Текст книги "Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)"

Автор книги: Маша Старолесская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 18.1

В исполнении пожарных полонез больше напоминал марш, и от того лёгкие скользящие шаги сами собой превращались в тяжеловесные удары ногами по паркету. Драгонфорт шёл первым, держа за руку баронессу Эль Драго, самую знатную из его гостий, но даже до него доносились смешки и шепотки, преимущественно девичьи. Хотя в какие-то секунды ему казалось, что он различал и тенор Эйтана Пендрагона. Тот отставал всего на несколько пар.

Где-то в хвосте Эмберглоу вёл Евдоксию Вельскую. По-хорошему, графу нужно было бы взять себе в партнёрши её мать, Елену, а в пару к тётушке Тилли поставить князя Огнебора, но это значило бы признать все права скандально знаменитого семейства. В этом случае дело бы грозило обернуться дипломатическим конфузом.

Драгонфорт нашёл взглядом остальных приятелей. Пока те были заняты своими партнёршами. Драхеншнейдер иногда чуть склонял голову, бросая фразу-другую Атальберте Блайндворм. А младшего Пендрагона взяла в оборот Брунгильда Фойердрахен. Граф ухмыльнулся в усы, вообразив, как её батюшка возьмёт в оборот такого зятя. Битва характеров и нравов обещала быть грандиозной!..

Но вот полонез закончился, зашуршали листы нот, гости разбрелись по зале, сияющей сотнями огней. Расставленные в идеальном порядке пальмы и орхидеи отражались в зеркалах, и от того казалось, что бал проходил не в зимней столице, а где-то в далёких и жарких краях, где лето никогда не заканчивается. Талант и фантазия Эммы проявились в этом во всей полноте.

Граф вспомнил об исчезнувшей горничной, и сердце кольнула тревога. Почему она сбежала в час своего триумфа? Если бы украла при этом серебряные ложечки, что-то из украшений, да хоть бы и Сэра Глориса, которого под звучный аккомпонемент внесли в залу, это ещё можно было бы понять или объяснить. Не прощать, нет… Но такое исчезновение граничило с абсурдом. Только если…

Он окинул девиц, желавших стать его невестами, рассеянным взглядом и остановился на стройной южанке с высоко собранными чёрными волосами, Эсмеральде Эль Драго, одетой под стать своему имен в платье цвета благородного изумруда. Пора было определиться с партнёршей для следующего танца.

Заметив, к чему идёт дело, Эмберглоу ненадолго отвлёкся от разговора со своей ненаглядной и шепнул Драгонфорту:

– У неё ноль баллов за испытание Сэром Глорисом. Упала в обморок, едва увидела его. Но я думаю, она притворялась…

Граф подмигнул товарищу, мол, всё услышал и понял, и пригласил Эсмеральду. Та опустила глаза в пол, быстро-быстро обмахиваясь веером, изображая чрезмерное смущение, но протянутую руку с удовольствием приняла.

Грянула какая-то полька. Драгонфорт возблагодарил небеса за то, что во время быстрого танца с прыжками не надо было разговаривать, потому что внезапно выяснилось, что зубы у его будущей наречённой мелкие и острые, как у большинства морских драконов. Каждый раз, когда она открывала рот, чтобы отпустить какой-нибудь комментарий по поводу происходящего, граф видел перед собой распахнутую пасть мурены, нацеленную прямо на него.

«Достойная метафора сегодняшнего вечера», – мрачно подумал он, лихо подпрыгивая в такт музыке и стараясь всем своим видом показать, как он счастлив.

К третьему танцу пожарные немного разыгрались. Или это Бернард велел подать им немного шампанского для весёлости? Так или иначе, мелодии, которые они играли, иногда пропуская ноты, больше не походили на сигнал тревоги.

– Лео, мой дорогой племянник, не забывай улыбаться гостям, – шепнула ему тётушка Тилли после континентального вальса, на который пришлось пригласить Брунгильду Фойердрахен. Вот уж кому была по душе армейская манера игры на музыкальных инструментах. Под нежнейшие звуки флейты и скрипок она вышагивала по паркету, словно по плацу, и в самый последний момент умудрилась отдавить Драгонфорту мизинец на левой ноге, да так, что у него небо сжалось в овчинку. Не закричать в голос было уже непосильной задачей, а уж сохранить при этом весёлый настрой…

– Я улыбаюсь, тётушка. – Он изобразил на лице гримасу восторга, хотя все мысли и чувства в эти секунду были сконцентрированы в несчастном пальце.

– Это не улыбка, это предсмертная судорога! – прокомментировала старая дракониха. – Ты хочешь, чтобы все эти девицы подумали, что ты страдаешь хроническим запором?

– Может, это отпугнёт некоторых?

– Не отпугнёт. Даже наоборот. Какая-нибудь сердобольная душа решит исцелить тебя от этого постыдного недуга. Я успела услышать, что дочь Драгонстоуна варит прекрасное варенье из репы, которым лечит все желудочные хвори…

– Но разве вы сами не говорили мне, что девицам до свадьбы не положено знать, что у жениха есть желудок? И уж тем более всё, что ниже…

– Если женщине не позволено что-то знать, это ещё не значит, что она – круглая дура, – парировала тётушка.

Мимо них с озабоченным видом проскользнул Эйтан Пендрагон. Из ноздрей у него вырывались лёгкие струйки пахнущего серой и палёным рогом дыма. Заметив, что на него смотрят, Эйтан вопросительно вскинул бровь. Чувствовалось, что он сдерживает себя из последних сил. Драгонфорт задумчиво погладил левый затвердевший от бриолина ус.

Пендрагон кивнул и удалился к камину. Испытание дымовой завесой должно было начаться с минуты на минуту.

Глава 18.2

Гости рассредоточились по залу. Дамы быстро-быстро обмахивались веерами, переводя дух. Часть мужчин удалилась в курительную комнату и каминную, чтобы отдохнуть от общества прекрасного пола и обсудить по-настоящему важные вещи: цены на огненную воду, скачки и перспективу партии Земных получить большую часть мест в парламенте. Оттуда уже доносились характерные звуки – удары гильотинки по сигарам, звон бокалов и приглушённый мужской смех.

Драгонфорт наконец освободился от общества тётушки Тилли. Её любимец Микки, запертый до времени в одной из гостиных, чтобы не путался под ногами, вырвался на свободу. Каким образом крохотная собачонка умудрилась открыть тяжёлую дубовую дверь, осталось загадкой, но факт оставался фактом: белый комок шерсти с горящими янтарными глазами влетел в бальную залу, словно пушечное ядро, и кинулся обнюхивать гостей, хватать девиц за шлейфы и, о ужас, задрал лапку на каминную решётку прямо на глазах у изумлённой публики.

Появление пёсика произвело в зале эффект взорвавшейся бомбы. Одни дамы, особенно те, что были помешаны на собачках, кинулись гладить его, приседая на корточки прямо в бальных платьях, нисколько не считаясь с неудобствами. Другие, более осторожные, задирали верхние юбки до неприличной высоты, опасаясь за дорогую ткань, которая могла пострадать от острых когтей и зубов. Третьи, преимущественно маменьки, возмущались столь вопиющим нарушением этикета и требовали немедленно удалить «это животное» из бальной залы, поскольку оно «оскорбляет своим поведением их эстетические чувства».

Брунгильда Фойердрахен попыталась схватить Микки за шкирку, но пёсик ловко вывернулся, оставив в её руке лишь клок белой шерсти, и кинулся дальше. Застенчивая племянница барона Эрденвурма при виде несущегося на неё собачьего снаряда взвизгнула и спряталась за спину своей тётушки, из-за чего та потеряла равновесие и едва не рухнула в объятия стоящего рядом лорда Дрэгони, который как раз в этот момент пытался удержать на весу сразу три бокала с шампанским для своих трёх дочерей. Бокалы жалобно звякнули, шампанское расплескалось на паркет, но, к счастью, никто не пострадал, если не считать нервов лорда Дрэгони.

Эсмеральда Эль Драго отреагировала по-своему. Она выставила вперёд ногу, перекрывая Микки путь, и строго приказала:

– Стоять!

Микки, с которым до сего дня исключительно сюсюкались, не повышая голоса, от неожиданности действительно замер на месте, сел и уставился на Эсмеральду с выражением глубочайшего недоумения на мордочке. Казалось, он пытался осмыслить, что это за существо посмело приказывать ему, любимцу вдовствующей герцогини Драхенфрей.

– Молодец, – одобрительно кивнула Эсмеральда и, нагнувшись, попыталась взять пёсика на руки. Но Микки, оправившись от шока, ловко вывернулся, проскользнул у неё между ног и кинулся дальше.

Среди этой суеты металась тётушка Тилли, которая разом кляла Роуз на чём стоит свет, подзывала своего мальчика самыми нежными именами («Микки, солнышко, иди к мамочке, мамочка даст вкусненького!» и умоляла не угощать его шоколадом и прочими сладостями, которыми угощались гости. Она то исчезала в толпе, то появлялась вновь, размахивая веером и растеряв всю свою величественность.

– Роуз! – кричала она, пытаясь перекрыть гул голосов. – Роуз, немедленно поймай его! Ты за что деньги получаешь?!

Роуз, которая как раз пыталась незаметно улизнуть в буфетную подальше от этого безумия, вздохнула и покорно поплелась ловить собачонку. Но Микки был неуловим. Он носился по залу, цапнул за ногу лакея, который пытался разносить прохладительные напитки. От боли лакей вскрикнул, потерял равновесие и едва не опрокинул поднос прямо на спину князя Огнебора.

– И как я только не додумался?.. – воздев очи горе, громко вздохнул Драгонфорт, наблюдая за окружающим их бедламом. – Мне не пришлось бы позориться с улиткой на этом проклятом вернисаже! Если бы я знал, что тётушкин пёсик способен навести такой ужас, я бы просто выпустил его раньше. Эффект был бы тот же, а репутация пострадала бы меньше.

– Да ладно, мы прекрасно провели время! – отозвался притаившийся в тени пальмы Эмберглоу. – Эти притворные обмороки, ахи, вздохи… И потом, я избавил тебя от лишних претенденток на крыло и сердце…

– А также от остатков репутации… – невесело закончил Драгонфорт, наблюдая, как Евдоксия Вельская пытается приманить Микки кусочком безе, а пёсик смотрит на неё с выражением "за кого вы меня принимаете, юная леди". – Впрочем, что не сделал Сэр Глорис, довершит Эйтан.

– Не беспокойся, Лео! Толпа забывчива. Молва переменчива…

– Я бы так не сказал. Помнишь эту историю про штетландского лорда, который имел неосторожность поцеловать в нос свою овцу?..

Эмберглоу мерзко засмеялся.

– Что ж, полагаю, ты войдёшь в историю как Леопольд, Посрамитель невест…

– Это будет ещё не самым плохим исходом нашего дела.

Драгонфорт принюхался. От камина тянуло серой и палёным рогом, причем весьма отчётливо. Он взглядом нашёл Эйтана Пендрагона, стоявшего, чуть привалившись к стене, и выдыхавшего уже не струйки, а целые клубы едкого желтоватого дыма. Вид наследник старого королевского дома имел далеко не цветущий.

Между тем, Бернард, исполнявший роль распорядителя бала, – нанять никого получше так и не удалось, – объявил новый танец, па де грас. Музыканты, воодушевлённые несколькими порциями игристого, принялись играть с удвоенным рвением, понемногу ускоряя темп, так что к концу это больше напоминало модную мелодию из Эгеиды, а не чинный и изящный хоровод со сменами поз и партнёров.

Эйтан Пендрагон в общем веселье не участвовал, но этого, кажется, пока никто не заметил. Но вот дамы, запыхавшиеся от бешенных вращений и переходов, начали недовольно принюхиваться, бледнеть и краснеть, подносить к носикам надушенные платочки.

Наконец кто-то заметил дым.

– Горим! Пожар! – удивительно высоким голосом взвизгнула Брунгильда Фойердрахен. Часть гостей бросилась к дверям, отталкивая друг друга и пихаясь локтями. Другие потянулись к окнам, намереваясь вылететь наружу в драконьем облике.

Атальберта Блайндворм, не долго думая, подскочила к одному из огромных окон, выходящих в зимний сад, схватила стоящий рядом тяжёлый дубовый стул и замахнулась, целясь прямо в дорогущее топазовое стекло, которое Драгонфорт выписывал из самой Парсианы и которое стоило целое состояние.

– Стойте! – Драгонфорт разъярённым тигром бросился к девушке, уже представляя, как осыпается на пол дорогое топазовое стекло, врезаются в паркет осколки, холодный зимний воздух врывается в зал, и весь этот кошмар завершается истерикой гостей и окончательным крахом его репутации. – Только не окна!

Атальберта замерла на месте, не опуская стула. Тут оставалось только подивиться силе, которой она обладала. Стул с резной спинкой и гнутыми ножками она держала на вытянутых руках, словно пушинку. Хотя, говорят, страх за свою жизнь творит чудеса… Впрочем, жизни Атальберты ничего не угрожало, но кто её предупреждал об этом заранее?

Оркестр пожарных расценил ситуацию по-своему. Духовые заиграли тревогу и общий сбор, скрипач, приставив ладонь козырьком ко лбу, оценил ситуацию и показал на угол, откуда исходило задымление. Последовало несколько команд на профессиональном жаргоне, барабанщик вынул бутылку игристого из ведёрка со льдом и плеснул подтаявшей водой прямо в Эйтана Пендрагона.

Вода попала точно в цель. Из угла рядом с камином раздались приглушённые ругательства, не предназначавшиеся для дамских ушей, но новые клубы дыма поступать перестали. Зато стали виден Эйтан Пендрагон, мокрый, с обвисшими усами и прилипшими ко лбу вихрами, которые он так старательно укладывал с помощью бриолина перед балом.

Гости, поняв, что пожаром и не пахло (в буквальном смысле), начали понемногу успокаиваться. Дамы опускали подолы, которые успели задрать до неприличных высот, кавалеры поправляли галстуки и делали вид, что никуда не бежали и вообще сохраняли олимпийское спокойствие.

Бернард, наконец овладевший ситуацией, с присущим ему невозмутимым достоинством приглашал гостей в столовую, где был накрыт лёгкий ужин а-ля фуршет. Его голос звучал ровно и успокаивающе, словно ничего особенного не произошло:

– Прошу вас, дамы и господа! Мы приготовили для вас изысканные закуски, а мсье Трюфо, несмотря на некоторые… э-э-э… технические сложности с десертами, обещает порадовать вас новым шедевром. Прошу вас, не стесняйтесь, угощайтесь…

Гости, всё ещё находясь в состоянии лёгкого шока, но уже успокоенные видом невозмутимого дворецкого, потянулись в столовую.

Эйтан, мокрый и несчастный, поплёлся вслед за гостями, бормоча под нос ругательства в адрес пожарных-музыкантов и их варварских методов тушения. Роуз, проходя мимо, сочувственно посмотрела на него и протянула свой платочек, чтобы он вытер лицо. Эйтан принял его с трагическим видом человека, который только что пожертвовал собой ради дружбы.

Драгонфорт вздохнул с облегчением. Второе испытание, которое он мысленно окрестил «Дымовая завеса Пендрагона», было окончательно и бесповоротно завалено всеми участницами.

Глава 19.1

Пока гости отдавали должное творениям миссис Бригс и её многочисленных родственниц, специально для приготовлений к балу вызванных из деревни, Драгонфорт решил собрать совет холостяков в малой библиотеке, раз уж ход в курительную комнату сейчас был заказан – оттуда доносился густой бас князя Огнегора, который, судя по долетавшим из-за двери словам, рассказывал скабрезный анекдот про дракона и прачку.

Бернард, словно читая мысли хозяина, прислал к ним лакея с закусками и новым фраком для Эйтана Пендрагона, а сам остался на боевом посту в бальной зале. Граф, несколько опечаленный таким поворотом событий, попробовал возразить, но тут дворецкий был непреклонен:

– Кто-то должен держать оборону против герцогини Драхенфрей, сэр. Она уже дважды осведомлялась о вашем местонахождении, и я дважды докладывал, что вы изволите приводить в порядок дыхание после дымового инцидента. В третий раз этот номер не пройдёт.

Спорить с этим было бессмысленно. Оставалось только составить план новой кампании и воплотить его в жизнь, пока тётушка не нагрянула в библиотеку с инспекцией.

– Они облили меня… меня, особу королевской крови, словно какую-то собаку! Я вызову этого поганца на дуэль! – возмущался Эйтан Пендрагон, расстегивая пуговицы безнадёжно испорченной белой сорочки.

– Не вызовешь, мой дорогой друг, – покачал головой Драхеншнайдер и протянул товарищу книгу, на обложке которой красовалась надпись «Как юному отроку-дракону благонравие в обществе блюсти», сделанная золотом по зелёному сафьяну. Сафьян этот наводил Драгонфорта на мысли об изумрудном платье Эсмеральды Эль Драго, которая час назад пыталась командовать тётушкиным пёсиком.

– Зачем это мне? – Эйтан оттолкнул книгу так, что она едва не упала на ковёр. Том с глухим стуком приземлился на пушистый ворс, раскрывшись на главе «О недопустимости скандалов в обществе благородных драконов».

– Для ознакомления, – вздохнул Драхеншнайдер, поднимая фолиант и бережно отряхивая его от пыли. – Там, на странице двести тридцать четыре, чёрным по белому написано, что особа королевских кровей не может вызвать на дуэль дракона либо человека низкого происхождения. Это считается дурным тоном и роняет достоинство короны. Так что если только этот пожарный не приходится близким родичем вам с Тирнаном… – он сделал паузу, давая Эйтану возможность осмыслить сказанное, – или, допустим, это не тайный побочный брат Его Величества, о котором при дворе ходят смутные слухи, поединка тебе не видать. Даже не надейся.

– Вот так всегда… – младший Пендрагон отбросил сорочку на пол и придвинулся поближе к камину. – Только захочешь хорошенько развлечься, как тут же находятся какие-то дурацкие правила! Будь я простым драконом без титула, уже вызвал бы этого барабанщика, размазал бы его по стенке и горя не знал!

– Мне кажется, мы уже развлеклись на славу! – Эмберглоу протянул ему бокал огненной воды. – Правда, Лео?

Драгонфорт хмуро посмотрел на своих товарищей. Ему сложившаяся ситуация весёлой не казалась. Начнутся сплетни, тётушка устроит скандал… Если только был не завершится выбором подходящей невесты и поездкой на континент на медовое десятилетие.

– По крайней мере, говорить о нём будут ещё долго, – сказал Драхеншнейдер таким тоном, что сомневаться в том, что говорить будут по большей части гадости, не приходилось.

– Значит, нам надо как-то уменьшить потери для моей репутации. – Драгонфорт вытащил из кармана своего фрака сложенные в несколько раз листочек с порядком испытаний. – Предлагаю отказаться от «Падения горничной». Полагаю, внезапное появление Микки заменило его с лихвой. Да и гости не поймут, если мы уроним на кого-то десерты. Они и так уже начали роптать.

– Согласен, – поднял руку Драхеншнейдер. – Хватит нам уже эксцентрики. Если мы продолжим в том же духе, к полуночи половина гостей разъедется, а вторая половина либо сгорит в настоящем пожаре, либо утонет в шампанском. Пора переходить к серьёзным вопросам. К тому, что действительно может заставить девиц задуматься, а не визжать при виде безобидного моллюска.

– А я против, – неожиданно отозвался Эйтан Пендрагон, который успел натянуть новый фрак и теперь имел вполне респектабельный вид, если не считать лёгкого запаха серы, исходившего от его усов. – Почему страдать должен только я? Это несправедливо! Пусть ещё кого-нибудь обольют. Ну, или, на худой конец, украсят кремом от торта. Вон ту же Брунгильду Фойердрахен, например. Видели, как она на меня смотрела, когда я мокрый из-за камина вышел? С таким презрением, будто я не наследник древнего рода, а какое-то ничтожество! Пусть и она узнает, каково это – быть мокрой и липкой!

– Эйтан, друг мой, – мягко начал Драхеншнайдер, – месть, конечно, блюдо, которое подают холодным, но в данном случае оно может оказаться чересчур дорогим для нашей общей цели. Если мы уроним десерт на Брунгильду, её папаша, генерал Фойердрахен, который, между прочим, сидит сейчас в курительной комнате и курит сигару за три золотых, может обидеться и потребовать объяснений. А он, как ты знаешь, имеет влияние в парламенте.

– Плевать я хотел на его влияние! – фыркнул Эйтан, но уже без прежней уверенности.

Судьба третьего испытания повисла на волоске. Оставалось понять, что предложит Эмберглоу. Присоединится ли он к меньшинству и будет настаивать на том, чтобы придерживаться первоначального плана, или поддержит большинство?

– Я тоже за, – после долгих раздумий над опустевшим бокалом сказал он. – Признаться, я не готов к тому, как всё обернулось. Одно дело пугать девиц гигантской улиткой – это, согласитесь, было забавно и никому не повредило. Или наблюдать, как они бегают за тётушкиным пёсиком, визжат и задирают юбки. Это, в конце концов, даже эстетично. И совсем другое – давка в дверях, когда взрослые драконы, забыв про этикет, пихаются локтями и топчут друг друга. Хорошо, что никто не покалечился по-настоящему. А ведь могли бы! – Он посмотрел в окно, за которым кружились редкие снежинки, подсвеченные газовыми фонарями. – И потом, мне… мне ещё сестру замуж выдавать. А она и без того ведёт себя весьма экстравагантно.

– Три голоса против одного, – подвёл итог Драгонфорт, с облегчением отмечая в уме, что Эмберглоу, обычно склонный к авантюрам, на этот раз проявил благоразумие. – Решено. Третье испытание отменяется. После того как бальная зала проветрится от остатков дыма, и все гости натанцуются до изнеможения, можно будет приступать к «Дилемме камина». По крайней мере, это выглядит как-то безопасно. Никто не пострадает, никто не испачкается… И тётушка не сможет обвинить меня в том, что я мешаю её триумфу в столице.