Текст книги "Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)"

Автор книги: Маша Старолесская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16.1

Через два дня Драгонфорт полулежал в креслах в Розовой гостиной, вытянув ноги на банкетку, и читал просматривал записочки, которые только что принёс ему Бернард. Рядом восседала тётушка Тилли. Она рассеянно трепала по голове своего любимца Микки, пока Эмма вслух читала очередное послание от приглашённых.

Содержание записочек и писем мешалось в голове у графа.

«Наше появление на вернисаже произвело настоящий фурор в свете!» – писал Эмберглоу. «С большим сожалением вынуждены сообщить, что не сможем посетить бал…» – отвечала ему леди Дрэкки. «Предлагаю закрепить успех, появившись на премьере оперы «Драконита» завтра в семь часов. Я уже заказал ложу». «Инфлюэнца в этом году не щадит никого. Боюсь, мы будем вынуждены отказаться от вашего приглашения…» – это сообщала уже баронесса фон Эрденвурм.

Список приглашённых таял на глазах, и Драгонфорт понемногу начал задумываться о том, что шутка с Сэром Глорисом вышла из-под контроля. Не то, чтобы он мечтал стать главным призом в матримониальных битвах столичных аристократок, но когда число претенденток на его крыло и сердце сократилось до двадцати пяти, граф начал всерьёз беспокоиться, что порушенную репутацию придётся восстанавливать не один сезон.

– Что ж, так даже лучше, – сказала Эмма, откладывая в сторону очередной сочащийся мёдом вежливости отказ. – Тогда нам не придётся ставить дополнительные столы в большой столовой и напитков хватит на всех.

– Ты как всегда умеешь найти положительные стороны в самой печальной ситуации, дитя моё, – ответила тётушка Тилли. Чувствовалось, что её массовый падёж среди гостей беспокоил чрезмерно. В её представлении бал в честь Зимнего Солнцестояния в доме Драгонфортов должен был стать самым значимым событием сезона, таким, о котором будут говорить даже спустя годы. Но теперь надежд на это оставалось всё меньше и меньше.

– Всего двадцать пять девиц… – вздохнула старая дракониха так тяжко, что Микки завозился у неё на руках и попытался лизнуть хозяйку в нос, чтобы утешить. – В наше время это называли не бал, а танцевальный вечер…

Драгонфорт с трудом сдержался, чтобы не намекнуть, что и настоящего оркестра у них не будет, и кондитера для десертов они нашли с большим трудом – и только потому, что знаменитого кутилу и гуляку Мальберри признали банкротом в самое неподходящее время, прямо перед грандиозным праздником, который он собирался закатить в честь своего развода. Музыкантов успели перехватить прямо из-под носа у Эммы, но вот мсье Трюфо она успела соблазнить щедрым гонораром за один день работы и полным отсутствием контроля со стороны заказчика. За это кондитер обещал представить на балу нечто великолепное.

– Двадцать пять девиц, но с ними отцы семейств, матери, братья… Гостей будет достаточно, чтобы это выглядело приличествующим случаю образом, – ответила Эмма.

– Но у моего мальчика, – на этот раз тётушка Тилли говорили явно не про своего любимого пёсика, – совсем не будет выбора! Если бы я только знала, куда он направится с этой своей проклятой улиткой!

– Тётя, милая тётя! – прервал молчание Драгонфорт. Его порядком измучили все эти разговоры о грядущем празднике. – Почему вы отзываетесь Сэре Глорисе в столь пренебрежительном тоне! Он может обидеться и… Вы же знаете, что улитки обладают тонким слухам и нежными чувствами, которые так легко оскорбить?

– Он нас не услышит, – сухо заметила старая дракониха. – Ты забыл своего питомца в столовой! Не удивлюсь, если он уже доедает прадедушкин буфет…

– Прошу меня простить, тётя, но это всё-таки улитка, а не жук-древоточец… – усмехнулся в усы Драгонфорт. Картина того, как Сэр Глорис поглощает покрытые изящной до одурения резьбой дверцы буфета и растёт, растёт, выплёскиваясь за пределы крохотной раковины, предстала у него перед глазами во всех деталях.

– Не знаю… Судя по тому, как он расправляется с огурцами прямо в кожуре, красное дерево тоже придётся ему по зубам…

***

От приглашения на премьеру «Дракониты» пришлось отказаться. Драгонфорт сослался на то, что мистер Айзек Шнайдерман принесёт ему на примерку новую фрачную пару. Эмберглоу, известный в светских кругах щёголь, к этому отнёсся с пониманием.

«Если бы я располагал хоть толикой твоих средств, мой дорогой друг, я бы тоже предпочёл общество старого портного этой скучнейшей постановке. Но увы… Харриет рисовала эскизы для костюмов, и теперь я должен оказывать сестре всяческую поддержку…» – писал он в пространной записке, прилетевшей на следующее утро.

Истинно причины, почему он не может посетить оперу, Драгонфорт сообщать не стал. Слишком недостойна она была для дракона его статуса и титула. После того, как список гостей сократился до двадцати трёх фамилий, тётушка запретила ему выходить из дома, дабы новыми выходками не распугать оставшихся невест.

Драгонфорт закрылся в своих комнатах, практически лишённый связи с внешним миром.

Примерка нового костюма, тёмно-синего, как грозовое небо, расшитого серебром так, что во время танца за спиной должны были сиять распахнутые серебряные крылья, была для графа единственным развлечением.

Показываться в парадных комнатах он не решался. Там безраздельно правили тётушка Тилли и горничная Эмма, проявившая недюжинные таланты к созданию праздника практически из ничего. Старая герцогиня теперь не принимала ни одного решения, не посоветовавшись с девицей, которую ещё недавно держали в доме скорее из милости. Теперь Эмма командовала другими слугами. По манию её руки вставали на свои места кадки с пальмами и горшки с орхидеями, старые гардины словно сами собой обрушивались на пол, а на их месте возникали новые, потемневшее столовое серебро начинало сиять…

Драгонфорт лишь однажды сунул нос в эту толчею – но и этого оказалось достаточно, чтобы набраться впечатлений.

Бал неумолимо приближался.

Глава 16.2

Холостяки из тайного общества приехали в поместье Драгонфортов заранее. Тётушка Тилли тотчас вежливо, но очень настойчиво выпроводила их в курительную комнату, дав распоряжение Бернарду подать туда сигары и огненную воду. Опасное сочетание, когда в одном помещении собираются самые известные гуляки столицы.

– А может, ну его, этот бал? – предложил Эйтан Пендрагон, принимая бокал из рук дворецкого. – Бросим всё, сбежим к девицам из весёлого квартала?

– Её Милость подумала о таком развитии событий, – меланхолично сообщил Бернард. – И поставила охрану у дверей дома.

– Но всегда можно попробовать бежать через вход для прислуги! – Эмберглоу даже всплеснул руками, предвкушая весёлое приключение.

– Там тоже стоит охрана… – не меняя выражения лица, сказал дворецкий. – Потому мой долг – предупредить гостей моего господина о том, что ни сам граф Драгонфорт, ни его друзья не смогут покинуть усадьбу до окончания праздника. Хотите сигары?

Последний вопрос был обращён к Эйтану Пендрагону, который уже вовсю выдыхал колечки дыма, заполняя комнату удушливым запахом прогоревших спичек и палёного рога.

Комната стремительно наполнялась серной атмосферой. Эмберглоу, сидевший рядом, закашлялся и отодвинулся к окну, приоткрыв форточку. Драхеншнейдер принялся обмахиваться носовым платком. Скайфайр с тоской посмотрел на дверь, ведущую в безопасный коридор.

Драгонфорт прикрыл нос смоченным духами платком. Лаванда, которой благоухала ткань, смешивалась с серным амбре, создавая букет, достойный ада, украшенного полевыми цветами.

– Пахнет просто отвратительно! – простонал он, закатывая глаза. После приключения с цветком кактуса его обоняние стало особенно чувствительно к сильным запахам, и сейчас это было настоящей пыткой. – Эйтан, ты уверен, что твой метод не убьёт нас раньше, чем начнутся испытания?

– Благодарю, я старался, – Эйтан Пендрагон отвесил шутливый поклон, едва не опрокинув графин. – Три дня ел на завтрак каменный уголь с чесноком. На обед – серу с луком. На ужин – жжёные спички, запечённые в тесте. Кажется, скоро мне и в самом деле потребуется помощь… Всё ради тебя, Лео. – Он драматически прижал руку к сердцу.

– Я ценю твои жертвы, – тут же ответил Драгонфорт, стараясь дышать ртом.

– Значит, я могу прислать тебе счета от лекаря, если он потребуется? – Эйтан прищурился с деланной надеждой.

– Долг дружбы свят… В разумных пределах, естественно, – вздохнул Драгонфорт, понимая, что друг его просто разыгрывает, но в каждой шутке есть доля правды.

– У меня родился тост! – вклинился в разговор Драхеншнейдер, поднимая свой бокал с огненной водой. – Я предлагаю выпить за дружбу, которой не страшны никакие испытания! Даже счета от лекаря! Даже двадцать три претендентки на крыло и сердце! И, конечно же, гигантские улитки!

Драгонфорт чокнулся с товарищами и сделал глоток. Огненная вода... была на вкус подозрительно похожа… на чай? Причём на слабый, едва заваренный, с намёком на бергамот. Остальные холостяки тоже с сомнением уставились на свои бокалы, пытаясь понять, что происходит. Эйтан Пендрагон, не привыкший церемониться, хлебнул сразу полбокала и замер с выражением глубочайшего недоумения на лице.

– Бернард, скажи мне, – самым любезным голосом из возможных произнес граф, отставляя бокал в сторону, – давно ли ты стал чудотворцем? Как тебе удалось превратить хмельной напиток, дарующий забвение и веселье, вот в это? – Он кивнул на бокал с видом человека, которому только что сообщили о кончине любимого родственника.– Распоряжение герцогини Драхенфрей! Она побоялась, что вы переберёте перед началом праздника и попросила разбавить огненную воду, которую вы так любите.

– Она поручила эту неблагородную задачу тебе? – спросил Эйтан Пендрагон.

– Нет, увы… Я не мог бы так подвести своего хозяина… – печально ответил Бернард. – Огненную воду для гостей разводила Эмма.

– Вот паршивка!.. – не удержался Драгонфорт. – Узнаю её почерк. Ты можешь позвать её сюда?

Он поднялся из мягкого кресла, где так удобно устроился в ожидании неизбежного, и приготовился сам отправиться на поиски дерзкой горничной, но дворецкий, опустив голову, сказал:

– К сожалению, нет.

– Почему? – не боясь, что потеряет лицо перед друзьями, взревел Драгонфорт.

– Потому что Эмма… пропала. Оставила распоряжения, как расставить орхидеи в бальной зале, поблагодарила кондитера Трюфо за его работу – и пропала. Мы обыскали весь дом, но её нигде нет…

– А кто такая Эмма? – спросил Драхеншнейдер. – Ты ни разу не упоминал про неё прежде, Лео

– Наша новая горничная, – мрачно отозвался Драгонфорт. Судьба девушки, исчезнувшей прямо из запертой на все замки усадьбы, начинала его беспокоить. Или эти замки нужны только для того, чтобы удержать на месте его самого, а юной служанке ничего не стоит покинуть господский дом, да еще и наверняка прихватив столовое серебро или какие-нибудь другие ценности. Не зря же она так старательно втиралась в доверие тётушке Тилли!

А он сам тоже хорош! Вместо того, чтобы держать всех слуг в кулаке, расслабился, пустил дела на самотёк – и теперь расплачивается за свою беспечность.

– Наверняка сидит где-нибудь в укромном уголке и прихорашивается перед балом, – заверил Эмберглоу и достал из ящика сигару. Повертел в пальцах, понюхал. – Надеюсь, что хоть тут табак не заменили чайными листьями…

Глава 17.1

Осаду с крыла, где томился Драгонфорт с друзьями, сняли перед самым началом бала. Бернард сбился с ног, помогая господам менять смокинги на фраки, подавая шейные платки и бриолин для укладки бород и усов.

Граф чувствовал противную дрожь в пальцах, когда сам застёгивал пуговицы на творении гениального Шнайдермана. Да, нынешний отбор невест был только фикцией, только попыткой угодить тётушке в надежде получить приз – горный коттедж Драконье гнездо. И всё равно казалось, что в этот момент решалась его судьба. А ну как матушка одной из невест, той, что пройдёт все испытания с достоинством, окажется настолько настойчивой, что доведёт дело до желанного конца?

В четверть девятого Драгонфорт уже стоял, опершись на дубовые перила парадной лестницы, готовый встречать первых гостей. Являться на бал точно в назначенное время было признаком дурного тона, так что пока и комнаты для гостей, где девицы и их старшие родственницы должны были прихорашиваться перед тем, как явить свою красоту миру, и сама бальная зала пустовали. Граф изредка бросал завистливые взгляды в сторону буфетной, где товарищи угощались канапе и игристым вином. Подавать напитки покрепче до начала торжества запретила тётушка Тилли.

Сама старая дракониха восседала рядом с племянником на изящном стуле заморской работы. Она заявила, что долгое стояние на одном месте вредит коленным суставам, хотя Драгонфорт подозревал, что тётушкино железное здоровье позволит ей всю ночь отплясывать на балу с каким-нибудь отставным генералом. Но спорить не стал.

Белый пёсик Микки, в полной мере освоившийся в усадьбе, пользовался последними минутами свободы. Он носился по галерее, на которую выходила лестница, громким лаем встречая музыкантов из оркестра пожарной бригады. Вот уж кому это многолюдье и суета пришлись по вкусу!

– Лео, выпрямись! – прошипела тётушка Тилли, украдкой похлопывая Драгонфорта по спине. – У тебя такой вид, будто ты взошёл на эшафот, а не готовишься к встрече с будущей женой!

– А есть разница, дорогая тётушка? – усмехнулся он. В лицо ударил порыв холодного ветра, знаменуя, что первые гости вошли в просторный холл усадьбы. – Разве что палач действует быстро и профессионально…

Из буфетной донесся голос Эмберглоу:

– Осторожней, не перекормите его! Если что-то случится…

– Харриет откусит тебе голову, – закончила фразу Драхеншнейдер.

Драгонфорт с тоской подумал, что предпочёл бы ещё одну беседу с художницей-улиткой всему этому безумию. Потом его мысль скользнула дальше. Он склонился к тётушке и спросил:

– А где Эмма? Она так и не нашлась?

Старая дракониха покачала головой.

– Ничего не пропало?

– Лео! Как ты мог подумать про неё так плохо! – тётушка не повысила голос, но и шёпот её звучал грозно и пугающе. – Просто девочка перенервничала. Она скоро обязательно найдётся. Сама.

Такое объяснение наводило на мысль, что дорогая родственница знает об исчезновении горничной больше, чем говорит. Впрочем, додумать её Драгонфорт не успел, потому что Бернард торжественно объявил:

– Лорд и леди Блайндворм с дочерью!

Драгонфорт внутренне содрогнулся. Блайндвормы были известны в столице не столько древностью рода, сколько тем, что презрели дворянскую гордость и занялись презренной торговлей, словно какие-то лавочники. И не просто занялись, но и сказочно разбогатели на поставках колбасных изделий для армии. Лорд Блайндворм, мужчина с лицом, напоминающим хорошо прожаренный окорок, и бакенбардами, закрученными в лихие штопоры, вступил в холл с таким видом, будто лично финансировал строительство этого особняка. Его супруга, узкая и худая, была затянута в атласное платье брусничного цвета и видом напоминала зонтик с поломанными и вывернутыми назад спицами. Следом за родителями следовала их дочь Атальберта, девица с фигурой древнего атлета и лицом, не слишком обезображенным духовной жизнью.

– Ваша Милость! – прогремел лорд Блайндворм, пожимая руку Драгонфорту с энтузиазмом, достойным лесоруба. – Поздравляю с днем Зимнего Солнцестояния! Вот и дожили, так сказать, до светлого дня…

Брунгильда тем временем уставилась на Драгонфорта с таким выражением, будто оценивала, сколько в нём килограммов чистейшего филе. В горле у графа разом пересохло.

– Благодарю, – с обезоруживающе открытой улыбкой начал он, но леди Блайндворм перебила его бесцеремонным вопросом:

– А где буфет? Мы с утра ничего не ели, дорога дальняя, знаете ли. Эта ваша столичная толчея – просто ужас!

Драгонфорт обменялся короткими взглядами с тётушкой. Та явно уже сожалела, что пригласила этих без сомнения достойных драконов на праздник.

– Роуз, деточка, отведи гостей в буфетную, – елейным голосом произнесла она.

Через мгновение из комнаты, где ещё недавно резвились холостяки, донесся громкий девичий визг. Атальберта встретилась с Сэром Глорисом.

– Минус один балл, – задумчиво произнёс Драгонфорт.

– Лео, что ты там бормочешь? – спросила старая дракониха.

– Отмечаю, что первая невеста провалила наше первое испытание, дорогая тётушка!

Между тем, по лестнице вновь прокатилась волна холода, на этот раз более долгая. Застучали ботинки, зазвучали голоса гостей.

Граф расправил плечи, готовясь к столкновению с новой порцией невест. Между лопаток начало чесаться, да так противно, что захотелось сорвать творение мастера Шнайдермана и забросить его куда подальше. И вообще – сорваться с места и улететь в зимнюю ночь по зову далёких и диких предков. Но приходилось держать лицо и делать вид, что рад всем этим Огнеборам, Драгонидам и Фойердрахенам…

Глава 17.2

От девичьих лиц рябило в глазах: блондинки, брюнетки, рыжие, смуглые и бледные, полные и худые, восторженные, испуганные, стеснительные и дерзкие, они окружали Драгонфорта, как в недавнем кошмаре.

– Имею честь представить вам свою дочь Бругнгильду! Граф Фойердрахен с супругой и дочерями… Тинни, Минни и Динни… Играет на арфе… Знает три языка! Прекрасно разбирается в хозяйстве… Полторы тысячи золотых в год…

Последнюю фразу прямо в ухо одуревшего от свалившегося ему на голову счастья графа шепнула тётушка Тилли. Видимо, это должно было стать аргументом при выборе невесты. Беда только, что имя обладательницы столь привлекательного приданного Драгонфорт забыл, едва отзвучал его последний слог.

Единственным, чего ему хотелось в этот миг, было прорваться в буфетную за бокалом игристого вина. Ничего покрепче старая дракониха, внимательно наблюдавшая за племянником, всё равно не позволила бы. И зачем только он согласился на эту идиотскую авантюру?

– Князь Огнебор с супругой, Еленой Вельской и дочерью!.. – возвестил Бернард имя очередного гостя. Кажется, последнего в списке. Признаться, граф до конца не верил, что опальный князь из далёкой северной страны почтит своим присутствием их скромный праздник. Но, видимо, большинство благородных домов не решалось принимать у себя изгнанника, который пошёл против воли императора, развёлся с владетельной супругой и взял в жёны какую-то модисточку. Да ещё и официально признал дочь, родившуюся от их многолетней тайной связи.

Впрочем, стоило бросить один мимолётный взгляд на госпожу Вельскую, чтобы понять, почему посечённый в боях с дикими племенами Дальнего Востока князь Огнебор отказался от пышной жизни при дворе и всей своей славной карьеры. Такой красавицы было ещё поискать во всех славных домах столицы. Высокая, статная, с открытым и добрым лицом, черты которого, может, и утратившие былую свежесть, были всё же на удивление гармоничны и при этом одухотворены.

Материнская красота досталась и дочери, Евдоксии, юной драконихе с золотыми волосами и пытливым взором, которым она буквально прожгла Драгонфорта насквозь. Оценила и кажется, признала слишком легковесным.

– Что ж, мы можем больше никого не ждать, Лео, – сообщила тётушка Тилли. Граф хотел бы облегчённо вздохнуть, но слишком туго сидящий сюртук и слишком хорошо усвоенные правила поведения помешали сделать это. – Помоги мне встать!

Он подставил дорогой родственнице локоть, та грациозно, ничуть не склоняя гордо поднятой головы, поднялась.

– Не хотите освежиться, дорогая тётушка? – спросил Драгонфорт, легким кивком указывая на буфетную. – Там есть лимонады, чистая вода горного ледника…

– Игристое. Мне нужно игристое, Лео. Пожалуй, ты был в чём-то прав, когда задумывал отбор невест. Просто так выбрать из этих дурочек подходящую не получится.

***

– Из двадцати трёх претенденток испытание Сэром Глорисом прошли только пять, – шепнул на ухо Драгонфорту Эмберглоу и помахал у него перед носом книжечкой с костяными страничками, до боли напоминавшей карне. Судя по быстрому наброску улитки на обложке, вещица принадлежала Харриет. – Большая часть пыталась упасть в обморок. Атальберта Блайндворм во всеуслышание заявила, что на этакое эскарго уйдёт на меньше бутылки белого вина. Мисс Вельская… – Он незаметно указал на проходившую мимо дочь князя Огнебора. – Проявила удивительные познания в видовой принадлежности Сэра Глориса и тут же изъявила желание поближе познакомиться с его владельцем.

– Будет жаль разочаровывать бедную девушку и говорить, что я не имею к этой улитке никакого отношения, – усмехнулся Драгонфорт.

– Ничего, я думаю, они с Харриет быстро подружатся… – Эмберглоу проводил стройную фигурку Евдоксии долгим задумчивым взглядом. – Если ты не против, я взял бы эту цель на себя…

– Я..Я… – Драгонфорт не сразу нашёлся, что тут можно ответить. Союз с дочерью опального иностранца, пусть даже и аристократа, не входил в его планы. И можно было бы дать дорогу товарищу. Да только вряд ли Огнебора устроит нетитулованный зять… А Эмберглоу, при всей древности рода, титулом похвастаться не мог. – Попробуй. Но помни, там, в северных землях, драконы изрыгают не только пламя, но и лёд.

Последнюю фразу приятель недослушал. Он уже подхватил бокал розового лимонада и направился покорять новые вершины. Драгонфорт на несколько минут остался в блаженном одиночестве.

Однако насладиться им графу так и не удалось. Семья генерала Фойердрахена, угощавшаяся канапе и игристым – только дочери Брунгильде, ещё одной девице атлетических статей был вручён стакан яблочного сока, обсуждала хозяина дома, нимало не заботясь о том, что их могут услышать посторонние.

– Узковат в плечах. У штатских это бывает, – говорил генерал. – Но не грусти, Брун. Это поправимо. Сто отжиманий с утра – и он будет выглядеть не хуже королевского гвардейца.

Драгонфорт едва не поперхнулся своим напитком, услышав столь нелестный отзыв о своей внешности. Он-то всегда считал свою фигуру совершенной! А тут его посмели сравнить с гвардейцем. Наверняка без роду, без племени.

– Но у него же усы! И борода, – театральным шёпотом сказала Брунгильда.

– Это тоже поправимо. Бритьё по армейскому уставу из любого хлыща сделает настоящего мужчину!

Драгонфорт невольно коснулся своих усов, перед началом праздника тщательно причёсанных, подкрученных и уложенных с помощью особого воска. Возмущению не было предела. Хотелось выставить за порог этих неблагодарных гостей, но тогда пришлось бы обнаружить, что он занимался подслушиванием. И приходилось терпеть. Пока что…

Он сделал пару шагов в сторону и был подхвачен цепкой тётушкиной рукой.

– У нас бал, Лео! Не забывай. Пора начинать. Полонез, ты не забыл?

Из-за дверей бальной залы донеслись звуки пожарной тревоги, оборвавшиеся на первых же нотах. Гости начали нервно переглядываться. Генерал Фойердрахен самоотверженно бросился тушить не существующий пожар. Бернард вбежал в залу. В повисшей на несколько мгновений тишине раздались шлепки, похожие на подзатыльники, и наконец музыканты грянули вступление к первому танцу.