Текст книги "Хозяин женского общежития (СИ)"

Автор книги: Мередит Блэкстоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 24

Воскресное утро снова начинается со встречи с мистером Пингвином. Роберт заказывает мне завтрак в номер и дает инструкцию на сегодняшний день. Пришло время восстановления потерянных набросков, и мистер Харви Дрейк уже снял для меня студию и подготовил все необходимое. Вот и чудненько. После пережитых событий мне не помешает выплеснуть эмоции на холст. Но потом я вспоминаю, сколько мне предстоит наверстать, и меня бросает в дрожь.

За завтраком я активирую так и не забранный Харви макбук и обнаруживаю там все конспекты за год в электронном формате. Где Харви их достал, не представляю. Хотя… любая студентка за сутки перепечатает ему все свои тетради, если он попросит. Власть богатства и сексуальности!

Но куда больше меня интересует, когда он успел? Видно, пока я голышом спускалась на лифте. Именно в этот момент он решил, что я все равно с ним останусь? Значит, флешка с конспектами у него уже была с собой? Чудеса. Вот уж действительно ответственный парень. Обо всем позаботился, а я на него всех собак спустила.

Ну и ладно. Все хорошо, что хорошо заканчивается. А вчера мне с ним было очень хорошо.

В студию я надеваю простую футболку и легинсы. Но простые они только на вид. На самом деле, сумма за них была отдана не простая. На каждой вещи напечатан логотип элитной спортивной фирмы, одевающей олимпийских чемпионов. И да, скоро они будут перепачканы грунтом и краской. И я бы надела свой старый наряд, но мистер Пингвин сжег его в мусорке рядом с бутиком. По крайней мере, так он сказал мне.

Иначе накануне вечером мне бы не пришлось расхаживать в фойе нагишом. Но что было, то было. Будет, что внукам рассказать, когда я расстанусь со своим нынешним любовником и заведу себе мужа, рожу ребенка, выращу и дождусь, когда мой ребенок родит ребенка. Отличный план! Но пока я с Харви.

По дороге в студию водитель останавливается у частной клиники с большими буквами «женская консультация» на ней. Я поворачиваюсь к Роберту и удивленно вскидываю брови.

– Не поняла, – говорю я.

– Анализы и контрацепция, – поясняет он. – Мистер Дрейк вам не говорил?

– Не так прямо, – отвечаю я.

Это значит только одно – Харви хочет меня без резинки. Что ж, ладно. Я тоже не готова иметь детей от него, но и так просто сдаваться не собираюсь.

– А он мне справку не предоставит? – спрашиваю я.

– Конечно, – кивает Роберт и достает из коричневого до ужаса старомодного портфеля белый листок бумаги. Протягивает мне.

Я пробегаю справку глазами. Нахожу в ней результаты всех возможных исследований и поджимаю губы. Мой любовник абсолютно чист и это хорошо. Но таблетки пить придется только мне. Да и черт с ним. Он того стоит.

В женской консультации меня принимают без очереди, берут кровь, мазок и выписывают препарат, предотвращающий зачатие. Дальше в аптеку, в супермаркет за водой и наконец-то в творческую мечту любого художника.

Харви снял для меня нереально огромную студию с панорамными окнами и стеллажами, заставленными всевозможным художественным инструментом и красками. В углу стоит огромный диван и журнальный столик с электрическим чайником на подносе и кружками. В подвесном шкафчике над ним я обнаруживаю чай и сахар. В противоположном углу три мольберта разной величины и загрунтованные холсты. На одном из них незаконченный рисунок.

Я сразу узнаю его стиль. Нет, это студия не снята специально для меня. Это и есть его студия. Пусть всего одним боком, но он все-таки впустил меня в свою жизнь.

Я подхожу к рисунку ближе и узнаю свои черты. Мой портрет. Только лицо и больше ничего. Без секса, без пошлости. Чистый натурализм.

От восторга я забываю про все на свете и тут же принимаюсь за работу. Наброски летят из-под руки быстрее, чем я успеваю это понять. Я знаю, что выполняю работу кое-как, но мне нужно восстановить более тридцати работ и еще столько же сделать, а всем известно, что лучше сделать плохо, чем не сделать совсем. Хоть что-то надо будет принести преподавателю в понедельник, а с работой над ошибками я потом справлюсь.

Время летит незаметно. Я прихожу в себя только когда в студии сгущаются сумерки, и зрение начинает подводить. Отрываюсь от последнего наброска, оглядываюсь вокруг и вижу, что весь пол засыпан листами бумаги. Желудок принимается надрывно урчать.

Мистер Пингвин оставил меня одну, а ключей от студии у меня нет. Но хуже то, что я даже примерно не представляю, в какую часть города меня отвезли и в кармане ни копейки. Выхода нет. Я достаю новенький айфон и звоню Харви.

– Уже соскучилась? – слышу я сразу после первого гудка.

– Уже потерялась, – говорю я. – Вызови мне такси до отеля. Я в студии.

– Сейчас приеду, – заявляет он и бросает трубку.

Я удивленно вскидываю брови. Вот так вот. Когда я хочу его видеть, он противится. Когда не хочу, сам идет в руки. Может, надо просто расхотеть его? Нет, это выше моих сил.

Я скидываю ему сообщение с просьбой привести мне чего-нибудь азиатского на перекус. И спустя полчаса он появляется на пороге с пакетом из китайского ресторана.

– Скучала? – спрашивает он с удивительно довольной улыбкой на губах. Видно, минет окончательно покорил его сердце.

– Да не особо, – отвечаю я и киваю в сторону стопки карандашных набросков. – Некогда было.

Он досадно поджимает губы, проходит вглубь студии и ставит на стол пакет.

– Устала?

Я киваю.

– Тогда давай перекусим и поедем к тебе, – вдруг говорит он и на мгновение отводит взгляд в сторону. Неужели мой парень смущен? – Думаю, сегодня я мог бы задержаться до утра.

Улыбка сама наползает на лицо, но я с трудом ее сдерживаю. Картинно потягиваюсь и зеваю.

– Ну не знаю, – тяну я, – я так устала. Может, в другой раз? К тому же таблетки еще не подействовали.

– У меня есть резинки, – парирует Харви.

– Но я, правда, устала, – говорю я и понимаю, что так и есть. Завтра понедельник. Мне придется поехать в универ и лицом к лицу встретиться со своими бывшими сестрами-фуриями. Да и настроения нет. Вчерашний вечер меня полностью удовлетворил.

– Ладно, – сдается Харви. – Тогда сегодня я снова еду к себе.

– Если бы ты предложил вчера… – начинаю я, но Харви меня перебивает:

– Вчера было вчера.

Глава 25

Я встаю в пять утра, чтобы появиться в универе, приодетой по последнему писку моды с идеальной прической и макияжем. После всего, что устроили мои бывшие сестры, я просто обязана утереть им нос.

При въезде на парковку я сразу замечаю ломбаргини Рины и прошу водителя припарковаться возле нее. Рина и Кэндис все еще в тачке. Одна глушит мотор, вторая рисует губы, глядя в зеркало заднего вида, поправляет прическу и бра. Сиськи и так едва не вываливаются из декольте, куда она еще их выставляет, непонятно. Видно, замутив с Харви, я пробудила все ее комплексы.

– Привет, девчонки, – говорю я, выбираясь из тачки. – Как жизнь?

Рина смеряет меня презрительным взглядом, а Кэндис – яростным.

– До этого момента была лучше, – огрызается последняя.

Я только плечами пожимаю и демонстративно надеваю солнечные очки несмотря на то, что внутри все яростно трясется. Не пойму от чего. Я их совершенно точно не боюсь. Все, что они могли мне сделать, они уже сделали.

– Что ж, приятно было повидаться, – говорю я и стучу каблуками к первому корпусу университета. От выражений их лиц на душе становится приятно. Я никогда не была стервой, но… да нет, я всегда была стервой. Да и они не лучше.

Учебный день прошел отлично. Из всех моих новых набросков засчитали только половину, остальные отправили на доработку. Зачет я сдала с натяжкой, но все же. Пришлось построить преподавателю глазки, и он отпустил меня, взяв обещание, что я напишу ему дополнительный доклад по теме в течение недели. Это тоже победа.

Харви я встретила только за обедом. Специально не стала подходить к нему сама, надеясь, что он меня позовет. И он позвал. Мы целовались. Я измазала помадой все его лицо, а он кормил меня с рук, усадив на свои колени. Его братья приняли меня с распростертыми объятьями, а мои бывшие сестры подзарядили меня полными черной зависти взглядами.

В конце учебного дня в прекрасном настроении я выхожу на парковку и не обнаруживаю там своего личного водителя. Спустя минуту появляются Рина и Кэндис.

– Ооо, – тянет королева Омега Сигма Тау, – похоже, кого-то сегодня бросили.

В сердце тут же завязывается комок. Я сглатываю и глубоко вздыхаю, но напряжение в грудной клетке не отпускает. Верчу головой по сторонам – тачки нет, хоть тресни. И бывшим сестрам ответить нечего. За обедом все было хорошо, и вдруг мне опять надо звонить Харви и просить забрать меня.

Я достаю новенький айфон, и лицо Рины тут же вытягивается. Она прищуривается и шепчет что-то на ухо Кэндис.

– Насосала? – тут же спрашивает королева Омег.

– Да, – честно отвечаю я, вспоминая субботний вечер. В тот же миг рядом со мной тормозит скромный на вид, но не ценник мерседес невзрачного серебристого цвета. Харви опускает стекло и высовывается из окна.

– Готова ехать, куколка? – спрашивает он.

Вот теперь сердце отпускает. Я подбегаю к Харви, цокая высоченными каблуками, наклоняюсь, чмокаю его в губы и обхожу машину, чтобы сесть рядом с ним. Попутно смеряю Омег высокомерным взглядом. Пусть знают, что у нас все хорошо, и ни той, ни другой ничего не светит.

Рина смотрит на меня в ответ, и от ее взгляда внутри меня что-то неприятно сжимается. Будто я проглотила слишком горячий кофе. Следом сводит желудок.

«Вот она – моя главная соперница, а вовсе не Кэндис», – проносится в голове. Внешне я сохраняю спокойствие, сажусь в тачку и еще раз целую Харви у нее на глазах. Не для себя, а для нее. От этого мне становится еще хуже.

Харви отвозит меня сразу к себе в мастерскую. Там мы вместе занимаемся учебой. Он помогает мне с докладом, и я чувствую себя робкой школьницей. Представляю, что он мой личный репетитор, и сама не замечаю, как начинаю строить ему глазки. Внутри меня просыпается дикое желание.

Я касаюсь ногой его ноги под столом и медленно веду вверх к колену, украдкой поглядываю в его возмутительно прекрасные глаза.

– Не отвлекайся, – строго говорит он, и по внутренностям проносится волна жара.

Я сглатываю, опускаю ногу и досадно вздыхаю. Пытаюсь погрузиться в конспекты – безрезультатно. Между ног все мокро и зудит от немедленного желания заняться сексом, а Харви на меня даже не смотрит, и я беспокойно ерзаю на стуле.

– Не могу сосредоточиться, – наконец, сдаюсь я и отбрасываю конспекты в сторону. – Давай порисуем.

– Хочешь, нарисую что-нибудь на тебе? – вдруг спрашивает Харви, и сердце в груди екает.

Я замираю, гладя в его невозмутимое лицо. Несколько секунд сверлю его взглядом, а после принимаюсь стягивать с себя одежду.

– Мне забраться на стол или на мольберт? – спрашиваю я.

Харви усмехается. Поднимается с места и направляется к маленькой дверце в углу студии, выкрашенной под цвет стен. До этого момента я и не замечала, что там есть дверь. Он вытаскивает оттуда гигантских размеров холст, раскладывает его на полу и велит мне устраиваться прямо на нем. Я подчиняюсь. Растягиваюсь на спине во весь рост. Из одежды на мне остались только трусы. Сама не знаю, от чего я от них не избавилась. Стеснения давно нет, только желание, вожделение, разгорающаяся в глубине страсть.

Харви подкатывает ко мне тележку со специальными красками и берется за дело. Он водит по моему телу влажной кистью. Лиц сосредоточенно. Каждое прикосновение отзывается во мне легкой дрожью. Я закрываю глаза и представляю, как мы занимаемся любовью на тихом океанском берегу. Сердце стучит все сильнее.

Расписав верхнюю часть тела, Харви переходит ниже, медленно стягивает с меня трусы и расписывает лобок, а после ноги. Затем велит перевернуться на живот и берется за мои ягодицы и спину. Чем дольше он ласкает меня кистью, тем сильнее желание, тем безумнее фантазии.

Он пишет на мне картину в полном молчании, и я тоже не нарушаю тишину. Наслаждаюсь длительным неспешным процессом, будто массажем или медитацией.

И вдруг Харви грубо хватает меня за талию, размазывая собственный шедевр. Он входит в меня резко и неожиданно одним толчком. После столь долгой прелюдии я моментально теряю голову. Тело содрогается от умопомрачительных оргазменных вспышек. Я царапаю пальцами холст, кидаю на него взгляд и вижу отпечаток собственного тела. Удивительная магия красок расплывается подомной, создавая чарующие образы. Словно все мои чувства и страсть вылились на холст. Чудеса современного искусства.

Харви переворачивает меня на спину, впивается губами в мои губы и снова входит. С каждым толчком все глубже и глубже. Он заполняет меня изнутри, вытесняя все негативные чувства – страх, неуверенность, стыд и одиночество. Я отдаюсь ему до конца и позволяю сделать с собой все, что он хочет.

А после он отвозит меня в отель и оставляет одну. Я жалею, что не позволила ему остаться со мной вчера. Собственными руками я взяла и отодвинула его от себя. Надеюсь, мне это не аукнется.

Глава 26

Следующая неделя проходит в том же ритме. Утром в университет меня отвозит водитель, днем забирает Харви. Мы вместе занимаемся, затем занимаемся, а потом он отправляет меня в отель.

Я быстро привыкаю к такому расписанию. Меня почти все устраивает. Он дарит мне острые ощущения и в то же время не мешает заниматься образованием. Однако остаться со мной на ночь больше не пытается. А я не прошу. Как-то не удобно теперь.

Сестры следят за мной, но не вмешиваются. Видно, чего-то ждут. Знать бы чего?

В выходные Харви забирает меня с собой на прогулку по морю на его личной яхте. В глубине души я надеялась, что там будет кто-то из его семьи, но нет. Борт под завязку набивается братьями Альфы Эта Альфы и их пассиями. Алкоголь льется рекой. Мы веселимся, шумим, ныряем в океан с борта и пьем немыслимое количество дорогих коктейлей.

Я все чаще замечаю, что смотрю на ценники и запоминаю все цифры до одной. Разницы в семейных доходах между нами продолжает напрягать. А тот факт, что я совсем без личных денег, пугает. Как только он наиграется со мной, что я буду делать? Как вообще я жила до встречи с ним? Как мне вернуться к старой жизни после расставания?

Красивая жизнь, как наркотик. Ну куда больший наркотик – наша близость. Физическая. Морально он по-прежнему далеко, а я уже и не стараюсь пробиться сквозь стену, наслаждаясь моментом.

Грустные мысли вливают в меня слишком много алкоголя. Я вдруг вспоминаю старые сериалы про богатых, где в каждом доме есть грустная алкоголичка с огромным счетом в банке, и сама себя пугаюсь. Нет, я так не могу. Не хочу, но…

Вот я на столе, отплясываю под суперпопулярную музыку. Все вокруг смотрят на меня, снимают на камеру. Харви рядом, говорит о чем-то с другом. А комната кружится и кружится. Или это меня ведет?

Я спотыкаюсь о собственные ноги и падаю. Харви, мой принц, моментально оказывается рядом, подхватывает меня и стаскивает со стола.

– Кажется, мне не хорошо, – говорю я, и оказываюсь на его руках. Он уже несет меня по темной палубе. В небе луна, россыпь звезд светит до умопомрачения ярко. Шумят волны.

Харви усаживает меня на скамью, стаскивает с себя куртку и набрасывает мне на плечи.

– Перебрала? – спрашивает.

Я киваю.

– Часто ты так делаешь?

Я отрицательно качаю головой, а потом говорю:

– Это все из-за богатой жизни, да? В сериалах богатые женщины постоянно пьют. Почему?

Харви прыскает со смеху, а потом вдруг становится на удивление серьезным.

– Потому что никто друг другу не доверяет. И сколько бы вокруг ни было людей, все равно чувствуешь себя одиноким. Очень тяжело смотреть на человека, с которым связал жизнь, и думать, почему на самом деле он с тобой. – Он поворачивается ко мне, заглядывает в глаза и спрашивает:

– Почему ты со мной?

Я удивленно вскидываю брови.

– Я не с тобой, – говорю я. – Это ты со мной. Почему?

Он улыбается, его глаза сужаются, в уголках появляются милые морщинки.

– Ты красивая, – отвечает он. – Сексуальная и веселая. Ты бесстрашная и открыта новому. А еще ты похожа на мою маму. Так, вроде, выбирают себе подружку, разве нет?

– Звучит не очень сексуально, – говорю я.

– Моя мама была клевой отвязной и очень творческой натурой, – говорит Харви, и я чувствую, как медленно, но верно рушится между нами стена. – Это комплимент.

– А ты не похож на мою маму, – говорю я.

– Я и не должен походить на твою маму. Девочки выбирают, глядя на отца.

– Я не знаю своего отца, – пожимаю я плечами и облокачиваюсь на спинку скамьи, прикрученной к полу палубы. За нами из глубин яхты играет музыка и доносятся крики возбужденной молодежи. Классная вечеринка, на такой я раньше не была.

– Ну, – тянет Харви, решивший во что бы то ни стало получить ответ, – тогда, может, у тебя есть предположение, почему я?

– Сначала я поддалась общей моде, – честно признаюсь я. – А теперь мне нравится то, какой стала я.

Харви хмурит брови.

– С тобой я другая, – поясняю я. – Свободнее что ли.

– Богаче, – понимающе кивает он. – Деньги дают свободу, это да.

– Может и так, – пожимаю я плечами. – С одной стороны я чувствую себя не в своей тарелке. Но с другой, мир открывается передо мной с другой стороны. Быть богатым здорово.

Лукавить и врать не хочется, и Харви это ценит. Говорит:

– Спасибо.

И это не за то, что я с ним, а за эту самую честность.

– Но, может, что-то еще? – спрашивает он. – Мы начинали необычно.

– Секс, – говорю я. – Эмоциональные качели, которых сейчас уже нет. Повышение общественного статуса и… – я прищуриваюсь, глядя в небо, ищу, что же еще так меня в нем волнует. – Этот разговор. Ты еще не был таким со мной.

Он опять улыбается. Кажется, за улыбкой он прячет все и вместе с тем все мне показывает.

– Давай проведем эксперимент, – предлагаю я. – Откажемся от финансовой поддержки твоего отца, устроимся на работу жарить бургеры или будем рисовать карикатуры в парке за пожертвования. Снимем тесную квартиренку на отшибе и посмотрит друг на друга без фильтра. Тогда я смогу сказать, что именно мне в тебе нравится.

Харви прыскает со смеху и даже в чувствах бьет ладонью по скамье.

– Это просто смешно. Ты привыкла так жить, но я не уверен, что смогу быть собой в клоповнике на отшибе.

– А кем же ты будешь? – спрашиваю я.

– Это безумие, – уходит он от ответа. – Совершенно невозможно.

– Я же не говорю о том, чтобы отказаться от средств навсегда. Так, на неделю или месяц. Сколько продержимся. Вдруг без денег твоей семьи мы расстанемся уже на следующий день после переезда. И ты вернешься к себе, забыв меня, как страшный сон. И будет точно ясно, что мне нравятся в тебе именно деньги и… – я опускаю многозначительный взгляд на его промежность, – …все.

Он набирает полную грудь воздуха и резко выдыхает.

– Черт с ним, – соглашается он.

Я удивленно вздергиваю брови и тянусь к нему, чтобы обнять. Это показатель. Он готов ради меня на клоповник. Внутри все прыгает от радости, и мне кажется, что это любовь. Но, скорее всего, это коктейли.

– Только сначала Рождество, – остужает он мой пыл. – Я еду в Швейцарию кататься на лыжах вместе с семьей. Это традиция. Не могу отказаться.

– Ах, да, – тяну я. – Рина рассказывала об этом.

– Рина, – поджимает губы Харви и качает головой, а потом поворачивается ко мне и берет за руку. Смотрит в глаза, нет через них и в самую душу. Говорит:

– Поехали со мной.

Глава 27

От качки меня начинает подташнивать. Я с трудом разлепляю глаза и обнаруживаю себя обнаженной в постели самой темной каюты. Пытаюсь вспомнить, сколько я вчера выпила и не забыла ли принять таблетку. Воспоминания расплываются. Все, что я помню – Харви позвал меня с собой в Швейцарию на праздники.

Сердце в груди екает. Наверняка там будут его родители. И тут я вспоминаю, что вчера, рассказывая о своей матери, он упомянул ее в прошедшем времени.

Была – именно так он о ней сказал, а я и не заметила. Не придала значения столь важной детали. Надеюсь, в могилу ее свело не то, чем мы похожи, а то, чем мы отличаемся.

Внутри все странно сжимается. В другую страну с парнем, к которому я не пойми что чувствую да еще и прямо призналась в этом ехать страшно. Интересно, почему он вдруг решился на сближение? Может, его подкупила моя честность?

Харви рядом нет, в каюте я одна. С трудом справляясь с качкой, я доползаю до сваленной в углу одежды и натягиваю ее на себя. Трусы не нахожу. Должно быть, их тоже прихватил мой принц.

Снаружи тихо. Слышится только шум волн да крики чаек. Я выбираюсь из каюты и поднимаюсь на палубу. Плотнее заворачиваюсь в тонкую кашемировую кофточку. Мы уже причалили. На борту только экипаж да плавучие горничные, снующие туда-сюда. Капитан судна поворачивает ко мне голову и слегка склоняет ее в приветственном жесте, я киваю в ответ.

– Здравствуйте, только не говорите мне, что все уже ушли, – умоляю я его.

– Что бы, мисс, все еще спят, – отвечает он.

– Да? – удивляюсь я. – А где Харви?

– По воскресеньям у него служба, он уехал и велел о вас позаботиться, – говорит капитан. – Распорядиться подать завтрак?

– Да, пожалуйста, – отвечаю я.

Надо же, служба! Да еще и после пьянки. Похоже, мне достался действительно хороший парень.

Позавтракав, я привожу себя в порядок в местной душевой и прошу капитана доставить меня обратно в отель. Водитель ждет меня на причале, и уже через час я снова оказываюсь у себя в роскошном пентхаусе. Там меня ждет еще один гость – мистер Пингвин. Он просит меня подписать доверенность на распоряжение моими документами для оформления визы в Европу.

Я в шоке, но документы подписываю. Не думала, что на утро Харви все еще проявит желание взять меня с собой на праздники. Особенно, учитывая то, сколько я вчера выпила.

После еду в мастерскую. Роберт пообещал именно там я встречусь сегодня с Харви. Воскресенье – день свободного творчества. Я надеюсь, что сегодня он позволит мне порисовать на нем.

Я приезжаю в студию, открываю дверь переданным мне мистером Пингвином Робертом ключом и сразу вижу Харви. Он сидит на диване, низко склонив голову и спрятав лицо в ладонях. Вид у него удрученный, если не траурный.

Я подбегаю к нему, сажусь на колени прямо на пол и отрываю руки от его лица. Заглядываю в глаза, а внутри все сжимается от той, боли, что в них отражается.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Мой отец… – выдыхает он и замолкает на полу слове.

– Умер? – спрашиваю я. Сердце в груди екает. Как же больно видеть его таким.

– Женится, – говорит Харви сквозь судорожный вздох.

– Оу, – только и могу выдавить я. Мне его чувств не понять. Если бы моя мама решила выйти замуж, я была бы счастлива. Только если не за какого-нибудь кретина.

– Ей двадцать, – выпаливает Харви, и мне все становится ясно. Харви двадцать один, мне двадцать, и его будущей мачехе тоже двадцать. Это как узнать, что твой родитель решил связать себя узами брака с твоим одноклассником. Ужас!

Вот он еще один минус богатства.

– Ну, может, они любят друг друга… – неуверенно тяну я.

Харви обращает на меня гневный взгляд.

– Да неужели?

– Да уж вряд ли. И кого винить? Его или ее?

Харви недоуменно вскидывает брови, и я задаю наводящий вопрос:

– Когда умерла твоя мама?

– В прошлом году осенью, – отвечает он. – При чем тут это?

– Вини отца, – отрезаю я. – Слишком рано он нашел ей замену. Ладно бы любовницу, но жену…

Харви прыскает и качает головой.

– Женщины бывают очень соблазнительными, а ему одиноко.

– Тогда ее, – соглашаюсь я.

– Будто ты ее не понимаешь, – фыркает он.

– При чем тут я? Вопрос в том, понимаешь ли ты, – говорю я. – К тому же, у нас с тобой другая ситуация. Ты молод и сексуален. А еще не собираешься на мне жениться. Это временная акция. Мы же все обсудили. Как только я найду себе жениха или надоем тебе, мы расстанемся. Так ведь?

Харви смотрит на меня слишком долго, прежде чем ответить. Настолько долго, что внутри невольно загорается надежда, и мне до ужаса хочется от нее сбежать. Но он говорит:

– Да, – и внутри все падает.

Да, это временно. Надо отнестись к приключению в Швейцарии максимально поверхностно. Все время заниматься сексом, искатать все лыжные тропы и закатить один маленький скандальчик, чтобы уж точно по максимуму получить впечатлений. И нарисовать местный пейзаж. На память. Чтобы потом повесить его в гостиной на стену и вспоминать, какого это быть любовницей Харви Дрейка.

– Есть еще кое-что, – вдруг говорит Харви. – Дело в том…

– Что? – с нетерпением требую я ответа, и он отвечает:

– Это Кэндис.

– Эпплкрон?! – не верю я своим ушам.

– Теперь уже практически Дрейк.

Господи Боже мой! И тут я понимаю, что мои сестры настигнут меня, где угодно. Даже на другом конце света.

– Это война, – говорю я. – Дело не в тебе, а во мне. Они мстят за то, что Я с тобой.

– Нет, дело во мне, – парирует Харви и тычет себя пальцем в грудь. – Дело в том, что ты со МНОЙ.