Текст книги "Смертные тени"
Автор книги: Мелисса Марр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
– Диковинное ты создание, Эни.
Девлин попытался осторожно высвободить руку, но Эни не отпускала. Она была уверена, что мгновения такой открытости редки и что вскоре Девлин вновь предстанет перед ней застегнутым на все пуговицы.
Она остановилась возле пассажирской дверцы.
– Мне хочется просто побродить в лесу.
– Думаю, в городах нам безопаснее.
Эни неохотно выпустила его руку.
– Я ждала такого ответа. Знаешь почему? Это предсказуемый ответ. А Бананак давно изучила твои особенности и все заморочки вашего Высокого двора. Давай не будем предсказуемыми.
– А если продолжу настаивать, что города – это более удачный выбор? Сбежишь от меня?
– Нет, – Эни поцеловала его в щеку. – Ты спас мою мать и меня. Ты делаешь все для моей безопасности. И что бы там ни говорил, ты очень заинтересован во мне. Я хоть и не отношусь к Высокому двору, но тоже умею рассуждать. И с практической точки зрения нам лучше держаться вместе. Поэтому пока я оставлю тебя при себе.
– Ты оставишь меня при себе?
Девлин свирепо поглядел на нее, но девчонку, которая выросла среди гончих и играла с самим повелителем ночных кошмаров, было не так-то легко испугать.
– Я же сказала: пока.
Услышав прежние надменные нотки в его голосе, Эни с трудом удержала улыбку.
– Ты вовсе не такой зануда, каким пытаешься казаться. А в нашей семье это высшая похвала.
– Спасибо за комплимент.
Девлин открыл дверцу машины. Теперь это был шикарный красный «лексус».
Эни обошла машину спереди и остановилась у своей дверцы, поглядывая через крышу на Девлина. Какая-то часть ее недостаточно используемой совести советовала ей держаться от этого фэйри подальше. Но сейчас Эни двигал не только голод. Как ни брыкалась она внутренне, ей нравился Девлин.
ГЛАВА 21
Они мчались по автостраде. Девлин мысленно отчитывал себя за то, что неотвратимо сближается с Эни. Он прожил целую вечность, а ее жизнь – всего лишь миг. В отличие от других фэйри она была гончей. Она вообще отличалась от других фэйри.
«А еще – ей грозит опасность. А еще – ее сейчас не должно было быть в живых. А еще… если я ее потеряю, это меня погубит».
Девлин не верил в неотвратимость судьбы. Он вдоволь насмотрелся на игры сестер с нитями вероятности и знал: осуществляется лишь малый процент того, что кажется реальным. Он и сам забавлялся игрой нитями и поражался их неоднозначности. Все зависело от того, кто смотрит на нити. Там, где Бананак усматривала будущую вражду и войны, Сорше виделось дальнейшее укрепление порядка. Девлин зачастую видел то и другое, однако попытки рассмотреть будущее Эни оканчивались ничем. Полотно ее жизни было скрыто от него.
В памяти его всплывали неотчетливые обрывки воспоминаний о жизни Эни, но Девлину не удавалось сосредоточиться на них. Рей. Она что– то знала. Он вспомнил уклончивые слова призрачной подруги. А что еще? Девлин напрягал память, пока у него не зазвенело в голове.
«Почему меня послали убить Эни?»
Если бы ее существование угрожало Сорше, он с готовностью убил бы девчонку. Несмотря на болтовню Бананак, Девлин не верил, что Эни возьмется ей помогать. Эни не отдаст Бананак свою кровь и не согласится убить Соршу. Почему? Просто она не настолько жестока.
Но не изменились ли нити в результате его действий? Не изменился ли жизненный путь Эни после его рассказов?
«Изменил ли сделанный мною выбор ход событий или мой выбор заранее предопределен?»
Девлин прокручивал в уме этот вопрос, не находя даже подобия ответа. Ведь не спросишь же Соршу, увидела ли она еще давно переплетение нитей Эни и Девлина. И Бананак всегда толкует увиденное в свою пользу, а потом это не всегда сбывается. Его безумная сестрица хватается за ничтожную вероятность, принимая ее за судьбоносную истину. Толкования Бананак всегда были затуманены ее желаниями. Что-то вроде извращенных надежд.
Но одно он знал наверняка, на уровне неотвратимой истины: Сорша перестала видеть Эни с тех пор, как жизнь девочки переплелась с его жизнью и жизнью его сестер. С ужасающей ясностью Девлин понял: Сорша уже тогда знала, что их с Эни жизни будут связаны.
От внезапности этого открытия, оттого, что все оказалось так просто, у Девлина закружилась голова. У обеих его сестер хватит ревности и жестокости для изменения его жизни в собственных интересах. Целую вечность они только этим и занимались. Сорша переделывала мир, приспосабливая к своей воле, а Бананак манипулировала фэйри, чтобы всячески этому мешать. Возможно, Эни не предначертано было связывать свою жизнь ни с Соршей, ни с Бананак и она предназначалась только для него самого.
«Не этим ли кровь Эни была смертельно опасна для Сорши?»
Бананак знала: он никогда не поднимет руку на сестру-создательницу. И теперь, как ей казалось, она нашла иной способ расправиться с Соршей. Что ж, вполне похоже на рассуждения Бананак.
«Но кровь Эни действительно иная, я ведь пробовал ее. И сама Эни отличается от большинства фэйри».
– Эй, тебя не укачало?
Вопрос Эни вывел Девлина из раздумий.
– Опять спрятал свои эмоции под замок, – усмехнулась она.
– Скажи, чего от тебя требует Бананак?
– Я же говорила. Убить Сета, потом Ниалла. Поделиться с ней моей кровью, потому что…
Тут Эни замолчала и глотнула воздух.
– Я тебе кое-что расскажу, но если сболтнешь, Айриэлу наверняка захочется тебя прибить. И меня заодно. Я не шучу. Об этом – никогда и никому.
Девлин кивнул.
– Айриэл стремится защитить меня от всего, но он…
Она опять замолчала, потом вдруг спросила:
– Я могу тебе довериться?
Он медлил с ответом. Раньше он знал, как поступить. Обо всем, что имело хотя бы отдаленное касательство к благополучию и безопасности Высокого королевства, он был обязан незамедлительно докладывать королеве. В этом и заключался смысл его службы.
«Но о твоей тайне Сорша не узнает. Я ничего ей не скажу. Ради тебя».
– Кажется, ты уже убедилась, что мне можно довериться, – уклончиво ответил Девлин.
Он подумал, не рассказать ли ей о беседе с Айриэлом. Нет, не стоит. Эни с ее характером чего доброго решит, будто они сговорились у нее за спиной, и выкинет какой-нибудь фокус. Нет, нельзя ей рассказывать. Это лишь усложнит дело и обернется обсуждением того, что Девлину сейчас обсуждать никак не хотелось. Ему вспомнились прощальные ироничные слова Айриэла. Бывший Темный король ошибся. Девлин отвезет Эни в какое-нибудь безопасное место, а затем найдет способ исчезнуть из ее жизни. Это было вполне логичным и достойным решением.
– Рассказывай, если собралась.
– Ты знаешь, что я могу насыщаться твоими эмоциями? Это особенность фэйри Темного двора.
– Знаю.
– Но я умею насыщаться и эмоциями смертных.
С этими словами она сознательно (или бессознательно) увеличила скорость.
– Никто из наших этого не умеет.
Девлин сейчас делал все, чтобы его эмоции не вырвались из-под контроля. Чем больше он узнавал об Эни, тем больше понимал, насколько она уникальна.
«Если Сорша проведает, что Эни жива, то устроит охоту за девчонкой».
К тому же Бананак вполне могла разболтать сестре, что видела его вместе с Эни. Госпожа Война не упустит случая помучить сестру намеками и недосказанностью. А главное – ни одна из его сестер не успокоится, пока не завладеет Эни или не покончит с ней.
Эни смотрела только на дорогу. Она еще добавила скорости. Рассказ давался ей нелегко. Отчасти она по-прежнему сомневалась, можно ли довериться Девлину. А о чем-то боялась говорить.
Девлин терпеливо ждал. Так прошло несколько минут.
– Ты, наверное, знаешь, что гончие чувствами не кормятся. Мы их только будоражим для других фэйри Темного двора. У гончих свое питание.
– Знаю. Гончим требуются не чувства, а прикосновения.
Девлин догадался: Эни давала ему понять, что ей одних эмоций мало. Необходимо и прикосновение. Он дотронулся до ее руки, сжимавшей рычаг.
– Я был невнимателен. Прощаешь меня?
В ответ Эни снова увеличила скорость.
– Телесный голод, – сказал Девлин. – У гончих есть телесный голод. – Он переплел свои пальцы с пальцами Эни. – Теперь я понимаю, почему ты все время льнула ко мне. Жаль, я раньше не догадался. Прости, пожалуйста.
Эни хватала ртом воздух. Похоже, его осведомленность ее испугала. Действительно, гончим свойствен телесный голод, они не питаются эмоциями. До сих пор Девлин смотрел на нее, как на фэйри Темного двора, имеющую частичку смертной природы. Как же он не подумал об отцовском наследии? Молодые гончие практически не умели прятать эту потребность. Потому они и не могли путешествовать вне стаи. Девлин ошибочно принял независимость Эни за отсутствие у нее потребностей в телесном питании.
– Не бойся. Я не воспользуюсь преимуществом, – прошептал он. – Если надо, держись за мою руку или… обними меня. Мне бы раньше…
– Я прикасалась к тебе не для этого, – отозвалась Эни, слегка покраснев.
Подобных слов он не ожидал и смутился.
– Мне убрать руку?
– Нет! – засмеялась она. – Я боюсь. И жутко голодна. Я тут даже думала: неужели мне суждено умереть от голода? Гончим нужны прикосновения. Не знаю, научусь ли я когда-нибудь управлять своим голодом. Пока что я слабею.
Девлин глядел не на нее, а в окошко. Но он высвободил часть эмоций, чтобы накормить ее. Он чуть дальше допустил ее в свой внутренний мир.
– Девлин!
Он повернул голову, но продолжал молчать. Правила, по которым он привык жить на протяжении вечности, таяли, как утренний туман. Для питания ему требовалась кровь. Он получал ее, казня отступников и сражаясь с врагами Высокой королевы. Девлин позволял себе и иные удовольствия, не принятые при дворе. В глубине души он выбрал для себя жить так, словно правила Высокого двора соответствовали его инстинктам. А на самом деле выбор ему приходилось делать каждый день.
– Можно, я подержу твою руку? – попросила Эни. – Ну пожалуйста. Я хочу, и ты… я думаю, ты хочешь, чтобы я…
Выпалив эту невразумительную фразу, Эни замолчала. Она повернула руку ладонью вверх. Живой автомобиль понимающе отреагировал. Рычаг коробки передач исчез.
– Что-то не так? – опасливо спросила она.
– Нет, – поспешно сказал Девлин, стискивая ее руку в своей.
У него никогда не было подруг. Порой фэйри Высокого двора образовывали пары, но никто из женщин не осмеливался подумать о Девлине. Он считался неприступным и не вызывал ничего, кроме страха. Казалось, подданные Сорши интуитивно чувствовали, что он не до конца принадлежит к их двору.
«Я совсем неопытен в таких делах», – подумал Девлин.
Мысль позабавила его. Странно: он был третьим по счету фэйри; появившимся в мире, а опыта в отношениях с противоположным полом так и не приобрел.
«Какое это имеет значение? Я все равно не смогу остаться с ней. Мне не дано построить отношения с Эни».
Он вновь стал глядеть в окно. По обе стороны от шоссе тянулись поля. Если с Эни ничего не случится, он благополучно вернет ее Темному двору, вновь вручив заботам Айриэла, Ниалла и гончих. Это ее двор. Там ее семья. А он вернется в Страну фэйри, потому что таков порядок мира. Временное потакание своим чувствам не должно брать верх над законами логики.
«Думай, как помочь Эни».
Девлин привычно запихнул эмоции под толстый слой правил и ограничений Высокого двора и стал думать о том, что услышал от Эни. Где-то в подробностях скрывался ответ. Требовалось лишь применить логику и сосредоточиться.
Заинтересованность Бананак в Эни слишком велика, чтобы раздоры между дворами заставили сестру начисто об этом забыть. Убить Бананак? Последствия будут катастрофическими. А убийство Эни просто немыслимо. Так где же выход? Не могут же они всю ее жизнь скрываться от Бананак. Но другого решения ему на ум не приходило.
Эни чувствовала, как Девлин отгораживается от нее. Он снова окружил себя незримыми стенами. Если бы не его рука, сжимавшая ее руку, Эни подумала бы, что едет одна.
«Он тебя боится», – предположил конь.
Эни не хотелось говорить об этом. Даже с конем. Она вспомнила, что обещала придумать коню имя. Самое время.
«А если я буду звать тебя Барри?» – спросила она.
Конь молчал.
«Это сокращенное от "барракуда". Такое имя может быть и мужским, и женским».
Она поменяла полосу и прибавила скорость.
«Мне нравится это имя, – загремел довольный конь – Оно мне подходит. Теперь я – Барри».
Эни мысленно рассмеялась. Одной проблемой меньше.
Увы, остаток дня прошел в молчании. Почувствовав, что Эни утомилась, Барри прошептал: «Поспи, я сам себя поведу».
Четыре последующих дня и ночи были совершенно одинаковыми: короткие остановки, чтобы поесть, часы вынужденного молчания и долгожданный отдых, Барри уносил ее все дальше и дальше от знакомых мест. Они миновали центральные штаты и направились на запад, где хватало тихих уголков для отдыха и бега. Они не объезжали большие и малые города, а только снижали скорость, подчиняясь тамошнему уличному движению и стараясь ненадежнее спрятаться от фэйри. Если бы не опасность, грозившая им, эта поездка стала бы началом удивительного путешествия. Подумав, Эни поняла, что причина не в опасности, а в том, что Девлин закрылся от нее. Еще тогда, в «Вороньем гнезде», он ее заинтересовал. Совместное сражение сделало его еще более привлекательным. После его признаний он ей по-настоящему понравился. И вдруг – такая отчужденность. Но ее страсть никуда не делась. После сражения и бега по ночному лесу в ней проснулось настоящее желание.
Увы. Стены, возведенные Девлином, оставались высокими и непроницаемыми. Он говорил все меньше и меньше. Речь его стала вежливой и отстраненной. Молчание и отчужденность, когда они ехали рядом, просто сводили Эни с ума. После искренности, которую он вдруг себе позволил, она надеялась на продолжение, однако его поведение говорило об обратном.
Вечером шестого дня Эни остановилась возле мотеля. Здание окружал плотный металлический забор, балконы имели металлические перила, а на окнах были металлические решетки. Поскольку фэйри не переносили железо и сталь, мотель был идеальным местом отдыха. Если только в здании не вспыхнет пожар, здесь они могут не опасаться ни фэйри, ни смертных.
Эни тронула Девлина за руку, выводя его из раздумий.
– Я побуду с Барри, а ты сходи и сними нам номер.
– Что?
Девлин явно не понимал, чего она хочет. Тогда Эни указала на светящееся табло у входа: «Есть свободные номера». Скорее всего, в Стране фэйри не было ни машин, ни мотелей.
– Я сказала, сними нам номер. У тебя есть деньги или кредитная карточка?
– Есть. Но… – Девлин нахмурился. – Ты сказала про какого-то Барри.
– Мой конь. – Она провела рукой по приборной доске. – Я обещала дать ему имя. Теперь его зовут Барри.
– Я бы назвал его по-другому, – проворчал Девлин.
«Ему не слишком удобно сидеть, – послышался в мозгу голос Барри. – Колени… голова… да и руки, наверное».
Эни предпочла не отвечать ни коню, ни Девлину. Вместо этого она сказала:
– Я останусь внутри, так что не беспокойся.
Барри услужливо распахнул дверцу со стороны Девлина.
– А зачем мы остановились? – спросил Девлин, опуская спинку сиденья. – Ты можешь отдыхать и в пути. Барри умеет ездить самостоятельно.
– Я хочу помыться в горячем душе. Выспаться на нормальной кровати, где есть подушка. Девлин, не упрямься. Всего одну ночь. Завтра поедем дальше.
– Вряд ли это поможет.
Чувствовалось, Девлин измотан не меньше, чем она. Эни вдруг поняла: за все это время он так и не придумал никакого иного плана, кроме «ехать и ехать».
«Мы могли бы убить ту женщину-ворона», – предложил Барри.
Эни с ним согласилась, но не знала, согласится ли Девлин. Бананак была такой, какая есть. Если их бегство заставит ее забыть об Эни, лучше такое решение, чем просить Девлина убить свою сестру.
Эни закрыла глаза и стала ждать возвращения Девлина. Самый паршивый, самый обшарпанный номер казался ей сейчас желанным. Никогда еще возможность помыться горячей водой и выспаться на настоящей кровати не вызывала у нее столько восхищения.
«Все было бы еще лучше, если бы на настоящую кровать мы улеглись вдвоем…»
ГЛАВА 22
Только теперь, оказавшись во дворце Сорши, Рей оценила свою прежнюю жизнь в пещере. А ведь она называла пещеру тюрьмой и часто впадала в уныние. Нет, это были счастливые годы. Тогдашнее одиночество показалось ей счастьем. В пещере ею никто не повелевал. А во дворце Рей мгновенно ощутила себя пленницей. Вот где настоящая тюрьма! Рей отвели роль инструмента, связующего звена между миром фэйри и Высокой королевой, которая с незапамятных времен поддерживала в этом мире порядок и которая… вдруг утратила интерес к своему основному занятию.
Сорша оставила все государственные дела и удалилась в сон, дабы следить за своим сыном, находящимся в мире смертных.
При королеве постоянно находились две смертные девушки. Те самые, в чьи сны ей приказала тогда проникнуть Сорша. Почему-то их лица всегда были закрыты вуалями. Одна наблюдала за спящей королевой, другая выходила собрать сведения, которые надлежало передать Сорше. С Рей обе разговаривали лишь по необходимости. Никого из фэйри в тронный зал не допускали. Служанки сидели на нижней ступени подиума, не осмеливаясь подняться наверх или приблизиться к серебряному трону. Молчаливые и отрешенные, будто статуи.
«Кого они боятся? – думала Рей. – Ее или меня?»
Помещение, в котором находилась теперь Рей, было значительно просторнее пещеры. Одна стена была глухой, уходившей далеко и теряющейся в сумраке. По другой стене шел ряд высоких арочных окон. Едва оказавшись здесь, Рей обследовала зал. В дальнем конце она обнаружила несколько дверей (часть из них скрывали шпалеры), накрепко закрытых снаружи. Мозаичный пол окружал лишь стеклянную опочивальню королевы. Дальше он сменялся блестящим черным камнем. По периметру зала тянулись белые колонны; они поддерживали потолок, расписанный под звездное небо.
Рей встала и приблизилась к ложу королевы. Поначалу стеклянный купол был совсем прозрачным, затем начал приобретать голубой оттенок. Постепенно голубой цвет сменился синим. Потом – темно-синим. Чем темнее становился купол, тем большее число фэйри впадали в беспробудный сон. Рей чувствовала их и их сны.
«Где ты, Девлин? – не раз спрашивала она. – Прошу тебя, возвращайся поскорее».
Но ее мысленные призывы ничего не меняли в бодрствующем мире, а надежды на спасение были столь же бесплодны, как мечты когда-нибудь вновь обрести настоящее тело.
– Настало время, – обратилась к Рей одна из смертных. – Тебе пора проведать нашу королеву.
Рей не представляла, каким образом девушки ведут отсчет времени. Впрочем, это не имело значения. Значение имело лишь то, что ей опять пора навестить Высокую королеву.
– До чего мне это опротивело, – пробормотала Рей, поднимаясь к темно-синему куполу и входя в сон Сорши.
Во сне Сорша сидела, неподвижно глядя в зеркало. Все в то же туманное зеркало, обрамленное почерневшими ветвями плюща, какое Рей увидела, впервые войдя в сон королевы. Сорша глядела на Сета. Тот сидел на странном зеленом стуле и что-то рисовал в небольшом альбоме. Едва ли эту сцену можно было назвать интересной, однако Сорша зачарованно взирала на сына. Ее лицо выражало неописуемый восторг.
– Какую красоту он творит!
Сорша протянула руку, будто могла дотронуться до рисунка.
– Жаль, у меня нет таких способностей, – вздохнула она.
– Ты творишь целый мир. Это…
– Это не идет ни в какое сравнение с его творчеством, – отчеканила Сорша и хмуро поглядела на Рей.
Рей поняла: открытое несогласие с мнением королевы не сулит ей ничего хорошего.
– Да, моя королева.
Как и Страна фэйри, мир сна Сорши утрачивал детали. Четкими оставались только две стены небольшой комнаты, где она сидела перед зеркалом. Все остальное напоминало начатую и недописанную картину. За стенами начиналась синяя пустота, похожая на безбрежное море или бескрайнее небо.
Рей принялась наполнять этот пустой мир полями и холмами, вспоминая, каким он был в начале сна королевы. Пустота была ей неприятна. Хотя бы во сне она сделает мир фэйри ярче и красочнее.
– Не надо мне этого!
Сорша раздраженно взмахнула рукой и убрала созданный Рей пейзаж. Королева была хозяйкой своего сна и могла менять реальность. Рей почувствовала себя невежливой гостьей, решившей передвинуть мебель в чужом доме.
«Если ей во сне не оторваться от зеркала, как все это скажется на судьбе фэйри?» – в который раз подумала Рей.
Зачем она нужна Сорше? Королеву не интересовало настоящее. Весь ее мир сузился до размеров зеркала. Даже здесь, в ее сне, пространство распадалось, превращаясь в пустоту. Ни радости, ни страха, ни желаний – здесь не было ничего. Наверное, такой была Страна фэйри до появления Сорши. И такой она становилась снова… теперь уже по ее вине.
– Оставь меня, – велела Сорша, не поворачивая головы от зеркала.
– Тебе было бы лучше проснуться, – осмелилась сказать Рей – Реальный мир распадается.
– Я проснусь, когда вернется мой сын.
Высокая королева шевельнула пальцами, и перед ней появились три существа, напоминавшие крылатых львов. Они были сотканы из лунного света и молний. Стражи королевы. Внутри прозрачных тел стражей мелькали молнии. Когда один разинул пасть, оттуда посыпались искры. Он замер, внимательно разглядывая Рей. Второй встал рядом с Соршей, раскинул крылья, заслонив Высокую королеву и зеркало. Третий зарычал и свернулся клубочком у ее ног.
Рей не знала, смогут ли они причинить ей вред, но испытывать судьбу не хотелось. Сделав поспешный (и, наверное, уже ненужный) реверанс, она вышла из сна Сорши и вернулась в угасающую реальность Страны фэйри.
«Королеве нужно срочно просыпаться».
И зачем только она подарила Сорше окно в мир смертных? Быть привязанной к зеркалу… такая одержимость противоречила природе Высокой королевы, являвшей собой воплощенную логику. Неужели все ее интересы сузились до сиюминутного наблюдения за сыном? Что-то было здесь не так, существовала какая-то иная причина, недоступная пониманию Рей.
«Нужно увидеться с Девлином».
За все это время он и словом не обмолвился, что у него есть племянник. Итак, сын Сорши почему-то живет среди смертных. Это объяснило Рей частые тайные визиты Девлина в мир смертных, но не могло объяснить, почему королева Разума и Порядка вдруг повела себя столь неразумно.
«Что-то здесь не так».
Рей тихо вышла из тронного зала и замерла от неожиданности. Одна из смертных девушек тихо плакала.
– Что случилось? – спросила Рей.
Другая смертная молча указала на окно. Даже издали Рей увидела, что горы, высившиеся вдали, наполовину уменьшились. Страна фэйри постепенно исчезала, словно большой лист акварели, оказавшийся под дождем. Теперь для Высокой королевы реальностью были лишь картины в ее зеркале. Чем же тогда казался ей мир фэйри? Чем бы ни казался, без нее он существовать не мог. Этим он разительно отличался от мира смертных, реальность которого не зависела от правителей. Существование подданных Высокого королевства утратило логику, отчего некоторые из них тоже погрузились в сон. По сути лишившись королевы, истинные придворные потеряли смысл жизни. За пределами дворца, на улицах в странных позах лежали, сидели и даже стояли фэйри, заснувшие там, где их настиг сон. Мир фэйри неотвратимо погружался в спячку.
Рыдающая девушка откинула вуаль и посмотрела на Рей.
– Мир катится к концу, – всхлипывая, сказала она.
А за спиной Рей, с блаженной улыбкой на губах, лежала Высокая королева. Она выглядела куда умиротвореннее, чем в своем бодрствующем состоянии и в пространстве снов, куда проникала Рей.
Смертная села на пол и устремила на Рей мокрое от слез лицо.
– Вернись к ней, – взмолилась девушка. – Поговори с ней, убеди проснуться.
У Рей не осталось выбора. Внутри дворца бодрствующих придворных можно было пересчитать по пальцам. Улицы и дома были полны спящих фэйри. Рей ощущала нити их снов и как будто слышала в них тихие просьбы о помощи.
Рей вновь вошла в сон Сорши.
Высокая королева никак не прореагировала на ее появление. Она продолжала смотреть в зеркало.
– Моя королева, – произнесла Рей, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Тебе есть что сообщить мне? Сколько времени прошло со времени твоего последнего прихода?
– Моя королева, двор нуждается в тебе. Я думаю, тебе пора проснуться.
– Ты думаешь? – засмеялась Сорша. – Ты вправе нарушить мой сон, только если случится нечто чрезвычайное.
– Уже случилось, – сказала Рей, опускаясь перед ней на колени. – Такое ощущение, что Страна фэйри… распадается. Даже не распадается, а… исчезает.
Сорша смерила ее долгам взглядом.
– Не волнуйся, дитя. Мой мир обширен, он не может исчезнуть. Ступай и не тревожься. Мой сын почивает. Порою он спит урывками, и я начинаю опасаться за его здоровье.
Высокую королеву не волновали слова Рей о пришедшем в упадок дворе и распадающемся королевстве. Самым правильным было бы забрать у Сорши зеркало, но едва ли среди придворных нашелся бы смельчак, решившийся навлечь на себя весь гнев насильственно разбуженной королевы.
«Только Девлин… нужно до него добраться… и как можно раньше».
Сорша прильнула к зеркалу.
– Так и не пойму, какие же книги он выбирает для чтения. Ставит их как попало. Никакого порядка на полках.
Чувствовалось, Сорша начисто забыла о присутствии Рей, о своем королевстве и о бедах, вызванных ее затянувшимся сном.
Рей молча вышла из сна королевы, надеясь, что за это время Страна фэйри не сузилась до размеров дворца.
Вокруг стеклянной опочивальни королевы горело несколько свечей. При их скудном свете Рей заметила, что второй смертной в зале нет.
– Пошла на кухню, – не дожидаясь вопроса, сказала девушка.
– Мне нужно отлучиться.
Смертная не запротестовала, не стала говорить, что это строжайше запрещено. Она находилась на грани ступора. А у Рей не было слов утешения.
«Девлин, засыпай поскорее. Ты мне очень нужен».
– Она не просыпается, – горестно вздохнула смертная, водя рукой по темно-синему стеклу. – Куда нам идти, если Страна фэйри исчезнет? А вдруг и мы тоже исчезнем? Поблекнем и пропадем?
– Страна фэйри никуда не исчезнет. И вы тоже.
Рей говорила то, в чем не была уверена сама.
Пока ей было понятно только одно: без направляющей руки королевы мир фэйри обречен. Но что станется со здешними фэйри и смертными – об этом она не имела ни малейшего представления.
