Текст книги "После развода я стала смотрительницей драконьей тюрьмы (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 15. Суд внутри тюрьмы

ГЛАВА 15. Суд внутри тюрьмы

Судья Нора Эльд приехала с двумя писцами, королевским лекарем и собственным запасом еды.

Последнее обеспечило ей уважение Берта раньше, чем она показала печать.

Нора была невысокой женщиной с седыми волосами, собранными в тугой узел. Дорожный плащ она сняла у ворот, сапоги вытерла сама и сразу потребовала книги приговоров.

– Сначала еда и отдых, – сказала я.

– Сначала проверю, что за два дня никто не подменил архив.

– Вы мне нравитесь, – сообщил Дорен.

– Это пройдет.

Она опечатала судебный уровень королевским знаком. Наши копии сверяли всю ночь. Оскар не приехал. Прислал возражение на сорока страницах и ходатайство о моем аресте.

– Рассмотрю после дел заключенных, – сказала Нора. – Они поступили раньше.

Утром в зал допустили представителей поселка и семьи узников. Людей было столько, что пришлось открыть столовую и передавать звук через вентиляцию. Мара проверяла каждого без исключений. Даже Саара Нор оставила нож у ворот.

Первым рассматривали Нейра Ардена. Его физическую камеру мы еще не нашли, но отпечаток, карточка освобождения и действующий сосуд доказывали, что он жив и остается внутри системы.

Нора признала содержание после трехмесячного срока незаконным и приказала крепости показать его местонахождение.

Гладкий ключ нагрелся. На карте появилась линия к седьмому уровню.

– Исполнение после обеспечения безопасности, – решила судья. – Не открывать Сердце без мастеров.

Вторым было дело Ревана. Дорожная служба ответила на запрос: мастер действительно предупреждал о слабых опорах, приказ ускорить открытие подписал чиновник Палаты. Обвинение отменили. Реван мог выйти немедленно.

– Сначала закончу клапан, – сказал он.

– Вы свободны, – напомнила Нора.

– Поэтому сам решаю, что закончить.

Его перевели из камеры в комнату сотрудников и заключили договор на ремонт.

Затем началось дело Каэла.

Нора разделила обвинения. Покушение на короля рассматривалось отдельно от нападения на конвой. Это простое действие уже разрушало приговор Оскара, где все события были склеены в одно.

По покушению свидетели оказались мертвыми, отсутствующими или связанными с Палатой. Книга границы подтверждала, что родственник Каэла находился далеко. Сам Каэл был задержан до предполагаемого проезда короля.

– Обвинение в покушении не подтверждено, – сказала Нора. – Закрытая формула угрозы по этому основанию отменяется.

По конвою доказательств было больше. Каэл признал нападение. Марк Ферр прибыл вместе с судьей. Ожоги покрывали половину его лица.

Он встал напротив Каэла.

– Вы дали семь минут, – сказал Марк.

– Да.

– Наш командир приказал тянуть время до сигнала.

– Я предполагал.

– Но не знали.

– Нет.

– Вы видели пороховой знак.

– Видел.

– И применили огонь.

– Да.

Марк повернулся к судье.

– Он вытащил меня из повозки. Но если бы не ударил, вытаскивать не пришлось бы.

– Вы считаете семь смертей верными? – спросила Нора.

– Нет. Погибли трое. Палата заставила подписать семь.

– Сосуды с именами были?

– Я видел четыре после взрыва. До этого не знал.

Показание вошло целиком.

Нора проверила закон военного времени. Нападение на конвой и причинение смерти по опасной неосторожности предусматривали до пяти лет заключения, компенсацию семьям и запрет военной службы. Каэл провел в глубокой камере шесть лет.

– Это не означает, что лишний год оплачивает смерти, – сказала судья. – Но государство не может продолжать заключение по обвинению, срок которого уже превышен. Финальная мера компенсации будет определена после участия семей.

– Принимаю, – сказал Каэл.

– Вас не спрашивают, нравится ли.

– Я подтверждаю, что не оспариваю факты.

Нора посмотрела на него поверх очков.

– Разумнее.

Она распорядилась снять тюремные браслеты и признать Каэла свободным участником расследования. До возврата имени он оставался в крепости по медицинской необходимости, но мог покинуть ее по собственному решению, если найдет безопасный способ.

– Смотрительница больше не имеет власти над вашими перемещениями, перепиской и личными решениями, – подчеркнула Нора.

Я подписала прекращение содержания.

Квадратный ключ открыл временную дверь. Печать рассыпалась.

Каэл вышел. Не сразу. Сначала постоял на пороге, словно проверяя, не вернет ли камень назад.

Колокол ударил. Число заключенных уменьшилось до шестидесяти.

Марк Ферр подошел к нему.

– Я не простил.

– Не обязан.

– Семья Тома может отказаться от денег.

– Знаю.

– Тогда зачем предложили?

– Потому что долг не исчезает от отказа принять платеж.

Марк кивнул один раз и ушел.

Каэлу выделили комнату рядом с архивом. Не тюремную: обычный замок закрывался изнутри, ключ находился у него. Мара выдала одежду из склада и попросила расписаться. Он прочитал каждую строку.

– Научились у смотрительницы? – спросила она.

– На ошибках Палаты.

Тюремные браслеты сняла Тесса. Застежки заржавели от лекарства и не поддавались, поэтому она принесла тонкую пилу.

– Если задену кожу, скажите, – велела она.

– Скажу.

– Не терпите молча. Это не проверка мужества.

Каэл посмотрел на меня.

– Здесь все учатся отдавать приказы.

– Только разумные, – ответила Тесса и начала пилить металл.

Под правым браслетом кожа оказалась белой, почти прозрачной. Под левым проступала черная чешуя. Она появлялась медленно, пластинка за пластинкой, как будто тело не верило, что ему больше не запрещено быть собой.

Саара Нор стояла у окна. Когда второй обруч упал на стол, она произнесла на драконьем языке короткую фразу.

Каэл ответил так же коротко.

– Что это значит? – спросила я.

– Она приветствовала мое возвращение, – сказал он.

– А вы?

– Попросил не торопиться.

Саара поджала губы.

– Его род ждал шесть лет. Мы можем вывести его через северный перевал и вернуть имя дома.

– Имя находится в Сердце, – напомнил Каэл. – Если вытащить его без замены, западная часть щита рухнет.

– Щит людей, которые тебя посадили.

– Под ним живут не только они.

Я не вмешивалась. Теперь спор принадлежал двум свободным драконам, а не смотрительнице и заключенному.

Саара потребовала у Норы письменное подтверждение освобождения, потом еще одно – для клана. Судья выдала оба и прибавила запрет Палате приближаться к Каэлу без ее вызова. Я внесла его тюремное дело в список закрытых, но не спрятала на полку. На обложке оставались два разных слова: «виновен» и «освобожден». Они не уничтожали друг друга.

В коридоре я протянула Каэлу ключ от комнаты.

Он не взял сразу.

– Если закрою дверь, никто не войдет?

– Только при пожаре. Или если вы не будете отвечать лекарю дольше суток.

– А ты?

– Постучу.

Тогда он забрал ключ и заперся изнутри. Я прошла до лестницы, прежде чем услышала, как по ту сторону двери один раз тяжело ударили в стену.

Я не вернулась утешать. Свобода тоже требовала места, в котором человек мог остаться один.

Через час Каэл появился в столовой. Волосы были мокрыми: он впервые за шесть лет вымылся без открытого наблюдательного окна. Сел не за отдельный стол бывших заключенных, а рядом с Реваном и взял ту же жидкую похлебку, что получили остальные.

Мара молча поставила перед ним дополнительный кусок хлеба.

– Это взятка? – спросил он.

– Возврат украденного пайка. За шесть лет накопилось больше, но бухгалтерия пока бедная.

Каэл разломил кусок и половину отдал Тессе.

После обеда суд продолжил работу. Освободили еще двоих. Одному оставили срок за доказанное нападение, но убрали бессрочную формулу. Орс потребовал немедленной свободы и получил отказ: его приговор был подтвержден свидетелями, а срок не закончился.

– Вот ваша справедливость, – крикнул он мне. – Дракона, который вам нравится, выпустили. Меня оставили.

– Решение вынесла Нора.

– По вашим бумагам.

– Ваши бумаги тоже проверяются.

– Но вы его хотите.

В столовой стало тихо.

Я могла отрицать. Это было бы ложью.

– Личное желание не вошло ни в один документ, – сказала я. – Если найдете обратное, предъявите судье.

Нора постучала молотком.

– Еще одно обсуждение чувств смотрительницы вместо фактов вашего дела – и заседание закончится без вас.

Орс сел.

К вечеру Нора рассмотрела мое отстранение. Оскар обвинял меня в превышении полномочий, утрате государственной собственности и связи с заключенным.

– Связь существовала? – спросила судья.

– Деловые соглашения, медицинские контакты и взаимное влечение, – ответила я.

Писец поперхнулся.

– Физическая близость?

– Нет.

– Обещание освобождения за помощь?

– Нет. Каэл предложил сведения в обмен на проверку дела Эрис, не собственного.

– Почему воздержались от близости?

– Потому что ключ был у меня.

Нора посмотрела на Каэла.

– Подтверждаете?

– Да.

– Теперь ключ больше не контролирует вас. Это не относится к суду, но избавит писцов Палаты от творческой работы.

Она отклонила немедленное отстранение. Назначила надзор: все решения по старым сводкам подписывались вторым архивистом, ключи пересчитывались Марой, хранилище оставалось под четырьмя печатями.

Ограничения совпали с теми, которые уже принял совет.

После заседания Каэл нашел меня в оранжерее. Я поливала лук водой, оставшейся после мытья посуды. Первые зеленые перья пробились из земли.

На нем была черная рубашка кузнеца и серые брюки. Без браслетов руки казались непривычно пустыми.

– Можно войти? – спросил он у двери.

– Она не заперта.

– Я спрашиваю не дверь.

– Можно.

Каэл остановился рядом с грядкой.

– Я свободен.

– Судья объяснила трижды.

– Пытаюсь понять.

– Начните с того, что теперь можете уйти с Саарой.

– И оставить имя в сосуде?

– Это ваша причина остаться, не моя власть.

– Именно.

Он посмотрел на мою правую руку.

– Болит?

– Меньше.

– Можно?

Я протянула ладонь. Каэл коснулся серой линии. Теперь между нами не было решетки и условия, которое могло исказить согласие.

– В прошлый раз мы остановились, – сказал он.

– Помню.

– Можно тебя поцеловать?

Он перешел на «ты» только в вопросе. Я могла исправить обращение, отступить или попросить время.

– Можно.

Поцелуй получился осторожным только в первое мгновение. Потом шесть лет его молчания и восемь лет моей привычки ждать чужого решения столкнулись без красивой меры. Я держала его за рубашку. Каэл не прижимал меня к стене и не перекрывал выход. Когда я отстранилась, он сразу отпустил.

– Это не благодарность за освобождение, – сказала я.

– Нет.

– И не обещание.

– Нет.

– Ты можешь использовать другие слова.

– Могу. Я хотел этого с лечебного окна.

– Я тоже.

Он улыбнулся. Настоящая улыбка изменила лицо сильнее возвращенной магии.

Из крепости донесся тройной удар колокола.

Мара закричала с лестницы:

– Временные камеры открыты!

Мы побежали.

На четвертом уровне лежал стражник с разбитой головой. Три двери были распахнуты. Орс и еще двое опасных заключенных исчезли.

В замке торчал новый квадратный ключ.

Копия сработала.

ГЛАВА 16. Побег, которого не было

ГЛАВА 16. Побег, которого не было

На четвертом уровне пахло сонным корнем и кровью.

Стражник у открытых камер дышал. Я проверила пульс, хотя Тесса уже отталкивала мою руку и прижимала к его затылку свернутый фартук.

– Удар неглубокий, – сказала она. – Он очнется.

– Три двери, – отчиталась Мара. – Орс Радан, Вейко Шар и Лут Ганн. Все с подтвержденными приговорами. У двоих осталось больше десяти лет.

Квадратный ключ торчал в замке последней камеры. Новый, светлый, с каплей формовочного воска у зубца.

Я не прикоснулась к нему.

– Перекрыть мост. Никому не выходить из крепости. Заключенных считать по голосам и лично. Свободных не запирать в камерах.

– Они могут помочь, – сказала Мара.

– Только добровольно и парами с сотрудниками. Никакой охоты ради сокращения срока.

Каэл уже шел вниз по лестнице.

– Ты остаешься наверху, – сказала я.

– Это приказ смотрительницы?

Одного мгновения хватило, чтобы услышать собственную ошибку.

– Просьба. У беглецов могла быть задача убить тебя.

– Тогда наверху безопаснее им, а не мне.

Он взял у Мары не меч, а тяжелый щит. Свободный человек выбрал вернуться на тюремный уровень, где еще час назад держали его самого. Я не стала превращать этот выбор в красивое доказательство. Он просто был нужен сейчас.

Черная Грань закрывалась медленно. Подъемные решетки потеряли часть огня, а механические цепи месяцами не смазывали. Пока Берт с двумя рабочими крутили ворот, беглецы могли подняться на склад, уйти к цистернам или спуститься в старые шахты.

– Они не пойдут к мосту, – сказала я.

Мара посмотрела на меня.

– Почему?

– Орс видел, как его перекрывают во время суда. Он знает крепость лучше внешней стражи и выберет путь, которого нет на новой карте.

Я развернула план Рейна на полу. Между четвертым и вторым уровнями проходила старая труба для золы. Ее зачеркнули двадцать лет назад, но отметки о закладке не было.

– Здесь, – указала я. – Выход под кухней.

Мара отправила четверых к складу, сама взяла еще двоих и Каэла. Я пошла с ними.

– Смотрительница остается за щитами, – отрезала она.

– Только я могу заставить крепость закрыть внутренний поворот. Если беглецы дойдут до поселка, число жертв вырастет.

– Тогда держитесь за мной и не пытайтесь стать героиней.

Это условие меня устраивало.

В зольном ходе было темно и тесно. Мара шла первой, Каэл последним, закрывая нам спину. Я несла связку ключей в обеих руках. Металл тянул меня вправо, к старому заслону.

За стеной кто-то ругался шепотом.

Я вставила гладкий ключ в техническую скважину. Крепость показала мне не беглецов, а две двери: перед ними и за ними. Если закрыть обе, труба превратится в ловушку. Но в центре прохода шел поврежденный огненный канал. Любая вспышка могла прожечь камень.

Я подняла три пальца.

Мара кивнула. На третьем ударе моего сердца я повернула ключ.

Сзади лязгнул заслон. Спереди Лут Ганн бросился в щель до полного закрытия и застрял плечом. Мара ударила его древком копья под колено. Он упал, заслон защемил рукав.

Вейко ответил огнем. Пламя было слабым из-за отнятого имени, но в тесном ходе хватило и его. Каэл поставил щит между нами и ударом. Металл покраснел.

– Еще раз, и канал лопнет! – крикнула я.

– Пусть! – ответил Орс. – Сгорим вместе!

Он не хотел бежать. Ему нужен был хаос, в котором любая смерть становилась аргументом против пересмотра приговоров.

– Орс, суд не отменял вашего дела. Открытые камеры ничего не меняют.

– Меняют. Теперь у вас побег.

– Нет. У меня три человека, которым незаконно открыли двери. Побегом это станет, если вы продолжите идти.

– Очень удобно подбирать слова.

– Удобнее, чем трупы.

Я услышала движение за заслоном. Вейко готовил второй удар. Каэл тоже услышал.

– Лиора, открой заднюю дверь на ладонь.

– Зачем?

– Им нужен выход. Дай ложный.

Я поняла. Старая труба раздваивалась: левый ход вел к кухне, правый упирался в яму для золы. На новой карте ответвления не было, но крепость помнила.

Гладкий ключ обжег пальцы. Я приоткрыла задний заслон и одновременно закрыла левую развилку. Беглецы услышали свободу и отступили. Мы дождались, когда их шаги уйдут вправо.

Потом Мара открыла переднюю дверь.

В яме Орс стоял по колено в мокрой золе. Вейко пытался карабкаться по гладкой стене, Лут прижимал вывихнутое плечо. Над ними была решетка, которую Берт уже запирал сверху.

– Это не считается, – сказал Орс.

– Для отчета считается все, – ответила я.

Их вывели по одному. Мара надела обычные кандалы, не огненные. Каэл не ударил никого, хотя Орс плюнул ему под ноги.

– Вернулся в стаю хозяев? – спросил Орс.

– Нет, – сказал Каэл. – Поэтому ты еще жив.

Поиски заняли меньше часа. Слишком быстро для настоящего побега и слишком аккуратно для случайной кражи ключа.

Когда мы поднялись на судебный уровень, Тесса ждала у двери малого архива. Лицо у нее стало серым.

– Там человек, – сказала она. – Смотрительница, там Севр Наль.

Севр служил переписчиком Палаты и приехал с Норой как свидетель по старым реестрам. Он должен был подтвердить, кто получал сосуды после смерти заключенных. Лежал между шкафами на боку. Чернила растеклись под щекой, словно изо рта вытекла черная кровь.

Королевский лекарь уже накрыл ему лицо.

– Когда? – спросила Нора.

– До колокола, – ответила Тесса.

– Стражник видел, как один из беглецов поднимался сюда, – сказал писец.

– Не мог видеть, – возразила она.

Все повернулись к ней.

Тесса держала чашку Севра двумя пальцами.

– Здесь сонный корень и синяя наперстница. Корень пахнет сразу, а наперстница горчит через четверть часа. Он выпил до открытия камер. На губах уже сухой след. Беглецы не успели бы.

Лекарь взял чашку, понюхал и подтвердил.

– Смерть наступила примерно час назад. Возможно, чуть раньше.

Севр был мертв до тройного колокола. Открытые двери должны были дать убийству удобного виновного.

– Кто приносил напитки? – спросила Нора.

– Я, – ответила Тесса. – Поднос стоял на кухне. Чашки брали сами.

– Кто знал, какую возьмет Севр?

– Он всегда просил синюю. Говорил, белая напоминает больницу.

Я посмотрела на Мары. Она уже поняла.

Синяя чашка принадлежала Харте Дорну.

Его не было ни у камер, ни среди групп, проверявших мост. Нашли Харта в комнате над воротами. Он сидел у стола и держал ладони на коленях. Меч лежал далеко, у стены.

– Встаньте, – приказала Мара.

– Не надо связывать, – сказал он. – Я не побегу.

– Ключ украли вы?

– Я.

– Севра отравили вы?

Он закрыл глаза.

– Я должен был усыпить его. Мне дали порошок и сказали половину щепоти. Я не знал про наперстницу.

– Но чашку выбрали вы.

– Да.

– И двери открыли вы.

– Да.

Нора велела писцам записывать каждое слово. Харт говорил без торга. Три недели назад жена Лена написала, что к их дому приставили людей Палаты. Дочь перестали выпускать из комнаты в пансионе. Потом пришло второе письмо, уже чужой рукой: если Харт не поможет вернуть ключи и закрытый архив, его семья признается в пособничестве драконам.

– Почему не пришли ко мне? – спросила я.

– Потому что вы не могли привезти муку без драконов из поселка. Как бы вы вытащили двух людей из охраняемого дома в Равеноре?

Это было правдой. Но не всей.

– Поэтому вы решили отдать им Севра.

– Мне сказали, он проснется. Двери должны были открыть на пять минут. Орс убил бы кого-нибудь, а судья прекратила бы пересмотры. Потом моих отпустили бы.

– Вы поверили Оскару?

– Нет. Я поверил, что он способен выполнить угрозу.

Мара сняла с пояса Харта служебный знак.

– Лена всегда смеялась, что ты слишком осторожный, – сказала она. – А ты выбрал единственный путь, на котором потерял всех.

– Они еще живы.

– Севр уже нет.

Харт опустил голову.

Я не испытывала удовлетворения. Он не был тайным чудовищем, которого достаточно найти, чтобы крепость снова стала чистой. Он был человеком, испугавшимся за семью и позволившим страху решить, чья чужая жизнь дешевле.

Нора заключила его под стражу не в одиночную камеру, а в помещение суда с двумя караульными. Приговор мог вынести только новый суд. Мара хотела возразить, но я напомнила, что именно этого мы требовали для остальных.

– Требовать легко, пока на полу не лежит знакомый, – сказала она.

– Поэтому правило должно действовать сейчас.

Мара отвернулась. Через мгновение кивнула.

Мы пересчитали ключи. Оригиналы были на месте. Восковую форму и инструменты нашли у Харта. Кроме квадратной копии, он сделал отпечаток узкого ключа от хранилища.

– Копию не успел отлить, – сказал он.

Я поверила не ему, а мастерской: тигель оставался холодным, свежего металла не было.

К вечеру крепость вернулась к обычному шуму. Орса, Вейко и Лута поместили в разные исправные камеры. Открытие дверей не добавили к срокам до суда. Стражник очнулся. Севра перенесли в часовню, где Тесса зажгла одну из последних восковых свечей.

Я составляла отчет, когда Каэл положил рядом обгоревший щит.

– Ты мог уйти, – сказала я.

– Мог.

– И не обязан был возвращаться в трубу.

– Не обязан.

– Я пытаюсь поблагодарить.

– Тогда скажи «спасибо», не превращая меня в доказательство хорошего дракона.

– Спасибо.

– Принимаю.

Он сел напротив.

– Севр собирался назвать получателей сосудов. Кто еще знает список?

– Дорен переписал часть. Полный реестр был у Севра в дорожной сумке.

Сумки в архиве не оказалось.

Мы нашли ее у северной цистерны. Ремни перерезаны, бумаги брошены в воду. Дорен и писцы вылавливали листы сетями. Чернила расползались, но печати можно было восстановить.

– Это сделал не Харт, – сказала Мара. – Он все время был на четвертом или у ворот.

На мокром полу остались следы двух пар сапог. Они вели к служебному мосту под Сердцем.

Я взяла фонарь. Каэл шел рядом, Нора – за нами. Под мостом находился люк в хранилище имен. Четыре судебные печати были целы.

Дверь тоже оставалась запертой.

Но из стены вынули три каменных блока. Проход получился узким, достаточным для человека. Внутри на полу лежали пустые гнезда.

Я считала дважды.

Не хватало двадцати семи сосудов. Среди них были имя Нейра, имя Ренна Корта и имя Каэла Драэвена.

Один из мокрых следов уходил в старую огненную трубу, которую мы открыли во время поимки. Второй возвращался к воротам.

Побег был нужен не для свободы трех заключенных. Пока мы ловили их, люди Оскара вынесли имена.

И теперь у них был огонь, связанный с сердцем крепости.