Текст книги "После развода я стала смотрительницей драконьей тюрьмы (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 17. Крепость теряет имена

ГЛАВА 17. Крепость теряет имена

Первым погас свет.

Не лампы. Они продолжали гореть на стенах. Исчезли тонкие огненные линии над дверями, по которым Черная Грань различала камеры, людей и приговоры.

Потом закричал колокол.

Он звонил без веревки, часто и неровно. Цифры на медной доске менялись: шестьдесят, тридцать три, восемьдесят семь, ни одного. Крепость больше не знала, кого держит.

– Все от дверей! – крикнула я.

Поздно. На пятом уровне разом открылись двенадцать замков. На третьем решетки опустились поперек коридора. В столовой исчезла стена между кладовой и старой камерой, словно камень вспомнил прежний план.

Люди и драконы выбегали на лестницы. Одни спрашивали, где находятся. Другие прижимали ладони к вискам. Возвращение отнятой части имени было не пробуждением, а ударом.

Меира Лосс не узнала собственную койку. Реван звал мать, умершую двадцать лет назад. Один из медных драконов выпустил огонь в потолок, когда стражник коснулся его плеча.

Мара подняла копье.

– Не бить! – приказала я. – Щиты вперед. Называйте себя перед тем, как подойти.

– Они нас сожгут!

– Тогда отступайте. Не загоняйте обратно в камеры.

Я встала на ступень выше, чтобы меня видели.

– Меня зовут Лиора Венн. Я смотрительница. Двери сломаны, но суд не отменен. Кто помнит свое имя и место, помогите тем, кто не помнит. Никто не обязан возвращаться в камеру, пока замки не проверены.

Мой голос тонул в колоколе. Дорен подтащил стол к лестнице и начал выкрикивать обычные имена по журналу. Тесса повторяла за ним. Имя за именем возвращало людям хотя бы последнюю неделю.

– Меира Лосс, пекарня, второй стол!

– Реван Тир, мастер клапанов, комната сотрудников!

– Арден Соль, третья камера слева, вы чините крышу оранжереи!

Некоторые откликались. Некоторые плакали. Двое не верили и требовали показать документы.

Я велела показывать.

Каэл стоял у входа в хранилище. Его сосуд исчез вместе с остальными, и черная чешуя на руках дошла до локтей. Он не двигался.

– Каэл?

Глаза открылись. В них не осталось человеческого серого цвета, только расплавленное золото.

– Я слышу его, – сказал он.

– Сосуд?

– Свое имя. Они несут его по северной дороге.

Он повернулся к выходу. Я увидела, как тело уже выбирает погоню: плечи шире, пальцы превращаются в когти, за спиной дрожит тень крыльев.

– Иди, – сказала я.

Каэл посмотрел на меня.

– Ты можешь догнать их, пока след свежий.

Снизу донесся грохот. Одна из внутренних арок треснула. Из разлома ударил белый огонь.

Каэл закрыл глаза.

– Нет.

Он побежал вниз.

Я не позвала обратно. На северной дороге уходило его имя. В крепости оставались люди, которых он выбрал вместо него.

Сердце Черной Грани перегрелось. После кражи двадцати семи сосудов каналы пытались получить тот же объем огня от оставшихся. Медицинские прорези светились белым. Камень на шестом уровне начал плавиться.

– Закрыть общую тягу! – крикнул Реван.

– Она закрыта! – ответил Берт.

– Тогда рвем трубы вручную.

Это означало лишить поселок тепла и часть Равенора щита. Но еще несколько минут – и огонь прошел бы по камерам.

Я вставила длинный ключ в главный распределитель. Правая рука онемела до плеча. Ключ не хотел поворачиваться: королевский приказ требовал сохранять подачу любой ценой.

– Лиора, отойдите, – сказала Нора. – Я отменю приказ.

– Печать в столице.

– Я судья короны.

– А ключ этого не знает.

Нора положила ладонь поверх моей.

– Тогда пусть узнает.

Она вслух назвала номер приказа и объявила его временно приостановленным ради сохранения жизней. Два писца записали решение на стене, потому что столы опрокинулись.

Металл дрогнул. Мы повернули ключ вместе.

Главная заслонка опустилась наполовину и застряла. Из щели вырвался огненный хлыст. Нора упала. Я закрыла лицо руками, но удара не было.

Перед нами стоял черный дракон.

Каэл не помещался в зале целиком. Крылья упирались в балки, хвост уходил на лестницу, чешуя отражала белый огонь синевой. Он прикрыл нас боком. Пламя прошло по нему, не прожгло, но оставило матовую полосу.

В сосуде на северной дороге что-то треснуло. Я поняла это по звуку, которого не услышал никто другой: будто лопнула натянутая струна внутри моей замерзшей руки.

Каэл поднял голову и произнес имя.

Не обычное, которым его называли люди. Огненное имя состояло из рыка, дыхания и трех звуков, от которых каменная пыль поднялась с пола. Я не смогла бы повторить. Крепость повторила за ним дрожью стен.

Часть огня вернулась владельцу.

Каэл ударил плечом в заслонку. Реван и Берт навалились на рычаг. Вместе они закрыли канал.

Белое пламя исчезло.

На мгновение стало тихо. Потом сверху закричала Тесса:

– Обвал у лечебницы!

Каэл мог взлететь через разрушенную шахту. Север был открыт. Вместо этого он развернулся в тесном коридоре, ломая остатки перегородки, и пошел к лечебнице.

Под потолком застряли шестеро: трое заключенных, двое сотрудников и королевский лекарь. Каменная плита держалась на одной балке. В человеческом облике пройти туда было невозможно.

Каэл подставил спину под потолок. Мара ползла под ним и вытаскивала людей по одному. Последним вынесли медного дракона, который раньше выпустил огонь. Он был без сознания и все еще сжимал в руке обломок цепи.

Когда коридор опустел, Каэл медленно отступил. Плита рухнула за его хвостом.

Он вернулся в человеческий облик не сразу. Крылья исчезали болезненно, кости сдвигались под кожей. Тесса хотела подойти, но Саара остановила ее.

– Пусть закончит.

Каэл стоял на коленях среди щебня. Я набросила ему на плечи одеяло, не касаясь кожи.

– Теперь можно, – сказал он через минуту.

Я обняла его. Он был горячим, живым и свободным. За моей спиной Дорен продолжал читать имена. Это удержало меня от желания остаться рядом дольше, чем могла позволить крепость.

– Ты вернул имя?

– Часть. Сосуд разбился или его разбили.

– Можешь найти остальные?

– Чувствую направление. Они еще близко.

– Когда закончим спасательные работы, ты уйдешь за ними.

– Не решай за меня.

Я отстранилась.

– Верно. Решай сам.

– Сначала найдем тех, кто пропал внутри.

По спискам не хватало четырех человек. Троих обнаружили в закрывшейся прачечной. Четвертым был Нейр Арден.

Его нашли там, где на старом плане не существовало помещения. После исчезновения сосуда стена седьмого уровня потеряла ложное имя и стала обычной дверью.

За ней была круглая камера без окна. На полу сидел худой мужчина с длинными седыми волосами. Ему было тридцать два, но выглядел он старше Дорена. На стене он царапал одну и ту же дату – день, когда закончился его трехмесячный срок.

– Нейр? – позвала я.

Он поднял голову.

– Это мое имя?

– Да.

– Докажите.

Я принесла карточку, отпечаток и решение Норы. Он прочитал, потом попросил еще раз. На третьем чтении пальцы перестали дрожать.

– Мне говорили, что наверху чума, – сказал он. – Потом что король умер. Потом перестали говорить.

– Сколько времени вы провели здесь?

– Не знаю.

– Шесть лет и восемь месяцев после окончания срока.

Он не заплакал. Только прижал карточку к груди.

Нора объявила его свободным прямо в камере. Нейр не смог встать, и Каэл вынес его наверх на руках.

К ночи всех пересчитали по людям, а не по доске. Пятьдесят семь оставались заключенными по действующим решениям. Шесть освобожденных добровольно находились в крепости. Четырнадцать сотрудников продолжали службу. Суд, свидетели и жители поселка записывались отдельно.

Я вывесила списки на трех уровнях. Рядом оставила пустое место для исправлений.

– В старой книге пустого места не было, – заметил Дорен.

– Поэтому она так долго врала.

Он написал внизу: «Если вас забыли, впишите себя».

Часть дверей пришлось снять с петель. Опасных заключенных разместили в комнатах с живой стражей и механическими засовами. Орс усмехался, когда я проверяла его.

– Стоило украсть имена, и ваша гуманная тюрьма развалилась.

– Она развалилась раньше. Сейчас это стало видно.

– А если я выйду?

– Мара остановит вас.

– Убьет?

– Если вы попытаетесь убить другого и иначе будет нельзя.

– Значит, ничего не изменилось.

– Раньше вас могли убить за нарушение строки, которой не существовало. Разница достаточная.

В полночь на медной доске вспыхнуло лицо Оскара.

Огненная связь шла через украденные сосуды. Изображение дергалось, будто собрано из разных пламен. За его спиной я увидела арку северного дозорного пункта. Людей Палаты было не меньше двадцати.

– Лиора, – сказал он. – Ты позволила преступникам вернуть силу. Западный щит уже ослаб.

– Ты украл сосуды и разорвал каналы.

– Я вывез государственную собственность из захваченной крепости.

– Назови имена тех, кого называешь собственностью.

Он пропустил вопрос.

– К полудню передай шесть ключей, архив и Каэла представителю Палаты. Судья Эльд сложит полномочия до королевского расследования. Тогда я верну сосуды и стабилизирую Сердце.

– А если нет?

Оскар поднял ладонь. В ней горел осколок черного стекла. Каэл рядом со мной резко вдохнул.

– В сосудах накоплен огонь, – сказал Оскар. – Его можно вернуть владельцам. А можно послать обратно одним ударом. Черная Грань переживет не больше трех минут.

– Вместе с заключенными?

– Ответственность будет на смотрительнице, которая отказалась восстановить порядок.

– Моя жена и дочь у вас? – спросил Харт из-за караульных.

Оскар впервые изменился в лице.

– Заместитель Дорн находится под арестом за убийство. Его словам нельзя доверять.

– Вы не ответили.

– Семья государственного преступника под защитой Палаты.

Харт засмеялся. Смех оборвался кашлем.

– Я сделал все, а ты даже не придумал хорошую ложь.

Оскар погасил изображение.

До полудня оставалось одиннадцать часов.

Мы могли отдать ключи и снова сделать каждого заключенного топливом. Могли ждать удара. Могли идти на север и начать сражение, которое Оскар уже назвал мятежом.

Я посмотрела на пустые гнезда в хранилище.

– Нам не нужно кричать громче него, – сказала я. – Нужно, чтобы нас услышали дальше.

Нора поняла первой.

– Судебный колокол связан со всеми окружными залами.

– И с площадью Равенора, – добавил Дорен. – Если снять закрывающую печать.

Такая передача раскроет имена заключенных, свидетелей и сотрудников. Нарушит десятки запретов. Палата назовет это захватом королевской связи.

Я взяла гладкий ключ.

– Тогда до полудня мы проведем самое открытое заседание в истории Черной Грани.

ГЛАВА 18. Имена звучат вслух

ГЛАВА 18. Имена звучат вслух

Закрывающую печать поставил дед короля.

Она находилась под колоколом: круг из красного золота, врезанный в камень. По закону снять его могли три судьи, глава Палаты и представитель короны. У нас была одна судья, представитель драконьих кланов и смотрительница, которую Палата хотела арестовать.

– Если сломаем, восстановить не получится, – предупредил Дорен.

– Именно поэтому ее сделали такой, – сказала Нора. – Чтобы страх перед поломкой был сильнее права на помощь.

Саара положила медную печать клана рядом с королевским знаком.

– Я подтверждаю необходимость.

Я добавила ключ смотрительницы.

Трех оснований не хватало. Красный круг оставался холодным.

– Нужны голоса изнутри, – сказал Каэл.

– Закон их не учитывает.

– Крепость учитывает огонь.

Он позвал всех, кто мог подняться на первый уровень. Пришли заключенные, освобожденные, сотрудники и жители поселка. Опасных узников оставили под охраной, но провели к ним медную трубку, чтобы они слышали и могли ответить.

Я объяснила, что передача назовет их всему королевству. Кто-то мог узнать обвинение, род, место содержания. Скрываться после освобождения стало бы труднее. Семьи тоже могли пострадать.

– Кто не согласен, назовите номер, – сказала я. – Ваше дело не прозвучит.

Первой вышла Меира.

– Я согласна. Но читайте не только обвинение. Скажите, что срок закончился два года назад.

Реван поднял руку.

– И что мост рухнул после приказа Палаты.

Из трубки донесся голос Орса:

– Мой приговор читайте целиком. Я не хочу, чтобы потом сказали, будто вы спрятали убийство ради красивой речи.

Это было разумное требование от человека, который пытался воспользоваться побегом. Я записала.

Сорок восемь согласились. Семеро попросили скрыть имена родственников. Четверо отказались от оглашения, и мы отметили только номера дел. Никого не убеждали.

Каэл подошел последним.

– Мое имя и все обвинения, – сказал он. – Включая конвой.

– Включая решение Норы?

– И его.

Нейр не мог стоять. Тесса принесла кресло.

– Я хочу сказать сам, – прошептал он.

Мы расположились вокруг печати. Каждый, кто согласился, положил ладонь на камень или на плечо стоящего впереди. Драконьего огня почти не было. Оказалось, крепости нужен не объем силы, а совпадение воли.

Красное золото нагрелось.

– Начинайте, – сказала Нора.

Я ударила в колокол.

Звук не оглушил. Он ушел в стены и вернулся тысячью далеких отголосков. Я услышала рынки, окружные суды, караульные дома и столичную площадь. В каждом месте просыпался такой же металл.

Нора назвала себя, полномочия и причину открытого заседания. Потом передала слово мне.

– Черная Грань содержит пятьдесят семь человек по действующим приговорам, – сказала я. – Еще шесть освобождены и остаются здесь добровольно. В хранилище обнаружен триста сорок один сосуд с огненными именами. Двести семьдесят восемь сосудов не имеют действующего основания.

Где-то далеко закричала толпа.

Я читала медленно. Имя, обвинение, срок, сколько человек провел внутри, какие строки оспаривались. Не заменяла «убийство» словом «ошибка». Не называла виновных невинными только потому, что их огонь украли. После каждого дела Нора сообщала статус проверки.

На имени Эрис Саан из связи донесся новый голос.

– Клан Саан подтверждает родство и возвращение Эрис, – произнесла пожилая женщина. – Требуем участия в разбирательстве по сосуду.

Колокол позволял отвечать.

За Ревана поручился мастер дорожной службы. За Меиру – две женщины из ее деревни. Они считали ее погибшей. Один бывший стражник признал, что видел изменение срока. Писцы едва успевали записывать.

Не все ответы помогали.

Отец заключенного Салма заявил, что сын опасен и не должен выходить. Женщина из Равенора назвала Орса убийцей ее мужа. Нора внесла оба показания.

– Это не голосование о том, кто нам нравится, – напомнила она. – Свидетельства будут проверены.

Когда очередь дошла до Каэла, он встал рядом со мной.

– Каэл Драэвен, бывший командир границы, – прочитала я. – Обвинение в покушении на короля отменено как недоказанное. Нападение на государственный конвой и причинение смерти трем солдатам подтверждены. Назначенный законом срок превышен на один год. Освобожден решением судьи Эльд. Обязанность по компенсации семьям рассматривается отдельно.

На площади Равенора стало тихо.

– Я подтверждаю нападение и применение огня после предупреждения, – сказал Каэл. – Подтверждаю, что видел знак опасного груза и все равно ударил. Показания о семи погибших были ложными. Троих погибших звали Том Вейс, Иран Кер и Пол Рош.

Он назвал их раньше собственного огненного имени.

Марк Ферр подошел к колоколу.

– Я выжил в том конвое. Его слова верны.

Кто-то в столице спросил:

– Если он виновен, почему стоит рядом со смотрительницей?

Я ответила:

– Потому что он отбыл срок. Закон, который действует только до тех пор, пока нам не нравится освобожденный, не является законом.

– А вы с ним спите? – выкрикнул другой голос.

По залу прокатился гул.

– Нет, – сказала я. – Но это не относится к сроку, числу погибших или краже сосудов. Следующий вопрос по делу.

Нора скрыла улыбку ладонью.

Нейра поднесли ближе к печати. Он смотрел на колокол, как на зверя.

– Назовите себя, – тихо сказала Тесса.

– Нейр Арден. Тридцать два года. Осужден на три месяца за подделку проездного листа. Меня держали еще шесть лет и восемь месяцев. Мне говорили, что наверху все умерли.

Из связи донесся женский крик.

– Нейр!

Он вцепился в подлокотники.

– Алина?

– Я здесь. Я на площади. Мы хоронили тебя без тела.

Нейр согнулся. Тесса присела рядом и держала кресло, пока он плакал.

Мы не останавливали передачу. Его сестра дала адрес, Нора назначила сопровождающего. Впервые открытый колокол соединял человека с семьей, а не сообщал приговор.

Затем Мара прочитала имя брата.

– Ренн Корт, погиб на северной границе девять лет назад. Осужден через два месяца после смерти. Огненное имя хранится в Черной Грани и использовалось для столичного щита. Сосуд похищен людьми Палаты этой ночью.

Ей ответили сразу из трех мест. Командир пограничного поста подтвердил смерть. Жрец назвал день погребения. Старый солдат помнил, как Ренн удерживал перевал, пока остальные отходили.

Мара стояла прямо, но голос изменился.

– Спасибо. Этого достаточно.

– Нет, – сказал солдат. – Недостаточно. Мы приедем.

После двух часов связь попытались закрыть со стороны столицы. Красная печать вспыхнула. На колоколе появился знак Палаты.

– Незаконная передача, – объявил голос Оскара. – Черная Грань захвачена осужденными драконами. Гражданам приказано покинуть площади и не отвечать.

Никто не покинул.

Мы слышали, как стража требует разойтись, торговцы стучат крышками по прилавкам, судьи в округах спорят о праве отключить колокола. Потом в связь вошел командующий королевской армией.

– Войска получили приказ окружить Черную Грань и подавить мятеж.

Мара подняла щит. В зале люди перестали дышать.

– Кто подписал приказ? – спросила Нора.

– Старший обвинитель Вейр по чрезвычайной статье.

– Старший обвинитель не может командовать армией без подтверждения короля.

– Подтверждение ожидается.

– Я, судья Нора Эльд, объявляю действующее судебное разбирательство. Штурм уничтожит свидетелей и вещественные доказательства. Приказываю армии не входить в крепость до решения короны.

Командующий молчал долго.

– Окружение сохраню. Штурм не начну.

Оскар ворвался в связь:

– Вы превышаете полномочия!

– Запишите возражение и явитесь в суд, – ответила Нора.

– Это не суд. Это представление вашей смотрительницы.

– Тогда вам будет легко опровергнуть доказательства под присягой.

Он отключился.

Пока мы читали последние дела, дозорные сообщили о войске на южной дороге. Солдаты ставили лагерь, но не поднимались к мосту. На северной дороге оставались люди Палаты с сосудами. Между ними Черная Грань держалась на снятых дверях, ручных засовах и обещании не принимать решение за другого.

До полудня оставался час.

– Оскар ударит, – сказала Саара. – Он не может позволить королю увидеть хранилище.

– Тогда выведем людей, – предложила Мара. – Сначала поселок и освобожденных. Потом тех, чьи камеры открыты.

Возможность была. Армия обещала принять гражданских у южного склона. Но Оскар сразу назвал бы выход бегством преступников.

Я собрала всех во дворе и объяснила угрозу. Не призывала остаться. Наоборот, назвала безопасный маршрут, время и порядок выхода.

– Освобожденные могут уйти первыми, – сказала я. – Сотрудники вправе прекратить службу. Заключенные с открытыми дверями будут сопровождены к армейскому лагерю до решения суда. Это не считается побегом.

Нейр уехал к сестре на телеге лекаря. Двое жителей поселка забрали детей. Один сотрудник ушел, честно сказав, что больше не выдерживает.

Остальные остались.

Реван привязал к поясу инструменты.

– Я свободен и хочу закончить геотермальный контур.

Меира взяла мешок муки.

– Я остаюсь, пока не испеку хлеб тем, кто держит заслонки.

Даже четверо заключенных, чьи замки не работали, не вышли за ворота.

– Почему? – спросил писец у медного дракона.

– Потому что завтра суд может признать мой срок действующим, – ответил тот. – А если я уйду сегодня, Вейр сможет назвать каждого из нас беглецом.

Я записала их выбор и выдала расписки. Никто не стал свободнее от того, что остался, и никто не получал награды. Но Оскар лишился удобной картины толпы, рвущейся наружу.

В одиннадцать тридцать колокол передал сообщение из Равенора. Жители нашли дом Харта. Лену и его дочь вывели через соседнюю крышу до прихода людей Палаты. Их укрыл окружной судья и требовал королевской защиты.

Харт слушал за решеткой судебной комнаты.

– Они живы? – переспросил он.

– Живы, – сказала Нора.

Он сел на пол и закрыл лицо руками.

– Это не отменяет Севра, – произнес он.

– Нет.

– Я дам показания.

– Дадите, когда сможете отвечать без сделки.

В без десяти двенадцать от северного пункта пришел огненный импульс. Сердце дернулось. Каэл и Саара приняли удар на внешний контур. Стены выдержали, но трещины пошли по полу главного зала.

Оскар не выполнил угрозу полностью. Проверял, сохранил ли власть.

В полдень над крепостью появились королевские знамена.

Не со стороны армии. С востока прилетели шесть белых грифонов. На первом сидел король Эдмар Четвертый – без парадной короны, в дорожной броне. Рядом везли главного мастера щита и троих членов Высокого суда.

Грифоны опустились во дворе. Солдаты окружили короля, увидели свободных драконов и подняли копья.

Каэл не изменил облик. Саара убрала огонь с ладоней. Мара приказала своим опустить оружие первой.

Король вошел в зал под продолжающий звон.

Он был старше, чем на монетах. Лицо усталое, плащ в дорожной пыли. Я поклонилась, но ключи не отдала.

– Лиора Венн? – спросил он.

– Да, ваше величество.

– Вы открыли закрытый колокол.

– Да.

– Палата требует вашего ареста.

– Знаю.

Он посмотрел на Нору, на Каэла, на список имен, прибитый к стене поверх старого королевского приказа.

– Где обвинитель Вейр?

– На северном пункте. У него двадцать семь сосудов и возможность перегрузить Сердце.

Король снял перчатки.

– Тогда открывайте Сердце Черной Грани. Я хочу увидеть, чем шестьдесят лет питался мой щит.