Текст книги "Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)"

Автор книги: Маша Старолесская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава 8.2

Компания выдвинулась в оранжерею. Драгонфорт с преувеличенной вежливостью пропускал дам вперёд себя, но тётушка Тилли, державшая под мышкой несчастного пёсика, обвисшего в крепкой хватке, словно муфточка, улучила мару мгновений, чтобы взять графа под локоток и спросить:

– Лео, ради всего святого, объясни, зачем ты это делаешь?

– Стараюсь выглядеть достойным молодым драконом в глазах будущей невесты, тётушка! – шепнул он в пахнущие цветочной пудрой седые букли старшей родственницы.

Тётушка Тилли открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, но Глэдис О’Драган позвала их. Пришлось подчиниться, чему Драгонфорт был несказанно рад.

Кактусовая оранжерея встретила их жаром пустыни. После поездки по мокрым зимним улицам столицы это было особенно приятно. Граф даже подумал, не задержаться ли здесь подольше, грея замёрзшую спину.

– Добро пожаловать в царство сестрёнки Мэлли! – радостно сообщила младшая из девиц О’Драган, имя которой Драгонфорт забыл сразу же, как оно отзвучало. Хотя сама девчонка ему понравилась. Может, заявить тётушке, что он готов обручиться с ней? А там, пока невеста войдёт в возраст, все забудут про помолвку… Нет, слишком чревато скандалом. Да и свататься к младшей дочери в обход старших – неприлично.

На девчонку тут же зашикали, Мэлли залилась румянцем, отчего её лицо стало прелестным настолько, что даже роговые очки не могли более его испортить.

– Мэлли, дорогая, покажи нам свою коллекцию, – закончив с выговором младшей дочери, попросила Глэдис О’Драган.

И тут началась истинная пытка. Мэлли оседлала любимого конька и принялась за длинную и подробную лекцию о природе кактусов, их происхождении и условиях содержания. Подводя гостей то к одному, то к другому зелёному чудовищу, сверху донизу покрытому колючками, она рассказывала о них с затаённой нежностью, с какой обычно молодые матери говорят о своих младенцах.

При этом выглядело население бесчисленных горшков весьма своеобразно. Иные были похожи на нагромождение плоских лепёшек или колонии морских ракушек, иные – на шипастые шары, а некоторые… Тут фантазия Драгонфорта пускалась в бешеный полёт, ибо их вытянутые, непристойно торчащие вверх или свисающие с края горшка тела наводили на мысль об общественных мужских банях или весёлых домах в квартале красных фонарей. Граф прямо-таки жалел, что сейчас рядом с ним не было Эйтана Пендрагона. Уж они-то посмеялись бы вволю, глядя на это великолепие.

Но приходилось держать себя в руках, слушая хозяйку дома. Кивать, сохраняя выражение вежливого идиотизма на лице.

– Я скрестила Cactaceae ignifraga meridionalis с Opuntia vulcanica и получила гибрид, который не только выдерживает прямое пламя низкой интенсивности в течение десяти минут, но и после этого выпускает великолепный алый цветок! – восторженно произнесла Мэлли. – Разойдитесь в стороны, сейчас я продемонстрирую вам, как это выглядит.

Наученные опытом, Глэдис О’Драган и её младшая дочь мгновенно, едва не сбивая по дороге горшки с драгоценными кактусами, ретировались с линии огня. А вот тётушка Тилли снова замешкалась. На этот раз из-за того, что пёсику Микки срочно потребовалось понюхать высокий, крепко стоящий на основании ствол очередного колючего уродца. Драгонфорт, успевший понять, к чему идёт дело, в последний момент схватил старшую родственницу за плечи, нарушая тем самым все правила этикета.

Мэлли, словно не замечавшая всего этого, взяла со стойки горшочек с круглым, похожим на шипастый крупноребристый мяч кактусом, и выдохнула на него длинную тонкую струйку оранжевого пламени. Растение, которое, по всем расчётам должно было сперва почернеть, потом обуглиться и осыпаться на пол белым пеплом, стояло себе как ни в чём не бывало. Разве что с одного бока на нём начал вспухать шарик волдыря.

Драгонфорт мрачно подумал, что вовремя увёл тётушку в сторону. Самой драконихе пламя не повредило бы, но платье и причёска точно сгорели бы. А там, глядишь, огонь перекинулся бы и на саму оранжерею. И это если не говорить о её пёсике…

Который, прямо в это мгновение всё-таки умудрился сунуть мордочку прямо в заросли кактуса, больше похожего на скопление кое-как слепленных между собой лепёшек. Интерес победил разумное чувство самосохранения.

Микки взвыл, да так горько, что Мэлли О’Драган поперхнулась собственным пламенем. Но горшочек с шипастым шаром из рук не выпустила. Тётушка Тилли заохала и запричитала над пёсиком, который продолжал непрестанно скулить, жалуясь на несправедливость мира. Глэдис закудахтала, словно наседка:

– Это всё опунция! Сейчас я принесу пинцет и мазь! Мы его обработаем, и всё пройдёт. Только давайте выйдем отсюда… – Она коротко подмигнула Мэлли, та едва заметно опустила голову.

Спустя несколько мгновений тётушка Тилли с несчастным Микки на руках, хозяйка дома и младшая из сестёр быстро выбрались из узкого прохода, оставив Драгонфорта наедине с Мэлли.

Он уже готовился произнести нечто высокопарное и бессмысленное, извиниться и ретироваться следом за остальными, сославшись на то, что негоже холостому мужчине оставаться наедине с девицей, но тут потенциальная невеста сама самым решительным образом дотронулась до его запястья и взглянула в глаза.

– Леопольд… Вы сами сказали, что я могу называть вас просто Леопольд… – Она быстро отдёрнула руку и вцепилась в носовой платочек. – Простите мне мою дерзость, но… Наверно, нам не стоит ломать друг перед другом эту нелепую комедию. Я знаю, для чего вы приехали к нам в гости. И вижу, что вам всё это совсем не нравится…

Она умолкла, старательно наматывая платочек на указательный палец. Драгонфорт замер в ожидании, как же будет развиваться дело дальше…

– Вы молчите, и мне от этого как будто легче, – продолжила Мэлли. – Мама хочет найти мне правильного жениха. – Она вскинула взгляд на графа. – Но я уже люблю другого…

– И кто же ваш счастливый избранник? – с усмешкой спросил Драгонфорт. Чувства он при этом испытывал смешанные. С одной стороны, его сейчас освободили от неприятной обязанности изображать жениха. С другой, такая вот решительная отставка больно била по самолюбию. Куда как приятнее отказать самому, а не принимать отказ с открытым забралом.

– Профессор Фоксбриджского колледжа сэр Уильям Биттон, – вновь потупив глаза, ответила Мэлли. – Он великий учёный, ботаник, и прекрасный человек! Жаль, мама этого пока не понимает…

Глава 8.3

– Я так сожалею, так сожалею! – вздыхала Глэдис О’Драган, вытаскивая из носика Микки очередную колючку. Пёсик негромко взвизгивал и дёргался, но тётушка Тилли держала его мягко, но крепко. Чувствовался в это некоторый опыт.

Драгонфорт наблюдал за происходящим, скрестив руки. Он оставил несостоявшуюся невесту наедине с её кактусами.

Чувства облегчения от того, что он избежал дальнейших неловкостей, и всё разрешилось к обоюдному удовлетворению, почему-то не было. Не то, чтобы Мэлли ему так понравилась, не то, чтобы он старался произвести на неё положительное впечатление… Но как можно было с такой лёгкостью отказаться от борьбы за его сиятельную персону?

– Осталась последняя, – певучим голосом произнесла хозяйка дома. – Потерпи, мой мальчик!

Она потрепала пёсика по белой кудлатой голове и снова взялась за пинцет.

– Теперь наложим мазь, чтобы не жглось и не зудело, и всё будет хорошо… Тилли, моя дорогая, я тебе передам остатки, скажешь горничной, чтобы мазала ему носик утром и вечером еще два дня.

Тётушка поджала губы:

– Глэдис, милая, ну как я могу доверить здоровье Микки какой-то горничной! Я буду заботиться о нём сама…

Драгонфорт почувствовал, что от обилия нежностей и уменьшительно-ласкательных форм у него начинается изжога. Что ж, спалить эту оранжерею со всем содержимым могло бы оказаться не такой плохой идеей, как он думал ещё четверть часа назад.

– Смотрите, смотрите, сейчас… – донёсся из глубины оранжереи голос Мэлли. Каблучки туфель стучали по плиткам пола. Девушка спешила между рядами столов, неся на вытянутых руках горшок со злополучным огнеупорным кактусом. Уродливый волдырь с одного бока растения набух и покраснел.

Драгонфорт не успел отпустить шпильку по поводу вопиюще неприличного поведения девицы О’Драган. Раздался громкий хлопок, волдырь на кактусе лопнул и из его сердцевины вытянулся длинный багровый бутон, наводящий на малопристойные мысли. Впрочем, в таком виде он оставался недолго. Лепестки стремительно раскрылись, и в стороны разлетелось облачко пыльцы, сопровождаемой волной одуряющей вони, в которой чувствовались нотки пепла и серы.

Все, кто находился рядом, сложились пополам от кашля. Микки оглушительно чихнул и, воспользовавшись тем, что хозяйская хватка ослабла, спрыгнул с рук и бросился бежать. Младшая из девиц О’Драган кинулась за ним. Она стояла дальше всех от редкого кактуса, так что удушливая волна не коснулась её. А приласкать славного пёсика девчонке явно хотелось. Чем она и не преминула заняться, воспользовавшись общим замешательством.

Драгонфорт подумал про себя, что весь манёвр с цветком явно был просчитан заранее. Если бы Мэлли не удалось отпугнуть жениха внешним видом и длинными лекциями о кислотности почв и графике полива, этакий дурно пахнущий инцидент точно сработал бы как надо.

– Я приношу свои глубочайшие извинения, – голосом, полным печали и смирения, произнесла она. – Могу заверить, что эта пыльца абсолютно безвредна для здоровья. А запах выветрится сам через пару дней. Достаточно будет вывесить одежду на свежий воздух.

***

Поездка домой оказалась тем еще испытанием. Вонь, которой одарил их редкий кактус, не желала ослабевать, так что Драгонфорт подумывал, не проделать ли ему обратный путь пешком. Опять же, прогулки оздоравливают, а ему надо беречь себя для новых великих свершений.

Тётушка сидела на своём месте, прижимая к носу щедро политый духами платочек. Микки лежал у её ног, печально поскуливая. Его тоже не соблазняли запахи пекла и Преисподней.

– Может быть, дорогая тётушка, сама судьба даёт нам знак, что мне пока рано искать себе спутницу жизни? – спросил Драгонфорт, жадно втягивая прохладный воздух из открытого окошка кареты. Даже запах конского пота и навоза казался ему сейчас почти благоуханием.

– Лео, мальчик мой! Одна неудача – ещё не повод отчаиваться и складывать крылышки! В столице много славных девиц, которые только и мечтают породниться с драконами вроде тебя. Я просто допустила ошибку и не там начала поиски. Все эти учёные девицы… Это драконихи не нашего полёта, вот что я скажу. И вообще, что это за увлечение для приличной девушки? Кактусы! Ты видел её руки? Они все в ранах и царапинах…

Драгонфорт молча кивал словам дорогой родственницы, благо они текли широким неостановимым потоком. Нет, он не думал, что на первой же неудаче деятельная натура тётушки остановится и даст задний ход. Вовсе нет.

Вопрос был в другом. Сколь долго ещё ему придётся отбиваться от её матримониальных планов? Сколь долго еще ему придётся изображать светского дурачка перед несчастными дурочками, которых маменьки хотят удачно пристроить замуж?

Определённо, этот вопрос нужно было решить раз и навсегда. Желательно без потери репутации, потому что вольная фантазия тут же предложила несколько выходов, один непристойнее другого. Но терять положение в свете Драгонфорт был не намерен. По крайней мере, пока…

С другой стороны, обещание подарить на свадьбу Драконье гнездо. Заполучить его в свои лапы в обход родни – очень заманчивая перспектива. Купить жене домик в Батенхайме, отвести ей покои в усадьбе на время редких визитов в столицу. Надо бы еще покрутить эту мысль в голове.

Глава 9

Чай в тот день подали позже обычного, нарушив всем мыслимые и немыслимые традиции дома Драгонфортов. Граф сидел за столом в Большой гостиной, нервно цедил свой напиток и то и дело принюхивался. Аромат, которым наградил его огнеупорный кактус, почти смылся с кожи благодаря проверенным рецептам миссис Бригс, всё ещё цеплялся за бороду и волосы. Его удалось неплохо замаскировать с помощью отвара благовонных трав, но периодически сквозь ненавязчивую свежесть лаванды пробивались то нотки помоев, то изрядно подгнившего мяса, и напоминали о пережитом позоре.

Тётушка чувствовала себя немногим лучше, и потому лучилась каким-то особым, неправдоподобным воодушевлением. Микки, единственный не пострадавший во время цветочной атаки, щеголял с пластырем, вырезанным в виде сердечка, на носу и всем своим видом показывал, что щедрая природа одарила его всеми благами вроде резвого нрава, пушистой шёрстки, умильной мордашки, но заложила в очаровательную головку столь ничтожное количество мозгов, что пёсик совершенно не был готов учиться на своих ошибках. И прямо сейчас тянулся понюхать каминный экран, немало не боясь пылающего в очаге пламени. Роуз, стоя на коленях, пыталась оттащить Микки от огня.

А Драгонфорт пользовался возможностью полюбоваться на пышные филеи горничной, прикрытые чёрной форменной юбкой. Сейчас только это и помогало справиться с чувством стыда и обиды, оставшимся после посещения О’Драганов.

– Я знаю, что мы должны сделать, Лео! – Тётушка отставила пустую чашку в сторону. Фарфор слегка звякнул о фарфор. – Мы устроим бал в честь Зимнего равноденствия.

Бернард, подливавший чай, на мгновение изменился в лице. Брови дворецкого поползли вверх, а в глазах сверкнуло недоумение.

– Помилуйте, тётушка! До праздника всего три недели… – отозвался Драгонфорт. – Мы не успеем! Приглашения, повара, оркестр, цветы… Для этого слишком мало времени!

– Если поторопимся, всё получится. – Дорогая родственница сделала Бернарду знак налить в чай сливок. – Ты ведь знаешь, что торопиться – это действовать в соответствии с планом, просто без перерывов…

– И потом, сезон уже начался… У наших дам уже расписаны все балы. Даже если мы будем стараться, к нам просто никто не придёт… Все гостьи уже ангажированы.

Драгонфорт почувствовал что-то вроде гордости от того, что привёл столь блестящий аргумент в их дискуссии. Торжество портил только лёгкий запашок лошадиного навоза, пробившийся сквозь плотный строй розмарина и череды.

– О, Лео! Ты плохо знаешь женщин! Если мы заявим, что на этом балу они смогут познакомиться с самым известным холостяком столицы поближе… Поверь, весь высший свет охватит эпидемия инфлюэнцы!

Роуз наконец поймала пёсика и, прижав к высокой груди, чмокнула в лобик. Микки взвизгнул от неожиданности. Тётушка ненадолго прервала свои словоизлияния, чтобы отчитать горничную за излишние вольности в обращении с «её мальчиком». Драгонфорт вновь подумал, что было бы неплохо отправить к родственнице непокорную Эмму и понаблюдать издалека, как будут сражаться между собой дерзость и чопорность.

– Но бал… – не сдавался граф, – это ведь серьёзные расходы. Сейчас я… – он припомнил свой всё ещё неоплаченный карточный долг, – не в том положении, чтобы устраивать большие праздники.

– Когда на кону стоит счастье и благополучие племянников, я готова на любые жертвы! – торжественно заявила тётушка. – Половину трат я возьму на себя.

***

– Что скажешь, Бернард? – спросил Драгонфорт, оставшись наедине с дворецким. – Как ты находишь идею моей дорогой родственницы?

– Превосходно, сэр! – без единого мгновения рассуждений откликнулся тот.

Граф поморщился.

– Прошу, разверни столь лаконично выраженную мысль до конца, – попросил он.

– Если вы этого так желаете, сэр… Во-первых, всё это время, три недели, ваша тётушка будет занята устройством бала, а значит, будет меньше докучать вам с поиском невест.

– Но она ведь прямо желает выставить меня, словно породистого жеребца на рыночной площади! – не выдержал Драгонфорт.

Бернард скорбно кивнул и умолк, дожидаясь, изволит ли хозяин выслушать его дальше.

Пауза затягивалась. Граф, снедаемый любопытством, махнул рукой, давая знак продолжать.

– Во-вторых, сэр, бал в день Зимнего солнцестояния – это отличный способ развлечься вам и вашим друзьям-холостякам. Вы ведь всё ещё посещаете собрания Вольных драконов в клубе?

Драгонфорт кивнул, соглашаясь с болезненной правдой. Собраниями встречи завзятых холостяков назывались исключительно ради соблюдения приличий. На деле это были безумные попойки в закрытом кабинете драконьего клуба, что на центральной улице. Огненная вода в первый четверг месяца лилась рекой, к столу подавали сырое мясо с крупной солью и шариками перца, а фасад здания, куда имели несчастье выходить окна тайного кабинета, не отмывали от копоти и нагара последние двадцать лет за нецелесообразностью. Словом, весело бывало на этих собраниях. Весело и пьяно.

– Так вот, сэр… Вы всегда можете кинуть разъярённым драконихам изрядное число не менее ценных приманок. Ваших друзей. А сами сможете наблюдать со стороны, как все эти искательницы золота, авантюристки, чёрные вдовы и прочие не менее достойные дамы борются между собой за внимание столь завидных женихов… И, наконец, в-третьих, вы можете напомнить герцогине Драхенфрей об одном давно забытом обычае. Отборе невест…

Глава 10.1

Всю ночь графу снились кошмары. Он танцевал на балу с загадочными девицами, каждая из которых пыталась незаметно надеть ему на безымянный палец своё золотое колечко. Драгонфорт кружился, стараясь пробиться к выходу из бальной залы, но девицы неумолимо наступали со всех сторон. Он попытался спрятаться за гардиной, но и там уже скрывалась очередная претендентка на роль графини. Он звал, молил о помощи, но оркестр, игравший чудовищную музыку, больше похожую на скрежет металла о металл, заглушал все звуки…

Он открыл глаза. Перед ним на коленях стояла горничная Эмма и методично скребла по чугунной решётке камина стальной щёткой.

– Что ты тут делаешь? – в гневе вскричал Драгонфорт, откидывая со лба длинный кончик ночного колпака.

Горничная едва не подпрыгнула на месте, словно кошка. Вот прямо так, стоя на четвереньках. Вскочила на ноги, одёрнула юбку, поправила передник, оставляя на нём угольно чёрные разводы, и со всей возможной почтительностью ответила.

– Выполняю приказ миссис Бригс, сэр…

– Это миссис Бригс отправила тебя чистить каминные решётки в моей спальне, Эмма? – Драгонфорт пытался и дальше изображать дракона, у которого вот-вот кончится терпение, но зевота оказалась сильнее. Он широко открыл рот и потянулся. Сна не было ни в одном глазу.

– Миссис Бригс приказала мне почистить все решётки в доме до рассвета, сэр…

– И ты решила начать с моей спальни?

– Нет, сэр… просто с остальными я уже… справилась.

Что-то в удивительной кротости, с которой Эмма отвечала на все его вопросы, казалось графу странным. Послушание – но чрезмерное, желание угодить экономке – но идущее вразрез со здравым смыслом. Уж не та ли это забастовка, о которой говорил Бернард? Только зачем это нужно горничной?

– И ты не придумала ничего лучше, чем разбудить меня?..

– Но я ведь должна выполнять все распоряжения миссис Бригс, сэр… Если я их не выполню, она накажет меня…

– А если ты и впредь будешь будить меня своим… своим… – Разозлиться вновь у Драгонфорта не получалось. Эмма была слишком очаровательна, нежна, невинна. И вправду, как можно было поручить этим пальчикам сжимать ручку стальной щётки, когда можно было бы найти им куда как более приятное применение… Роуз не даст соврать. Усилием воли граф заставил себя вынырнуть из мира похотливых грёз. В его голове понемногу созревал новый коварный план. – А знаешь что, Эмма… Я считаю, ты не создана, чтобы чистить каминные решётки. И я лично освобождаю тебя от этой бессмысленной работы…

В глазах горничной, которые она робко воздела на него, сверкнули удивление и восторг.

– Но я хочу, чтобы ты помогла моей драгоценной тётушке, герцогине Астурийской, с устройством бала. Времени до праздника мало, придётся работать не приклада… не поднима… не покладая рук. И если ты не справишься, я… я накажу тебя самолично.

Сцена наказания предстала перед внутренним взором Драгонфорта во всех сладострастных подробностях. О да, он заставит эту девицу кричать его имя от восторга и извиваться, требуя ещё и ещё… Но, увы, не сегодня…

– Спасибо, сэр! Я не подведу вас, сэр! – горничная сделала книксен.

– А теперь иди. И чтобы я больше не слышал…

Эмма не заставила себя ждать и тихо, как мышка, скользнула в двери спальни.

***

Тётушка Тилли не теряла времени даром. После завтрака она уже представила Драгонфорту предполагаемый список гостей, занимавший три исписанных с обеих сторон листа. Почерк у вдовствующей герцогини был круглый, убористый… Просматривая его, граф заскучал уже на пятидесятой фамилии.

– Праздник, по моему скромному мнению, будет тихим, почти домашним. Всего около двухсот гостей…

Драгонфорт с сомнением посмотрел на тётушку. Список явно насчитывал больше номеров.

– Я составила его с запасом. Вдруг кто-то заболеет или не сможет, потому что уже ангажирован… Будет совсем скверно, если никто не придёт… Ну так, жалких сто – сто пятьдесят гостей.

– А если… – от неожиданности граф начал путаться в словах. – А как же… А вдруг придут все приглашённные? Нам необходимо будет рассчитать ужин и десерты для всех. Накрыть и сервировать столы… И потом, повара… я ведь говорил, все лучшие – уже приглашены в другие дома.

– Вчера вечером я поговорила с миссис Бригс. У неё есть старинная книга праздничных рецептов. И ещё она обещала выписать сестру из деревни. На помощь с торжественным ужином.

– А скатерти, сервизы… В нашем поместье никогда не принимали столько гостей одновременно!

– Мы пошлём письмо в Драхенфрей-мэнор, оттуда привезут скатерти и сервиз, которым сервировали столы на моей свадьбе. Уверена, мой покойный супруг, пребывая в лучшем из миров, порадуется за то, что его подарку нашлось столь достойное применение…

Граф стиснул зубы, представляя, каково будет доставить за сотню миль все эти фарфоровые тарелки, блюдца, соусники и супницы. А главное, в какую сумму это встанет ему. Но спорить со старой драконихой было себе дороже.

– Тут ты можешь быть покоен, мой дорогой! Только посмотри список приглашённых. Если я кого-то упустила, или там есть те, кого ты не любишь, внеси свои поправки. Нам ведь скоро пора будет заказывать приглашения…

Драгонфорт подавил желание неосторожным движением опрокинуть на листки остатки чая. Право слово, пусть расходы на бал и велики, отказываться от возможности хорошенько развлечься, не следовало.

– Благодарю, дорогая тётушка! Вы уже столько сделали для меня! Думаю, вам в ваших трудах потребуется помощь. И я хочу направить к вам нашу новую горничную, Эмму. Удивительно разумная и рассудительная девушка…

Граф посмотрел на Бернарда, молча стоявшего в ожидании распоряжений. Дворецкий, сохранявший на лице невозмутимость каменной статуи, в этот момент чуть улыбнулся хозяину.