Текст книги "Будущее Эл (СИ)"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

   – Точно внушение. Неразрешимое противоречие, – сказала она, выпив воду до капли.

   – А я нашла кусок музыки, на который он реагирует. Хотите увидеть?

   – Не на нем. Запись есть?

   – Да.

   – Тогда давайте попробуем вытащить его. Ему внушили, что я не человек, а мы близкие друзья. Он, скорее всего, стал сопротивляться и запутался. Он не согласился с тем, что я – враг.

   – Я могу это сделать сама, – недоверчиво сказала врач. – Я бы посоветовала, чтобы он вас не видел после побуждения. Это может привести к повторной реакции.

   – Я хочу помочь. Очень.

   – У вас есть медицинская подготовка?

   – Я капитан.

   – Да. Я помню. Но сколько вам лет?

   – Пятьсот шестьдесят семь.

   – Не смешно. Садитесь к приборам, – сказала врач и указала Эл на кресло ассистента. – Хотя мне было бы спокойнее, если бы на этом месте сидел андроид.

   – Считайте меня андроидом, – улыбаясь, сказала Эл.

   Эл в слух читала доктору сообщение с экрана и параллельно рассказывала свою версию случившегося. Услышав о мутации, врач сочувствующе посмотрела на Эл. Так прошло пять часов.

   – Все хорошо, – услышала Эл, наконец. – Температура, давление, метаболизм в норме. Он спит. Состояние стабильное. Сон будет долгим, это необходимо. До завтра его не стоит будить. Неравные связи восстановится. Останется состояние тревоги, его он будет преодолевать уже в бодрствующем состоянии. Не пытайтесь говорить с ним о кризисе, он не сможет принять решение, пока последствия внушения совсем не затушуются новыми впечатлениями. Я рекомендую вернуть его на Землю.

   – А память? – спросила Эл.

   – Она не повреждена. Мозг в порядке, – ответила врач. – Пусть поспит, будет естественнее, если он проснется сам. Если ему не напоминать о случившемся, он быстро оправиться от травмы. Несколько недель. Если причина шока – вы, то лучше вам не видеться. Дождитесь, когда он сам захочет встречи. Сможете?

   Эл посмотрела на нее с благодарностью и кивнула.

   – Вы такая бледная, – сказала врач.

   Ее звали Катрин.

   – Я переживаю за него, – Эл сидела в кресле с усталым видом, сложив руки на груди.

   – Что вы будете делать с ней? Я имею в виду с виновницей? – спросила Катрин.

   – Я уже сделала. Предупредила.

   – Грозно, – сказала врач и улыбнулась. – Комиссия по этике ничего не даст, я могу дать заключение, но не смогу подтвердить автора этого варварства. Я бы советовала поскорее забыть происшествие. Молодой человек работает в Космофлоте, а подобный случай испортит ему карьеру. Мне придется зарегистрировать происшествие в его досье.

   – Доктор, пожалуйста, не надо. Занесите головокружение. Нет. Обморок. Он раньше не был на орбите Плутона. Простой обморок. Такое часто тут бывает. Доктор, я умоляю.

   – Вы подбиваете меня на обман?

   – Да, – обречено выдохнула Эл. – Вы же сказали, что случай необычный. Это из-за меня. Я себе не прощу. Он перенес психическое воздействие, но сейчас он – в норме. Посоветуйте ему тренировки.

   – Он весьма неадекватно перенес внушение для подготовленного курсанта академии, – усомнилась Катрин.

   – В том и дело. Он невиноват. Он крепкий парень, я его с детства знаю. Я ручаюсь, с ним все будет хорошо. Все дело в том, кто внушал.

   – Вы не врач, откуда такая уверенность? Ваши доводы – не больше, чем эмоции.

   – Хотите, я на колени встану? – Эл сложила руки в мольбе. – Пожалуйста, доктор.

   Катрин с минуту смотрела на Эл, потом повернулась к экрану и в графе "диагноз" набрала: "приступ летаргии".

   – Устроит? – посмотрела она на Эл. Та в ответ со счастливой улыбкой часто закивала. – Сообщить когда он очнется?

   – Да. Вот номер. У меня будет много работы. Оставьте сообщение.

   – Что же побудило вас так бороться за него? – спросила Катрин и улыбнулась.

   – Наверное, любовь.

   Катрин улыбнулась еще шире, ей понравился ответ.

   – Рассказать ему?

   – Ни в коем случае. – Эл в знак протеста замотала головой.

   – Вы хороший человек, Эл, обаятельный. И хороший друг.

   – Хотелось бы в это верить, – сказала Эл. Лифт пошел вниз. – Только, кажется, не совсем человек.

Глава 20. Буря миновала

   Эл стояла перед Леоном.

   – Дайте мне работу. Любую. Я уже несколько суток болтаюсь без дела.

   – У тебя отпуск, – пояснил Леон. – А завтра беседы, забыла?

   – Я все успею. Я не хочу сидеть без дела, – заявила Эл. – Что мне делать?

   Леон поднял одну бровь.

   – Ты вовремя. У меня скоро сложиться мнение, что ты появляешься там, где происходят аварии.

   Он шутил, но Эл прореагировала грустным вздохом.

   – Хорошо. Я прикрепил тебя к ремонтникам, но сейчас мне нужен пилот. Смена улетела на Землю, а другая застряла – лайнер задерживается. На орбите крутит станцию, как волчок. Знаешь, такие конструкции, как люстра. Что-то с гравитацией, вращает с большой скоростью. Что надо делать, тебе объяснят на месте. Пилот ты хороший. Справишься. Доверяю. Бери рабочий катер и отправляйся. Учти, работа бессрочная. Задача ясна?

   – Да. Только я не ребенок, чтобы так примитивно объяснять, – нагрубила Эл.

   Леон пропустил это мимо ушей.

   – Значит, это я так тупо объясняю. "Дельту" свою передашь другому пилоту.

   – С нее сняли арест?

   – Инспекторы там все переворошили. Верден вопил как ошпаренный. Кстати, мозг поврежден, и это объясняет, почему ты летела на ручном управлении. Забыла сказать или не знала?

   – Я не акцентировалась на этом. И так понятно.

   – Семь суток не поспишь, точно не будешь акцентироваться. Отправляйся.

   Вот почему Леон был доволен и простил ей грубость. Инспекторы не нашли ничего, что подвергло сомнению утверждения Эл. Все сказанное подтвердила техническая экспертиза. Башка у девчонки работает, как по программе. Все учла.

   Эл вышла на площадку, увидела свою "недавнюю спутницу" и сразу вспомнила, что мозг "Дельты" был в порядке, когда она вернулась.

   – А, ну все к лешему. Нет надобности разбираться. Только бы у Альки все было хорошо.

   Мысль о происшедшем застряла болью внутри. Ее собственные догадки, подозрения и сомнения слились с тем малым, что она о себе узнала. Этого было достаточно, чтобы ощутить себя в центре разыгрывающейся драмы, о финале которой она сама и окружающие едва догадывались.

   Эл не пыталась искать выход, махнув на все рукой, она ушла в работу. Если происходят какие-то события, то между ними либо есть связь, либо нет, все просто. Развязка – только вопрос времени.

   Леон ежедневно получал отчеты с места аварии. Он наводил о ней справки. Эл работала, как зверь, демонстрируя все, на что была способна. Через шесть суток прибыла долгожданная смена. Всех заменили, кроме Эл, она добровольно осталась. Леон не мог приказать или запретить. Он составил точный фактический рапорт о происшедшем, сделал свои заключения и послал в совет Космофлота. Удивительно, как быстро ему разрешили выдать Эл капитанские знаки отличия. Удивило Леона и единодушие членов комиссии во мнении, что Эл не виновна в измене, а ее действия результат молодой запальчивости. Словно какая-то сила подействовала на всех, кто был посвящен в суть дела. Особыми заступниками явились капитан "Центуриона" и все наблюдатели. Леон потирал руки от удовольствия. Девчонка "отделалась" замечанием и дополнительным экзаменом по летному уставу.

   Буря прошла мимо.

   Аварию устранили, никто не погиб. Леон думал о том, что плохие времена миновали. "Чужаки" не посещали станцию, не рвались астероиды, бывшие курсанты не сбегали в Галактис. Инспекторы с докладами и рапортами удалились, а с ними командор Ставинский, у которого кончился отпуск. Воцарился прежний порядок. Бурные обсуждения, версии, догадки утихли под грузом повседневной работы.

   Единственной тревожной новостью явилось то, что с одного свободного поселения стартовал корабль и ушел в открытое пространство. Очередная группа безумцев отправилась искать счастья подальше от этой системы. Никто их за это не судил.

   Леон не видел Эл с тех пор, как послал ее работать и благодарил судьбу за это обстоятельства. Он сомневался, что она останется долго под его началом, он не мог не отметить себе, что эта девушка – человек другого масштаба. Спокойная, размеренная жизнь – не для нее.

   Эл прожила на Плутоне-6 еще три месяца. Это время не принесло облегчения. Она стала совсем замкнутой, меньше общалась с прежним окружением, предпочитая одиночество. Кто-то списывал это на усталость, кто-то на гордыню.

   Эл ощущала, как медленно между нею и людьми растет стена. Она оправдывалась, что ей не следует заводить новые связи или обнадеживать окружающих, что она останется.

   Она признала факт, что правда о ней выйдет наружу. Душевные муки усугубляло странное поведение ее тела. Во сне она не спала как раньше, а бродила, видя свое тело со стороны и окружающий мир так же, как наяву. От этого она ложилась спать только от большой усталости. Тело приобрело невероятную чувствительность, она чувствовала состояние людей, ее невозможно стало обмануть. Была целая гамма иных ощущений, мир стал богаче, но это не радовало Эл. В довершение ко всему ей внезапно стало плохо, с телом творилось непонятно что. К великому везению, ее получасовую конвульсию никто не видел. Это был приступ.

   Последней каплей в чаще терпения стало то, что Эл вдруг предугадала смерть. Это был Верден. Она чуть не вскрикнула, но потом от нахлынувших эмоций ощущение притупилось и исчезло.

   Эл подошла к Вердену, он суетился вокруг все той же "Дельты-31". Это был первый человек за последние десять дней, к которому Эл обратилась не по служебному делу.

   – Как дела? – услышала она свой голос.

   – На редкость хорошо, если ты заговорила со мной. Могу узнать почему? Других не балуешь.

   – Просто не хочется, – Эл сказала так и попыталась улыбнуться.

   – О, взошло Солнце, – отреагировал Верден.

   – Как это?

   – Ты улыбаешься.

   Эл посмотрела на него. "Неужели его не станет? Когда?"

   – Ты словно первый раз меня видишь. А ведь я твой техник. Правда, к "Дельте" своей ты и не подходишь. Взгляни последний раз. Завтра ей в рейс. Ждешь назначения?

   – Нет. Думаю, что делать дальше.

   – Ты же теперь настоящий капитан. Реши сама.

   – Верден, ведь это ты распотрошил память корабля?

   Они сели около опоры "Дельты – 31", прямо на полу площадки.

   – С чего ты взяла? – возмутился Верден.

   – Я знаю. Все было исправно, несколько неполадок в навигации. Выяснилось, что мозг вышел из строя только здесь.

   – Странная ты. Кого винить?

   – Верден, не отпирайся, я тебя насквозь вижу.

   Верден засуетился, делая вид, что садиться поудобней.

   – Давай пооткровенничаем, – предложила она. – Ты расскажешь, как все было, а я расскажу тебе кое-что о себе. Мне очень надо кому-то выговориться. Очень.

   – Ты стала какой-то другой после последнего инцидента. Я уже задаюсь вопросом, не подменили ли тебя?

   – Ну, будешь говорить?

   Верден признался. Эл еще больше огорчилась, потому что замешан Алик.

   – Значит, вы наврали? Выгородить меня решили? – с досадой сказала Эл.

   – Что ты заладила? Кому от этого плохо? Тебе бы, спасибо, сказать. И другу своему скажи. Он тебя любит, иначе, не сделал бы. Риск большой.

   – Верден, если узнают, не предполагаю, что будет. Тебе высылки не миновать.

   – Да, не боюсь я, и так немного осталось.

   Эл посмотрела на него, а Верден заметил тревогу в ее глазах.

   – Я же старик. А ты копию найди и либо уничтожь, либо спрячь. А теперь давай, выкладывай свой секрет.

   Эл словно прорвало. Боль и отчаяние вырвались наружу. Голос дрожал и срывался, перехватывало дыхание, тело трясло. Она рассказала все, начиная с того, как попала в будущее и в Академию, рассказала то, что случилось с планетой Тобос и ею самой. Перед ее глазами снова прошли эти годы.

   Верден обдумывал ее рассказ, поводил густыми бровями, поджимал губы и хмыкал, мотая головой.

   Эл устала, безучастная сидела рядом, ей стало легче от собственной откровенности. Тайна перестала быть тайной и не так сильно тяготила ее. Она не ждала, что Верден быстро выскажется.

   – Ну и история. Не знаю, во что тут верить, – протянул он.

   – Во все верь. Я рассказала чистую правду.

   Верден неуверенно покачал головой.

   – Так ты у нас кто? И что ты теперь будешь делать?

   – Я не знаю, – призналась Эл.

   Верден всегда считал ее очень умной девушкой. Редкий человек сочетал в себе такие достоинства. А вот и угадай, кто она? Было очень жаль ее. Едва ли она придумала мудреную историю. Вердену очень хотелось верить ей, особенно в такую редкую минуту, когда она казалась беззащитной.

   – Жалко, что я ничего не могу для тебя сделать, разве что помалкивать обо всем, – он смолк, словно подбирал нужные слова. – Знаешь, наверное, будь я на твоем месте, я вернулся бы домой, ни что так не лечит душевные раны, как возвращение в детство.

   Вот теперь он заметил на ее лице подобие той улыбки, что видел раньше, потом она превратилась в усмешку и исчезла совсем.

   – Спасибо, что выслушал меня.

   – Все-таки я дам совет, хоть ты его не просишь, – начал Верден. – Для того чтобы понять людей, надо самому быть человеком, чтобы понять других, тех, надо забыть, что ты человек. Тебе дано и то, и другое. Люди тебя любят, я давно за тобой наблюдаю. Отвечай им тем же. Больно ты колючая, как ежик.

   – Сначала стоит понять, кто я. Не хочу обманывать чужие надежды.

   – У-у-у, – протянул Верден, – боюсь, что на это у тебя уйдет вся жизнь. Лучше подумай о том, какая от тебя будет польза. Ты пытаешься понять обе стороны. Несколько пространств сразу, несколько времен. Что-то мне говорит, что тебе это под силу. Далеко же ты зашла, чтобы назад поворачивать.

   Эл молчала. Верден положил ей на затылок свою иссушенную годами руку и потрепал светлые кудри. Эл искоса посмотрела на него. Вдруг она почувствовала как по щеке, оставляя прохладный след, скатилась слеза.

   – Вот тебе и ответ, – пояснил Верден, глядя ей в глаза и вытирая пальцем каплю. – Жизнь наделила человека способностью плакать и смеяться, сострадать и радоваться вместе с другими, совершать дурные и хорошие поступки, любить. Да, человек умеет любить, с любовью в сердце он способен на очень многое – это песня его души. Вот я люблю корабли. Ни одного здесь нет, к которому бы я не приложил руки. Если завтра я умру, то обо мне будут помнить все капитаны и пилоты, потому что, вступая на борт, они вспомнят старика Вердена, чудака и острослова, потому что я люблю эти машины, они как дети для меня. И вовсе не важно, что я никогда на них не летал далеко, зато они хранят следы моей работы, той, что дала им еще и еще шанс полететь. Тебе не скоро подводить итоги, но раз уж наделила тебя природа талантами, позаботься о том, чтобы было на что оглянуться. Отыщи такую любовь, человек это будет или дело, не важно, чтобы от этого ожил целый мир вокруг и тогда совсем неважно будет – человек ты или нет. А для меня ты была и будешь отважной девчонкой, которая умеет жить, улыбаясь, но при случае, не побоится показать зубы. И я не стану разбираться какая у тебя кровь. Ты для меня – человек. Я очень рад, что был твоим техником.

   – Почему был? Ты и сейчас мой техник.

   – Уже нет. Час назад мне дали согласие на отставку. Мое время закончилось. Но я все равно – твой техник.

   Эл неожиданно кинулась ему на шею, обняла и сильно прижалась. Она плакала, не стыдясь слез, не пытаясь их сдержать. Верден, будто факел сунул ей в грудь, внутри все жгло, словно на старом пепелище снова начался пожар. Она ненадолго забыла о смерти.

   Верден посмотрел на нее и подумал, что видит ее в последний раз. Он умер от сердечного приступа через три дня после разговора, отказавшись от помощи врачей, объяснив тем, что ему давно пора отдыхать.

Часть 2. Земля

Глава 1. Том Мисс

   Курк который раз штудировал досье Эл, ему не хватало подробностей, слишком сухо и официально. Он возвращался к нему снова и снова. Он видел ее в действии и хотел понять, откуда в ней такое завидное сочетание качеств. Непростая у него задача. Он хотел дать объективное заключение и "не утопить" девушку.

   Курк старался оставаться беспристрастным.

   Ей удалось отвести от себя угрозу в обвинениях в измене, благодаря поддержке старших. Командование базы Плутон-6 посчитало, что Эл совершила оплошность по молодости, по причине недостаточной практики в контактах.

   У Рассела было свое мнение, оно было жестким. Поэтому он согласился с итогами расследования действий молодого капитана в том виде, как их сформулировали на базе. У него было мало возможностей наблюдать за ней. Но не это было поводом для сомнений. Курк заострил внимание на общем ходе событий и на атмосфере, которая ее окружала. Сразу после посадке версия об измене была первоочередной, но, уже день спустя, словно невидимая сила перевернула ситуацию. Стан сочувствующих стал больше обвинителей.

   Рассел решал дилемму: насколько умна Эл, чтобы спланировать нужную для ситуации модель поведения. Курк не мог избавиться от подозрений, что она воспользовалась настроениями людей в свою пользу. Остроты добавило замечание Светланы Бернц, брошенное при Курке явно умышленно, доктор намекнула, что Эл спонтанно воздействует на людей и эта сила ей неподконтрольна.

   Тут было над, чем думать. Ее посадка на рулях, на катере с поврежденной системой просто покорила технический персонал сектора, наблюдателей и спасателей. Это послужило поводом игнорировать моральную сторону ее поступка. Большинство даже не приняло в расчет, что в сетке полетного состава Эл – пилот с высокой квалификацией и капитанской подготовкой. Тут скорее нужно было отдать должное ее таланту, а не делать из нее жертву обстоятельств. Будь она чуть старше, это списали бы на мастерство, а для юной Эл аварийная посадка – психологический дивиденд.

   Ситуация ее сражения с так называемыми пиратами вызывала у Рассела те же подозрения. Она уцелела благодаря необыкновенному везению.

   Рассел дошел уже до той стадии в расследовании, когда противоположные стороны начинают уравновешивать друг друга, а аргументов за и против – поровну. В такие периоды ему хотелось все бросить.

   Рассел дал себе слово, что дождется возвращения Эл на Землю. Время от времени он перечитывал досье.

   Записи академических наставников не отличались оригинальностью изложения, язык отчетов был сухой, преобладали хвалебные записи, на ее деле было больше красных пометок, чем у всех ее сокурсников. Кстати, Ставинский ей этих меток не ставил, хоть их отношения на курсе были примером конфликта наставника и ученика.

   Донован сделал вывод, что командор покровительствует Эл не из-за ее исключительных качеств, а из чувства вины, что отправил девочку в роковую экспедицию. Рассел Курк в этих отношениях видел иные подоплеки. Скрытный Ставинский, наученный опытом политических трений в Космофлоте, питал относительно Эл какие-то надежды. Его цель прояснится, когда у Эл появится первое назначение. Академическая традиция была такова, что наставник сам подбирал для хороших учеников первые экспедиции. Это была узаконенная протекция. Честь для выпускника. Инспектор хотел бы лично быть свидетелем того, как ученица вроде Эл воспримет такую заботу наставника. Эл имела смелость возражать командору в прежние времена, за что он ее не раз отстранял от занятий в наказание. В вынужденном отпуске Эл отмечалась какой-нибудь выходкой. Командору приходилось защищать ее своим авторитетом.

   Эл любила и умела шалить, с чувством осторожности у нее явно было плохо. У Курка сложилось мнение, что ей прощали то, за что других выгнали бы с курса, а ей удавалось балансировать на грани. Бурная "неуставная изобретательность" курсанта Элли Светловой компенсировались изрядным трудолюбием. Чтобы развлекаться при такой нагрузке и успеваемости, нужно иметь запас сил.

   Курк навестил Академию Космофлота, опросил кураторов курса, на котором практиковалась Эл. Узнавая его звание и должность, они не спешили откровенничать. Лишь вскользь кто-то упомянул, видимо, от былой досады, что, если бы все выходки ее компании заносились в досье, Эл никогда бы не закончила Академию. Отлет в экспедицию был кстати.

   Курк переключился на бывших сокурсников Эл, в паре случаев ему удалось скрыть должность и разговорить молодых людей. По неосторожности и молодости они поведали Курку немало интересного. Эл на курсе не любили, завидовали ее успехам, но единодушно переживали из-за неудавшейся экспедиции. В итоге Курк пришел к заключению, что Эл – лицо весьма уважаемое в среде курсантов. Все были единодушны в том, что она честный человек с принципами и с ней сложно конкурировать в деле.

   Родителей у Эл не было, точнее они были колонистами, девочка их не знала, так как ее вернули назад после неудачной колонизации. Колония была ликвидирована, и он не нашел сведений о родителях Эл. Курк принял эту версию, как ловкий ход. Он обратил внимание, что до десяти лет Эл будто бы не существовало. Не поэтому ли о первых годах ее жизни не было известно, данные никто не искал, потому что она была ребенком. В точности как на базе ей помог возраст. Курк увидел в этом обстоятельстве связь с нынешней ситуацией. Если она однажды уже прикрывалась малолетством, то по аналогии могла проделать то же самое на этот раз.

   Он нашел в академических хрониках имя Том Мисса с пометкой "воспитатель". Этот человек сыграл незаметную, но важную роль в жизни Эл. Он помог ей попасть в Академию. Он выступил опекуном, хотя подтверждений опекунству тоже не было. Курк вернулся к самому началу. Он всегда старался быть осторожным в суждениях, поэтому не определился в вопросе, какие точно отношения были у Тома Мисса и Эл.

   Он стал вызнавать все, что касалось Тома Мисса. Тот оказался исследователем в области древних цивилизаций, сотрудничал с археологическими университетами всего мира и институтом Времени. Он не был широко известен и производил впечатление одиночки. Его связь с Эл показалась сомнительной, может он вообще ее не знает. Курк мог поверить, что с Эл сталось бы подделать документы. Он стал искать Тома Мисса и нашел. Том жил на уединенном острове в Тихом океане. Хороший климат и обособленность могли вызвать зависть у кого угодно, остров был искусственный, маленький и удаленный от населенных центров.

   Курк прилетел без приглашения, надеясь на удачу. Том Мисс был дома и вежливо разрешил приземлиться.

   Этот островок напоминал музей, здесь было полно экспонатов, преимущественно из древних культур Европы, Азии, реже Америки. Мисс заметил интерес инспектора и, обведя очень смуглой рукой все вокруг, сказал:

   – Это копии, точные на столько, насколько возможно... Но копии. Некоторые уменьшены, – он улыбнулся и продолжил – Я вас, кажется, узнал. Раз вы здесь, то знаете, как зовут меня, а я знаю, как зовут вас. Рассел Курк. Если позволите, я буду называть вас по имени.

   В той среде, где общался Рассел Курк, принято было называть друг друга по званию, но перед ним был человек далекий от устоев Космофлота. Курк был не против обращения по имени, поэтому предложение Мисса одобрил ленивым кивком.

   Том Мисс был человеком за тридцать, хотя ему могло быть и больше. Он был очень тощий, имея рост такой же, как у Рассела. Курк обратил внимание на его худые тонкие руки с красивыми кистями, как у женщины. Одет он был в странную одежду сделанную вполне из современных тканей, обрезанные штаны и куртка без рукавов на голое тело. Он был из Европы, Курк навел справки, но загорелая дочерна кожа скрывала европейское происхождение. Этот человек жил на острове, в субтропиках уже лет семь, не удивительно, что кожа стала такой темной. Лицо с узким квадратным подбородком, широкий нос, широко посаженные глаза. Кроткие волосы выгорели, как и брови. Лицо Мисса имело беззаботное выражение, что насторожило Рассела. Он двигался с изяществом танцора. Рассел решил, что этот человек кроме интеллектуального труда ничем не занимается. Том производил впечатление человека оторванного от жизни, но Рассел не торопился верить первому впечатлению.

   Еще на стоянке для катеров Мисс спросил:

   – Ведь речь пойдет об Эл?

   – С чего вы взяли? – без удивления отозвался Курк.

   – Вы инспектор Космофлота и вряд ли интересуетесь историей, археологией и прочим из моей специализации. Отсюда я заключил, что речь пойдет о моей подопечной. Особенную проницательность здесь иметь не надо, – прокомментировал Том Мисс и посмотрел на Курка в упор.

   – Да. Я хотел бы поговорить о ней. И о вас, – подумав, добавил Рассел.

   – Чем же я-то вас заинтересовал, Рассел? – спросил Том и прищурил глаза.

   Произнесенное имя, его имя, заставило Курка стряхнуть с себя официальность.

   – Вы не поверите мне, если я скажу, что это не для протокола. Впрочем, ваше дело, – пробормотал он.

   Мисс снова улыбнулся.

   – Идемте в дом, здесь жарко, а вы в форме, – предложил он.

   И они двинулись вверх по склону. Искусственный остров Рассел видел впервые. Удивительно, на что способен человек. Здесь росло огромное множество растений, пели птицы, в ветвях тропических деревьев играл ветер. Дорожка под ногами была из белого песка, от которого слепило глаза. Все это было забавно. Мисс смотрелся вполне естественно во всем этом окружении.

   Они приблизились к деревянному строению – хижине, ее словно притащили сюда с раскопок. Довольно маленькая, абсолютно отличавшаяся от нынешних жилых комплексов и высоток. Когда они вошли внутрь, Рассел надеялся увидеть, наконец-то, признаки цивилизации, но не тут-то было. Это напоминало жилище дикаря. Немного столь же примитивной мебели, полки на стенах, через большое окно без фильтра солнечный свет падал на пол. По вертикальным сторонам окон висели куски ткани. Рассел изучил плетеные кресла и грубый стол из деревянных толщиной с ладонь полос. Полки на стенах были из того же материала, на них – горшки и плоские изображения. На одном, самом большом, висевшем на стене, как современная проекция, Курк узнал Эл. Личико детское, а взгляд все тот же – дерзкий. Рассел осмотрелся еще раз. Антураж выглядел неестественно игрушечным.

   Мисс вовремя понял его недоумение и прокомментировал:

   – Внизу есть лаборатория, и жилые комнаты, они вполне в современном духе. Я иногда там работаю, но живу здесь.

   – Зачем все это? – спросил Курк.

   Вот теперь Курк был действительно удивлен. О Миссе говорили, как о человеке оригинальном и хорошем ученом, но такой образ жизни вдумчивому Расселу Курку показался странным и нерациональным.

   – Я историк, – пояснил Мисс. – Я открыл для себя оригинальный, но простой способ понять людей прошлого, надо пожить в той же обстановке, что и они. Я упомянул лабораторию внизу – это место, где я могу смоделировать иную эпоху, любую, какую мне нужно.

   – Зачем?

   – Что бы лучше понять жизнь людей того времени, их потребности, информационную среду, уклад и ритм жизни. Это помогает мне работать, я погружаюсь сам, и погружаю в ту эпоху моих учеников и коллег.

   – Я не знаком с вашими работами, – признался Курк.

   Мисс не был разочарован.

   – Это не страшно. Я же не читаю отчеты Космофлота, за исключением новостей об Эл. Давайте поговорим о ней, чтобы не задерживать ваше внимание.

   – Еще один вопрос, – попросил Курк. – Кто построил этот остров?

   – О-о-о. Это целая эпопея. В основном остров построен мной, точнее проект мной, я нанимал специалистов, – ответил Мисс и смутился, он поднял вверх ладони, словно создавая стену между ними.

   Он держался очень раскованно и Курк позавидовал ему.

   – Неужели? – удивился он.

   – Это звучит странно и очень не современно. Но так оно и было. Это и инженерная, и биологическая, и геологическая система, очень хрупкая, зато я могу гордиться. Есть участки, которые еще не завершены.

   – Как вам пришло такое в голову? И зачем? – Курк задал вопросы и вдруг столкнулся с сочувствующим взглядом Тома.

   – Это иррационально, да? Просто давно, очень давно, еще ребенком, я хотел иметь нечто подобное. Не уединенности, нет, скорее это была потребность влиться в целую систему, природную, настоящую. Пожить в другом измерении, самому его создать. В результате я получил забавное сочетание острова и лаборатории, природы и научного эксперимента. Если вернуться к Эл, то многое из того, что здесь есть, подсказано ею.

   – Что, например? – заинтересовался Курк.

   – Растения, образцы птиц и насекомых, почвы, минералы – она хорошо разбиралась в них. Она была в восторге от этой идеи и кинулась мне помогать. В ход шло все, что Эл узнавала в Академии.

   Следующий вопрос Курка был не случаен. Он хотел увидеть реакцию Мисса и, наконец, понять притворяется он или он действительно таков. Его отстраненность от мира выглядела несколько ненормальной.

   – Вы ведь хорошо поняли, зачем я прилетел и кто я. Речь пойдет об Эл и ее прошлом. Кажется оно у вас общее.

   Он замолчал. Мисс грустно улыбнулся. Курк был для него слишком цивилизованным. Но Мисс остался невозмутим, не стал метаться. Он спокойно посмотрел Расселу в глаза и сказал:

   – Однажды, когда Эл должна была улететь на Тобос, мы сели вечером в этой комнате, нагрели молока и поговорили о будущем. Я всегда знал, что когда-нибудь сюда придет человек вроде вас и задаст вопрос о ней. Эл тоже знала. Я мог бы сейчас потребовать ее присутствия или согласия, но не стану, потому что она разрешила мне рассказать все, что знаю. Она связалась со мной и сказала, что вы, Рассел Курк, обязательно придете ко мне. Я отвечу на все ваши вопросы, она разрешила, но лишь о том, о чем вы спросите.

   – Знаете о ее прошлом? – спросил Курк напрямик.

   – Не все, но знаю, – с утвердительным кивком ответил Мисс.

   Том придвинул инспектору плетеное кресло. Курк не без опасения погрузил в него свое тело, качнулся один раз и остановился.

   – Как вы познакомились? – спросил он.

   – В порту. Где еще можно встретить будущего капитана Космофлота? – засмеялся Мисс.

   – Опишите, как это было.

   Том задумался, постепенно его лицо расплылось в улыбке, как у человека, который вспомнил что-то очень приятное.

   – Я историк, по призванию, но наблюдаю и настоящее тоже. Однажды я встречал экспедицию в Восточно-европейском порту, возвращался мой знакомый. Экспедиция была не то с Марса, не то с Плутона, тогда многие интересовались Плутоном. Я не стал обращаться в справочную, а решил сам поискать причал. Вот тут то я и увидел девчушку, такую необычную. Она стояла у огромного табло со звездными картами, держала в руке датчик. Такой... Универсальный. Я удивился, что такой есть у ребенка. Она явно не знала, что со всем этим делать. Потом она дождалась, когда кто-то из взрослых начал перелистывать карты, а когда он ушел, начала делать то же самое. Но в ее поиске не было никакого порядка. Она просто смотрела. Тут я догадался, что она смотрит все подряд. Я обошел ее осторожно, чтобы разглядеть лицо.