Текст книги "Хозяин женского общежития (СИ)"
Автор книги: Мередит Блэкстоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 9
Сражаясь за сердце альфа-самца всея университета искусств, главное не воспринимать все слишком близко к сердцу.
Ежу понятно, среди всех основных претенденток я нахожусь в наименее выгодном положении. А уж мое сверхдоступное поведение и вовсе нельзя назвать достойным. Но что я могу с собой поделать? На меня обратил внимание действительно очень крутой парень. Так сказать, недостижимый идеал.
Да, он ведет себя со мной, как с игрушкой, а я подыгрываю. Быть недоступной не прокатит. Он просто потеряет интерес и опять начнет окучивать Кэнди или других претенденток, или вообще секретаршу своего отца. А быть доступной, значит согласиться на временную интрижку. То, что он на мне ни за что не женится, и так ясно. И, будь я хорошей девочкой, просто отказала бы ему.
А еще, будь я хорошей девчонкой, не попала бы в Омега Сигма Тау. К черту, давайте честно. Кэндис собрала вокруг себя худшее, что есть в университете. Настоящих исчадий ада. Хищниц, гоняющихся за самой сочной добычей. И черт возьми, я одна из них. Мы похожи, а значит, попроси Дрейк трусы Милли, Хлои или Кэндис, они бы тоже дали их ему. На счет Рины я все еще сомневаюсь. На вид она солнышко, но положение у нее самое выгодное.
Друг семьи, да? Звучит как домашний крокодил. Первое слово как бы намекает на безопасность, но это, мать вашу, все равно крокодил!
И теперь мы сидим, пялимся друг на друга, и во взглядах читается жажда убийства. На ум мне приходит странная фантазия, как мы втроем: я, Хлои, Милли и Кэндис – закапываем в лесу бездыханное тело Рины. Я прыскаю со смеху. Нет, главное, не принимать все слишком близко к сердцу. И не залететь. А то и мне придется врать своей дочери или сыну про французов, канадцев и бельгийцев. А этого я хочу меньше всего.
На стадион мы приходим все вместе. Спортсмены уже в раздевалках, диктор у микрофона, преподавательская ложа забита под завязку. Команда противника сильна. Они – наши главные конкуренты. Если Харви выиграет матч, университет получит дополнительное финансирование. А еще рядом с преподавателями заседают агенты американских футбольных клубов, и возможно, кто-то из наших футболистов завтра проснется знаменитым. И если на Харви Дрейка положит глаз НФЛ, все мы жестоко обломаемся. И ладно. Это будет очень хорошо для меня и моей психики.
Я сижу на жестком пластиковом стульчике красного цвета и размахиваю флагом нашего университета. Мы заняли места в первых рядах, любезно придержанные для нас старшими сестрами. На сиденьях так и было написано: места кандидаток Омега Сигма Тау. Расположены они перед выходом наших спортсменов. Интересно, увидит ли меня капитан, когда поведет за собой своих подданных?
Или мне лучше сказать «Господин»?
Диктор объявляет начало сбора. Игроки выбегают из своих укрытий. Первым выходит Дрейк, и внутренности у меня моментально вскипают. Секунду я сдерживаюсь, считаю про себя до десяти, как в детстве меня учил психолог после того, как я зарядила рюкзаком по голове нашему школьному хулигану за то, что он задрал мне юбку. Не помогает. Дрейк пробегает мимо меня, держа в руках шлем, поворачивается, озаряет меня улыбкой, и я вскакиваю с места.
– Надери им задницы! – ору я.
Он улыбается еще шире, засовывает в рот каппы и нахлобучивает шлем на голову. Из-за экипировки плечи его стали еще шире, да и ростом он кажется выше. Я опускаюсь обратно на место и вдруг ловлю на себе гневный взгляд Кэндис. Она стоит на поле, сжимает в руках помпоны и пытается испепелить меня взглядом с расстояния десяти метров.
– Нарываешься? – говорит Хлои, сидящая справа от меня.
– Что? Я люблю футбол, – отнекиваюсь я.
Кэндис демонстративно подбегает к Харви и целует его в шлем. Диктор орет на весь зал:
– А вот и поцелуй на удачу от королевы нашего кампуса! Теперь мы обязаны одержать победу! Посмотрим, что еще могут эти девочки, и какое представление они нам приготовили!
Чирлидерши собираются стайкой в центре поля, диктор запускает музыку, и под контролем Кэндис начинается агрессивная пляска основного состава Омега Сигма Тау. Танцуют они круто, и на шпагаты садятся, и колеса крутят, и даже выполняют сальто. В конце все по классике заканчивается пирамидой.
Наши спортсмены хлопают поддерживающей их команде. Все, кроме Дрейка, он оборачивается ко мне и на протяжении всего танца не сводит с меня глаз.
– На Рину пялится? – спрашивает Милли у Хлои.
– Не похоже, – Хлои поворачивается ко мне. – На тебя?
– Нееет, – тяну я. – С чего бы?
Но звучу я не очень убедительно, и они тоже принимаются испепелять меня взглядом. Будь они некромантками, убивали и воскрешали бы меня до бесконечности. Мое воображение рисует меня, лежащую на дне импровизированной могилы в лесу, и все члены и кандидатки в Омега Сигма Тау засыпают меня землей.
– Гори в аду, мразь! – шипит на меня Кэндис, и я опять невольно прыскаю со смеху.
Харви удивляется, не понимает, что меня так рассмешило. Но если я ему расскажу, он решит, что я чокнутая. Бедный парень оглядывает себя со всех сторон и разводит руками в стороны, давая понять, что не видит проблемы. Я в ответ пожимаю плечами, и девки тут же обращают на меня взгляды.
Черт возьми, как же трудно флиртовать под пристальным наблюдением сестринства. Ну и зачем я вообще сюда подалась? Ах, да. Чтобы получить шанс встретиться с Харви Дрейком лицом к лицу. Просто подойти и заговорить с таким парнем нельзя. Каждый день к нему подходит полсотни девушек просто поболтать. Что бы он заметил меня, встреча должна быть особенной.
Что ж, он меня заметил. А дальше что?
Глава 10
Игроки выстраиваются на поле, звучит свисток и начинается битва. Иначе не назовешь. Мальчишки с широченными плечами гоняются за мячом, сбивают друг друга с ног и наваливаются на сбитых кучей-малой. Снова звучит свисток, тренер орет, как бешеный, брызгая слюной и обдавая наших ребят потоками нецензурного неуважения к их хрупким душевным организациям.
С другого конца поля парнишка из чужой команды что-то кричит про зуб, и в тот же миг ему в руки прилетает мяч, а вслед за мячом крупный чернокожий парень со смешным именем Джон Бонн из нашей команды. Беззубый уворачивается, несется на нашу сторону поля и попадает под точный удар Харви Дрейка. Мяч у нас. Оставшиеся зубы несчастного противника на поле. Тренера в предынфарктном состоянии, а толпа в экстазе.
Супер! Прям как у нас в сестринстве. Бесконечная битва, ярость, драки и унижения. А главный приз – Харви Дрейк.
– Беги, Харви, беги! – ору я, снова вскочив с места, и размахиваю флагом школы с одержимостью бешеной собаки. – Давай! Вперед! Харви! Харви!
Я скандирую, сестры-кандидатки тоже вскакивают на ноги и подхватывают кричалку. Потом еще пара человек сзади нас. К тому времени, как Харви уворачивается от последнего защитника и, красиво развернувшись в воздухе, приземляется за последнюю черту, его имя орет уже весь стадион.
– Тачдаун! – кричит диктор, и его голос громом проносится по полю. Все кидаются вперед обнимать и подкидывать в облака самого лучшего капитана, а мы с девками уже скачем на стульях, стараясь обратить на себя его внимание.
– Я здесь, Харви! – вдруг слышится за нашими спинами надрывный женский голос. – Я хочу от тебя ребенка!
Мы оборачиваемся, а там какая-то бабенка в форме нашего колледжа показывает миру свои голые сиськи. Тут даже у меня челюсть отваливается. Одно дело втихаря мужику трусы в карман сунуть, и совсем другое – светить прелестями на всеобщее обозрение.
– Свали дура! – рычу я и толкаю ее обеими руками. Она падает на стоящего за ней парня, и ему выпадает бесценный шанс потрогать близняшек.
Я снова поворачиваюсь к полю и вижу, что Харви опять на меня смотрит. Мне неловко. Я только что чуть не устроила драку. Приличные девочки себя так не ведут. Я выдаю максимально очаровательную улыбку и пожимаю плечами. Мол, случайно получилось. Она упала сама. Я ни при чем.
Харви снимает с головы шлем и с укором и одновременно с улыбкой качает головой. Звучит свисток на перерыв. Он бежит ко мне через все поле, на ходу сплевывает каппы в руку и останавливается у бортика, отделяющего нас простых смертных от богов Американского Футбола.
Девки вокруг, разгоряченные игрой, визжат, как сумасшедшие, и тянут к нему руку. Одна дама, сидящая рядом с Риной умудряется схватить его за волосы и выдрать клок, а потом принимается восторженно верещать:
– Это волосы Харви! Волосы Харви!
Еще пара таких же спятивших сучек набрасываются на нее, чтобы отобрать трофей. Харви потирает макушку и морщится от боли, а потом я слышу его досадное:
– Совсем с ума сошли.
И до умопомрачения несчастный вздох. Как, должно быть, мы его достали.
– Привет, Рина, – говорит он моей скромной сестре, всю игру просидевшей на своем месте, и я невольно опускаюсь на задницу рядом с ней.
– Привет, Харви, – мурлычет она своим секси-тайским акцентом.
Мне теперь совсем стремно за свое поведение. Ведь это с меня началась массовая истерия. До моей кричалки все дамы сидели на своих местах и не жужжали. Ведь никому из них нахрен не сдался чертов футбол. Да я даже правил не знаю.
– Вылазь, – вдруг командует мне Харви.
– Извини? – переспрашиваю я и на всякий случай тычу в себя пальцем, чтобы убедиться, что он это мне говорит.
Харви протягивает ко мне руки и повторяет:
– Вылезай же, ну?
Несколько десятков глаз, полных ненависти, обращается в мою сторону. Сильнее всех жжет взгляд Кэнди. Она вскакивает со скамьи запасных и, игриво взмахнув помпоном, спрашивает:
– Харви, что ты делаешь?
Он не реагирует, снова отдает мне приказ, на этот раз молчаливым повелительным взглядом. Я хватаюсь за его плечи и позволяю вытянуть себя с трибуны. Он берет меня за руку и быстрым шагом уводит по направлению к раздевалке. Проходя мимо Кэнди, я растеряно пожимаю плечами. Типа извиняюсь. Я вовсе не хотела кадрить Харви снова, он сам ко мне пристал.
Кэнди не верит и провожает нас свирепым взглядом. По глазам видно, что она готова рвануть вслед за нами, но диктор объявляет выход группы поддержки. Чирлидерши противников занимают позицию на своей половине поля и ждут, когда наша отважная капитанша выведет своих, чтобы устроить танцевальную битву на потеху толпы. У нее просто нет выбора.
Высокий Харви Дрейк шагает своими широкими шагами, таща меня за собой так быстро, что мне приходится бежать. Его рука крепко сжимается на моем запястья, от давления фантазия разыгрывается. Мы только до раздевалки добрались, а он меня уже и связал, и отшлепал в моем воображении. Я краснею от этих мыслей и дышу тяжелее, чем от беготни.
Харви захлопывает дверь раздевалки и прижимает меня к ней спиной.
– Почему ты не пришла? – сразу выпаливает он.
– Готовилась к зачету, – вру я.
– Свидание было назначено в библиотеке, если так нужен был зачет, мы бы там и остались. Должна быть другая причина.
– Ты звал на ужин, мой господин. Нельзя есть в библиотеке.
– Это Кэндис?
Я опускаю взгляд в пол. И да, и нет. Если бы дело было только в ней, я бы не раздумывая пришла. Но речь еще и о моем жилье. Но жаловаться на жизнь Харви я не собираюсь. Не такие у нас правила.
– Я приму любое наказание, – с придыханием говорю я и красноречиво облизываю губы. – Скажи, чего ты хочешь, мой господин.
Харви отпускает меня и отступает на шаг назад. Его взгляд жжет диким холодом. Только пингвинов в них и не хватает для пущей убедительности. Он действительно обиделся. Или же я переборщила с сексуальностью? Такое тоже может быть. Парни вообще довольно пугливый вид человека.
– Я хочу чтобы ты прервала танцевальную битву, – говорит он, и голос звенит металлом.
– Что? – не верю я ушам.
– Иди на поле, – тычет он пальцем в стену, за которой громыхает музыка и ревет толпа, – и останови этих пляшущих куриц.
– И как я должна это сделать? – спрашиваю я. – Может, придумаешь что попроще?
Харви сверлит меня взглядом несколько секунд, а потом выдает:
– Я в тебе ошибся. Ты такая же, как и все.
И уходит, грубо оттолкнув меня в сторону.
Глава 11
«Какая искусная манипуляция» – думаю я, фыркаю и мысленно посылаю его к черту. Раз так хочет особенную, пусть слепит ее сам из глины. А я какой уродилась, такой и останусь. Соблазнить мужика – это я могу, а вот под него подстроиться…
Но внутри скребут кошки, и я с ужасом обнаруживаю, что разочарована в самой себе. Струсила, да?
Я плетусь на свое место, усаживаюсь между Хлоей и Риной и скрещиваю на груди руки, желая отгородиться от внешнего мира. Надо было наплевать на все и пойти на свидание в библиотеку. Но я профукала свой единственный шанс в погоне за безопасностью. Из таких, как я, хорошие художники не получаются.
– Отсосала ему? – спрашивает Милли, перегнувшись через Хлои.
В ответ я только глаза закатываю.
– Судя по его лицу, не очень удачно, – злорадствует Хлои.
Девки на поле все еще задирают ноги, отплясывая в танцевальной битве. Харви смотрит на них без интереса, мрачный, будто ребенок, у которого игрушку отобрали. Я опять закатываю глаза, а мои любимые сестры продолжают сочиться ядом.
– Минус одна конкурентка, – весело говорит Милли.
– Осталось избавиться от тебя, и он точно мой, – заявляет ей Хлои.
– Оу, спасибо! – Милли прижимает руку к сиськам и корчит мину умиления.
Да, против меня они замечательно дружат. Я считаю до десяти, жду, когда обида и ярость пройдет, попутно отыскивая коморку диктора. Он сидит и восторженно комментирует танцы чирлидерш в пяти метрах от меня в специально отведенной зоне на третьем ряду. В руках у него микрофон. Рядом еще один портативный лежит на столе возле звукового пульта и экрана, показывающего то, что происходит на поле. От толпы он отделен прозрачной пластиковой перегородкой, но дверь приоткрыта.
На всякий случай я считаю до десяти еще раз. Нет, ярость и решимость не отпускают. Эта методика никогда мне не помогала.
Хлои говорит:
– Ну и как его член? В рот поместился?
Внутри все тут же взрывается, но драться на нее я не полезу. Нет. Настоящая месть должна быть слаще сиюминутной победы. Я встаю с места и иду в каморку диктора, бесцеремонно захожу внутрь, хватаю портативный микрофон и кланяюсь. Он только рот успевает раскрыть. А я уже бегу по лестнице вниз к футбольному полю, перескакиваю через невысокое ограждение и бегом несусь на поле.
– Стойте! – ору я в микрофон. Меня не слышно, только диктор сверху комментирует:
– Кажется, эта дамочка сошла с ума! Что она задумала?
С трибун слышаться неодобрительные крики, но я не обращаю на них внимания, забегаю между двумя командами чирлидерш, ловко уворачиваясь от Кэндис и щелкаю выключателем на микрофоне. Прокашливаюсь.
Вот теперь меня слышно. Микрофон подключен к колонкам, и мой кашель разносится по всему стадиону.
– У меня экстренное объявление, – говорю я, уперев одну руку в бок. – У нашего капитана сегодня день рождения. Поаплодируйте!
Это не правда. Все знают, что Харви Эйден Дрейк, как и положено альфа-самцу родился летом под знаком льва. Потому хлопки с трибун редкие. Больше гневного свиста со стороны мужчин не досмотревших танец полуголых женщин. Я их понимаю. Если бы Дрейк тут отплясывал, и какая-то сучка попыталась ему помешать, я бы ее убила.
– Какого хрена, Лея! – орет на меня Кэндис. Взгляд у нее такой, что просто кошмар. Любая дама на моем месте уже испепелилась бы на месте, но меня защищает дикий щенячий восторг, излучаемый наблюдающим за мной Харви Дрейком.
– Это не простой день рождения. Все знают, Харви родился летом, – говорю я в микрофон, тайком показывая Кэндис средний палец. – Но мы сейчас находимся на территории лучшего университета искусств страны. И каждый, кто здесь учится, однажды переродился.
После этих слов трибуна разом притихла. Я сглатываю. Быть освистанной как-то проще, чем быть услышанной. Слишком много ответственности для меня одной. Ну, ладно. Придется импровизировать.
– Именно в этот день двенадцать лет назад Харви Дрейк впервые попал в Лувр и повесил там свою первую картину. Это стало вдохновением всей его жизни. Давайте поаплодируем Харви и пожелаем ему успехов в творчестве и футболе! – кричу я в микрофон. Волнение достигло пика. Я чувствую, как взмокла спина, и голубая блузка прилипла к телу. Но, слава богу, это все.
Я хлопаю вместе со зрителями и уже собираюсь уйти, как вдруг Кэндис подлетает ко мне одним прыжком, выхватывает микрофон и говорит:
– И в честь этого события Лея нам сейчас споет!
Микрофон тут же снова оказывается у меня в руках, а все внутренности делают сальто.
– Не умею я петь, – шепчу я Кэндис.
Она разводит руками в стороны и искренне желает мне:
– Тогда облажайся.
Ну, ладно! Петь так петь. В конце концов, Харви велел мне остановить скачущих сучек, а не выигрывать музыкальный конкурс. О том, чтобы всем понравиться, речи не шло.
Я подношу микрофон к рукам и запеваю старинную песню известной рок-группы, написанную задолго до моего рождения. Красивая рок-баллада в исполнении Стива пробирает до костей, но в моем исполнении заставляет всех корежиться и ржать.
А я пою и останавливаться не собираюсь. Попутно еще и строчки меняю, чтобы донести до господина, насколько несправедливо он со мной обходится:
– Любовь такого рода делает женщину рабыней. Любовь такого рода сведет меня в могилу. Я схожу с ума, детка! Я схожу с ума! – кричу я в микрофон, и кто-то мне даже подпевает. Впрочем, успехом это не назовешь. Скорее жалостливостью толпы к симпатичной влюбленной дурочке.
Песня не длинная, хоть в этом повезло. Протянув последнюю строчку, я пихаю микрофон в руки Кэндис и пулей несусь обратно на свое место. Мне навстречу выходит Дрейк. Я так зла на него, что хочу врезать, но при всех после такой речи в драку с ним не полезешь. А вот он не стесняется, подходит ко мне вплотную и моментально сгребает в охапку. Я даже пикнуть не успеваю, как оказываюсь в его крепких объятьях, а его губы впиваются в мои страстным поцелуем. Мир вокруг делает оборот, я вцепляюсь в него, чтобы не упасть, и слышу, как взрывается аплодисментами стадион.
О, да! Вот это зрелище им понравилось.
Глава 12
– Это случилось в июле, – говорит он.
– Что? – теряюсь я.
– Мой детский рисунок повесили в коридоре Лувра на два часа в середине июля, – говорит он. – И это обошлось моему отцу в очень солидную сумму. Разве сейчас июль?
– Нет, – мотаю я головой. – Прости, мой господин, я снова облажалась.
Он усмехается.
– О, нет. Ты все сделала, как надо.
Восторг в глазах подтверждает его слова. Он провожает меня обратно на трибуну и усаживает на место. Звучит свисток. Начинается второй период, но я уже не слежу за игрой. Внутри все горит. Сегодняшнюю дозу адреналина я получила. Теперь же мне хочется покоя.
Сестры-Омеги сверлят меня злобными взглядами, но ничего не говорят. Это значит только одно. Я вышла в лидеры. Теперь я серьезная соперница.
Историю про Лувр я вычитала в соцсети Харви еще год назад, когда только поступила в университет после двухгодичного колледжа общего образования и увидела его в маленьком парке кампуса на скамье, окруженного поклонницами. Тогда я еще ни с кем не общалась и не думала о заявке в сестринство. В моей голове была только учеба и редкие вечеринки отщепенцев, не взятых ни в какие университетские организации. Я смотрела на него и видела грубого засранца, настолько уставшего от женского внимания, что его поведение граничило с откровенным издевательством. Это меня и зацепило. Приятно, когда парень обходителен и нежен, но по какой-то неведомой причине куда приятнее, когда он козел.
Я залезла в его соцсети и стала одной из трех миллионов подписчиц, внимательно следящих за его судьбой. Постов он всегда выкладывал много. В основном там были фотографии его повседневной жизни, его одноразовых подружек, коротких путешествий и творчества. Последнее зацепило меня особенно сильно. Своим направлением он выбрал откровенный эротический жанр. Обнаженные женщины, связанные, обвитые змеями, обращенные в диких зверей или мифических существ, молящие о любви, испепеленные ею, заполнили целый альбом. Я смотрела на его искусные творения и представляла себя одной из этих женщин. Чокнутой фанаткой парня с большим будущим. Но пост о Лувре мне запомнился больше всего. Эдакий маленький кусочек настоящего в безупречной стратегии бренда. Прочитав его, я даже возомнила, что знаю Харви Дрейка. По-настоящему понимаю его. А теперь оказалось, что рисунок висел в коридоре всего пару часов, и не благодаря его таланту, а за папочкины деньги.
Невольно на ум приходит вопрос: Так ли он хорош, как мне кажется?
– Собирай вещи, – велит мне Кэндис, как только я вхожу в дом Омеги. – Ты здесь больше не живешь.
Я вздергиваю брови и снова пытаюсь напомнить про правила, но даже рот раскрыть не успеваю.
– Даже не думай, – тычет она в меня пальцем. – Уговору конец. Ты лицемерная дрянь!
Глаза Кэндис наполняются искренними чистыми слезами. Она всхлипывает, смотрит на потолок и осторожно вытирает их, стараясь сохранить макияж. Только сейчас я понимаю, что все остальные истерики были всего лишь постановками. Но теперь ей действительно больно.
– Харви меня бросил, – говорит она. – Сказал, у него есть девушка. Он никогда такого не говорил. У него было полно шлюх, но девушка… Иди к нему, пусть подыщет тебе жилье. Здесь ты не останешься.
Внутри все сжимается от негодования. Это он меня своей девушкой назвал?
Девчонки смотрят на меня волком, будто я какое-то чудовище. Но, я честно, думала, что война только начинается, и в конечном итоге Харви Дрейк не достанется никому. А тут вдруг я его девушка.
– Я сказала, что ты придешь сегодня к нему ночевать. Он ждет, – добавляет Кэндис. Я прикрываю за собой дверь подвала и спускаюсь вниз. А там ужас.
Все мои вещи разорваны и валяются по комнате в беспорядке. Кисти сломаны, краски разлиты на обрывки тряпок. Учебники, конспекты и подаренный мне мамой на день рождения ноутбук безнадежно испорчен. Рина выдавливает на него последний тюбик масляной краски и забирается на свою кровать. Милли и Хлои сидят на моей койке. У Хлои в руках мой постыдный секрет – пушистые черные наручники. На Милли мои кожаные штаны с молнией в промежности. Она говорит:
– Убери этот бардак.
Голос звучит, как у надменной богачки, разговаривающей со служанкой. Я вздыхаю. Надо бы послать их к черту и уйти, хлопнув дверью, но мне ни капельки не обидно. Я опускаюсь на колени и принимаюсь складывать вещи в разорванные чемоданы. В ответ ничего не говорю.
– Презервативов нет, – говорит Рина на удивление твердым и злым голосом. – Ты залетела, да?
– Нет, я с ним еще не спала, – отвечаю я.
– Врешь! – взвизгивает Рина и тычет в меня пальцем. – Ты самая худшая из всех! Наверняка что-то с ним сделала! Ты его не знаешь! Он хороший. Он не такой, как ты думаешь, как вы все…
Вдруг и она разражается слезами. Омега Сигма Тау внезапно погрузилась в траур. Девочки слишком привыкли к тому, что Харви Дрейк принадлежит всем по чуть-чуть и никому конкретно. Но теперь привычное положение дел внезапно умерло страшной смертью. Харви клеймил меня статусом «девушка». Обалдеть. Я смотрю, как Хлои вытягивает наручники так, чтобы они попали в кадр вместе со мной, и делает снимок на телефон.
– Красавчик Харви Дрейк связался с извращенной шлюхой, – читает она вслух то, что набирает в посте. – Сегодня в пять часов вечера самый завидный холостяк университета официально назвал своей девушкой Лею Дюваль. Как жаль, что он не знает всех ее постыдных секретов. При тщательном расследовании нам удалось выяснить, насколько неприлична и черна ее жалкая душонка. Наручники и кожаное белье – это только то, что она не успела спрятать. Каковы на самом деле ее тайные запасы, страшно представить. Опасайся за свою задницу, Харви, мало ли чем еще она увлекается. И за свое наследство, ведь у этой бляди за душой ни гроша. Отправить.
Да уж, вот это поворот. Уже через минуту о моих тайных пристрастиях узнает весь университет, включая преподавательский состав, ведь на «Сплетни ОСТ» подписаны все без исключения. Если Харви после такого меня отвергнет, я сильно переживать не стану, меня куда больше удивляет то, что он меня совей девушкой назвал. А вот репутация – дело важное. Меня поставят на заметку в учительском совете, и даже мелкие проступки теперь будут выходить мне боком. А если новость просочится дальше универа, возможно даже исключение.
Тут моя нервная система не выдерживает. На глаза наворачиваются слезы, и, побросав все свои испорченные вещи, я выбегаю прочь из дома Омеги под восторженное улюлюканье бывших сестер.
