Текст книги "Поглощённая (ЛП)"

Автор книги: Мег Смиттерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

26

Дождь прекращается. Ветер стихает так внезапно, что я едва не оступаюсь и не падаю. За считанные секунды черные тучи рассеиваются и исчезают, и небо снова становится ярко-лазурным. Остается лишь несколько мягких белых облаков. Словно бури и не бывало, жестокий спор, разрешенный единственной фразой.

Дрожа, я убираю с лица промокшие волосы. Мои руки распухли и сочатся влагой, красные от крови. Кровь пропитала мою повязку и рубашку. Я поворачиваюсь к дереву. Оно неизменно, безупречно. Страх расцветает в моем животе, но я пытаюсь подавить его тихими словами.

– Моя мать – причина, по которой я здесь, – всхлипываю я, наполовину давясь слезами и слизью. – Она сдержала свое слово, не так ли? И я тоже сдержу.

Теперь Она слушает. Я чувствую, как Она размышляет. Это всё, что у меня есть.

– Отпусти его.

И затем, прямо там, в дереве, – начинает образовываться трещина.

Затаив дыхание, я смотрю, как она становится длиннее, шире. Мое сердце грозит разорваться от предвкушения. Расщелина открывается, но внутри только чернота. Я впиваюсь ногтями в края отверстия, пока кровь на моих пальцах не пачкает дерево.

– Бен, – умоляю я. – Бен, вернись.

Расщелина расширяется.

Появляется плечо. Я узнаю куртку Бена, возникающую из темноты, освещенную бледным утренним светом. Я хватаю его и тяну, крича, когда мое плечо вспыхивает от боли из-за напряжения. Трещина увеличивается. Наконец показывается голова Бена, его каштановые волосы спутаны и мокры, словно он был переварен и снова собран воедино, скользкий от внутренностей этого ужасного дерева.

Я тяну и тяну, дергая изо всех оставшихся во мне сил. Я начинаю думать, что никогда не смогу этого сделать, что Она освободила его ровно настолько, чтобы поиздеваться надо мной, чтобы показать мне, насколько я слаба. Насколько я человечна. Что я была права всё это время: я – ничто.

Но я не сдамся.

Я уверена, что вот-вот потеряю сознание от агонии и усилий, когда наконец вырываю его на свободу. Я откидываюсь назад, вытаскивая его тело из этой пасти. Как только его обутые ноги выпадают из темной расщелины, она закрывается за ним. Кора срастается, пока не остается ни малейшего намека на то, что там вообще было отверстие.

Я лежу там, задыхаясь, среди корней дерева, не знаю как долго. Наконец я понимаю, что Бен не двигается. Страх сжимает мое горло. Он просто без сознания. После всего этого Она бы не отдала мне труп. Или отдала бы? Я с трудом поднимаюсь на колени, сердце бешено колотится. Если Она убила его...

Я неуклюже подползаю к Бену; сердце ушло в пятки. Проверяю его пульс покрытыми запекшейся кровью пальцами. И когда я чувствую спасительную пульсацию на его шее, я надрывно всхлипываю. Он жив. Едва-едва, но жив. Он здесь. Он всё еще мой.

– Бен, – шепчу я, целуя его в висок, нежно касаясь его волос, прижимаясь своим лбом к его. – Ты в порядке. Я спасла тебя. Очнись.

Его веки дрожат.

Я задерживаю дыхание. Весь мой мир висит на волоске.

Затем он открывает один глаз и тут же хмурится, моргая.

– Где я?

Слезы текут по моему лицу. Я бросаюсь на него, осыпая поцелуями его лицо и шею. От него пахнет дождевыми червями и древней почвой. Я никогда не вдыхала ничего прекраснее.

– Со мной, – всхлипываю я. – Ты в безопасности. Я позаботилась о том, чтобы ты был в безопасности. Она больше не заберет тебя.

Через несколько минут, когда мы оба приходим в себя, я помогаю ему сесть. Он сильный и быстро восстанавливается. Он в безопасности. И я ненавижу то, что благодарна Ей за то, что Она вернула его мне таким, вернула его целым. Думаю, она знает, что иначе я не сдержу свою часть сделки.

Бен проводит дрожащей рукой по лицу, затем смотрит на меня.

Действительно смотрит на меня.

Пятнистый солнечный свет смягчает его выражение лица, тени от листьев танцуют в его глазах. И почему-то, что-то в его взгляде заставляет меня чувствовать, что он видит меня впервые в жизни.

Может быть, так оно и есть.

Может быть, он видит дочь моей матери, выросшую из семени планеты.

Я не могу не задаваться вопросом, видит ли он также в пораженной тьме моего взгляда то, что произойдет дальше.

Мы здесь не останемся. Миссия завершена. Мы вернемся на шаттл, вернемся на наш корабль, который находится на орбите Планеты. Мы проложим курс на Землю, и по пути я составлю отчет для ЕКЗ: Джулиан и Дарси мертвы. Я скажу, что это было медленно действующее заболевание после гиперсна или простая лихорадка. Я скажу, что мы выполнили их последнюю волю и похоронили их здесь, на Планете. Никто не усомнится в этом; никто не будет копать слишком глубоко. И если их семьи начнут протестовать, ЕКЗ откупится от них. ЕКЗ будет слишком сосредоточено на том факте, что Планета прошла все наши тесты. Они увидят в моем отчете, что мы провели все возможные эксперименты, и каждый из них увенчался успехом. ЕКЗ не понадобится много данных, чтобы убедить их. Они признают, что у человечества больше не осталось вариантов, и на этом всё закончится.

Я не откажусь от своего слова. Она узнает, если я это сделаю; Она – часть меня. Всегда была. Я отказываюсь потерять себя в ней. Я отказываюсь подвергать Бена опасности.

Поэтому я поддержу ЕКЗ, когда они официально объявят Планету жизнеспособной и готовой к колонизации людьми.

В течение года начнутся работы по колонизации. К тому времени, возможно, Бен начнет задавать мне вопросы. Или, может быть, он всё еще будет рад, что мы выжили, что мы двое остались последними.

Я представляю все те годы, которые пройдут, деньги и человеческие ресурсы, потраченные на подготовку человечества к путешествию к звездам, прямо сюда, на Планету. Это потребует триллионы долларов и несколько лет. И к тому времени, как мы отправимся в это долгое приключение, миллионы людей погибнут на Земле – от погодных катаклизмов, болезней, голода или чего похуже.

Но с нами этого не случится. К Бену и ко мне будут относиться как к героям, оберегать от всего, что мучает остальной мир. Нас попросят присоединиться к усилиям по колонизации. Нам будут платить нелепо огромную зарплату. И если я хоть что-то знаю о ЕКЗ, нам предложат места на первом же корабле.

Мы откажемся.

И однажды, не могу сказать точно когда, – но однажды Бен прямо спросит меня, почему я это сделала. Он спросит, почему я написала этот отчет. Он спросит, почему я солгала о смертях Джулиана и Дарси, почему я одобрила Планету, почему я солгала и отправила миллионы людей туда без какого-либо предупреждения.

Может быть, я расскажу ему. Может быть, нет. Может быть, к тому времени он и сам всё поймет.

Я знаю только одно: пока он будет держаться от Неё подальше, он будет в безопасности. Даже если он возненавидит меня, даже если увидит монстра там, где раньше была женщина, это не будет иметь значения. Это будет кровоточащей раной в моем сердце до конца моей жалкой жизни, но оно того стоило.

Оно того стоило, потому что он будет в безопасности.

И когда колонисты начнут умирать, когда их будут забирать одного за другим... по крайней мере, это будет не он. По крайней мере, это будет не он. Даже если он возненавидит меня, это будет не он. Даже если он захочет моей смерти, это будет не он.

Бен поднимает руку, прижимая большой палец к моему подбородку. Я понимаю, что плачу. Он вытирает мои слезы, нежно и ласково. Почти благоговейно. Почти с обожанием.

– Джонс, – выдыхает он: как благословение. Словно он видит во мне всё, чем я являюсь. Словно он меня понимает. Словно я – это всё.

Может быть, осмеливаюсь я надеяться, поворачиваясь лицом к его прикосновению... может быть, когда этот день настанет, он меня простит.