355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл Джон Муркок » Бегство из сумерек (сборник) » Текст книги (страница 19)
Бегство из сумерек (сборник)
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 23:31

Текст книги "Бегство из сумерек (сборник)"


Автор книги: Майкл Джон Муркок



сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Женщина, о которой говорил Толфрин, лежала на полу кабины, так и не сняв скафандра. Роффрей склонился над ней, поднял лицевой щиток.

– Мери,– сказал он негромко.– Мери, благодарение Богу!

Та открыла глаза – огромные, добрые, некогда светившиеся умом. И сейчас первые несколько мгновений они были разумны, глядели недоверчиво и понимающе. Потом это выражение исчезло, губы зашевелились, пытаясь что-то сказать, но их искривила идиотская ухмылка…

Роффрей устало выпрямился, его пошатывало. Движением левой руки подозвал Уиллоу: – Помогите ей освободиться от скафандра. Мы уложим ее на койку.

Уиллоу глядела на него с ненавистью:

– Там Аскийоль… Вы мне помешали.

– Если бы Аскийоль там и был, ты ему не нужна. Ты по-прежнему цепляешься за него, жалеешь, что в свое время не последовала за ним. А теперь слишком поздно. Зря это все, Уиллоу, он для тебя потерян навсегда!

– Стоит ему увидеть меня, я ему снова буду нужна. Он меня любил!

– Хватит, лучше помоги мне,– нетерпеливо сказал Роффрей Толфрину.

Толфрин кивнул, они стали освобождать Мери от скафандра.

– Уиллоу,– сказал Роффрей, не отрываясь от дела,– сейчас Аскийоля здесь не было. Вы видели сейчас то, что произошло когда-то давно. Другим, кого вы видели, был Ринарк, но он-то умер! Понимаете?

– Я видела его. Он слышал, как я его звала!

– Возможно. Не знаю. Успокойтесь, Уиллоу. Мы летим обратно, к человечеству – если получится и если флот еще существует. Там вы Аскийоля и увидите.

Движения, которыми Толфрин стягивал с тела Мери космическую броню, стали судорожными, он стиснул зубы, но ничего не сказал.

– Вы возвращаетесь к людям? Но вы же говорили…– не унималась Уиллоу.

Необычное у нее выражение лица, подумал Роффрей. Страсть и погруженность в себя.

– Мери нуждается в лечении. Единственное место, где она его получит, – то, откуда я прилетел. Поэтому я туда и собираюсь. Да и вас это, должно быть, устраивает.

– Устраивает,– подтвердила она.– Конечно, устраивает.

Роффрей подошел к иллюминаторам и задернул их шторками, чтобы глаза не раздражал вид поверхности Роса. Появилось ощущение некоторой безопасности.

Вдруг заговорил Толфрин:

– Что же, Уиллоу, мне делать нечего. Ты все прояснила. Впредь я тебя беспокоить не буду.

– Лучше не стоит,– она обернулась к Роффрею.– А что до вас и всех прочих мужчин, то знайте: я женщина Аскийоля, и, когда мы вернемся во флот, вы это увидите!

– Не беспокойтесь,– ухмыльнулся тот.– Вы не в моем вкусе.

Уязвленная Уиллоу вскинула голову, длинные волосы рассыпались по спине:

– Вы очень любезны.

Роффрей улыбнулся Мери – та сидела на койке, пуская слюни и тихо напевая,– и подмигнул ей.

– Вот ты в моем вкусе,– сказал он добродушно.

– Это жестоко,– резко заметила Уиллоу.

– Она – моя жена,– снова улыбнулся Роффрей, и tvt Уиллоу приоткрылся краешек того, что скрывали улыбчивые глаза и усмешка.

Она отвернулась.

– Пора нам улетать,– заявил Роффрей. Теперь, собравшись с мыслями, он хотел вернуться, не теряя времени

Он понятия не имел, долго ли Мери пробыла на Росе. Может, несколько минут реального времени, может – сотню лет по меркам Роса. Да он и не позволял себе зацикливаться на этом. Запретил он себе и задумываться о глубине психического расстройства Мери: немного терпения, и психиатры флота предоставят ему всю информацию, какую сочтут нужной. Оставалось лишь ждать и наблюдать.

Он подошел к Мери. Та отпрянула, продолжая не то бормотать, не то монотонно напевать что-то, большие глаза ее были странно расширены. Бережно и нежно уложил он ее на койку, пристегнув для безопасности ремнем. Как ни больно было Роффрею, что она его не узнавала, он что-то замурлыкал под нос, с улыбкой на лице забрался в кресло пилота, дернул рычаг, кое-что подрегулировал, щелкнул нужными тумблерами – и вскоре мурлыканье его потонуло в мощном гудении двигателей.

В отблесках пламени они устремились прочь от Отлученных Миров – в глубины нематериальной пустоты. Старт был до того легким, пронеслось у Роффрея, будто корабль подталкивала дружеская рука…

Убе жденный в необходимости каждого своего шага, Роффрей шел вспять сквозь слои измерений, стремясь вернуться в то пространство и время, где он оставил флот человечества

Тем временем человеческий мозг беспомощно барахтался и все более запутывался, силясь овладеть Игрой. Разум разрушался, нервы отказывали. И все же Лорд Морден, едва ли отдавая себе отчет в сути Игры, заставлял свою команду продолжать, убеждал ее, что от победы зависят шансы человечества на выживание…

Первым ощущением Роффрея, когда он фазировал корабль из пространства и времени Призрака на следующий уровень, был некий свистящий звук.

Окружающее пространство внезапно осветили звезды; вихрь какой-то спиральной галактики иссякал к периферии, обращаясь в беспорядочную россыпь солнц. Свист сменился леденящим кровь стоном, наполнявшим корабль и заглушавшим любую речь.

Ни в чем не нуждался Адам Роффрей так остро, как в новых приборах. Даже небольшой опыт обращения с устройством континуального перемещения показал ему, что корабль может легко соскользнуть обратно, в уже пройденные пространственно-временные слои, и затеряться там.

Роффрей знал, что для регулярных путешествий такого рода приборы еще не созданы, но каждая вселенная мультиверсума имеет свои индивидуальные координаты и существующие приборы, какими бы грубыми они ни были, смогут различить их. У главного лазерного экрана Роффрей разложил карту, которая позволит ему распознать вселенную, ставшую убежищем для человечества. И все же путешествие могло быть опасным, а то и невозможным.

Шум, прежде монотонный, усилился до боли в ушах, превратился в пульсирующий, рвущий нервы скулеж. Роффрей перешел в следующий слой.

Галактика, в которой он теперь летел, оказалась бурлящим адом неоформившейся материи, расплывчатой, яркой, полной всех оттенков первозданных цветов – красного, белого, черного, желтого,– медленно и беспорядочно движущихся. Вселенная эта то ли зарождалась, то ли распадалась.

Из этого континуума в следующий Роффрей переходил в почти полной тишине. Насвистывание, которым он сопровождал все свои действия, звучало непринужденно и весело, но, услышав стоны Мери, он умолк.

На этот раз они оказались в самом центре какой-то галактики. Везде, куда ни глянь, сверкали звездные скопления. Роффрей смотрел на них, с удивлением замечая, что с каждым переходом материя, заполнявшая окружающее пространство, меняла свое расположение и чуть ли не саму свою природу.

Потом звезды исчезли; он пронизывал бурлящую массу темного газа, слагающуюся в ужасающие смутно знакомые образы, так сильно действовавшие на нервы, что Роффрей, лишь бы не смотреть на них, уставился на приборы.

То, что он увидел, заставило его вздрогнуть. Он заблудился!

Роффрей покусывал усы, раздумывая, как быть. Пассажирам он ничего не сказал. Координаты соответствовали лежащей у экрана карте.

Если верить приборам, они находились в том же пространстве и времени, где были и Аскийоль, и флот!

Но галактика не имела ничего общего с тем, что он помнил

Сквозь клубы газа он не мог разглядеть ее звезды. Неужели флот полностью уничтожен? Иного объяснения не было.

Вдруг Роффрей разразился проклятьями: черный газ ожил, превратился в рычащего чудовищного зверя со множеством щупалец, темно-синего, с горящими, пышущими злобой глазами. У стоящих позади Уиллоу и Толфрина при виде замаячившего на экране чудовища перехватило дыхание. Мери пронзительно закричала, крик ее заметался по кабине. Корабль летел прямо на зверя Но как могло нечто подобное существовать в почти абсолютном вакууме?

Роффрею было не до отвлеченных размышлений. Он отключил энергетическую блокировку антинейтронного орудия; в это время кабину наполнил резкий запах, а чудовище вдруг стало из темно-синего ярко-желтым

Стволы развернулись на зверя, и Роффрей, ударив по спусковой кнопке, рывком сдал корабль назад.

Когда пушки послали в чудовище смертоносный поток антинейтронов, корабль тряхнуло. А зверь, как ни невероятно это выглядело, безболезненно проглотил лучи, и на плечах у него выросли новые головы, отвратительные, с получеловеческими лицами, что-то болтающие и выкрикивающие – крики эти были слышны в кабине! Роффрей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота

К нему склонился Толфрин, не отрывая глаз от экрана.

– Что это? – пытался он перекричать вопли Мери.

– Черт возьми, мне-то откуда знать? – огрызнулся Роффрей. Он выровнял корабль, снова нажал на спуск, развернулся в кресле и сказал:

– Займитесь-ка делом, Толфрин. Проверьте, действительно ли совпадают координаты на карте и на экране.

Наплывая из мглы, чудовище потянулось к кораблю, его головы, ухмыляясь, что-то бормотали. Ничего подобного просто не могло существовать, но чудовище существовало – и гадать о причинах было не время.

Роффрей тщательно прицелился в главную голову, медленно нажал на спуск.

И на этот раз чудовище исчезло!

Остались несколько струек газа в черноте – ясной черноте пространства галактики, которую Роффрей сразу же узнал.

Они были именно там, где нужно!

Но тут над ними нависла новая опасность.

Вместо чудовища появилась эскадра стремительных сферических кораблей, тех, что промелькнули перед Роф-фреем перед самым бегством из флота. Победители, сметающие остатки человечества, они держали курс чуть выше и южнее битой-перебитой скорлупки Роффрея – и он послал корабль в крутой вираж, чтобы встретить подлетающие вражеские звездолеты лицом к лицу.

Как ни послушен в управлении был его корабль, но кабина содрогнулась и загрохотала, когда Роффрей вознес его на столбе черного пламени, ускользая от круглых кораблей и посылая в них сокрушительной мощи заряд. Роффрею было не по себе, что-то беспокоило, не давало полностью сосредоточиться. То же, по-видимому, испытывал и Толфрин. Роффрей на секунду обернулся – Мери вопила не переставая.

Схватившись за ручку, чтобы не упасть, Толфрин крикнул:

– Координаты полностью совпадают!

– Чего ж тут удивительного? – невинно поинтересовался Роффрей.

Уиллоу подошла к Мери, попыталась успокоить ее. Та уставилась куда-то перед собой застывшими, словно стеклянными глазами, будто видела нечто невидимое остальным. Пронзительные вопли ее заполняли замкнутое пространство кабины страшным воем.

Уиллоу всмотрелась в мужчин, казавшихся в полумраке бесплотными тенями: один сидел за щитом управления, другой стоял у него за спиной; темнота их одежд выделялась на фоне брызжущих светом экранов и приборов, лица оставались в тени, руки смутно белели на панелях.

Уиллоу глянула в ближайший иллюминатор. Пустое, странно бесцветное пространство. Опять перевела взгляд на мужчин – и вдруг ее затопила дикая дисгармония цвета и звука, бесчисленные омерзительно реальные ощущения – первобытные, непристойные, устрашающие – захлестнули сознание, расстроили его, не давая разобраться в пяти своих чувствах…

В эти мгновения она уже совершенно не понимала, обоняет или слышит цвет, голову переполнило некое единое ощущение, в котором слились восприятия запаха, вида, фактуры, звука и вкуса; все сохранялось в нем, но общим ощущением этого сочетания было – мир стал кроваво-красным.

Я умерла, подумала Уиллоу.

Роффрей крикнул – еще мгновение звук оставался только звуком, а затем, и Роффрей это увидел, влился в кроваво-красный хаос. Он почувствовал: безумие наваливается и откатывает, наваливается и откатывает страшными волнами, набегающими с каждым разом чуть ближе. Тело дрожало от напряжения, рассыпало по кабине сонмы кроваво-красных образов, и он видел – нет, слышал их, они были как звук трубы с сурдинкой. Ужасало и это, а подкрадывалось и что-то еще – нечто поднимающееся из глубин памяти, то, о чем он никогда и не подозревал.

Его охватили жалость и отвращение – отвращение к себе, он внезапно почувствовал себя раздавленным.

Но было и что-то – он не знал что.– помогавшее ему преодолеть растерянность, помогавшее уверовать в исчезающие крохи своей личности, отмести хаос беспорядочных ощущений и ужасных мыслей и обрести самого себя.

И он обрел себя!

Уиллоу обнимала Мери, та застыла, как натянутая струна, но уже не вопила.

Волны стали стихать, пока не исчезли совсем, и постепенно ощущения у каждого вернулись в норму.

Тело Мери вдруг обмякло, она потеряла сознание. Толфрин рухнул на пол, Роффрей, ворча что-то, сгорбился в кресле пилота.

Он вглядывался в быстро сходящие на нет лульсации хаоса и не без удовлетворения подумал, что антинейтроны сделали свое дело, хотя прицелиться точно он не мог, да и целился-то в полубессознательном состоянии.

Часть кораблей спасалась бегством, остальные превратились в груды исковерканного металла, бессмысленно кружащие в пустоте. Роффрей, насвистывая, взялся за ручки управления. Потом свист оборвался, он спросил:

– Как у вас на галерке, порядок?

– Да уж конечно, супермен! – откликнулась Уиллоу.– Мери и Пол в обмороке. Мери досталось больше, чем любому из нас, она, похоже, приняла на себя главный удар. Что это было?

– Пока не знаю. Но, может, мы скоро получим ответ.

– Как это?

– Я видел наш флот!

– Благодарение Богу! – воскликнула задрожавшая Уиллоу. Она даже представить себе боялась встречу с Аскийолем.

Роффрей изменил курс – и теперь летел к флоту так же стремительно, как в свое время покидал его.


13

По сравнению с тем, каким Роффрей помнил его, флот сильно поредел. Он все еще был велик – беспорядочное скопище кораблей, разбросанное на тысячи миль, куда ни посмотришь,– и все больше походил на грандиозную свалку металлолома; патрулирующие его линкоры ГП выглядели китами, охраняющими стаю разномастных рыб.

В центре флота, вблизи от видавшего виды корабля Аскийоля (его было легко распознать по чуть расплывающимся "несфокусированным" очертаниям) располагался громадный корабль-завод, борта которого, как гербы, украшали буквы "G"*; это озадачило Роффрея.

Патруль ГП сразу же связался с ним.

К собственному удивлению, встретивший его почти сердечный прием Роффрей воспринял не без удовольствия. ГП эскортировали его к стоянке под боком у корабля-завода с буквами "G" на бортах.

Пока Роффрей встраивался в очередь кораблей, на лазерном экране возник человек в чуть мешковатом мундире, отличавшемся от униформы остальных ГП лишь

*Первая буква английского слова "Game" – "Игра"

знаками различия; его неприветливая физиономия заурядного полицейского выражала удивление. Левый рукав украшала широкая повязка с той же буквой "G".

– Привет, Лорд Морден! – сказал Роффрей с веселой дерзостью.

Уиллоу поразилась: какая же уверенность в себе, какое самообладание должны быть у этого бунтаря, чтобы он выглядел таким спокойным и безмятежным!

Лорд Морден иронически ухмыльнулся:

– Доброе утро. Значит, наш беглец надумал вернуться и помочь… И где же изволили пропадать?

– В спасательной экспедиции, выручал уцелевших на Призраке.– Роффрей являл воплощенную добродетель.

– Не верю я вам,– откровенно признался Морден.– Но это неважно. Главное, что вам удалось то, о чем никто и думать не смел. Как только мы соберем данные, я снова свяжусь с вами. В нашем деле пригодится любая помощь, даже ваша. Роффрей, мы ввязались в плохую игру и чертовски близки к поражению…– Он внезапно замолчал, видно, брал себя в руки.– Ладно, если у вас на борту есть пассажиры, следует зарегистрировать их в соответствующих службах.– Он отключился.

– Что все это значит? – спросил Толфрин.

– Понятия не имею,– сказал Роффрей,– но скоро выясним. Ясно, что Мордену что-то известно. Вероятно, флот пострадал от такого же нападения, какому подверглись и мы. Что ж, зато теперь порядка здесь вроде бы больше. А война или что там у них происходит, видно, ведется другими средствами.

Уиллоу Ковач, убаюкивающая Мери, легкими движениями стирала струйку слюны, вытекающую изо рта безумной. У Уиллоу началось сердцебиение, подвело живот, руки и ноги ослабли – теперь она очень боялась предстоящей встречи с Аскийолем, но не сомневалась: он остался ей верен.

Роффрей заблокировал рычаги управления и прошел в корму, взглянув на женщин с высоты своего роста,– чувственное бородатое лицо его осветилось легкой улыбкой. Стянул костюм, поддетый под него комбинезон и остался в простой стеганой куртке из бордовой синтеко-жи и некогда белых брюках, заправленных в высокие кожаные ботинки.

– Как там Мери?

– Не знаю,– сказала Уиллоу.– Она явно не в своем уме, но вот безумие у нее какого-то особого свойства… Чего-то я тут не понимаю.

– Может, доктор разберется,– сказал Роффрей, похлопывая Уиллоу по плечу.– Надо бы соединиться с главной конторой, займешься, Толфрин? Посылай общий вызов, пока не выйдешь на нее.

– Ладно,– отозвался тот.

Худшее, что было,– подумал Роффрей, глядя на распростертую жену,– это все заполнивший красный, нет, кроваво-красный цвет. Да, точно – кроваво-красный. Почему он так страшно па нас подействовал? И что сделал с Мери?

Роффрей почесал в затылке. Он не спал с тех пор, как покинул флот. Накачался стимуляторами и все равно чувствовал, что необходимо просто выспаться. Но это позже.

Стоило Толфрину связаться с кораблем регистратуры (в ее задачи входила систематизация данных обо всех участниках экспедиции, с тем чтобы облегчить управление обитателями планеты, если в конце концов удастся заселить какую-нибудь планету), как оттуда передали, что в скором времени на корабль Роффрея будет направлен чиновник.

– Нам нужно что-нибудь вроде психиатра, и срочно. Сможете помочь? – спросил Роффрей.

– Обратитесь на корабль-госпиталь, хотя вряд ли вам повезет.

Роффрей связался с кораблем-госпиталем. От дежурного врача проку не было:

– Нет, боюсь, что психиатра для жены вам не найти. Если вы нуждаетесь в медицинской помощи, мы поставим ее на очередь. Мы перегружены, с ранеными и то управиться не можем…

– Но вы обязаны ей помочь! – заорал Роффрей. Спорить доктор не стал. Отключился, и все. Озверевший Роффрей раскрутился в кресле. Уиллоу

и Толфрин обсуждали недавнюю стычку с вражескими кораблями.

– Этих канцелярских крыс ничем не пробьешь,– чертыхался Роффрей.– Ничего, я добуду помощь для Мери, даже если придется дойти до самых верхов.

– А что вы думаете насчет наших недавних галлюцинаций? – вздохнул Толфрин.

– Думаю, мы испытали на себе силу одного из видов оружия чужаков,– ответил Роффрей.– Возможно, то, что мы перенесли на Росе, повысило нашу восприимчивость к галлюцинациям.

– Оружие… Да, конечно, это оружие.

Звякнул сигнал коммуникатора. Толфрин ответил.

– Регистрация,– зазвучал бойкий голос.– Не возражаете, если я поднимусь на борт?

Вошел веселый, очень аккуратно одетый человечек с добрыми глазами на бледном лице и с "делом" под мышкой. Его катерок заякорился у воздушного шлюза, который человечек проскочил быстрее, чем они опомнились.

– По-видимому, вы – капитан Адам Роффрей,– прошепелявил он, задрав голову и разглядывая чернобородого гиганта.

Роффрей в легком недоумении взирал на него сверху вниз:

– По-видимому, я.

– Вот и славно. И, значит, вы снялись вместе с остальным человечеством примерно две недели назад – естественно, по относительному времени. Не знаю, много ли прошло с тех пор по вашему исчислению. Не всегда удается, переходя из одного измерения в другое, сохранить обычное течение времени, хорошо бы это помнить.

– Постараюсь,– ответил Роффрей, так и не определив, является ли сказанное человечком вопросом или утверждением.

– А эти трое?..

– Мисс Уиллоу Ковач, ранее проживавшая на Мигаа…

Коротышка зацарапал что-то в блокноте; при упоминании Мигаа вид его стал куда более чопорным. В галактике, откуда они прибыли, Мигаа пользовался вполне определенной репутацией.

Остальное досказала Уиллоу; Толфрин сообщил данные о себе.

– А та дама? – поинтересовался чиновник.

– Моя жена, доктор Мери Роффрей, рожденная на Земле, в девичестве Ищенко, антрополог, исчезла с Голунда из Кольца в четыреста пятьдесят седьмом по галактическому базовому времени, отбыла из системы Призрак совсем недавно. Все подробные данные о ней вплоть до момента исчезновения вы найдете в ГП. Я передал их полиции, как только она пропала. Как обычно, там ничего не сделали.

Чиновник нахмурился, бросив быстрый взгляд на Мери:

– Состояние здоровья?

– Безумна,– спокойно ответил Роффрей.

– Излечима, нет?

– Излечима! – слово это прозвучало холодно и грубо.

Крохотный чиновник покончил со своей писаниной, всех поблагодарил и уже собирался откланяться, когда Роффрей остановил его:

– Подождите минутку. Вы не расскажете мне о том, что произошло здесь с тех пор, как я улетел?

– С удовольствием, если это не займет много времени. Не забывайте, я человек занятой и маленький,– хихикнул коротышка.

– Незадолго до того, как мы прилетели сюда,– начал Роффрей,– у нас вышла драчка с какими-то чужими кораблями, были галлюцинации и все такое. Вы знаете, в чем дело?

– Неудивительно, что леди стала безумной! Неподготовленные люди смогли противостоять такому давлению на психику, это само по себе удивительно! Увидите, я всем коллегам об этом расскажу! Вы же герои! Вы выдержали "бешеный раунд"!

– Да уж, конечно, герои хоть куда… Так что же произошло?

– Согласитесь, я всего лишь мелкий служащий, мельче и найти трудно, и все же, насколько я могу понять, вам достался "бешеный раунд". Тут дело вот в чем,– затараторил он.– Стоит кому-нибудь из наших отбиться от флота, его тут же атакуют чужаки и заставляют участвовать в, как мы это называем, "бешеном раунде", который не предусмотрен даже во встречах настоящих Игроков. Считается, что нам и подавно с ним не справиться.

– Да что же это за Игра?

– Собственно, я и сам толком не знаю. Обычные люди в Игре не участвуют, только Игроки на Игровом корабле. Знаете, на нем такая большая буква "G". Не из тех она игр, в которых я хотел бы поучаствовать. Мы называем ее Багряной Игрой: обычно чужаки так расстраивают нам мозги, что все кажется окрашенным в цвет крови. В нее играют психологи и все, кто как-то связан с психологией, их называют Игроками…

– И часто в нее играют?

– Практически все время. Неудивительно, что я превратился в комок нервов, да и все остальные тоже. Гражданские свободы временно отменены, пищевой рацион сокращен… Сейчас-то как раз перерыв, но это ненадолго. Может, чужаки приходят в себя после небольшой победы, которую вы над ними одержали.

– Кто знает Игру во всех подробностях?

– Аскийоль, конечно, но с ним почти невозможно увидеться. К шлюзу его корабля подпускают только людей из ближайшего окружения, да и тех не всегда. Вы могли бы попробовать поговорить с Лордом Морденом, но и к нему пробиться не так-то легко: он и царь, и бог, и воинский начальник, в каком-то смысле еще хуже Аскийоля.

– Морден уже проявил заинтересованность в разговоре с нами,– усмехнулся Роффрей.– Но все равно мне надо бы пообщаться с Аскийолем, а заодно расспросить его и об Игре. Ну что ж, спасибо и на этом.

– Польщен! – восторженно пискнул коротышка. Стоило чиновнику исчезнуть, Роффрей подошел к

коммуникатору и попробовал связаться скораблем Аскийоля. Для того чтобы пробиться к нему, пришлось преодолеть чуть не дюжину чиновников.

– Я Адам Роффрей, прямо с Призрака. Можете меня принять?

В ответ прозвучало краткое согласие; на экране Аскийоль не появился.

– А меня вы с собой возьмете? – взмолилась Уиллоу.– То-то он удивится! Я ведь так долго этого ждала… Он предсказывал, что мы встретимся вновь, и был прав.

– Конечно,– кивнул Роффрей и взглянул на Толфрина.– Он ведь и ваш друг тоже. Хотите с нами?

Толфрин покачал головой:

– Я останусь и постараюсь выяснить немного подробнее, что здесь творится.– Он бросил на Уиллоу долгий, слегка театральный взгляд и отвернулся.– Пока.

– Дело ваше,– отозвался Роффрей. Подошел к аптечке, достал шприц и ампулу с транквилизатором, набрал шприц и сделал Мери укол в руку.

Затем он и Уиллоу покинули катер и на реактивных торпедах добрались до корабля Аскийоля.

Внешний шлюз ждал их, и его створки сомкнулись, как только они вошли; но внутренний люк так и не открылся. Загорелся только экран внутренней видеосвязи, и они услышали голос, вежливый и далекий, голос, отдававшийся каким-то ни на что не похожим эхом, ускользавшим от слуха.

– Говорит Аскийоль. Чем могу вам помочь? Уиллоу, которую скафандр сделал неузнаваемой, потерянно молчала.

– Я Адам Роффрей, только что прибыл сПризрака стремя пассажирами на борту.

– Вот как? – в голосе Аскийоля не было и следа интереса.

– Одна из этих троих – моя жена, вы знали ее как Мери-путаницу. Она помогла Ринарку на Призраке.– Роффрей сделал паузу.– Она и вас направила на Рос.

– Я благодарен ей, хоть мы и незнакомы.

– Я пытался связаться с психиатрами флота, но ничего не вышло.– Роффрею пока удавалось говорить спокойно.– Не знаю, куда они подевались, а состояние жены крайне тяжелое. Вы можете помочь?

– Они сейчас полностью задействованы в Игре. Мне очень жаль. При всей моей признательности к вашей жене главным приоритетом должно быть человечество. Мы не можем освободить никого из психиатров.

Роффрей был в бешенстве. Хоть на какой-то отклик он все-таки надеялся.

– И вы даже не посоветуете, как ей помочь?

– Нет. Вам придется довольствоваться своими силами. Возможно, удастся получить помощь от какого-нибудь врача.

Роффрей с отвращением отвернулся, собираясь уйти. Его остановил вновь зазвучавший голос Аскийоля:

– Я предлагаю вам как можно скорее связаться с Лордом Морденом.

Голос умолк окончательно.

И тут впервые заговорила Уиллоу. Смертельно бледная, она произнесла слово, так, будто это слово – последнее, что ей суждено произнести:

–  Аскийоль!

Так, ни с чем, они и вернулись на корабль Роффрея.

Мери мирно спала под действием транквилизатора, но Толфрин исчез. Они не стали ломать себе голову, гадая, куда тот делся,– молча присели на койку Мери, подавленные, погруженные в свои мысли.

– Он стал совсем другим,– разочарованно вздохнула Уиллоу.– До него никак не достучаться. Видно, его совсем не трогает, что о нем думают остальные. Если на то пошло, он больше предан этим таинственным созданиям, с которыми вступал в контакт, чем своим друзьям, да и всему остальному человечеству…

Роффрей показал глазами на Мери:

– Его не волнует ничего, кроме своей так называемой "миссии". Этой единственной цели он готов подчинить и принести в жертву все что угодно. А я понятия не имею, насколько она оправданна. Знал бы – мог бы с ним спорить и не исключено, что согласиться.

– Может, Полу удастся с ним поговорить. Мне надо прийти в себя. Так хотелось сказать ему, кто я… Может быть, я еще наберусь храбрости.

– Пока подождите. Сначала выясним, что нужно от меня Мордену.

Роффрей потянулся к пульту управления, включил экран:

– Лорд Морден?

– Морден слушает,– и на экране появилось лицо Лорда Галактики; при виде Роффрея по нему пробежала смутная тень:

– Я как раз собирался связаться с вами. В соответствии срезультатами предварительной проверки вы и Толфрин включены в состав Игроков.

– Какого черта, Морден? Мне это до лампочки! Поговорите с Толфрином, а мне о больной жене надо заботиться.

– Толфрин уже здесь,– лицо Мордена осталось невозмутимым.– Дело важное, хотя вы можете и не отдавать себе в этом отчета. Речь идет о войне не на жизнь, а на смерть, в которой мы участвуем. Я уполномочен непосредственно Аскийолем мобилизовать любого мужчину, который, на мой взгляд, поможет нам победить. Мы с вами уже достаточно намучились. Так вот, я наделен властью приговорить к высшей мере любого, виновного в нанесении урона нашей безопасности. Давайте-ка на Игровой корабль, и быстро! Если откажетесь, будете доставлены силой. Вам ясно?

Роффрей отключился, не ответив.

Демонстрируя явное неповиновение, он остался у ложа Мери. Все говорило о том, что физическое состояние ее улучшилось, но каким окажется ее сознание, когда она очнется от вызванного лекарством сна, он не представлял.

Вскоре последовало предупреждение о прибытии двух офицеров ГП, и почти сразу же их катер причалил к его кораблю. Полицейские угрожали в случае необходимости взломать шлюз и войти через пролом. Он впустил их.

– Что изменит лишняя пара рук? – спросил Роффрей.

– Любой мужчина, который может отразить вражеское нападение, будь он хоть одноруким, нужен для Игры. Вот и все, что нам известно,– ответил старший.

– Но я не…– Роффрей осекся, не он был хозяином положения.

Полицейский заговорил с подчеркнутым нетерпением:

– Вы, по-видимому, сами не понимаете, капитан Роффрей, но вам совсем недавно удалось сделать невозможное. Вы отразили комбинированную атаку, ментальную и физическую, десяти вражеских кораблей; большинство людей не смогло бы противостоять и одному.

Другой подхватил:

– Это дорогого стоит. Сами подумайте – мы чертовски близки к поражению. В первых же атаках чужаки разделали нас в пух и прах. Мы, последние остатки человечества, должны держаться плечом к плечу и сотрудничать во имя общего блага. Вот единственное, чем вы можете помочь супруге в нашем долгом полете. Неужели вам не ясно?

Нет, упрямца Роффрея это отнюдь не убедило. Им и сейчас руководил некий атавистический импульс, неизменно побуждавший его держаться подальше от стада – а заодно подальше от закона – и полагаться исключительно на собственную инициативу и сообразительность. Но у него хватило ума ограничиться легким кивком и словами:

– Что же, я подчиняюсь, но мне придется обратиться к Лорду Мордену.– Он оглянулся на Уиллоу: – Если Мери станет хоть чуть хуже, дай мне знать.

– Конечно, Адам.

– Ты побудешь с Мери, чтобы за нее можно было не беспокоиться?

– Само собой. Но пока действует транквилизатор, у меня есть еще одно дело.

– Да, я понимаю.

Он подошел к полицейским и вместе с ними направился к выходу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю