Текст книги "Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)"

Автор книги: Маша Старолесская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 5

Драгонфорт морщился, мелкими глотками отпивая отвар ивовой коры. Миссис Бригс принесла мёду, но перебить отвратительный въедливо-горький вкус всё равно не удавалось. Каждый глоток был напоминанием о вчерашних излишествах —наказанием, которое он сам себе уготовил. Правда, боль в висках постепенно отступала, и потому он продолжал своё невесёлое занятие.

На душе было так же скверно, как и во рту после вчерашнего. Сперва тяжкое похмелье, когда он едва не потерял лицо в собственном доме, потом приезд тётушки, вознамерившейся взять его непутёвую жизнь в свои руки, и апофеоз всему – горничная, которая посмела отказать ему, да еще и с такой откровенной наглостью… Драгонфорт испытал острое желание наказать негодницу, желательно прямо на тощем матрасике в комнате прислуги, но это было бы абсолютно несовместимо с его графским достоинством. Да и миссис Бригс, эта суровая жрица порядка, наверняка бы подняла на уши весь дом.

Конечно, можно было бы выгнать Эмму на улицу безо всяких рекомендаций или – даже лучше – с такой, чтобы ни в один хоть сколько-нибудь приличный дом её не взяли, но и это было слишком просто. В душе графа созревал план коварно соблазнить девицу, довести почти до самой высшей точки близости, и когда она уже будет молить его о последнем удовольствии, коварно указать на дверь. Своей спальни, разумеется. Пусть мается от полной, невыносимой неудовлетворенности, как он сейчас… Мысль эта согревала душу теплом мелкой, но сладкой мести.

Впрочем, всё это могло подождать… хотя бы до обеда. Силы, необходимые для столь тонкой интриги, пока что отсутствовали напрочь. Сейчас ему требовались лишь покой, сон и полное отсутствие тётушек с их матримониальными проектами.

Бернард вернулся как раз в то мгновение, когда Драгонфорт допил последний глоток отвара, щедро сдобренный нерастворившимся мёдом. Во рту стало так сладко, что он закашлялся, а в сознании мгновенно всплыли строки из Барда, затверженные наизусть еще на школьной скамье: «Избыток вкуса убивает вкус». Вот так и с его жизнью… Избыток удовольствий делает всё только хуже.

– Как моя драгоценная тётушка находит свои покои? – поинтересовался он у дворецкого, точно выверенными движениями собиравшего на поднос посуду.

– Я разместил герцогиню Драхенфрей в западном крыле, в Сиреневых апартаментах, как и обычно, и определил ей в качестве горничной Роуз, – отрапортовал Бернард, и в его голосе прозвучала та тончайшая нотка облегчения, которая означала: «слава драконам, не мне с ней возиться».

Драгонфорт наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как выглядит эта самая Роуз. Не могло такого быть, чтобы он не знал о ком-то из служанок… Память, отравленная огненной водой, подкидывала обрывки: смех за дверью, шуршание юбок в полумраке коридора…

– Это та, у которой родинка над верхней губой, – почти наугад спросил он. В сознании возник образ бледной девушки с лихорадочным румянцем на щеках и чёрной точкой, напоминавшей мушку.

– Да, сэр, именно она.

Не позвать ли эту девицу сюда, чтобы утешить раненое самолюбие? Роуз никогда не отказывала своему хозяину в небольших радостях, а он всегда платил ей… нет, не деньгами и ответными ласками, но всевозможными милыми подарками: лентами, серьгами и перстнями, дорогими гребнями для волос... Ещё он намекнул миссис Бригс, чтобы та присмотрела для Роуз хорошего не склонного к пьянству и рукоприкладству жениха из конюхов или садовников, на случай, если патентованная каучуковая защита, которой не забывал пользоваться граф, всё-таки подведёт его. Всё-таки возиться с бастардами не входило в его планы.

Да, точно, отправить тётушке Эмму в качестве «подарка» – пусть та пытается научить неловкую дуру этикету! – и позвать более сговорчивую горничную. Но это позже. А пока его веки наливались свинцом.

– И чем же занимается герцогиня Драхенфрей?

– Когда я покидал е покои, она планировала визиты на эту неделю. И как я успел заметить, среди тех, кого она собирается навестить сплошь матери девиц на выданье…

Драгонфорт тяжко вздохнул. Как ни гнал он прочь от себя мысль о грядущем противостоянии с дорогой родственницей, чувствовалось, что на этот раз она так запросто не позволит ему выскользнуть из её цепких когтей. А значит, следовало готовиться к настоящему противостоянию.

– И что ты думаешь об этом, Бернард?

– Я думаю, сэр, что в день, когда в парадную дверь входит новая хозяйка дома, старый дворецкий незаметно выходит через чёрный ход.

Драгонфорт невесело усмехнулся. Все, все думают только о себе! Даже верный Бернард…

– Но я пока не собираюсь жениться! По меньшей мере, в ближайшие полвека.

– Конечно, сэр!

– И мне нужно будет придумать план, чтобы остановить тётушку Тилли!

– В этом вы можете положиться на меня, сэр! – отозвался Бернард с каким-то преувеличенным энтузиазмом.

Впрочем, кто бы на его месте согласился расстаться с местом в одном из богатейших и знаменитейших домов столицы?

– А пока мне надо передохнуть и восстановить силы, – поднимаясь с изящного гостевого дивана возвестил Драгонфорт. Сделал это он так быстро, что голова закружилась самым беспардонным образом, и стало как-то ясно, что ни о какой горничной Роуз и о том, чтобы вдоволь насладиться её телом, никакой речи быть не может. Это, впрочем, не помешало ему, опираясь на спинку кресла, закончить свою краткую речь решительным, хотя и слегка хриплым после отвара баритоном: – Нас ждут великие свершения!

Глава 6

Обед накрыли в Малой столовой, переделкой которой занималась матушка Драгонфорта, так что каждый раз, заходя туда, граф чувствовал лёгкую боль где-то под желудком: такой слащавой и пышной была её обстановка. Стены были выкрашены в розовый цвет, по потолку пустила плети белая лепнина, более всего напоминавшая безейный торт, всю мебель сентиментальная дракониха затянула нежнейшим лососевым атласом.

Это поместье матушка покинула лет пятнадцать назад, удалившись на континент греть крылышки, но поменять хоть что-то в обстановке Драгонфорт так и не решился.

Тётушка Тилли с своём брусничном домашнем платье идеально подходила под колорит столовой. Сейчас она гордо восседала по главе стола. По правую руку от неё на трёх подушечках устроилась собачонка. Драгофорт мрачно посмотрел на третьего участника обеда.

– Микки всегда ест с нами, – без тени извинений сообщила дракониха. – Он очень нежный мальчик и не любит одиночества.

– Роуз может передать его на псарню к моим гончим. Там ему точно не будет одиноко, – вежливо, но твёрдо отозвался граф.

– Как можно, Лео! Отдать это солнечное создание в столь ужасное место! Там вонь, там грязь, там чужие злые собаки! Микки получит на псарне сердечный приступ. И я не переживу этого! А ты ведь не хочешь этого, мой мальчик!

– Как вы могли подумать, дорогая тётушка! – улыбаясь во все зубы, тут же ответил Драгонфорт, а сам подумал, что избавиться таким образом от перспективы женитьбы было бы не так уж плохо. А главное, никто точно не догадается, что к гибели герцогини Драхенфрей причастен её племянник.

«Нежный мальчик Микки» залаял, да так громко и звонко, что на люстре, кажется, задрожали хрустальные подвески. Тётушка Тилли тут же потянулась к своему питомцу и поцеловала его в чёрный мокрый нос. Пёсик ответил взаимностью, лизнув хозяйку в щёку.

Драгонфорт почувствовал, что ещё немного, и ему снова потребуется высунуться в окно и извергнут из себя новый столб пламени.

Но тут двери распахнулись, и Бернард пропустил вперёд горничную Роуз с тележкой, на которой красовалась фарфоровая супница с гербом Драгонфортов. Столовую наполнил запах заморских пряностей. Ну конечно, миссис Бригс позаботилась о своём хозяине и велела кухарке приготовить острый суп с креветками и сливками пальмовых орехов. Лучшее средство от похмелья всех времён и народов.

То, что за столом прислуживала Роуз, одновременно и тревожило, и обнадёживало графа. Наливая ему суп, горничная бросила поверх тарелки такой обжигающий взгляд, что Драгонфорт снова подумал, не отправить ли к тётушке Эмму, освободив чаровницу от необходимости постоянно пребывать рядом со старой драконихой, но передумал и только едва заметно пожал плечами. Роуз медленно опустила веки, и огненный взор её тут же погас.

Закончив с хозяевами, горничная перешла к хвостатому участнику застолья. Перед Микки появилась белоснежная фарфоровая тарелочка с печёночным паштетом.

Чинно отведав несколько ложек пряного супа, тётушка Тилли заметила, что перца и других специй в нём, пожалуй, добавлено сверх меры, и это может дурно сказаться на пищеварении.

– Думаю, когда в твоём доме появится хозяйка, она всерьёз займётся твоим питанием, – завершила она свою тираду. – Желудок надо беречь, Лео…

– Благодарю за вашу заботу о моём здоровье, дорогая тётушка! – тщательно выговаривая каждое слово, сказал Драгонфорт и церемонно отправил в рот очередную ложку супа. Ему это острое блюдо, рецептом которого поделился когда-то гуляка Эйтан Пендрагон, казалось сейчас пищей богов.

– А ещё я заметила, – герцогиня погладила по загривку пёсика, задорно уплетающего паштет, – что у тебя на фасаде появился след от огня.

Удержать приличествующее моменту лицо Драгонфорту удалось с трудом. Ну конечно, из окон Западного крыла видна Малая гостиная!

– Признайся, у тебя…

Граф похолодел и выпрямил спину, готовясь к решительному удару.

– Был пожар? – в глазах тётушки Тилли заплясали чёртики.

– Что вы, тётушка. Так, мелкое недоразумение… – сдерживая вздох облегчения, сказал Драгонфорт. – Скажите, чем вы планируете заняться в ближайшие дни?

– О, Лео… Я так давно не была в столице! Хочу навестить старых подруг. Завтра вот думаю навестить Глэдис О’Драган и надеюсь, что ты составишь мне компанию. У моей дорогой Глэдис выросли очаровательные дочери. Одна из них, Мэлли, такая умница! Вывела новый сорт огнестойких кактусов. Ты просто обязан их увидеть…

Что ж, новости от Бернарда оказались правдой. Старая дракониха и в самом деле составила список дам с дочерями на выданье, и теперь намеревается шаг за шагом пройти по ним, частой сетью выбирая невест, как крупную рыбу.

Драгонфорт подумал, не сослаться ли на неотложные дела и не спрятаться ли от навязанного знакомства в клубе в компании других таких же холостяков. Но как упустить такую возможность поразвлечься? Огнеупорные кактусы! Выдумают же такое!

– Конечно, тётушка! Я всегда мечтал полюбоваться цветами Мэлли О’Драган!

Память, как назло, подкинула воспоминание об утренней неудаче с Эммой, которая собиралась вручить ему свою герань…

– Я знала, что ты поймёшь меня, Лео! Значит, завтра, в три часа по полудни…

Глава 7

– Что ж, Бернард… – Драгонфорт полулежал на кожаном диване в своём кабинете, вытянув ноги на полу перед собой и откинув голову на одну из бесчисленных подушечек, вышитых трудолюбивой матушкой. Подушечка была украшена изображением дракона, до того кривобокого и кривошеего, что противно было смотреть: одно крыло торчало неестественно вверх, будто птичье, хвост закручивался в невероятную спираль, а глаз, вышитый лимонной нитью, смотрел с тупым и при этом осуждающим выражением. И всё же граф не спешил избавляться от этой вещицы. Она напоминала ему, что долгие годы его жизнью управляла женщина с несгибаемой волей и чёткими представлениями о том, как устроена жизнь. И глядя на несчастного дракона, он тихо радовался, что уже пятнадцать лет родительница проводит в иных краях, лишь изредка давая о себе знать открытками к дню рождения и Зимнему Солнцестоянию. Ну и просьбами выслать ей ещё денег. Деньги он высылал исправно. Если так подумать, это была не самая большая плата за свободу.

Пятнадцать лет назад Драгонфорт-старший объявил, что разводится с женой. Объявил громко, во всеуслышанье, добавив несколько нелицеприятных эпитетов о её характере и искусстве ведения домашнего хозяйства. Мать миром решать дело отказалась наотрез. Дело дошло до королевского суда, который, выслушав обе стороны и будучи наслышан о крутом нраве драконихи, постановил лишить Джона Рудольфа графского титула, а его родовые имения разделить между законными наследниками. Во владении неверного супруга осталось лишь то, что досталось ему по материнской линии – старый замок в горах, про который все давно забыли. С тех пор многочисленные отпрыски его ничего не слышали о родном отце, а безутешная супруга, сражённая публичным позором, предпочла скрыться на континенте. К тихой, но безмерной радости тех же многочисленных отпрысков, уставших от беспрестанного материнского контроля, вечных нотаций и этих вездесущих вышитых подушек.

– Как ты слышал, – граф прикрыл веки, собираясь с мыслями, – моя драгоценная тётушка уже начинает претворять свой безумный план в жизнь. Будь ты на моём месте, как бы ты стал действовать, чтобы не допустить катастрофы, но при этом не нажить врага в лице собственной родни?

Идею вновь напиться огненной воды и в таком виде явиться к потенциальной невесте Драгонфорт отмёл сразу. О’Драганы всё же известны в свете, и бежать от позора на континент, прямо в тёплые материнские объятья ему не хотелось. А что сплетни о его недостойном поведении в компании девиц О’Драган мгновенно разлетятся по столице, можно было даже не сомневаться.

– Будь я на вашем месте… – после недолгих, но интенсивных размышлений, подал голос дворецкий, стоявший навытяжку у камина, – если мне, конечно, можно вообразить себя на вашем месте, сэр, я бы использовал классический метод саботажа. Знаете, в южных краях рабочие, когда желают выразить протест, но не хотят потерять место, не ломают станки и не прекращают работы открыто. Они просто начинают педантично, до тошноты, исполнять все инструкции и циркуляры. Буквально, сэр.

– Но ведь это прекрасно, Бернард! Для того и нужны правила, чтобы по ним жить и работать!.. – воскликнул Драгонфорт.

– Отнюдь, сэр. В инструкциях всегда найдутся исключающие друг друга параграфы. И при работе всегда найдутся лазейки, договорённости, которые сильно упрощают её, но в циркуляры не укладываются. Когда рабочие начинают всё делать строго по правилам, фабрики и заводы просто встают буквально через пару часов. И что самое изящное – обвинить тех, кто на них трудится, в прямом неповиновении или саботаже невозможно. Ведь они исполняют свои обязанности строго по правилам, сэр. Просто правила эти, будучи применены одновременно и без гибкости, парализуют всё.

– И ты предлагаешь мне… – Граф с сомнением посмотрел на верного Бернарда. Потом вспомнил, как вела себя новенькая горничная Эмма, и в голову ему закрались пока смутные, но мучительные подозрения. – Предлагаешь мне устроить такую вот забастовку?

– Именно, сэр. Вы будете безупречно, даже слащаво вежливы во время завтрашнего визита. При этом будете понимать всё, что вам скажет мисс О’Драган, буквально. Каждую метафору, каждую фигуру речи. И тогда, с большой вероятностью, ваша потенциальная невеста сама придёт в тихий, но неистовый ужас от этакого, если мне будет позволено так выразиться, учтивого болвана, который сыплет цитатами из светского этикета, но не способен уловить ни одного намёка…

Драгонфорт вновь задумался. А ведь эпизод с геранью, он тоже был похож на то, о чём рассказывал Бернард. Не может ли быть такого, чтобы новая горничная специально привлекала его внимание своим поведением. Этак дело кончится тем, что она заявится чистить каминную решётку в его спальне строго до пробуждения хозяина… Только вот зачем ей это нужно? Что на самом деле скрывает Эмма?

В слух он, впрочем, произнёс совсем иное.

– Ты говоришь, с большой вероятностью… Значит, моё поведение может быть расценено и по-другому.

– Как ни прискорбно это говорить, но да, сэр. Мэлли О’Драган может решить, что муж-болван – это прекрасный объект для приложения её творческих усилий. И тогда она решит прививать и взращивать вас, словно её ненаглядные кактусы…

Глава 8.1

Ровно в три по полудни запряжённая четвёркой коней карета с гербом Драгонфортов въехала в парадный двор поместья О’Драганов через мрачные кованые ворота. Впрочем, назвать этот двор парадным в полной мере было нельзя. Старое драконье семейство перебралось с зелёного острова Эйре в столицу два века назад, но память о своём происхождении берегло крепко, и от того их городская усадьба, построенная из дикого камня, больше напоминала древний замок с узкими окнами-бойницами и стенами, к которым невозможно приставить лестницу для штурма.

Выглянув из окна кареты, чтобы осмотреться, Драгонфорт тут же спрятался поглубже, опасаясь, как бы в него не прилетел арбалетный болт. Тётушка Тилли, напротив, вся подобралась, готовясь ринуться в бой, не рассчитывая на долгую осаду.

Впрочем, внутри главного дома было куда как уютнее, чем снаружи.

– В этом вся суть О’Драганов, – заметила герцогиня, передавая слуге своё бархатное пальто. – Они кажутся страшнее и воинственнее, хотя драконов душевнее, чем Глэдис и её супруг, не сыскать во всей стране.

Драгонфорт сделал внутреннюю пометку понаблюдать за тем, как будут вести себя хозяева дома внимательнее. Не верилось ему в особые достоинства этого семейства.

Лысоватый дворецкий, тощий и прямой, как палка, проводил их в гостиную, где уже расположились Глэдис О’Драган и её дочери, церемонно представив гостей:

– Её Милость Герцогиня Антурианская и Его Превосходительство Граф Драгонфорт прибыли.

– Тилли, милая моя! – в нарушение всякого этикета бросилась со своих кресел на встречу тётушке тучная женщина в коричневом визитном платье. – Как давно ты не озаряла наш дом своим присутствием!

– С тех пор, как мой супруг отбыл в лучший из миров, я редко покидаю своё уединение… – отозвалась тётушка, чуть опуская глаза.

Врала, врала… Уже два года, сняв траур, она занималась устройством семейной жизни племянников, что требовало немало вращаться в свете, налаживая связи. Ах, если бы эту энергию герцогиня Драхенфрей тратила в общественной жизни, в отдалённых провинциях уже победили бы малярию, бедность и безграмотность разом! Но дипломатические таланты пока пропадали в туне.

Сцену счастливого воссоединения подруг Драгонфорт наблюдал, истуканом стоя чуть позади старшей родственницы. Точно так, как предписывал вести себя этикет в присутствии незнакомых дам. Коих в гостиной было три: хозяйка дома и две дочери. Первая, девушка, уже достигшая возраста драконьего совершеннолетия, была одета в коричнево-бежевое клетчатое платье, застёгнутое до самого горла. В ожидании гостей она читала книгу, нацепив на нос уродливые очки с круглыми стёклами. Граф мельком взглянул на обложку – там красовалось изображение шипастого шарообразного растения. Словом, его потенциальная невеста Мэлли О’Драган всем своим видом намекала, что единственная вещь, которая интересует её в жизни, – это кактусы. И даже ради знакомства с женихом она не готова изобразить кокетку. Зато вторая девица, дракониха-слёток, из тех, кого в человеческом возрасте называют подростками, разглядывала Драгонфорта очень внимательно, так, что это едва можно было назвать приличным в светском обществе. При этом, хоть и сидела она в креслах с прямой спиной, девица умудрялась дрыгать ножкой самым вульгарным образом.

Драгонфорт, прекрасно понимавший, как скучно сейчас этой девчонке, всё же изобразил на лице негодование. Та на миг остановилась, замерла, кажется, раздумывая, не показать ли гостю язык.

В это мгновение в дело вступила герцогиня Драхенфрей.

– Лео, мой мальчик, что же ты стоишь, словно… – Слово «истукан» уже было готово сорваться с её уст, но она вовремя заменила его на чуть более мягкое: – Словно изваяние.

– Но как это возможно, дорогая тётушка? Я ведь ещё не представлен дамам… – сделав скорбную мину, ответил Драгонфорт.

Его слова произвели на Глэдис О’Драган нужное впечатление. Чело драконихи на миг омрачилось. Видимо, она не была готова, что встретится с таким напыщенным и церемонным чурбаном. Тётушка Тилли, меж тем, бросилась исправлять свою оплошность. Драгонфорт церемонно поцеловал руку хозяйке дома, пожал ладони её дочерям и лишь тогда расположился в уготованном ему кресле.

В гостиной воцарилась мучительная тишина.

– Обычно принято, что в приличном обществе в отсутствие общих тем для разговора обсуждают погоду, – высокопарно произнёс Драгонфорт. – Как вы находите то, что сейчас творится за окном?

– Оттепель в начале зимы – нечастый гость в наших краях, – в тон ему ответила Мэлли О’Драган.

И вновь тишина.

Хозяйка дома и тётушка Тилли обменялись короткими взглядами.

– Мэлли, дорогая моя девочка, твоя матушка писала мне, что ты вырастила в своей оранжерее какой-то удивительный огнеупорный кактус. Я просто горю желанием его увидеть!

– Да, Мэлли, покажи нашим гостям твоё новое достижение!

– Если нашим дорогим гостям будет угодно, я покажу вам свою коллекцию, – церемонно проговорила Мэлли. Но в её коротком взгляде Драгонфорт уловил задорный огонёк, будто девица задумала какую-то шалость.

– Этикет предписывает мне проявлять интерес ко всему, что предлагают хозяева дома. Поэтому я с удовольствием полюбуюсь на вашу… оранжерею, – тут же отозвался граф. Его не покидала мысль, что оба и он, и Мэлли играют в одну и ту же игру.