Текст книги "Хозяин женского общежития (СИ)"

Автор книги: Мередит Блэкстоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 36

– Поздравляю, – радостно говорит узистка и поворачивает ко мне монитор. – Всего недели три, а вы уже заметили. Это редкость.

Я смотрю на крошечную точку, пытаюсь не психануть от того, что врачиня засунула мне между ног огромный шланг и думаю:

«Твою мать».

– Не с чем поздравлять, – говорю я. – Это проблема.

Она сразу мрачнеет лицом.

– Мне двадцать, – сама не знаю зачем оправдываюсь я. – Я на втором курсе университета, и мой бывший бойфренд не в восторге.

– Завтра в три? – тут же предлагает она.

Я киваю и прошу поскорее вытащить из меня искусственный член для внутреннего узи. Мне от него некомфортно.

Дома меня одолевает новая волна слез, затем нападает жор, потом тошнота, снова жор и сонливость. Я лежу на узкой койке, реву в подушку, и сама не замечаю, как вырубаюсь на пару часов. Мне совсем не грустно, скорее обидно. Да и проблема временная и на таком сроке решается за несколько минут. Мини-аборт. Пришла к врачу, раздвинула ноги, а потом хоп и готово. Получите распишитесь. Но чертовы гормоны превратили меня в нежную фиалку, и я чувствую, что не могу.

Мне страшно, грустно и горько. И в конце концов я делаю страшную ошибку – представляю младенца с глазами Харви Эйдена Дрейка. Звоню маме и сразу скидываю. Она перезванивает, я не беру трубку. Она пишет мне сообщение, я отвечаю, что залетела. А она:

«Я так и думала».

Ого! Вот это сюрприз! А мне сказать не могла?

На это я тоже ничего не отвечаю. Заставляю себя сосредоточиться на учебных планах и ложусь спать.

На следующий день Харви подсаживается ко мне в столовой. Складывает руки перед собой, как отличник и сверлит меня серьезным взглядом.

– И что мы будем делать? – спрашивает он. – Ребенок мой?

Первый вопрос мне понятен, но от второго я моментально впадаю в ярость.

– Уйди! – возмущаюсь я. – Ты портишь мне аппетит.

– Я имею права знать.

– Нет, – рявкаю я. – От твоего папаши! Ты сам-то как думаешь?

Я так сильно повышаю голос, что окружающие оборачиваются.

– Ты можешь потише? – просит Харви.

– Я вообще не хочу с тобой говорить, – отрезаю я.

– Нам надо это обсудить.

– Нечего здесь обсуждать.

– Как это нечего? Ты беременна! – шепотом восклицает он.

– И что?

– Сколько ты хочешь? – вдруг выпаливает он.

У меня едва глаза из орбит не вылезают.

– О, Господи! – невольно вскрикиваю я. – Меня сейчас опять на тебя стошнит.

Хватаю поднос и пересаживаюсь за соседний столик. Харви не отстает. Сидит и пялится на меня еще несколько минут. От его взгляда кусок в горло не лезет. В итоге, я бросаю обед недоеденным и возвращаюсь к занятиям. Слава богу мы с ним с разных курсов и пялится в его рожу до конца дня мне не придется.

К трем часам я прихожу в больницу и сажусь в очередь на ожидание. Время тянется невыносимо медленно. Голова кружится от жары, и у меня начинаются галлюцинации. Внизу живота странное ощущение. Я будто чувствую его внутри.

Меня потряхивает. Я дергаю ногой, как истеричка, и пялюсь на часы. В коридоре больницы тишина, и секундная стрелка кажется мне ужасно громкой.

– Мисс Дюваль, – слышится тихий голос юной ассистентки моего акушера-гинеколога. – Пройдемте, пожалуйста.

Внутри все обрывается, на меня нападает дикая дрожь. На ватных ногах я захожу в кабинет и вижу на железном столике для инструментов гигантский пластиковый шприц с прозрачной трубкой вместо иглы. Представляю, как крошечный Харви Дрейк, размером с несколько нескладных клеточек выскальзывает из нормальной для него среды обитания в эту холодную пластиковую трубу и в страшных мучениях…

Ноги подгибаются. В глазах резко темнеет, и я падаю головой прямо на этот стол. Гинеколог не успевает меня подхватить. Я слышу только тихий дружный «Ох!» сразу от ассистентки и врача.

Сажусь на полу, пытаясь восстановить в глазах картинку и чувствую, как с двух сторон меня поднимают и сажают на стул возле гинекологического кресла.

– Принеси воды, – просит доктор ассистентку.

Зрение наконец-то восстанавливается. Я вижу, как девушка выпархивает из кабинета, оставив дверь открытой, и в проеме непонятно откуда появляется Харви Дрейк.

Он сверлит меня одновременно обеспокоенным и растерянным взглядом. А врач, стоящий к нему спиной, наклоняется ко мне и говорит:

– У вас еще есть время подумать. В вашем случае это несрочная операция. Мы можем перенести прием на пару недель и даже месяц.

Я перевожу взгляд с Харви на доктора и говорю:

– Нет, я должна сделать это сейчас.

И вдруг, словно порывом ветра, Харви сносит от двери, и в проеме появляется моя мама. Он яростно тычет в Харви пальцем и рычит на него, словно дикая львица:

– А ну проваливай отсюда! Ты не имеешь права здесь быть. У тебя нет права решать за нее такие вещи!

– Здравствуйте, миссис Дюваль, раз с вами познакомиться, – выдыхает Харви и осторожно обходит ее по левой стороне. Направляется к выходу из отделения.

– Мисс Томпсон! – кричит мама ему в след. – Для тебя госпожа Линда Томпсон! Запомни раз и навсегда!

Мама проходит в кабинет, отпихивает врача и присаживается рядом со мной на корточки.

– Как ты, детка? – спрашивает она. – Доктор прав, тебе совсем не нужно спешить. Ты вообще не обязана делать аборт, если не хочешь. И плевать, чего хочет этот Харви. Мы вообще его в свидетельство не впишем, если ребенок ему не нужен.

– Куда мне ребенок, мама? – спрашиваю я. – Я сама еще ребенок. За меня все проблемы решает мама. И как же мое образование? Не хочу я, как ты, всю жизнь на двух работах работать.

– И не будешь, – говорит она. – У нас с тобой разные ситуации.

– И чем же они отличаются? – спрашиваю я.

– У тебя есть я, – говорит мама, и в этот момент наконец-то появляется ассистентка со стаканом воды.

Глава 37

Следующую неделю я провожу вместе с мамой в тесной студии на крайней улице города. В университет не хожу и никаких заданий не делаю. Любезный доктор выписал мне больничный лист, чтобы я смогла привести свои чувства и эмоции в порядок. Но вместо медитаций и напряженного обдумывания я, как хомячок, только сплю и ем. Доктор сказал, что сонливость на раннем сроке беременности, как тошнота и плаксивость – это норма.

Гормоны слегка устаканятся позже. Либо, когда плод достаточно подрастет и окрепнет, либо, когда я сделаю аборт. Что именно я хочу делать, я не знаю.

Разум кричит, что надо немедленно избавиться от малодневного нахлебника, организм тоже не в восторге, но сердце всех заткнуло и усиленно бьется за двоих. Оно чувствует, что Харви Дрейк – это именно тот мужчина, от которого я хочу ребенка. Идеальный набор генов и моральных качеств. Даже последние события не переубедили меня в этом просто потому, что мы оба не готовы иметь детей.

Как вообще так вышло, что ребенок получился? Разве может быть природа настолько сильна, чтобы победить таблетки и презервативы?

Я залезаю в интернет и читаю красноречивую статью о том, что ни одна форма контрацепции, кроме мужской вазектомии, не дает стопроцентной гарантии того, что беременность не наступит. Тем более, на горнолыжном курорте я таблетки не пила, забыла их дома. А до этого, кажется, все-таки пропустила прием во время вечеринки на яхте.  К н и г о е д . н е т

Неужели на курорте презерватив порвался, а мы не заметили? И кто виноват в сложившейся ситуации? Что теперь делать?

Ответов нет, и я снова засыпаю, а на утро мама предлагает мне взять перерыв в учебе и вернуться домой, чтобы все как следует обдумать.

– Я не сбираюсь уговаривать тебя оставить ребенка, – говорит она. – Просто хочу показать, на что я готова, если ты его оставишь.

– Я сама не знаю, на что я готова, если его оставлю, – говорю я и переворачиваюсь на другой бок. Накрываюсь одеялом с головой.

– Ну все, хватит валяться, – говорит мама и сдергивает с меня одеяло. – Мы идем гулять.

– Я не хочу.

– Ты не можешь все время лежать в кровати. Я знаю, тебе плохо. Беременность – это нелегко. Но нельзя всю ее проспать. Жизнь на детях не заканчивается.

Я сажусь и спрашиваю прямо то, что беспокоит меня больше всего.

– Сколько у тебя было свиданий с тех пор, как появилась я? Почему ты так ни за кого не вышла замуж? Ты хотела получить образование и построить карьеру?

Мама задумывается, смотрит на потолок, что-то старательно обдумывая.

– Я ни разу не видела тебя с мужчиной, – заканчиваю я. – Ты вообще никогда и никого не приводила домой. Что происходит с твоей личной жизнью?

– Ммм… – тянет мама. – Ты помнишь Кэти Марс?

– Конечно помню, – прищуриваюсь я. – Мы с ней до выпускного за одной партой просидели и до сих пор иногда созваниваемся. А при чем тут она?

– Вспомни, как часто я отправляла тебя с ночевкой к ней домой?

– Пару раз в неделю.

– А когда ты подросла, сколько раз ты ночевала дома одна? – спрашивает мама.

– Часто, но это из-за второй работы, – говорю я.

– Это я тебе так говорила. На самом деле у меня были свидания. Просто, я решила, что маленькой девочке не обязательно знать, с кем спит ее мама. С твоего появления и до сегодняшнего дня у меня были серьезные отношения с четырьмя мужчинами, длящиеся по несколько лет. И несколько временных утех. Было и предложение руки и сердца, но… – она тяжело вздыхает и пожимает плечами. – Я не смогла забыть твоего отца.

– Ты сказала, что не помнишь его, – мрачнею я.

– Да, сказала. Прости меня за это. Я не хотела, чтобы ты искала его.

– Как его зовут? – спрашиваю я. – Бернард Дюваль?

– Ты догадалась, – удивляется она. – Да, мое парижское приключение.

– Он знает обо мне?

– Нет, конечно. Дети курортных романов – это всегда дети родителей одиночек. Такова жизнь, – мама пожимает плечами и печально улыбается. – Но это не твоя вина, что я так и не вышла замуж. Это мой выбор. Я так решила. Я решила родить тебя, решила не показывать тебе своих мужчин и решила остаться свободной женщиной до конца своих дней. Сама. Не поступать в колледж я тоже решила сама. Я и не стремилась особо к этому. У твоей матери нет твоих амбиций. Прости за это.

Мне становится легче. Я глубоко вздыхаю и еще секунду все обдумываю. Затем выбираюсь из постели и принимаюсь одеваться в простой удобный наряд для простой прогулки. Залезаю в сумочку, чтобы убрать смартфон, в ту самую, с которой ездила в Швейцарию, и обнаруживаю в ней два презерватива, доставшихся мне в подарок от Рины. Мы их так и не допользовали. Харви купил в аптеке новую упаковку, и эти не пригодились.

Я достаю из сумки блестящий блистер и вижу в самом центре маленький прокол от тонкой иглы.

– Мама… – едва не задыхаюсь я и показываю ей презерватив. А потом из меня вырывается:

– Вот сука!

– Кто? – теряется мама.

– Рина! – рявкаю я. – Я ее убью!

Глава 38

Я велю маме остаться дома и пулей вылетаю из квартиры. Сама не замечаю, как оказываюсь в метро, затем пересаживаюсь на автобус и приезжаю в самый центр студенческого городка. От ярости совсем теряюсь во времени и даже не знаю, закончились занятия или нет, и застану я Рину в доме сестринства или нет. Это все неважно. Если не будет ее, я буду бить всех, кто попадется мне под руку.

Пулей проношусь мимо дома Альфа Эта Альфа и даже головы не поворачиваю. Но вдруг слышу за спиной:

– Лея! – голос Харви.

Нет, мне сейчас совсем не до него. Не останавливаюсь и не поворачиваюсь. Продолжаю идти к своей первоначальной цели сметая все на своем пути.

Спустя пару минут Харви меня догоняет. Хватает за руку, но даже рта раскрыть не успевает.

– Отстань! – рявкаю на него и вырываю руку. Иду дальше. – Мне некогда.

– Где-то дом горит? – спрашивает Харви. Пытается шутить, но мне вообще не смешно.

– Сейчас загорится, – обещаю я и, топая, как слон, захожу в идеальный дворик Омега Сигма Тау. С ноги открываю дверь. Пара новых кандидаток переводят на нас удивленные взгляды. Я их не знаю, и мне плевать, что я их до смерти напугала.

– Кто-то из них тебя обидел? – спрашивает Харви и снова хватает меня за руку. – Скажи, я разберусь.

Взгляды кандидаток устремляются на секс символ всея университета – Харви Дрейка. Они едва ли не хором вздыхают, и от этого я злюсь еще больше.

– Я сама могу за себя постоять! – отрезаю я, поворачиваюсь к лестнице, ведущей на второй этаж и ору во всю глотку:

– Рина!

На шум сбегаются сразу все сестры. Устроившиеся в гостиной кандидатки напротив юркают на кухню и глядят оттуда. Другие девчонки спускаются сверху. Ни Хлои, ни Милли здесь нет. На миг мне становится интересно, чем же они так насолили Кэндис, что она вышвырнула их и открыла на свободное место набор. Но потом за спинами всех бывалых Омег я замечаю Рину и Кэндис.

– Чего тебе надо? – шипит вторая, но я не обращаю на нее внимания. Локтями расталкиваю сестер и хватаю за волосы Рину.

– Ах ты сука! – верещу я, как ненормальная. Достаю из кармана проколотые кондомы и тычу ими ей в лицо. – Думаешь, он женился бы на тебе, если бы ты залетела, дрянь!

Рина принимается реветь, обращает на Харви полный мольбы взгляд и скулит, слово забитая собака:

– Харви, помоги! Она сумасшедшая.

Харви не двигается с места. Скрещивает на груди руки и неодобрительно качает головой. А потом говорит мне:

– Помощь нужна? Или мне на улице подождать, пока ты ее бьешь?

– Найми мне адвоката, – говорю я, и он тут же достает из кармана смартфон и набирает нужный номер.

Рина принимается выть еще громче. Сестры испуганно прижимают к груди наманикюренные пальцы и думают, что важнее: жизнь сестры или ногти. Это Омега. Конечно, ногти!

Я шлепаю зареванную Рину по щекам, и краем глаза замечаю Кэндис. Она смотрит на меня, на Рину, на прижатые к ее носу испорченные презервативы, а потом на Харви Дрейка, наблюдающего за расправой и прижимающего к уху смартфон, на миг зависает и вдруг принимается истерически ржать.

– Привет, Пит, – говорит Харви. – Тут у моей невесты небольшая проблема с подругой. Ты можешь подъехать? Нет, пока не убила. Студгородок. Дом Омега Сигма Тау. Жду.

Он произносит это слово, и я тут же забываю про ревущую перепуганную Рину. Кэндис тоже перестает ржать и сдавленно икает. Прижимает руку к губам, и я замечаю, что на ее пальце больше нет кольца. Рина отползает в сторону, размазывая косметику по щекам. Забивается в угол.

– Я подам на тебя в суд, – хнычет она.

– Да, – рассеянно отвечаю я. – Я на тебя тоже подам.

Я делаю шаг в сторону Харви. Он убирает смартфон в карман и делает шаг навстречу мне. Мы стоит друг на против друга и смотрим друг другу в глаза. Я тону в нем, растворяюсь и никак не могу понять, действительно ли я услышала то, что он сказал.

– Ты сумасшедшая женщина, – говорит он. – И я в тебя влюбился.

– А ты хороший парень, – отвечаю я. – И я тоже влюбилась в тебя.

Харви опускается передо мной на одно колено, и я тут же хватаюсь за сердце, чтобы не позволить ему выскочить из груди. На глаза наворачиваются слезы, усиленные гормональным всплеском, и я чувствую себя глупо, но сдержаться не могу.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – говорит Харви и протягивает руку. Кольца нет. Не успел купить. Видно, решение он принял только что, наблюдая за моим сумасшествием. А, может, потому что понял, что ребенок – случайность, а не намеренная манипуляция. – Ты выйдешь за меня?

Вся Омега хором издает разочарованный вздох. Рина воет раненной собакой, Кэндис снова принимается нервно хихикать, а я кладу руку на его широкую ладонь и чувствую, как он мягко сжимает ее. И в этом простом действии в тысячу раз больше любви, чем в романтике происходящего.

– Я подумаю, – отвечаю я, и Харви прыскает со смеху.

– Какая ты… – выдыхает он, качает головой и соглашается. – Я подожду.

Мы выходим на крыльцо, садимся на ступеньки и ждем, когда приедут наши адвокаты, чтобы урегулировать скандал. Серьезных повреждений у Рины нет. Пара шлепков и царапина на носу от блистера с презервативом, а еще в хлам испорченный макияж. Обычно за такое не сажают, но без моральной компенсации не обойтись. Впрочем, ущерб, нанесенный мне куда серьезнее. Придется судиться.

Сестры украдкой наблюдают за нами из окон, но мне все равно. Меня подташнивает и в то же время от пережитого стресса страшно хочется есть. Я кладу голову Харви на плечо и жалуюсь, что плохо себя чувствую.

– Ты ведь не готов стать отцом, да? – спрашиваю я.

Харви пожимает плечами и гладит меня рукой по голове.

– Разве к такому подготовишься?

Я тоже пожимаю плечами и грустно вздыхаю. Мы все еще не решили, что делать. Брак – это одно, а дети – совсем другое.

– Отец мне все рассказал, – говорит Харви. – Да я и сам мог бы догадаться. Больше я ему при тебе пить не позволю.

Я прыскаю со смеху.

– Будем пропускать семейные праздники?

– Ни в коем случае! – возмущается Харви. – Буду внимательно следить за его поведением.

– А что Кэндис? – спрашиваю я.

– Требует компенсацию в полмиллиона долларов, – фыркает Харви. – Будет суд.

– Так развлекаются богатые, да? – смеюсь я. – Ни разу не была на суде.

– Вот и посмотришь, – говорит Харви и после небольшой паузы добавляет:

– Раз уж мы скоро станем родителями, а нам еще надо закончить образование, жизнь в шалаше придется отложить.

– Думаешь, не справимся? – приподнимаю я брови.

– Думаю, я люблю тебя и ничего не хочу проверять.

Я поворачиваю к нему голову, кладу подбородок на его плечо и улыбаюсь.

– Я тут подумала, – говорю, – наверное, я все-таки выйду за тебя замуж.

«И стану матерью твоего ребенка», – мысленно добавляю я.

Глава 39

Суды проходят быстро. Рина идет на попятную, как только адвокат Харви Пит намекает на ответный иск. Намеренно подложить бракованные контрацептивы и спровоцировать беременность – куда более серьезное преступление, чем пара пощечин и царапина на носу. К тому же, всплеск гормонов может смягчить мне наказание. И сколько она в итоге получит в качестве компенсации? Меньше, чем заплатит мне. Потому мы обе идем на мирное урегулирование.

С Кэндис все оказывается сложнее. Она до последнего требует денег с Дрейка старшего и до крови из носа верещит, что ей положено подаренное кольцо стоимостью в шестьдесят тысяч долларов. Но в итоге ничего не получает. Судья быстро приходит к выводу, что Кэндис с самого начала интересовали только деньги, и никакой моральной травмы мнимая измена ей не нанесла. В качестве вишенки на торте я выступаю свидетелем и заверяю судью, что ничего между нами не было. Папа Эйден просто упал на меня, когда я пыталась уложить его спать. А делала я это потому, что Кэндис отказалась ухаживать за своим женихом. В итоге, разорившаяся мисс Эпплкрон остается ни с чем.

Свадьбу мы с Харви решаем отложить. На скорую руку выходить замуж я не хочу. Натягивать платье на растущий живот тоже. Мне не так уж и нужно свидетельство о браке, достаточно точно знать, что Харви Дрейк меня любит. А он любит и подтверждает это каждый прожитый вместе день.

Ко дню Святого Валентина мы собираемся всей семьей у нас дома во Флориде. Малюсенький домишко еле вмещает гостей, но никто не жалуется. Даже Дани и Джованни с детьми без разговоров укладываются на полу в гостиной, воображая, что спят на дикой природе в палатке. Отца семейства мы устраиваем рядом на раскладушке. Мама остается в своей комнате, мы с Харви в моей.

– Тесновато, – жалуется он. – Комната еще меньше, чем у меня в братстве.

– О, да, я ее помню, – улыбаюсь я и протягиваю руки к моему мега сексуальному жениху. – А ты помнишь, что ты тогда со мной сделал?

Харви переводит на меня взгляд и медленно скользит по моему полуобнаженному, готовому ко сну телу и на миг задерживает на животе. Он еще плоский. Срок всего восемь недель, но тошнит меня уже реже. Наверняка из-за того, что из моей жизни ушел стресс.

– А тебе можно повторить? – спрашивает он. – Доктор что сказал?

– Сказал, нужно. Чем больше секса, тем здоровее потомство, – заявляю я. Мы и до этого сексом занимались, но как-то осторожно, без огонька. Харви явно боится навредить. Но пара шлепков по заднице точно не навредит ребенку. Задница у меня огромная и отлично амортизирует удары.

Я переворачиваюсь на живот и встаю на четвереньки, призывно помахиваю пятой точкой. Харви тут же вскакивает, слегка шлепает меня ладошкой, и я тут же опускаюсь на локти и издаю томный ох. Не специально. Ой возлюбленный так действует на меня, что сдержаться невозможно. Низ живота тянет, и тело тут же бросает в жар.

– Возьми меня, – выдыхаю я, еще больше прогибаясь в спине. – Мой господин…

– Давно ты так меня не называла, – говорит Харви, пристраивается сзади и медленно стягивает с меня трусики. Наклоняется, нежно целует левую ягодицу и шлепает по правой. От контраста по спине пробегает волна дрожи. Я снова охаю и кладу голову на подушку. Сердце стучит все быстрее. От гормонов ощущения усиливаются втрое. И, мне кажется, я кончу еще до того, как Харви меня возьмет.

Но он не намерен заставлять меня ждать. Еще секунда и я чувствую внутри себя его огромный горячий член. Он толкается внутрь, развеивая все мысли и усиливая чувства. Удовольствие охватывает меня с головой, и перед глазами вспыхивают фейрверки. И вдруг внизу разражается яростным звоном дверной звонок.

Харви не обращает внимания, переворачивает меня на спину и входит снова, вжимает руки в постель и впивается губами в мои губы страстным поцелуем. Я обхватываю ногами его бедра и подаюсь вперед, желая почувствовать его еще глубже. Он стонет от удовольствия, смотрит мне в глаза, молча передает мне всю свою любовь, и я снова отдаюсь на волю ослепительному оргазму.

– О, Боже! – вскрикивает внизу мама.

Уставшие от ночи любви мы с Харви на миг замираем и с беспокойством смотрим друг на друга.

– Оставайся здесь, – велит он мне и выбирается из кровати. Натягивает штаны.

В бьющем из окна лунном свете его блестящее от пота накаченное тело выглядит до безумия сексуальным. Мне приходится одернуть себя, чтобы вернуть внимание происходящему внизу. Но вот Харви скрывается за дверью, и на меня нападает нервная дрожь. Неужели, кто-то ворвался в дом? Да нет, не может быть.

Я натягиваю трусы, набрасываю на плечи халат и выхожу в коридор вслед за Харви. Выглядываю из-за его широкого плеча и вижу на пороге незнакомого мне мужчину лет пятидесяти с густой солидной бородой и такими же густыми черными бровями с легкой проседью. В руках у него букет алых роз. Мужчина протягивает из моей маме, а она стоит, прижав ко рту руку и что-то бормочет совсем невнятно.

– Мне тут птичка нашептала, я скоро стану дедушкой, – говорит он. – Я и не думал, что у меня когда-нибудь будут дети.

Мама всхлипывает и ничего не может ответить.

– Ты совсем не изменилась, – говорит он ей. – Я скучал по тебе. Не думал, что мы встретимся снова.

И вдруг до меня доходит: этот мужчина Бернард Дюваль – мой родной отец.