После развода я стала смотрительницей драконьей тюрьмы (СИ)

Текст добавлен: 11 июля 2026, 12:32

Текст книги "После развода я стала смотрительницей драконьей тюрьмы (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

Жанр:

Бытовое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА 4. Заключенный номер один

Официальную беседу с Каэлом я назначила на следующий день.

Мара потребовала двух стражников, цепь для рук и защитный круг в комнате допросов. Каэл потребовал чистую рубашку, горячую воду и присутствие Эрис.

– Заключенные не устанавливают условия, – сказала Мара.

– Смотрители тоже, если хотят получить ответы, – отозвался он из камеры.

Я согласилась на воду и рубашку. Эрис осталась за решеткой: ее участие в официальном допросе могло повредить пересмотру собственного дела. Вместо нее пришла Тесса с медицинским ящиком.

Комната допросов находилась на судебном уровне. Стол и три стула были прикручены к полу. На стенах лежала медная сеть, способная отвести драконий огонь. Каэла привели в серых браслетах, соединенных короткой цепью.

При дневном свете он выглядел хуже. Скулы заострились, кожа вокруг печати на шее была воспалена. Новая рубашка оказалась велика в талии и мала в плечах.

– Сядьте, – сказала я.

– Это приказ смотрителя?

– Предложение человека, которому неудобно разговаривать с вашей грудью.

Он сел.

Мара осталась у двери. Тесса поставила ящик на стол и потребовала его руку. Каэл протянул без спора.

– Пульс медленный, – сказала она. – Пальцы холодные. На свет смотрите.

– Я смотрю на госпожу Венн.

– Тогда перестаньте. Мне нужны зрачки.

Он перевел взгляд на лампу. Тесса осталась довольна.

Я раскрыла дело, которое получила из архива. Оно было толще остальных: двести четыре страницы, четыре приложения и отдельная книга свидетелей.

– Каэл Драэвен, вы осуждены шесть лет назад за покушение на короля Эдмара, государственную измену, нападение на королевский конвой и убийство семи солдат.

– Троих.

Мое перо остановилось.

– Что?

– Я убил троих. Еще двое выжили. Один не находился у конвоя. Седьмого человека придумали позже, чтобы число выглядело убедительнее.

– Вы признаете убийство?

– Признаю, что атаковал повозку. Взрыв убил трех солдат.

– Намеренно?

– Я намеренно разрушил замок. Огонь дошел до порохового ящика быстрее, чем рассчитывал.

Он не попросил записать «несчастный случай».

– Что перевозил конвой?

– Огненные имена.

– В деле указаны оружие и запрещенные печати.

– Имена находились внутри печатей.

– Доказательства?

– В Хранилище Грани стоит сосуд с моим именем. На нем дата за три недели до нападения.

– Откуда вы знаете, что написано на сосуде, если никогда не были в хранилище?

– Видел его в повозке.

– Вы утверждаете, что корона подготовила ваше заключение до преступления?

– Утверждаю, что меня собирались лишить имени. Нападение оказалось удобным основанием.

– А покушение на короля?

– Не было.

– В книге свидетелей восемь показаний.

– Покажите подписи.

Я развернула книгу к нему. Каэл не мог коснуться бумаги из-за браслетов. Он прочитал имена.

– Двое умерли до нападения. Трое служили Оскару. Один – мой двоюродный брат, который в день заседания находился за северной границей. Последних двух не знаю.

– Вы знакомы с Оскаром лично?

– Он допрашивал меня семь раз.

– В деле указан обвинитель Лорн.

– Лорн сидел у стены и подписывал. Вопросы задавал ваш муж.

– Бывший.

Каэл задержал взгляд на моем лице.

– Это важно?

– Для меня – да. Для дела – нет.

– Хорошее начало.

Я перевернула страницу.

– Почему вы отказались назвать огненное имя на суде?

– Потому что его уже украли. Я не мог назвать то, чего не чувствовал.

– В протоколе сказано, что вы молчали из презрения.

– Оскару нравилось объяснять мое молчание.

Тесса коснулась темной полосы на его шее. Каэл резко отстранился, цепь звякнула.

– Больно? – спросила она.

– Нет.

– Тогда почему вы чуть не сломали стул?

– Не люблю прикосновения к печати.

– Это называется больно. Я запишу.

Она достала мазь. Мара разрешила расстегнуть один браслет, но держала ключ в замке. Тесса обрабатывала кожу, пока я читала приложение о сроке.

Формула «до устранения угрозы» была подписана судьей Сореном. Подпись выглядела настоящей. Отсутствовало другое: дата вступления решения в силу.

– Каэл, вы знаете Эрис Саан?

– Она лечила мой отряд до войны.

– Поэтому хотите, чтобы я начала с нее?

– Поэтому знаю, сколько она должна была получить по закону.

– Два года.

– Она сидит семь.

– Почему не просите пересмотреть собственное дело первым?

– Потому что мое займет месяцы. Ее можно проверить за день, если найти решение судьи.

– И что получите вы?

– Узнаю, читаете ли вы документы до конца.

Мара фыркнула.

– Вы шесть лет проверяете каждого смотрителя?

– Первые трое били. Следующие двое не спускались. Рейн пытался читать, потом умер. Госпожа Венн пока задает вопросы.

– И отравила вас мукой, – напомнила я.

Каэл посмотрел на мою руку. Я держала перо двумя пальцами: остальные все еще не слушались после ключа.

– Вы не знали.

– Незнание не очистило муку.

Он ничего не ответил.

Я закрыла книгу свидетелей.

– Покажете путь к скрытому архиву после начала пересмотра Эрис?

– После того, как найдете незавершенное решение.

– Откуда знаете, что оно существует?

– Рейн говорил с ней через вентиляцию. Он нашел подпись судьи, но не успел внести в книгу.

– Где искать?

– За стеной оранжереи.

– Это и есть скрытый архив?

– Нет. Это доказательство, что я не выдумал остальное.

– Вы продаете одну подсказку дважды.

– Шесть лет без торговли портят навык.

Я достала чистый лист.

– Запишем соглашение. Я обязуюсь проверить дело Эрис в рамках полномочий. Не обещаю освобождение. Вы обязуетесь сообщить путь к архиву, если решение существует и относится к ее делу.

– И обеспечить лечение нижнего уровня.

– Это моя обязанность независимо от сделки.

– Тогда запишите, чтобы следующий смотритель не забыл.

– Следующий будет после моей добровольной отставки, а не смерти.

– Рейн тоже так говорил.

Я написала условия в двух экземплярах. Каэл не мог подписать полной рукой из-за цепи. Мара сняла второй браслет, но оставила печать на полу активной. Он взял перо.

Пальцы дрогнули. Не от страха – от холода. Подпись получилась неровной.

– Это обычное имя, – сказала я. – Печать его примет?

– Для обещания достаточно.

– Обещание не магическое.

– Тем лучше.

Он подписал.

На обратной дороге к камере Каэл остановился у окна лестницы. За стеклом падал снег. Мара позволила ему смотреть три вдоха, не больше.

– Когда вы в последний раз видели небо? – спросила Тесса.

– Сегодня утром. Вода в миске отражает окно караула.

– Нормально.

– Что?

– Я проверяю память.

– Тогда спросите что-нибудь важное.

– Какой сегодня день?

Он назвал дату на два дня раньше.

Тесса записала.

– Имя матери? – спросила она.

– Саэна.

– Цвет ее глаз?

Каэл не ответил.

– Не помните?

– Помню, что они были светлыми.

– Это не цвет.

Он отвернулся к окну.

Тесса сделала еще одну запись. На этот раз не прокомментировала.

– Что еще исчезло? – спросила я.

– Запах дома. Голос первого командира. Половина дороги к северной заставе.

– Гасильный порошок?

– Порошок помогает. Печать делает основную работу.

– Почему не сообщили прежнему смотрителю?

– Рейн знал. До него сообщал другим. Один велел увеличить дозу, потому что жалобы доказывали ее эффективность.

Мара сжала челюсть.

– Кто?

– Смотритель Харн. Умер до вашего назначения.

– Я служила при нем.

– Тогда знаете, что он любил тишину на уровнях.

Я попросила Тессу составить отдельную карту провалов памяти для каждого заключенного. Не «жалобы на забывчивость», как в старой лечебной книге, а конкретные имена, события и навыки. Если печать стирала воспоминания, это было продолжением наказания, которого не назначал суд.

В камере Каэл сам протянул руки для браслетов. Мара закрыла решетку и проверила печать дважды.

– Госпожа Венн, – позвал он, когда мы уходили.

– Что?

– Оскар приедет за мной.

– Откуда знаете?

– Он не оставит вас рядом с архивом и ключами.

– Почему именно вы ему так нужны?

– Потому что мое имя открывает то, что он украл.

– Что?

– Спросите, когда он будет стоять по другую сторону вашей двери.

Перед уходом я передала Эрис письменное уведомление о начале проверки. Она прочитала через стекло и попросила перевернуть лист.

– Здесь нет даты пересмотра.

– Потому что я еще ищу судью и решение.

– Тогда это обещание без срока.

Фраза прозвучала слишком знакомо.

– Завтра к полудню сообщу, найден ли документ за оранжереей. Если не найден, укажу следующий шаг и дату.

– Лучше.

– Каэл сказал, вы лечили его отряд.

– Один раз. Он привез семерых солдат и потребовал спасать сначала самого молодого.

– Это должно убедить меня в его благородстве?

– Нет. Самый молодой был единственным, кто знал дорогу обратно. Каэл умеет быть добрым, когда доброта совпадает с расчетом. Следите, где заканчивается одно и начинается другое.

– Вы ему доверяете?

– Свою спину в бою – да. Свое решение – никогда.

В архиве я нашла первоначальный закон по делу Эрис. Незаконное лечение разыскиваемого каралось двумя годами заключения и запретом практики на пять лет. Формула бессрочной угрозы появилась в приложении Оскара.

Моей рукой была написана сводка. Его рукой – пометка: «Способна повторить при освобождении».

Судья подписал пересмотр за месяц до смерти Рейна. Решение в коробке отсутствовало, но в указателе стоял номер. Каэл не мог знать его из камеры.

Он либо говорил правду об архиве за оранжереей, либо имел сообщника среди сотрудников. Оба варианта требовали проверки.

За ужином я изучила журнал посещений Каэла. Оскар приезжал в Черную Грань девять раз, хотя в официальном деле значились только два допроса. Последний визит состоялся за день до смерти Рейна.

Мара поставила рядом тарелку.

– Вы снова не едите.

– Девять тайных визитов бывшего мужа плохо сочетаются с кашей.

– Каша вообще мало с чем сочетается.

Я закрыла журнал.

– Почему вы не сообщили о визитах?

– Они были разрешены Палатой. Я проверяла печать и оружие, но не присутствовала при разговорах.

– Теперь никто не беседует с заключенными без записи.

– Даже вы?

– Особенно я.

Если Каэл проверял, читаю ли я документы до конца, Оскар проверял другое: способна ли я считать собственные решения исключением из правил.

В кабинете меня ждал голубь с печатью Палаты.

Приказ требовал подготовить Каэла Драэвена к переводу в Равенор. Конвой должен был прибыть утром.

Под текстом стояла подпись Оскара.

Приложения не было.

Срок обжалования – ноль дней.

На сей раз я прочитала документ до конца.

В самом низу мелкими буквами значилось: «При сопротивлении смотрителя допускается временное прекращение полномочий».

Оскар ехал не только за Каэлом.

Он вез человека, который должен был забрать мои ключи.

ГЛАВА 5. Бывший муж у ворот

Конвой появился на рассвете.

Двенадцать всадников, закрытая тюремная повозка и карета Оскара остановились у начала моста. Лошади не хотели идти дальше. Солдаты завязали им глаза и повели под уздцы.

– Государственная служба, – сказала Мара, наблюдая со стены. – Сначала ослепить, потом объяснить, что дорога безопасна.

– Вы всегда так разговариваете о начальстве?

– Только когда оно далеко.

– Через десять минут станет близко.

– Поэтому тороплюсь.

Я не спала. Ночь провела в архиве, сравнивая приказ о переводе с уставом. Нашла три основания остановить его: отсутствовала подпись судьи, не было медицинского заключения, повозка не имела печати принимающей крепости. Еще одно основание лежало не на бумаге: Оскар приехал слишком быстро. Голубь добирался от столицы день, конвой – два. Значит, он выехал до того, как я официально поговорила с Каэлом.

Ворота я велела открыть только для людей без обнаженного оружия. Солдаты оставили мечи в караульной, арбалеты – у моста. Оскар вошел в сопровождении двух писцов и незнакомого мужчины в белом плаще.

– Исполняющий смотритель Гельд, – представил он спутника. – Примет полномочия на время перевода.

Гельд был моложе меня, с гладкими щеками и черным ключом на шее. Ключ не принадлежал Черной Грани: обычная служебная копия.

– Временное прекращение требует установленного сопротивления законному приказу, – сказала я. – Законность еще не проверена.

Оскар снял перчатки.

– Доброе утро, Лиора.

– Для кого?

Он посмотрел на мои руки. Правая была обмотана шерстью.

– Ключи уже причинили вред.

– Мука, которую прислал твой отдел, причинила больше.

Писцы подняли головы. Оскар не изменился в лице.

– Обсудим в кабинете.

– Приказ касается заключенного и полномочий смотрителя. Обсудим при начальнице охраны и архивисте.

– Ты не доверяешь мне?

– Это не семейный разговор.

Он понял намек. Восемь лет Оскар просил оставить свидетелей за дверью, когда хотел добиться согласия без записи.

В судебном зале мы заняли разные стороны стола. Дорен принес дело Каэла и журнал переводов. Мара встала у двери. Гельд положил перед собой чистый акт приема ключей.

– Приступим, – сказал Оскар. – Заключенный Каэл Драэвен переводится в столицу для участия в дополнительном расследовании.

– Какого?

– Государственная тайна.

– Тогда приложите закрытую формулировку, которую ключ сможет проверить.

– Ключ не имеет доступа к материалам Палаты.

– Зато я имею право проверить основание перевода.

– Основание – мой приказ.

– Вы обвинитель, не судья.

– При чрезвычайной угрозе Палата действует без судебного подтверждения.

– Каэл шесть лет находится в запечатанной камере. Что стало чрезвычайным вчера?

Оскар посмотрел на Дорена.

– Архивист, оставьте нас.

– Оставайтесь, – сказала я.

Старик сделал вид, что не услышал первого распоряжения.

Оскар развернул приказ.

– Заключенный вступил в сговор с новым смотрителем.

– Я провела официальный допрос.

– Подписали с ним соглашение.

– О проверке дела Эрис Саан.

– Вы раскрываете заключенным внутренние процедуры.

– Закон о пересмотре опубликован сорок лет назад.

– В архиве Черной Грани найдены материалы, способные нарушить безопасность столицы.

– Кем найдены?

– Палатой.

– Когда?

– Это имеет значение?

– Да. Потому что я еще не нашла архив, из-за которого ты выехал до получения моего первого отчета.

Мара перевела взгляд на Оскара.

Он медленно сложил руки.

– Ты всегда была способной, Лиора. Но способность замечать несоответствия не означает умения понимать причины.

– Объясни.

– Столичный щит слабеет. Драконьи роды отказываются поддерживать его. Каэл знает расположение источников огня и может помочь предотвратить гибель тысяч людей.

– Добровольно?

– Его согласие не требуется для допроса.

Вот зачем понадобился перевод.

– Медицинское заключение отсутствует, – сказала я. – У заключенного истощение и повреждение печати.

– В столице лучшие лекари.

– Принимающая крепость не указана.

– Он будет содержаться при Палате.

– Палата не является исправительным учреждением.

– Я подпишу временное разрешение.

– Вы не судья.

Разговор вернулся к первой строке.

Оскар потер переносицу. Раньше этот жест означал, что он устал объяснять очевидное жене. Сегодня я увидела другое: он исчерпал законные аргументы и выбирал следующий инструмент.

– Гельд, представьте основание прекращения полномочий.

Молодой человек подвинул мне акт.

– Смотрительница препятствует исполнению приказа Палаты.

– Законного приказа, – уточнила я. – Где подпись судьи?

– Приказ не требует...

– Устав Черной Грани, раздел двенадцать, пункт четыре: перевод заключенного с действующей приговорной печатью требует подписи первоначального судьи или решения выездного суда.

Дорен открыл устав на нужной странице. Я заранее вложила ленту.

Гельд прочитал и посмотрел на Оскара.

– Здесь действительно...

– Пункт отменен позднейшим указом, – сказал Оскар.

– Номер указа?

– Ты собираешься проверять каждую мою фразу?

– Теперь – да.

В зале стало тихо.

Оскар повернулся к Маре.

– Начальница Корт, приведите заключенного.

– После законного приказа смотрителя, – ответила она.

– Я ваш вышестоящий начальник.

– В вопросах следствия. В крепости я подчиняюсь смотрителю.

Он не ожидал отказа. Мара, видимо, тоже: пальцы у нее сжались на ремне.

– Вы рискуете службой, – сказал Оскар.

– Она здесь и так плохая.

Оскар встал.

– Лиора, поговорим без публики.

– Если речь о браке, он расторгнут. Если о службе, публика остается.

– О твоей жизни.

Я не ответила.

Он подошел к окну. За стеклом снег закрывал мост.

– Прежний смотритель пытался изменить работу Сердца Грани. Через неделю его нашли мертвым. Ключи не защищают того, кто нарушает приговоры.

– Он умер из-за ключей?

– Из-за уверенности, что понимает крепость лучше создателей.

– Ты знаешь обстоятельства?

– Я читал отчет.

– Дай копию.

– Она закрыта.

– Удобно.

Оскар понизил голос.

– Отдай Каэла. Я назначу сюда опытного человека. Ты получишь перевод, квартиру и восстановление в архиве.

– Вчера ты говорил, что место сокращено.

– Можно создать новое.

– Значит, сокращали не место.

– Я пытался остановить тебя, пока ты не оказалась внутри.

– Ты подготовил назначение до суда.

– Потому что знал: ты откажешься от содержания из гордости.

– И выберешь за меня тюрьму из заботы?

– Из необходимости.

Он всегда любил это слово. Оно снимало с решения отпечатки пальцев.

Я взяла квадратный ключ и положила на приказ. Черные зубцы покрылись инеем. Печать Оскара не отозвалась. Действующего основания не было.

– Перевод остановлен до подписи судьи или выездного пересмотра, – сказала я. – Полномочия сохраняются.

Гельд убрал пустой акт.

– Я не могу принять ключи без отклика Грани.

– Можете, – сказал Оскар.

– Тогда крепость закроет меня в наружном шлюзе.

Он оказался не настолько предан должности.

Оскар собрал бумаги.

– Ты думаешь, победила, потому что нашла старый пункт.

– Я думаю, что сегодня Каэл останется в камере, где его можно найти.

– Через неделю у вас закончится мука.

– Через семь дней.

– Следующий обоз не приедет.

Мара шагнула к столу.

– Это угроза заключенным?

– Карантинная мера. После обнаружения зараженной поставки все грузы будут задержаны для проверки.

– Порошок отправил ваш отдел, – сказала я.

– Тем более требуется расследование.

Он превратил собственную улику в основание для блокады за одну фразу.

– В поселке купим продукты, – сказала Мара.

– Поселку запрещено снабжать государственную крепость без договора. Нарушителей обвинят в помощи опасным драконам.

– Ты оставляешь без еды и охрану, – сказала я.

– Сотрудники могут выйти до закрытия дороги. Конвой заберет желающих.

Предложение было рассчитано точно. Если люди уйдут, я останусь с шестьюдесятью тремя заключенными и несколькими ключами. Если задержу сотрудников приказом, стану тюремщицей уже для них.

– Кто хочет уехать, может собрать вещи, – сказала я. – Жалование будет выплачено по день отъезда. Никого не удерживаю.

Мара посмотрела на меня.

– Вы не знаете, сколько останется.

– Поэтому не стану решать за них.

Оскар надел перчатки.

– К полудню конвой уходит.

– Передай судье Сорену запрос на подпись и Норе Эльд – требование выездного пересмотра.

– Почта Палаты не обслуживает личные просьбы.

– Это распоряжение смотрителя.

– Найди голубя.

Он вышел.

К полудню трое сотрудников собрали вещи. Двое стражников и прачка. Я подписала расчет и выдала им деньги из кассы, хотя после этого на жалование оставалось меньше половины суммы.

Гельд уехал вместе с Оскаром. Перед мостом он обернулся, словно хотел извиниться, но ограничился поклоном.

Одиннадцать солдат провели лошадей обратно. Двенадцатый остался у дорожной площадки и вбил столб с печатью карантина.

Ворота закрылись.

В Черной Грани осталось четырнадцать сотрудников, шестьдесят три заключенных и еда на семь дней.

Я поставила в зале доску и записала остатки: пять мешков чистой муки, две бочки крупы, двадцать три куска солонины, ящик репы и шесть банок трав. Ниже – расход на один день. Каждый сотрудник мог проверить цифры и предложить сокращение. Никто не предложил уменьшить чужую порцию первым.

Мара вызвалась отправить двух людей в поселок по старой козьей тропе. Я разрешила только разведку. Если Оскар ждал нарушения карантина, покупать тайно было опаснее, чем голодать открыто.

Я спустилась на пятый уровень.

Каэл стоял у решетки.

– Он не забрал вас, – сказал я.

– Зато забрал дорогу.

– Вы знали, что так будет?

– Предполагал.

– Следующий раз сообщайте предположение до того, как оно перекроет поставки.

– Вы бы отдали меня ради муки?

– Нет.

– Почему?

– Потому что приказ незаконен.

– Только поэтому?