Текст книги "Загадочное убийство"

Автор книги: Майкл Бакли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– А ну назад!

Дафна убегала со всех ног, не зная, что Сабрина упала. Прежде чем та успела встать, Грили схватил ее за длинные белокурые волосы и рывком поставил на ноги.

– А теперь поймаем твою сестренку! В другой руке он держал ломик.

Они пересекли запруженную транспортом и людьми улицу, лавируя между машинами и пешеходами, свернули в проулок, оказавшийся тупиком. Дафна оглянулась и остановилась. На ее личике читалось отчаяние.

– Я думала, мы бежим вместе, – простонала она. – Прости меня!

Грили подтолкнул Сабрину к Дафне и похлопал ломиком по ладони. Этот звук не предвещал ничего хорошего.

– Что я вам сказал, а? – прорычал он. – Я говорил, что меня надо слушаться?

– Там было еще что-то насчет "скатертью дорожка", – тихо напомнила Сабрина, потирая голову – он очень больно рванул ее за волосы.

– Теперь у нас неприятности, – продолжил Грили. – Я, знаете, вспыльчивый. В бешенстве я такое творю, что сам потом жалею.

– Не подходите к нам! – крикнула Сабрина.

– Я вас предупреждал, пигалицы: только без трепа! Вам не говорили, что на мне семь трупов?

– Только и всего? – раздалось откуда-то сверху.

Сабрина задрала голову и увидела падающее прямо с неба тело. Оно с шумом приземлилось на асфальт, по которому от удара во все стороны побежали трещины. Когда упавший встал, Сабрина невольно заулыбалась: это был мистер Канис.

– Я бы не хвастался такой малостью! Грили отпрянул и сжал кулаки.

– Откуда ты взялся? Лучше не лезь в чужие дела! – И Грили замахнулся на Каниса своим ломиком.

– Для меня это дело тоже не чужое, – произнес еще чей-то голос за спиной убийцы.

Там стоял Свинсон.

– И для меня, – добавил сверху третий голос.

Это была Бесс, спикировавшая с неба: ее рюкзачок оказался реактивным двигателем. Стоило ей коснуться земли, как пламя у нее за спиной погасло.

– Кто вы такие? – крикнул Грили.

– Сказочные герои, – ответил Свинсон. – Настало время для сказочки на сон грядущий.

Свинсон нанес нераскаявшемуся преступнику такой удар, что тот рухнул как подкошенный. Бесс лягнула упавшего для порядка. Канис следил за происходящим неподвижно, со скучающим лицом. Тут на плечо Сабрины легла чья-то рука. Она оглянулась и увидела бабушку Рельду. Дафна кинулась старушке на шею, но у той хватило сноровки, чтобы обнять сразу обеих внучек.

– Так, девочки, нам надо поскорее покинуть город. Боюсь, вся семья попала из-за меня в опасный переплет, – сказала бабушка. – Уверена, что эта Смэрт обратится в полицию, чтобы меня арестовали за похищение детей.

– Нет, бабушка, сперва мы навестим Титанию, – ответила Сабрина.

– Что?! Зачем?!

– Надо, чтобы она знала, что ее мужа убил не Паутинка.

* * *

Горчичное Зерно дожидался их в «Золотом яйце». Он пригласил их в бывший кабинет Оберона, где за письменным столом царя восседала его суровая вдова. На ней был костюм в полоску, такой же в точности, как костюм Оберона. В руках она держала фотографию в рамке. Вид у нее был утомленный, глаза красные, словно она пролила много слез. Стоявший рядом Оз не спускал с нее озабоченного взгляда. Увидев гостей, он кинулся к ним навстречу.

– Горчичное Зерно, у твоей матери нынче тяжелый день, – сказал он. – Уверен, что я смогу ей помочь.

– Нет, – промолвила Титания, не поднимая глаз. – Веди своих друзей, сын мой.

Горчичное Зерно подвел всех к столу и поклонился матери.

– День, наоборот, счастливый, – заговорила царица, отрывая взгляд от фотографии. – Мы гуляли по Центральному парку, среди людей. Как мне хотелось продлить эти прекрасные мгновения! Теперь его нет. Я так много хотела ему сказать, но не сказала!

Титания замолчала.

Сабрине не терпелось сообщить ей о своем открытии, но она знала, что сейчас молчание – лучший подарок безутешной царице.

– Мне доложили, что убийца моего мужа погиб, – сказала Титания. – Ваша семья подтвердила свою репутацию превосходных сыщиков.

– Мы чрезвычайно вам признательны и готовы это доказать, – подхватил эльф Горчичное Зерно.

– У нас есть сомнения насчет Паутинки, – сказала бабушка.

– Вот как? – спросил Оз.

– Моя внучка хорошенько обо всем поразмыслила, и у нее появились любопытные вопросы, ответов на которые пока нет. – И старушка подтолкнула Сабрину вперед.

– Насколько я понимаю, Пак выбрал тебя своей защитницей, – произнесла Титания.

Сабрина кивнула, нюхая свои волосы, пропитавшиеся запахом приюта.

– Да, нравится это кому-то или нет.

– Ты не веришь, что убийца царя Оберона – Паутинка? – спросила Титания.

Вошедшая в этот момент фея Мотылек бросила на Сабрину сердитый взгляд. Сабрина Гримм покачала головой.

– Дело в том, что Паутинка вел себя совсем не так, как убийцы. Во-первых, он трудился вместе с Обероном ради возрождения Волшебного царства. По его словам, они вместе с царем собирались открыть приют для бездомных и больницу. Он клялся, что уважал Оберона и всячески его поддерживал.

– Он лгал, глупая! – крикнула фея Мотылек.

– Конечно, сказать можно что угодно, но дела есть дела. Мы гнались за ним по всему городу. Но когда мы чуть не погибли в подземке, он вернулся, чтобы помочь нам. А потом снова вернулся, чтобы спасти от пиратов.

– Верно, убийца бы так не сделал, – согласился

Горчичное Зерно. Сабрина кивнула.

– Мы считаем, что царя убил кто-то из "Алой Руки". Здесь никому не известно, кто это такие, зато у нас в Феррипорт-Лэндинге они натворили дел. Они похитили моих родителей и задумали подчинить своей власти весь мир. На теле Оберона они оставили свой знак.

– Вам известно, кем мог быть этот неведомый убийца? – спросила фея Мотылек.

– Нет, не известно, – ответила бабушка Рельда.

– Раз так, вы нисколько не продвинулись в разоблачении настоящего злодея! – гневно вскричала Титания.

– Не совсем так, – возразила бабушка. – Паутинка подал вашему супругу бокал с отравленным вином. Если бы удалось выяснить, кто налил вино, то убийца был бы у нас в руках.

Царица покачала головой.

– Как вы собираетесь это выяснять?

– Так же, как выяснили, кто дал Оберону отраву, – сказала Сабрина.

– Скрудж! – вскричала Дафна. – Он умеет разговаривать с призраками.

– Можно снова к нему наведаться и в этот раз обратиться к духу Паутинки, – продолжила Сабрина. – Идемте с нами! Так вы сможете сами поговорить с его величеством Обероном.

Титания вскочила:

– Неужели это возможно? Сабрина кивнула:

– Кажется, призракам нравится общаться с людьми при помощи моего тела. Не очень-то веселое ощущение, но я пойду на это еще раз, чтобы вы смогли сказать ему что-то, что не успели сказать при жизни.

– Я слышал о способностях Скруджа, мама, – подхватил эльф Горчичное Зерно. – Вдруг девочка права? Вдруг Паутинка и впрямь не убивал отца? Если это так, то убийца всё еще среди нас. Паутинка мог бы назвать его имя. Титания кивнула:

– Проводите меня к Скруджу. Только дайте немного времени на сборы.

Горчичное Зерно с улыбкой повернулся к гостям:

– Встретимся в таверне.

Сабрина и ее спутники вышли из кабинета и зашагали по коридору. Фея Мотылек задержала их. Она тяжело дышала, словно бы запыхалась. Посмотрев на Сабрину, она заскрежетала зубами.

– Пак может с минуты на минуту покинуть свой кокон. Тебе, как его защитнице, необходимо исполнить священный ритуал.

– Что еще за ритуал? – спросила Сабрина.

– Проклюнувшегося царя надо приветствовать особым эликсиром. Для тебя это великая честь.

– Мне не до того, – отмахнулась Сабрина. – Мы сейчас отправимся к Скруджу. С этим нельзя подождать?

– Я подумала, что тебе захочется побыть с Паком вдвоем. Он теперь – царь эльфов и фей. Если царству суждено возродиться, то на него ложится огромная ответственность. Ему придется остаться в городе.

У Сабрины сжалось горло. Раньше ей не приходило в голову, что Пак может не вернуться вместе с ними. Теперь она поняла, что он останется здесь, ведь он – царь. Что ему делать в Феррипорт-Лэндинге? Зачем снова превращаться в пленника городка? Ей хотелось плакать, но вместо этого она рассмеялась. Зачем плакать? Ведь от Пака не было покоя. Вечно он ее донимал, вечно подкладывал всякую гадость ей в постель, вечно сталкивал то в грязь, то во что-нибудь мерзкое и липкое. Стоило ей сесть за стол, как он непременно портил воздух! Избавиться от такого негодника – настоящая удача. Конец всем его ужимкам, обидным прозвищам! А как же поцелуй? Их первый поцелуй…

– Думаю, у нас еще есть минутка-другая, – сказала бабушка.

– Хорошо, – решилась Сабрина. – Я мигом! Мотылек отвела ее к себе в комнату и заперла дверь изнутри.

– Это чтобы во время церемонии никто не вошел, – объяснила она.

Кокон Пака находился в некоем подобии огромной птичьей клетки. При появлении Сабрины он принялся биться о прутья, словно хотел приблизиться к ней.

– Я приготовлю эликсир, – сказала фея.

– Готовь быстрее! – нетерпеливо откликнулась Сабрина.

Фея подошла к столику с пузырьками и порошками и приступила к делу: принялась что-то смешивать в глиняной чашке.

– В день выхода эльфа из кокона мы поднимаем церемониальный тост за его здоровье. Мало кому из людей доводилось при этом присутствовать, – сказала она.

– Что ж, я счастлива попасть в число избранных, – сказала Сабрина, засовывая руку в клетку и поглаживая липкий кокон. Она думала, что он по-прежнему холодный и мокрый, но кокон оказался теплым и живым на ощупь. Возможно, он даже мог ее слышать. – Пак, я пришла проститься. Феррипорт-Лэндинг тебе больше не грозит. Теперь ты там, куда стремятся многие вечножители. Мне тоже нравится здесь гораздо больше. Ты останешься с матерью и с братом. Ты ведь новый царь эльфов и фей, тебе предстоит немного подрасти. Раньше мне как-то не удавалось тебе сказать, что я сожалею о том, что двинула тебе кулаком, когда ты… Ну, ты сам знаешь… – В памяти ярко вспыхнул их поцелуй. – Я не ожидала, и потом, что это за сбывшаяся мечта, когда вокруг верещит стая шимпанзе? Вот я и разозлилась. Но я рада, что это был ты. – Бороться с подступающими слезами было всё труднее. – Ну, хватит об этом. Желаю тебе всего хорошего. Когда-нибудь я сюда вернусь. Учти, если выяснится, что ты был дергунчиком, тебе не поздоровится!

Подошла фея Мотылек с двумя кубками. Один она подала Сабрине.

– За Пака! – провозгласила она.

– За Пака!

Сабрина отпила глоток. Церемониальный эликсир оказался вкусным. Он напоминал малиновый сироп с добавлением меда и овсянки, а также еще чего-то – горьковатого и непонятного.

– Что ж, наверное, вы теперь поженитесь, – сказала Сабрина Мотыльку.

– Само собой разумеется. Как только Пак узнает, что это я расправилась с убийцей его отца, он назовет меня своей невестой. Я должна была доказать, что достойна его.

– Не забудь прислать мне приглашение на свадьбу, – сказала Сабрина с усмешкой.

Мотылек подозрительно прищурилась.

– Честно говоря, ваше высочество принцесса, я не удивлюсь, если он снова появится у нас на пороге. – Сабрина отхлебнула еще напитка. – Его хлебом не корми, дай меня помучить.

Внезапно она почувствовала режущую боль в животе, такую сильную, что вся скрючилась. Дыхание перехватило, она судорожно ловила ртом воздух. Ноги подкосились, она рухнула на колени. Кубок с эликсиром упал на пол, жидкость вылилась.

– Мне плохо, Мотылек! – простонала Сабрина. – Позови мою бабушку.

– Думаешь, ты завладела его сердцем, дочь человеческая? Если и завладела, то ненадолго: я отнимаю его у тебя.

Сабрина покосилась на кубок. Неужели фея подмешала в эликсир отраву? В голове мутилось, боль была такой сильной, словно ее пырнули раскаленным ножом.

– Представляешь, какое я испытала унижение, когда Пак меня отверг? Представляешь, какие на меня бросали взгляды? На меня, без пяти минут царицу! Но я высоко держала голову и надеялась, что он передумает. Но он был лишен этой возможности: отец вышвырнул его вон из царства.

– Мне нужна помощь! – простонала Сабрина.

– Когда вы с ним вернулись, я подумала, что Оберон даст ему еще один шанс, но он отказался. Он сказал охранникам, что, как только Пак поправится, его надо будет выдворить. Мне нельзя было медлить. Стоило Паутинке зазеваться, я схватила его лекарскую сумку и приготовила смесь из растворов и порошков, налила ее в пузырек. На пиру было всё, что положено: еда, вино. Я дождалась, чтобы Паутинка прошел мимо меня с бокалом вина. Я знала, что он несет его царю. Паутинка был преданным слугой. Я отвлекла его и плеснула отраву в бокал. Спустя мгновения Оберон был уже мертв. Я не верила в свою удачу. Но потом вмешалась ты со своей семейкой, Пак избрал тебя своей защитницей! Новое унижение! Что ж, дочь человеческая, больше я не допущу, чтобы кто-то встал у меня на пути.

В животе у Сабрины снова резануло. В этот раз боль вскарабкалась по позвоночнику и добралась до самого мозга. Связно соображать она уже не могла, слабость не позволяла бороться за свою жизнь, даже позвать на помощь.

Ей показалось или в птичьей клетке кокон Пака действительно изменил форму?

– Паутинка расскажет всю правду, – пробормотала Сабрина.

– Не расскажет, ведь тебя там уже не будет, – напомнила ей фея. – Этот старый дурень Скрудж не сумеет вызвать даже дух собственной бабки. Я скажу твоей родне, что ты решила побыть здесь, пока Пак не проклюнется, а они будут охотиться за призраками. На тот случай, если Паутинке удастся выйти на связь в твое отсутствие, я приготовила достаточно эликсира: хватит и на всех твоих родственничков, и на Титанию, и на Горчичное Зерно.

До слуха Сабрины донесся резкий звук рвущейся ткани. Или ей только послышалось? Сосредоточиться становилось всё труднее.

– Теперь, при царе Паке, мы возродим Волшебное царство прямо здесь. Я уже нанесла на план большую часть Центрального парка. Мы прогоним людей и возведем достойный замок. А потом покажем остальным вечножителям, кто главный. Они еще будут нам кланяться!

Снова этот резкий звук. Откуда-то из-за спины Мотылька…

– Дальше наступит черед всего города. Из людей получатся хорошие рабы, – не унималась фея.

Сабрина приподняла тяжелые веки и увидела знакомую фигуру. Кто-то смотрел на нее, стоя позади Мотылька.

– Гримм, опять ты угодила в переделку? Клянусь, получай я хотя бы цент всякий раз, когда мне приходится вызволять тебя из беды, я бы разбогател!

– Пак! – простонала она.

– Ваше величество! – Фея обернулась. – Сейчас я объясню, что здесь про…

Но договорить она не успела. Пак поднес к губам дудочку и сыграл несколько нот. Рой крошечных эльфов влетел в окно, покрутился у пола и подхватил Сабрину.

– Что ты с ней сделала. Мотылек? Крошка фея покачала головой:

– Пойми, любовь моя, я сделала это ради нас! Пак заметил на полу кубок, поднял его и осторожно понюхал.

– Ты зашла слишком далеко. – И, обращаясь к своим светлячкам, он добавил: – Найдите Паутинку. Нам понадобятся его снадобья.

В ответ раздалось жужжание, и лицо Пака искази л ось от ужаса. – Мой отец?! Утвердительное жужжание.

– Тогда пусть половина из вас летит за моей матушкой, а другая половина сторожит принцессу.

Эльфы сделали, как им было велено. Сабрину они опустили прямиком на руки Паку, после чего полетели выполнять приказ. Пак подбежал к запертой двери. Его ноги превратились в слоновьи. Одного удара такой ножищи хватило, чтобы выбить дверь. В коридоре Сабрина успела оглянуться и увидеть фею Мотылька, барахтающуюся в искристом облаке.

Но ей было уже не до злобной феи: всё вокруг стало меркнуть. Она слышала уговоры Пака не засыпать, но где там! Она так устала! Ей требовалось одно – покой. Может, тогда боль отступит?

У нее начались видения – сон это или явь? Стоявший над ней Пак превратился в Титанию, та – в бабушку Рельду, бабушка – в Дафну, проливающую слезы. Не плачь, Дафна! Потом Дафна стала Канисом, Канис – Свинсоном, Свинсон – белокурой Бесс, а та – черной пустотой.

* * *

Сабрина очнулась в темноте. Нет, темнота была не кромешной: брезжил слабенький свет, словно бы сочащийся из-за стены комнаты, вернее, даже не комнаты, а каморки, кельи, тесной камеры… Она хотела потянуться и наткнулась на холодную влажную стену Что это?! Жидкость, похожая на омерзительный густой соус, доходила ей до груди. Ее охватила паника, она забилась, стала шарить руками по стене и нащупала шов. Рывок – и вот она, дыра! В дыру хлынул свет, Сабрина вскочила. Она вырвалась на свободу, к своей семье.

– В жизни не видел ничего отвратительнее, – сказал Пак. – Жаль, у меня не оказалось камеры!

Сабрина оглянулась на то, что только что было ее тюрьмой, и с трудом сдержала тошноту: оказалось, что еще минуту назад она барахталась внутри кокона. Бабушка Рельда и Оз бросились к ней и очистили от остатков гадкой слизи.

– Как самочувствие? – спросила ее бабушка.

– Отлично, только я никогда больше не стану есть баклажанов, – ответила Сабрина, косясь на ошметки кокона.

– Кокон вытянул из твоего организма яд, без него ты бы не поправилась, – объяснил Оз. – Если бы не он, отрава Мотылька тебя бы угробила.

– Она попыталась отравить тебя, как Оберона, – подхватила Дафна, обнимая сестру за шею. – Это эльфы-светлячки заставили ее сознаться.

– Она всё мне рассказала, – ответила Сабрина. – Она старалась произвести впечатление на Пака. Надеялась саму себя убедить, что они поженятся. Где она?

– Под арестом. Ею займется судья, надо только определить, кому можно доверить суд, – сказал Горчичное Зерно. – Матушка ждет, – сказал он с улыбкой брату.

– Долг превыше всего. – Пак, закатив глаза, вышел следом за Горчичным Зерном.

Бабушка, обнимая Сабрину, прослезилась.

– Прости меня, Сабрина! Если бы ты пострадала, я бы никогда себе этого не простила. Я должна была защитить тебя. Ты подверглась страшной опасности из-за моей оплошности.

– Ты не виновата, – возразила Сабрина. – Мы знали, какая фея Мотылек злющая, но где нам было знать, что она – убийца? Теперь надо допросить ее, пусть расскажет про "Алую Руку". Она многое может открыть. Вдруг она знает даже, кто похитил маму и папу, кто их околдовал?

Бабушка покачала головой:

– Она уже во всем созналась. К "Алой Руке" она не принадлежит.

9

Утром в сочельник Сабрина, Дафна, бабушка Рельда, мистер Канис, мистер Свинсон, Бесс, Горчичное Зерно, Пак, Титания, волшебник Оз и множество эльфов и фей стояли на пустынном берегу Гудзона. На воде у самого берега покачивалась лодка, выдолбленная из ствола огромного дерева. В лодке лежало тело царя Оберона. В его руках был длинный меч, он был одет в кожаные доспехи с изображением льва на груди.

Титания произнесла речь, в которой пожелала супругу легкого перехода в мир иной. Потом она положила ему на грудь красную розу, выращенную, по ее словам, на родине эльфов, и отошла в сторону. После нее заговорил Горчичное Зерно: он вспоминал отвагу отца в далеком прошлом, его борьбу за новое Волшебное царство в Америке. Рядом с красной розой матери он положил на грудь отца свою, белую. Потом наступила очередь Пака.

– Отец был сложным человеком, – начал Пак. – Он чтил традиции. Его вера была несгибаемой, но часто препятствовала новым начинаниям. Он желал нам добра, но не всегда знал, как этого добиться, и огорчался, когда мы с ним не соглашались. Теперь новый владыка Волшебного царства – я, значит, кровь его жива, дух его не угаснет.

Пак возложил отцу на грудь зеленую розу. Из толпы выступил великан-людоед и подал Паку факел. Погребальная лодка вспыхнула. Пак и его брат оттолкнули ее от берега. Течение быстро подхватило и понесло огненный саркофаг. Скоро он скрылся из глаз.

К компании из Феррипорт-Лэндинга подошел волшебник Оз:

– Полагаю, вы скоро нас покинете. Бабушка Рельда кивнула:

– Нам не терпится вернуться домой. Пора разбудить родителей моих внучек.

– Желаю вам удачи, – сказал Оз, пожимая руку девочкам. – Что ж, мне тоже пора – на работу. Нынче сочельник, а в витрине снова сломался один из моих эльфов.

Толпа стала рассеиваться. Бабушка предложила своим вернуться в гостиницу и передохнуть перед долгой дорогой домой. Сабрина отпросилась на минуточку и подбежала к Паку. Тот что-то обсуждал с братом. Горчичное Зерно кивнул в ответ на какие-то слова Пака, расправил крылья и улетел.

Пак сначала не заметил Сабрину, а когда она подошла к нему вплотную, поспешно вытер рукавом слезы, попробовал улыбнуться, но улыбки не вышло. Она взяла его за руку, и они застыли, глядя на реку.

– Как мне теперь к тебе обращаться? Ваше величество?

– Надо было называть меня так с самого начала, – ответил Пак.

– Ты произнес прекрасную речь, – сказала Сабрина.

– Ее написала для меня матушка. Она мне не доверяет: мало ли что я наговорю от себя.

– Сейчас нас никто не слышит, – сказала Сабрина с улыбкой. – Почему бы тебе не поделиться со мной твоей версией?

Пак склонил голову набок и усмехнулся.

– Мой папаша был злодей, гордец, он был ужасен, любил одного себя. На всех остальных ему было наплевать, а тех, кто с ним не соглашался, он готов был сжить со свету. У него была одна-единственная любовь – его драгоценное царство.

Сабрина приподняла брови. Она восхищалась откровенностью Пака, но оставила свое восхищение при себе.

Пак оглянулся на реку, словно отец еще был рядом и слушал его.

– Я тебя ненавидел! – крикнул он. – Ты не упускал ни одной возможности напомнить мне, какой я слабак и глупец!

Неожиданно Пак упал на колени и залился слезами. Сабрина бросилась к нему, опустилась рядом и стала вытирать ему глаза своим шарфом.

– Лишь только я вышел из пеленок, он предупредил меня, что царем мне не бывать. Он сказал, что я его разочаровываю и что он никогда не передаст мне свой трон. Я в слезах бросился к матери, и она открыла мне глаза на отца. Она сказала, что он тревожится за будущее своего царства и боится, как бы наследник его не погубил, пусть этим наследником окажется даже его родной сын. А потом мать поклялась, что рано или поздно я надену корону, только он уже не будет тому свидетелем. А до тех пор у меня будет свое собственное царство. Она назвала меня королем мошенников, и я гордо носил этот титул. Когда я подрос, Оберон попытался женить меня на фее Мотыльке. За это я обозвал его безумцем. В нашем ми ре ослушаться отца – преступление. Он меня прогнал. И вот я – владыка Волшебного царства. Мать была права: ему не было суждено это увидеть. – Пак встал и вытер глаза рукавом. – Если расскажешь кому-нибудь, что я плакал, пеняй на себя, соплячка.

– Не бойся, не расскажу, вонючка, – ласково ответила Сабрина. – Похоже, наконец-то у нас с тобой появилось что-то общее.

– Что?

– Мы оба не уверены, что хотим принадлежать к своим семьям, – сказала Сабрина.

– Твоя бабушка сказала мне, что ты выходишь из игры, – проговорил Пак.

– Не то чтобы выхожу… Это отставка. Если бы я когда-нибудь хотела этим заниматься, а то…

– Сначала надо попробовать, а потом решать.

– Я пробовала! Но от моих попыток людям один вред! – вскричала Сабрина. – Взять хоть Каниса, хоть тебя!

– Бедняжка Сабрина, ходячее несчастье! Слушай, я присутствовал при этом. Канис пострадал не потому, что ты сглупила. Ты как раз его спасла, его и нас всех. Если бы ты не сделала того, что сделала, быть бы нам всем мертвецами. Честно говоря, мне неприятно это признавать, но ты – героиня, и еще какая! Ты помогаешь другим, когда никто другой не может помочь. Как я слышал, так же поступала твоя мать. Это у тебя в крови, а кровью не пренебрегают.

– Ты превратился в мистера Рассудительность.

Пак усмехнулся:

– Не бойся, это ненадолго. – В доказательство он громко рыгнул. – Поняла? Вот я и прежний.

– Как я понимаю, ты намерен заняться тем, что осталось от Волшебного царства, – тихо сказала Сабрина.

Ответить ей Пак не успел: где-то за холмами на высоком берегу реки раздался шум, послышались громкие крики. Пак и Сабрина переглянулись и бросились туда.

Свинсон лежал на земле, рядом с ним стояла на коленях Бесс. Толстяк Тони мстительно сжимал кулаки. У бедняги Свинсона был такой вид, словно ему со всей силы двинули в глаз.

– Говорили тебе: оставь в покое мою девушку! – кричал Толстяк Тони.

– А я отвечала, что уже не твоя, – твердила белокурая Бесс.

Свинсон собрался с силами и встал.

– Я сам разберусь, Бесс, – проговорил он и повернулся к Тони. – Вот ты как? Что ж, не возражаю.

И они набросились друг на друга. Завязалась яростная драка. Толстяк Тони свалился, но быстро вскочил и швырнул Свинсона в грязь.

Сабрина высмотрела в толпе Каниса. Тот наблюдал за происходящим безразлично, словно ему не было дела до участи друга. Сабрина подбежала к нему и дернула за рукав.

– Это надо прекратить, не то Свинсону не поздоровится!

Но Канис спокойно покачал головой:

– Наш поросенок крепче, чем кажется с виду.

– Толстяк Тони вдвое больше его! – крикнула Сабрина.

– Злой Серый Волк вчетверо больше его, но Свинсону ничего не стоило меня одолеть. Говорю тебе, деточка, он крепче, чем выглядит.

Толстяк Тони нещадно колотил Свинсона, пинал его, заставлял барахтаться в грязи. Бедняга то и дело пытался встать, но Тони усердствовал, не давая ему подняться с четверенек.

– Нечего было соваться куда не надо, нечего было красть мою девчонку! – надрывался Толстяк. – Ты еще не знаешь, куда влез!

– Оставь его, Тони! – потребовала Бесс. Тони злобно осклабился:

– Надо проучить твоего дружка. Пусть знает, как наказывают наглеца в большом городе. – Он уже занес ногу, чтобы дать Свинсону нового пинка, но тот проявил прыть: поймал Толстяка за ногу, дернул – и противник грохнулся навзничь.

Свинсон прыгнул на него сверху, и противники принялись больно тузить друг друга.

Внезапно в руке у Толстяка Тони появилась волшебная палочка.

– Берегись, Свинсон! – крикнул Канис. Вероятно, Свинсон и сам заметил опасность: он двинул локтем Тони в живот. Эльф-гангстер охнул и, выронив волшебную палочку, потянулся за ней. Свинсон сидел на нем верхом и тоже старался завладеть палочкой. Схватка становилась всё ожесточеннее. В тот момент, когда Свинсон стал одолевать своего противника, с ним произошла резкая перемена: его руки и ноги мигом превратились в конечности с копытами, одежда пропала, словно ее и не было, розовая кожа побелела, уши переехали на макушку и украсились мохнатыми кисточками. Не прошло и минуты, как Свинсон показал свое истинное нутро: предстал диким кабаном.

Правда, у этого кабана была в пасти волшебная палочка. Он дернул головой, и палочка выстрелила чудодейственным лучом. Мишенью был Толстяк Тони. Его окутало облако дыма, а когда дым рассеялся, вместо эльфа-гангстера все увидели лупоглазую крысу. Крыса заверещала, смерила взглядом огромную свинью, взвизгнула и бросилась наутек.

– Что я тебе говорил? – сказал Канис. Сабрина только покачала головой: Свинсон оказался гораздо находчивее, чем она предполагала. Дафна подбежала к огромному кабану и исхитрилась обнять его за толстую шею.

– Я ужасно тобой горжусь, Свинсон, – сказала девочка.

– Уини! – раздался растерянный голос Бесс. Кабан поднял глаза.

– Уини, выходит, ты…

– Да, свинья!

Мгновение – и Свинсон снова обернулся человеком. У него был такой вид, словно он предпочел бы оказаться сейчас за тридевять земель от берега Гудзона.

– Да, Бесс, я – свинья. Один из трех поросят. Надо было сразу тебя предупредить. Прости, я не смог. Выпалив это, Свинсон протолкался сквозь толпу и исчез.

– Уини! – крикнула Бесс ему вдогонку, но его и след простыл.

– Надо его вернуть, – сказала Дафна бабушке.

– Не надо, Liebling, – возразила бабушка. – Ему полезно побыть одному.

* * *

В гостинице, ожидая Свинсона, Канис решил отдохнуть и поразмышлять. Старик не сомневался, что дорога домой станет для него испытанием. Бабушка купила чемодан для вещей, которые они успели приобрести в Нью-Йорке. Собирая чемодан, они подкреплялись – гостиница порадовала их бесплатным обедом. Пак, решивший их проводить, почти всё время стоял у окна, беседуя с эльфами-светлячками. Он раздавал приказания и отвечал на вопросы, после чего малютки уносились прочь. Царь Пак уже трудился, как подобает усердному владыке.

Сабрина уединилась в ванной комнате. Она умылась, почистила зубы и стала изучать свое отражение в зеркале. У нее были отцовские светлые волосы и голубые глаза, а вот лицом она была вылитая Вероника. Она знала, что, став взрослой, будет походить на мать как две капли воды.

Почему же она пошла в маму обликом, но не силой духа? Почему Вероника взвалила на себя ответственность за всю семью? Почему избрала такую опасную жизнь? Если бы Вероника очнулась, Сабрина засыпала бы ее вопросами.

Она достала из кармана и открыла розовый мамин бумажник.

Там лежала фотография Вероники, Сабрины и Дафны. За ними девочка обнаружила визитную карточку лучшего друга матери Оза Диггза, известного также как волшебник из страны Оз, утверждавшего, что он знал ее лучше, чем кто-либо еще. Внезапно Сабрину осенило.

Она выбежала из ванной. Дафна и Пак расправлялись с последней из трех огромных порций сливочного пломбира.

– Мне надо поговорить с Озом, – объявила Сабрина бабушке.

– Мы должны выехать, как только кончится час пик, – возразила бабушка. – Я думала, тебе не терпится попасть домой, чтобы помочь разбудить маму и папу.

– Это как раз их и касается, – сказала Сабрина. – Ну пожалуйста! Мне надо задать ему кое-какие вопросы. Я хочу понять маму.

* * *

Сабрина, Дафна, бабушка Рельда и Пак поехали на такси на Тридцать четвертую улицу. До универмага «Мейси» они добрались уже к вечеру. Из дверей универмага текли потоки утомленных покупателей, но нашим друзьям удалось проникнуть внутрь. Им преградил дорогу охранник.

– Сочельник все-таки, – сказал он, постукивая пальцем по часам. – Через пять минут мы закрываемся.

– Мы ничего не собираемся покупать. Нам нужен волшебник, – ответила Сабрина.

– Кто?

– Мы ищем мистера Диггза.

– Наверное, он у себя в мастерской, – проворчал охранник. – Только не задерживайтесь, хорошо? Нам тоже охота домой.

Они нашли мастерскую Оза. Сабрина постучалась, но на стук никто не ответил. Прошло несколько минут.

– Идем! – сказал Пак, открывая дверь и вталкивая Сабрину внутрь.

– Дети, это чужая комната, – предупредила бабушка.

– Вдруг он заработался и не слышит? – предположила Дафна.

В мастерской царил прежний кавардак. Детали на столах шевелились, одна голова всё время открывала глаза и удивленно поднимала брови. Повсюду валялись инструменты. Возможно, некоторые хранились прямо на полу.

– Что за вонь? – спросил Пак.

– Ничего не чувствую, а что? – обиженно спросила Сабрина.

Она надеялась, что уже избавилась от запаха кокона, хотя не исключала, что просто к нему привыкла.

– Упорный труд! Я чую запах упорного труда. Какая гадость! – Пак поднял с пола электрическую плату и покрутил ее в руках. – Меня сейчас стошнит.

– Оз! – позвала Сабрина, но ответа не было, только гудели электромоторы.

– Оз, я хочу расспросить вас о своей маме.

– Может, посидим и подождем? – предложила бабушка.