Все гости в сборе, веселье в полном разгаре, и Кэндис даже не пришлось забираться на стол и показывать сиськи. Вечеринка официально удалась. А все потому, что наш Бог с нами.
Он сидит в кресле, потягивает коктейль и откровенно скучает, рассматривая суетящихся вокруг него дам. Я кидаю на него разочарованный взгляд и иду на кухню. Надо бы сменить белье. Между ног мокро, сердце скачет в груди, а проклятое воображение рисует мне его обнаженным. Это плохо. Наверное, я нимфоманка, раз рассматриваю его исключительно, как сексуальный объект. Но это, по крайней мере, честно. Ведь он смотрел на меня так же. А раз ушел, значит, ничего так и не разглядел.
На кухне Милли вручает мне поднос с двумя чайными кружками и говорит:
– Космо для Кэнди, виски для Бога. Я бы сама отнесла, но у меня от него все тело дрожит.
И она закатывает глаза и машет на себя рукой.
– Он горяч, – пищит Рина из угла и тут же прижимает руки к лицу, стыдясь своей откровенности.
– Хочешь сама отнести? – спрашиваю я. Но Рина от одного предложения едва не падает в обморок.
Я пожимаю плечами и выхожу обратно в зал. Дрейк тут же обращает на меня взгляд и манит пальцем. Хочет пить, наверное. Сладкий коктейль ему надоел, и он решил попробовать что-нибудь покрепче. Стараясь не предавать этому значения, я расправляю плечи и делаю максимально равнодушное лицо, но внутри с каждым шагом становится все горячее. Вот засранец! Одним видом умудряется выбивать из колеи всех дам вокруг. А мы и рады. Пускаем на него слюни и друг друга подстегиваем.
– Ваш Джек, сир, – говорю я, чуть кланяясь.
Он берет с подноса стакан и подносит к губам. Не отпивает, просто смачивает губы. Это значит, что он хочет остаться трезвым. Кому-то ночью перепадет. От этой мысли внутри поднимается буря. Я хватаю с подноса космополитен и пихаю в руки Кэндис. Выдаю вежливую улыбку. Она ошарашенно моргает, а Бог говорит:
– Мне больше нравилось, когда ты звала меня господином.
Глаза Кэнди еще больше расширяются. Она раскрывает рот и переводит взгляд с меня на него. А я приседаю, как маленькая девочка после выступления на табуретке под Рождество, и говорю:
– Да, мой господин. Еще что-нибудь желаете?
Он приманивает меня пальцем. Я нагибаюсь к нему ближе и слышу громкое недовольное сопение Кэндис. Я кидаю на нее взгляд и замираю.
– Давай еще, – командует Дрейк.
Секунду я думаю, кто из них в моей жизни главнее. От Кэнди зависит, останусь ли я в Омега Сигма Тау, а от Харви Дрейка вообще ничего не зависит. Но логика – это не для женщин, и я нагибаюсь к самому его лицу. Надо бы ухо подставить, ведь он наверняка хочет что-то сказать мне по секрету, но я не могу от него отвернуться, нависаю над его лицом и таращусь в его светящиеся голубые глаза, приоткрыв рот, как птенец перед кормлением.
– Я хочу твои трусики, – говорит он, не удосужившись понизить голос до шепота.
– Хорошо, – киваю я. – Я сейчас спущусь в комнату и что-нибудь для тебя подберу.
И вдруг Кэндис начинает истерично ржать, невольно похрюкивая.
– Да он шутит, – говорит она и шлепает его рукой по плечу, – верно, Харви?
Он не обращает на нее внимания.
– Нет, я хочу те, что на тебе сейчас.
Внутри вспыхивает пожар. Я невольно облизываю губы и судорожно выдыхаю:
– Боюсь, они насквозь промокли, – говорю, и внутри все вспыхивает от стыда. Да как вообще у меня язык повернулся? Но слово – не воробей. От такого уже не отвертишься. Придется принять на себя удар последствий.
– Поэтому я их и хочу, – выдает Дрейк, и Кэнди окончательно сходит с ума, хватает меня за волосы и волоком тащит на кухню. Я даже сообразить не успеваю, как оказываюсь прижатой к холодильнику, а мне в нос тычет ее длинный алый коготь:
– Слушай сюда, сучка! – взвизгивает она. – Даже не думай о нем, поняла? Он – мой мужик, и ни тебе, – она обводит когтем собравшихся на кухне кандидаток, – ни кому-то из вас я его не отдам. Усекли? Если попытаетесь залезть к нему в трусы, я вас отсюда вышвырну до того, как успеете сказать Омега Сигма Тау. Усекли?
Повторяется. Совсем ума лишилась. Я кидаю взгляд на Харви через приоткрытую дверь кухни. Он склонил голову на бок и наблюдает за нами с неподдельным интересом. Будто смотрит передачу про дикий животный мир.
«А сейчас вы наблюдаете, как две самки дерутся за самца в разгар брачного периода», – звучит в моей голове монотонный голос диктора. Я едва сдерживаю смех.
– Да, мэм, – говорю я, глядя на ее раскрасневшееся лицо. Выглядит она как ведьма. Миниатюрная закомплексованная ведьма с огромной жирной жопой. Она так переживает, что мне невольно становится ее жалко, и я решаю ее немного подбодрить и добавляю:
– Кстати, Дрейку нравятся большие жопы.
В тот же миг мне прилетает звонкая пощечина. Вот дрянь! Я же хотела, как лучше. Чтобы она не комплексовала и выкинула из головы свои дурацкие диеты. А она в драку полезла! Сучка!
Внутри разгорается дикая ярость. Я опускаю взгляд в пол, прикидываясь послушной и говорю:
– Прости.
Она фыркает на меня и уходит. Как только дверь на кухню закрывается, я задираю юбку и стягиваю с себя трусы.
– Ты что творишь? – спрашивает Милли.
– Заказ господина, – в ярости бросаю я.
– Совсем ума лишилась? – крутит пальцем у виска Хлои.
Нет, ума я не лишилась. Я лишилась потенциальных подруг и места в Омега Сигма Тау, но мой ум при мне. Я беру поднос со снеками и выхожу обратно в зал. Без белья я чувствую себя одновременно неуверенно и дико сексуально. Колени слегка подрагивают, когда я подхожу обратно к Дрейку и его временной подружке Кэндис. Я пихаю им под нос снеки и говорю:
– Закуска?
– Сбрызни, – рычит Кэндис.
– Я не это заказывал, – говорит Харви Дрейк.
– Прости, господин, я не могу дать тебе то, что ты заказывал, – киваю в сторону Кэнди, и незаметно под подносом протягиваю ему белье. Трусики падают к нему на колени, он быстро хватает их и убирает в карман джинсов.
– Тогда мне ничего больше не хочется, – говорит он, едва сдерживая улыбку.
Его глаза пылают холодным синим огнем. Скуку как рукой сняло. И напряжение между нами достигает невероятных высот. Но сегодня он принадлежит Кэндис. И она довольна моим отказом. Довольна настолько, что не видит реальной картины происходящего.
Глава 4
– Я все расскажу Кэндис, – говорит Хлоя, когда я после быстрого душа забираюсь на свою подвальную койку.
– Валяй, – отвечаю я. – Тебе, как шпионке, точно перепадет постоянное место.
– Ты собираешься еще с ним встречаться? – спрашивает Милли. – Он тебе свидание назначил?
– Что? Ты за кого его держишь? За приличного парня? – фыркаю я. – Он просто развлекся и все. Конечно, он не назначал никаких свиданий. И не назначит.
Рина свешивается с верхней койки, ее длинные волосы завешивают мне обзор, и тонкий голос едва складывается в слова на ломанном английском:
– Ты, правда, отдала ему свои трусики?
– Да, – говорю я. – Но вряд ли они ему понравились. На брендовое белье у меня не хватает денег. Поди лежат уже в мусорке.
– Это так пошло, – выдыхает она, и я никак не могу разобрать в ее писке верную интонацию. Восхищается она мной или презирает?
Да без разницы.
– Все, девочки, я спать. У меня завтра зачет, – говорю я и забираюсь под одеяло. Отворачиваюсь к стене. Но сон не идет. Я вспоминаю сильную руку Дрейка на своей заднице, представляю, как он сидит в комнате в обители короля Альфа Эта Альфа и вертит в руках мои вульгарные трусы, состоящие из цветочного гипюра и сетки.
Я, когда их только купила, решила, что ни за что не надену, и надела при первой возможности. Люблю пошлые откровенные вещи. Все то, что приличная женщина ни за что не наденет – мой постыдный тайный фетиш. У меня даже есть кожаные брюки с замком от лобка до задницы. Они спрятаны в чемодан на самом дне и никогда не доставались оттуда, как и меховые наручники, и кожаная плеть. Просто сувениры, чтобы временами держать их в руках, сидя в гордом одиночестве в кладовке, и представлять, что есть на свете парень, который не постесняется ими воспользоваться.
Пару лет назад на последнем году обучения в старшей школе я познакомилась с парнем по именем Стэнли. Стэн был новеньким в нашем классе. Перевелся под самый конец года и положил на меня глаз.
Он мне сразу понравился. И внешне хорош собой, и характер сдержанный и обходительный. А еще он милый и уверенный в себе. Мы встречались почти четыре месяца, вместе сходили на выпускной и съездили в отпуск на побережье после окончания школы. А когда вернулись в родной городок, я пригласила его переночевать у меня.
Мама в тот день работала в ночную смену, и мы были предоставлены самим себе. Интим между нами уже был, и я подумала, а почему бы не раскрыть ему свой маленький секрет? Многие забавляются в постели с различными игрушками и не стыдятся хвастаться этим в интернете. Почему бы и нам не попробовать что-нибудь эдакое? Не такое уж это и извращение. Да и на дворе не средневековье. Сексуальная революция прошла лет сто назад.
И хоть мне было жутко неловко, я пересилила скромность и достала пушистые, купленные накануне в секс шопе наручники. Положила перед ним на кровать.
Стэнли смотрел на них минут десять, не отрываясь, да еще и с таким выражением лица, словно это ядовитый паук. А потом:
– От тебя я такого не ожидал. Я думал, ты приличная девушка.
В голове у меня побежала строка с надписью «error». А я думала, мужчинам нравятся подобные штучки. А оказалось, нет. Я – неприличная девушка.
После того случая Стэн меня бросил, и мне пришлось жить с осознанием, что я извращенка.
Но ничего. Я поступила в колледж, уехала из родного города и теперь постигаю азы сестринской жизни. Жизнь у них довольно скучная. Но вот Дрейк… с ним скучать не приходится. И я понимаю, что финт с трусами – это одноразовая акция, но мне так хочется верить, что однажды я достану при нем наручники из чемодана, и он не сбежит.
Будильник всех нас застает врасплох. Я разлепляю один глаз и вижу у ванной толкучку. Девки срутся между собой из-за того, что кто-то не закрыл зубную пасту, и теперь она засохла.
– Сама суй себе в рот эту дрянь! – орет Милли. Хлои хватает ее за волосы, и Рина от страха взвизгивает.
– Ой, да заткнитесь вы, – кричу я из-под подушки. – За зеркалом есть еще тюбик, достаньте его, а старый выбросьте!
Но на меня никто не реагирует. Тем не менее, потаскав друг друга за волосы пару минут, они сами успокаиваются. Милли и Хлои очень схожи по темпераменту и все время сцепляются по мелочам, но в то же время хорошо дружат против меня, когда я где-то косячу. Я даже удивилась, как это мой финт с трусами не вышел мне боком. Я была уверена, что проснусь от воя пожарной сигнализации в пылающей кровати. А девки будут вокруг меня с крестами стоять и орать: Сгинь, ведьма!
Но нет. Драться между собой им интереснее. И слава Богу!
От дома Омега Сигма Тау мы добираемся до колледжа на машине Рины. У нее самые богатые родители и самая крутая тачка. Потому девки побросали свои старенькие вольво и тайоты на стоянке и ездят на ее розовом ломбаргини. Рядом с ней даже Тесла Кэндис смотрится не очень солидно, но Кэнди всем рассказывает про безопасность и автопилот, оправдывая тачку из более дешевого сегмента. А мы не спорим. Вот отсеет она пару девушек при окончательном отборе и будет использовать Рину, как личного водителя. То, что она останется в Омега Сигма Тау, никто не сомневается. Она – абсолютная фаворитка. Никогда не спорит, всегда слушается и не дает Харви Дрейку свои трусы. Идеальная кандидатка.
В колледже мы сразу рассасываемся по разным аудиториям. Я иду в первый корпус на третий этаж покорять историю искусства. Нудная лекция от столетнего бывшего художника – то еще развлечение. Но деваться некуда. Хочешь диплом, внимай все, что дают.
Как только я захожу в третий корпус, взгляд тут же натыкается на Дрейка. Странно, в этом корпусе редко ошиваются третьекурсники. Он на год старше и совпадает у нас с ним только французский. И то потому, что Харви взял дополнительный язык со второго курса. Здесь и сейчас его быть не должно, но он здесь и смотрит прямо на меня. Вокруг куча студентов, но Кэнди не видно. Я растерянно оглядываюсь, проверяя, точно ли он смотрит на меня, и неспешно двигаюсь вперед по коридору.
Он идет навстречу. Звуки его шагов выделяются из общего шума здания, и звучат будто в вакууме. Сердце в груди замирает. Шаг, еще один. Он перекрывает мне путь, встает на против и молчит. Просто стоит и смотрит мне в глаза, будто ждет чего-то.
– Да, мой господин? – спрашиваю я. В горле пересохло, голос почти не прорезается. Щеки пылают огнем.
Он осматривает мой повседневный прикид. На мне простая черная юбка до колен с разрезом сзади и розовая блузка, дополненная тонким женским галстуком. Туфли – классические лодочки. Не так сексуально, как на вечеринке, но и не по-уродски. Я вопросительно приподнимаю брови, и он командует:
– За мной.
Разворачивается на месте, и заложив руки в карманы, идет вперед по коридору к лестнице эвакуационного выхода.
