Текст книги "Нф-100: Врата Миров (СИ)"

Автор книги: Марзия, Габдулганиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Как только на тропе не стало видно мальчишек, Палпалыч осторожно и почти бегом пошел в противоположную сторону. Подьем постепенно закончился, сосны росли все реже и реже, и за ними виднелись огороженные маленькие домики, похожие на дачные. Стерлигову пришлось сойти с тропы, чтобы не выйти на открытую местность. И вовремя, на тропе появилась неугомонная троица.

– Зря ходили, – опять ныл первый из мальчиков, Второй шел молча, а шедший последним атаман резко оборвал своего друга.

– Не зря! Сейчас уже подойдем скоро, зато никто не знает про наши ... дела, – главарь резко обернулся, внимательно вглядываясь между деревьев, и Стерлигову показалось, что его обнаружили.

Преследовать быстро и бесшумно перемещающихся мальчиков оказалось трудным и почти невыполнимым занятием. Выдерживая дистанцию, прячась за деревьями, Стерлигов, весь взмок от физического напряжения не упустить троицу и не привлекать к себе внимание излишним шумом. Поэтому он облегченно вздохнул, когда атаман резко затормозил на ровной поляне и остановил своих друзей,

– Всё, пришли.

Конечная остановка просматривалась со всех сторон и была сущим наказанием для Павла, он не смог бы дальше преследовать мальчиков, не выдав себя на открытой местности.

– А горка где? – удивленно спросил тот, что постоянно ныл.

– Здесь, дальше обрыв. И глина красная наружу, вот отсюда и название. Отдохнем, покажу, зачем вас сюда привел, отозвался атаман и тут же лег на траву. Стерлигов, стараясь не шуметь, с наслаждением сделал то же самое, прячась за деревьями и мелким подлеском.

Молчаливый спутник атамана вдруг заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь,

– Пацаны, тут же лужайка широкая. И снег вперед тает, потому что высоко. Как раз для гуляний. Мне бабушка рассказывала, что раньше на лужайках, которые первые от снега очищались, проводили местные гуляния молодежи, детские игры, хороводы, песни. С этого и пошло название таких горок "Красными", что значит красивыми!

–Умник! – дружелюбно отозвался атаман, – а еще Красная горка справлялась в первое воскресенье после пасхи. Красная горка – это любимый в народе, весенний и первую очередь молодежный праздник.

– А почему сейчас не справляют? – спросил нытик.

– Почему, почему? По кочану! – опять резко оборвал его главарь.

Стерлигов молча восхищался эрудицией и волей мальчишки. Наверняка тот знал больше того, что говорил. Вот бы у него был такой сын! Павел горестно вздохнул и тут же прижал ладонь ко рту, боясь быть расшифрованным по еле заметному звуку зевка.

Мальчики отдыхали совсем недолго. Стерлигов еще повалялся бы, но главарь встал, и за ним с неохотой поднялись его спутники. Они молча подошли к краю лужайки и долго, и сосредоточенно всматривались вниз.

– Круть какая! Как же мы спустимся? – спросил Умник, как окрестил для себя Стерлигов молчаливого мальчишку.

– Я зимой на лыжах спускался, – вслух размышлял атаман, – не додумал, что веревки пригодятся. Да и где бы мы взяли их.

– Скажи, что нам надо здесь? – снова стал допытываться нытик.

– Скажу, – и главарь неожиданно повернулся в сторону деревьев, за которыми прятался.

– Выходи, дядя, я давно тебя слышу. Шли, как слон, и дышите громко.

Обескураженный Павел предстал перед глазами не менее удивленных спутников атамана.

– Вам горка красная нужна? – продолжал тот, – значит, вы и есть тот незнакомец, который нам поможет. Внимательные, мудрые, до боли знакомые (Ильи? Тхурайи?) глаза мальчика смотрели на него.

Глава 8. Красная горка. Нечисть

Стерлигов смотрел на мальчика и ему мерещились расплывающиеся черты то ли своего пропавшего сына, то ли безумной Тхураи с восточного рынка. Он потряс головой, чтобы избавиться от наваждения. Теперь Павел Павлович был точно уверен, что находится на правильном пути, не зря ему встретилась эта компания.

– Дядя, так вы нам поможете?

– Повтори, что ты сказал раньше?

– Это и говорил, – недоуменный мальчишеский взгляд выражал нетерпение и ожидание.

– Что только не померещится, – подумал Павел и продолжил, – конечно, помогу. Что надо сделать?

– Мы хотим спуститься вниз, а веревки нет!

Павел заглянул вниз и отшатнулся: его глазам открылся почти вертикальный обрыв высотой с трехэтажный дом. Ни корней деревьев, ни свежей травы, только кое-где проплешины с прошлогодней травой выдавались бугорками.

– Далеко вниз? И зачем?

– Понимаете, зимой я скатился с этой горки, никто не отважился. А мне надо было доказать себе, что я не трус. Снизу увидел розовое свечение из-под снега. Подумал, что солнце подсвечивает, но день был пасмурный. Хочу проверить, что это такое.

Друзья с уважением и удивлением смотрели на своего вожака, видно, они впервые услышали, зачем сюда пришли.

– Так как далеко вниз? – повторил Стерлигов.

– Примерно треть пути отсюда, – ответил главарь и с нескрываемой надеждой глянул на него, ведь все мальчики считают взрослых мужчин способными на любое дело.

– Зимой под снегом не казалось так круто, – словно оправдывался мальчик, но Павел уже не слушал его. Распластавшись на траве (бедный костюм!) он пытался найти какую-нибудь зацепку для ног, чтобы спуститься на треть высоты. Там виднелся выступ, покрытый прошлогодней травой, чуть ниже горка теряла свою крутизну, и, если сильно прижаться к ней, то можно было бы и удержаться, не скатиться к подножию. Вряд ли там было что-то интересное, но Стерлигову не хотелось упасть в глазах мальчишек в прямом и в переносном смысле, и он решил попытаться достичь выступа и разглядеть как следует. Слова мальчика о розовом свечении заинтересовали его не на шутку. Чуть поодаль, примыкая к краю обрыва, росла огромная сосна, могучие корни которой стремились вниз по склону. Павел решил спуститься по склону, держась за корни, а потом уже переместиться в нужную сторону.

Молча он начал спуск, мальчишки, лежа у края обрыва, также молча следили за ним. Руки плохо слушались, и Павел волевым усилием заставлял себя крепче держаться за корни, одновременно осторожно ощупывая ногами глинистую почву. На его счастье она оказалась мягкой и податливой и, сильно впечатав ногу, можно было относительно устойчиво стоять. Вытоптав углубление правой ногой, он сделал то же самое и левой. Теперь Павел стоял довольно устойчиво и мог передвинуться вправо, в нужную сторону. Собираясь с остатками мужества, Стерлигов медленно отпустил сначала правую руку, побалансировал на обеих ногах, затем также медленно оторвал от корня и левую. Он долго стоял, не решаясь сделать первый шаг, но выбора не было, и, осторожно вытащив правую ногу из такой уютной ямки, Павел шагнул вправо, отыскивая опору в вязкой глине. Глина поддавалась легко, и следующий шаг получился намного уверенней.

Выступ оказался гораздо ближе, чем это было видно сверху. Павел наклонился, чтобы посмотреть, что находится под выступом, и увидел вход в какое – то углубление.

– Мальчики, здесь вход, я загляну, потом просто скачусь вниз по склону, – крикнул он, не поднимая головы, чтобы не потерять равновесие. С трудом втиснувшись головой вперед и втянув туловище, Стерлигов в положении скрючившейся каракатицы посидел немного, разминая затекшие икры ног и привыкая к полумраку. Углубление оказалось просторной пещерой со следами пребывания современного человека: у стены в кучке пепла лежала недогоревшая обёртка от жвачки. Наверно, свет от костра и был тем загадочным розовым свечением, что видел предводитель мальчишеской ватаги. Павел Стерлигов, ошеломленный тем, что партизанский лаз оказался намного больше узкой норы, остановился в задумчивости. Когда он привык к рассеянному свету, его глазам открылось ответвление в глубине пещеры. То, что Павел явно не выйдет тем путем, каким сюда попал, не было сомнений.

– Верёвку бы сюда, – вздохнул он с сожалением и, выглянув наружу под нависающий козырек, еще раз крикнул,

– Ребята, здесь лаз глубокий, я пройду дальше. Подождите меня с полчаса, – и подумал, – а управлюсь ли я за это время?

Преодолевая тошнотный приступ клаустрофобии, Павел пополз к коридору. Проход под сводом из влажной красной глины не затруднялся ничем: не чувствовалось недостатка воздуха, коридор был в меру высок, не приходилось сильно наклоняться. На удивление недалеко впереди показался просвет, указывающий на выход, а вправо уходило ответвление, скрытое плотной завесой воздуха, похожего на пар над кипящим чайником. Павел физически ощутил, как непонятный пар упруго сопротивляется под напором его тела, выгибаясь, словно живой организм, и неожиданно перед Стерлиговым открылся каменный каньон колоссальных размеров, что никак не вязалось с глинистой почвой у входа в пещеру. С обрыва каньона смутно просматривалось темное дно. Павел Павлович долго стоял, всматриваясь в мутное месиво, что бурлило на глубине серой бездны. И снова приступ тошноты согнул его пополам, как только он рассмотрел омерзительное зрелище, открывшееся его глазам.

Стерлигов стал свидетелем страшной бойни! Когда-то он читал «желтую прессу», в которой говорилось: каждый месяц исчезает шесть миллионов жителей земли... А сейчас видел воочию: как похищенные миллионы людей с его Земли исчезают в страшных муках! Одни из них корчатся, истекая кровью от ужасных ран, другие зеленеют от спазмов удушья, третьи разлагаются заживо от гнойных язв, четвёртые ползают в своей блевотине, выпрашивая спасительную заветную дозу наркотика...

Крики, стоны... родственники окликивают друг друга!.. Ужас!.. Стерлигов обхватил уши руками... но слышал пронзительные крики: "Сынок! Где ты?"... Дальше случилось и вовсе невероятное: "параллельные люди", двойники несчастных, начали бить баграми бедных похищенных!... В воздухе возник отвратительный запах свежей крови!.. Все нечистоты мира, казалось, были собраны и бурлили здесь в едином адовом котле. Приглядевшись к выступам на краю бездны, Павел не смог отвести глаз, как ему не было плохо: там лежали громадные туши задыхающихся умирающих китов, тут же неподалеку умирающие дельфины в нефтяной пленке покорно испускали тихие звуки... Рядом безучастно сидели пьяные молодые матери, выпаивающие грудных младенцев из бутылочек какой-то смесью, не похожей на молоко или детскую жиденькую кашку. Крошки с явной печатью начинающегося дебилизма на сморщенных личиках не возражали против такой пищи, а более взрослые дети с тусклыми, ничего не выражающими взглядами, безучастно стояли в очереди за шприцом с наркотиком или сигаретой с одурманивающей начинкой. Взрослые мужчины и женщины лежали в клоаке из пищевых отбросов и беспомощно пускали слюни, не изменяя идиотского выражения на лицах.

–Ужас! Что это за ужас!– отшатнулся притаившийся Павел от края смрадной бездны, не в силах наблюдать эту бойню.

– Это конец человечества. Деградация людей с помощью самого человека, – голос прозвучал у Стерлигова за спиной. Павел обернулся.

За спиной появился сердобольный человек из этого мира и сказал:

– Вы против происходящего?

– Зрелище вызывает рвоту! Зачем убивать людей? Не все такие! Это ничтожная часть человечества!

– Хранители Традиции считают, что просто необходимо приносить человеческие жертвы! Они якобы получают общение с Богом только после жертвоприношения!

– Какой ужас!

– Мы тоже так считаем!

– "Мы"?

– Наша организация пытается противостоять правящему клану!.. Гляжу, вы не здешний! Одежды необычные!

– Я случайно попал в ваш мир! И он мне не нравится!

– Свершилось!

– О чём вы?

– Древнее пророчество гласит, что наш мир отрезвеет, когда придет Герой!

– Вы мне льстите!

– Пророчество исполняется!

– Я не герой!

– Так будет, если ты не поторопишься! Смута и хаос захлестнут Землю, когда на нее проникнут двойники с параллельной Земли, – теперь голос звучал у Павла в голове, рядом никто не стоял.

Туман над бездной сгустился и физически ощутимо вытолкнул его в основной лаз. Павел облегченно вздохнул. Все-таки мир намного лучше и прекрасней тех картин, что ему показали. Но он понимал, что есть доля правды в этом ужасном инфернальном видео.

– Мальчишки, наверное, уже заждались, – эта мысль заставила его ускорить, насколько это возможно в тесном проходе, свой шаг. Выход оказался неожиданно близко, через пару сотен метров. Естественно замаскированный корневищами громадных сосен, он находился на границе садовых участков. В просвет между деревьями виднелись фигуры мальчишек, распластавшихся на земле и свесившихся головами вниз в овраг...

– Мальчики, я здесь,– окликнул Стерлигов ожидающих его ребят. В ту же минуту трое взволнованных мальчишек окружили его, вопросительно и восхищенно глядя на Павла.

– Выход в другом месте? – сообразил атаман.

– Да.

– Покажите, мы тоже хотим посмотреть, что там внутри.

– Там много чего непонятного, – ответил Павел и, подумав, добавил, – и страшного...

– Вот здорово! Я знал, что там какая-то тайна, увлеченно продолжал атаман, не замечая растерянности на лицах своих друзей.

– Я, наверное, домой пойду. Ну ее, эту нору, заметил самый нерешительный, тот, что всегда плелся последним...

– Сережка! А кто клятву давал?

– Сережка, Сережка, а чего ты по имени меня назвал... договаривались же молчать.

Атаман сконфуженно умолк и застыл в такой же растерянности, как и его друзья.

Все трое продолжали вопросительно смотреть на Павла. От него зависели их дальнейшие действия. А он и сам не знал, как ему поступить. С одной стороны, хорошо бы вернуться и исследовать пещеру получше, но его поджимало время, а таинственные Врата так и не найдены. Рисковать жизнью мальчишек не хотелось, но они все равно рано или поздно не откажутся от мысли исследовать таинственный лаз.

– Эх, была, не была! Идемте, покажу пещеру. Но слушаться меня беспрекословно!

– Нееееет. – Сергей отодвинулся дальше, – я боюсь под землей, здесь буду вас ждать.

– Точно! Ты будешь на стреме! – сразу же разрядил обстановку атаман, – если через час не придем, беги к спасателям.

– Какие спасатели! Ты что, мальчик! – вскинулся Павел...

– А ты, наверное, прав, – согласился минутой позже, поразившись неожиданной мудрости мальчишки.

– Осталось познакомиться, секреты между нами теперь лишние, продолжал развивать инициативу атаман, – меня зовут Олег, Сережу вы уже знаете, а это – Саша.

Умник молча кивнул головой в знак согласия.

– Я – Стерлигов, ученый. Я не отсюда. Ну что, пойдем в пещеру?

Глава 9. Виктор в Антимире

Виктор медленно брел по улицам современного города. Широкие проспекты не сковывали пространство серыми однотипными коробками, как обычно строили в прошлом, двадцатом веке. По первому взгляду невозможно было определить, какого типа эта окраина мегаполиса. Судя по отсутствию больших, огороженных уродливыми бетонными заборами, территорий и нелепо торчащих труб здесь расположился так называемый спальный район, но не бездушно спланированный для каждодневной ночевки, а любовно спроектированный для уютного отдыха. Вдоль просторных тротуаров шириной с проезжую часть выстроились молодые дубки и фруктовые деревья в позднем цвету. Ближе к основной дороге горделиво росли лиственницы с нежной светло-зеленой хвоей и элегантные сосенки, явно оставленные от первозданного леса, органично вписавшегося в городские новостройки. Простор, удобство и гармония с окружающим миром сразу бросались в глаза.

Табличка на ближайшем доме гласила, что эта улица названа в честь академика Сахарова.

– Надо же! И тут знают одного из создателей водородной бомбы, – восхитился Виктор, – хотя, причем тут здесь, – продолжил он размышления, – я даже не знаю, на какой Земле я нахожусь... угораздило же так повредить спину и прозевать идентификацию Стерлигова.

Виктор помнил, как стояли на холме Стерлигов и он, скрюченный в приступе радикулита. Затем он ушел через портал, нацеливаясь на Мазарсай, оставив ученого одного, понимая, что в данный момент больной попутчик для Стерлигова – лишняя обуза. Но либо больная спина не дала возможности точно сосредоточиться на временном прыжке, либо туристы давно покинули стоянку: Виктор никого не застал в ущелье. С досады не придумал ничего лучшего, как вернуться назад, к Пал Палычу. Боль в спине все-таки давала себя знать, и поэтому переходы заняли больше времени, чем предполагал незадачливый хронавт: его подопечный ученый исчез, а сам горе – турист снова попал не в ту точку пространства, куда хотел.

Стерлигов, конечно же, не ждал его. Кто будет ждать взбалмошного помощника, который сам сказал, что нужно поторопиться. Кляня себя на чем свет стоит за необдуманные поступки, Виктор задумчиво добрёл до широкого перекрестка – в этом месте улица Сахарова пересекалась оживленным проспектом: для пешеходов был построен надземный мост – виадук, высотой с двухэтажный дом.

– Виадук тоже выход, – подумал расстроенный путешественник и начал подниматься. Сверху город смотрелся еще привлекательней. Казалось, эта холмистая местность жаждала именно такой застройки – со ступенчатыми веселыми, разноцветными домами, широкими проспектами, окаймленными зеленью деревьев, просторными тротуарами с неспешными прохожими.

– Стоп! А эти откуда взялись? – Как раз посередине суперсовременного ажурного воздушного перехода, на картонной подстилке из-под бывшего ящика, скрестив ноги, сидел очень худой, загорелый до черноты, мужчина средних лет азиатской внешности. В руках он держал помятую пластмассовую банку из-под майонеза, которую отстраненно и безучастно протягивал прохожим в расчете на подаяние. Рядом, на такой же картонной подстилке сидел черноглазый мальчишка лет двух-трех.

– Что за бред? Нищие в современном городе? – Виктор, недоуменно оглядываясь, прошел мимо и спустился на другой стороне проспекта у монументальных низкорослых сооружений с необъятными гаражами вместо первого этажа. Сооружения оказалось сетью торговых домов – гипермаркетов, странно пустых в это предполуденное время. Редкие покупатели слонялись из зала в зал, прицениваясь и ничего не покупая. Казалось, гипермаркет построен не для продажи, а для выставки образцов товаров, так беспечно, как будто им не нужно было продавать товар, провожали потенциальных покупателей нарядные продавцы, привлекательные молодые девушки.

Ощущение нереальности окружающего, словно мир вокруг был заставлен говорящими манекенами, не отпускало Виктора с момента, как он зашел в гипермаркет, поэтому он резко повернул к выходу, решив сориентироваться и выйти к лесу, который увидел с виадука вдали за ступенчатыми многоярусными домами. Мужчина с маленьким мальчиком так и продолжали сидеть, только ребенка пересадили на другую, солнечную сторону моста. Майонезная банка в руках мужчины оставалась пустой.

– Спрошу, что они тут делают. Шел бы работать, не мучал ребенка на солнцепеке, Виктор решительно остановился возле мужчины, но тот не обращал на него внимания. Тогда он повернулся в сторону мальчика и подошел к перилам, чтобы заодно разглядеть лесной массив, виднеющийся за постройками.

Тяжелое чувство провальной пустоты в голове пронзило его от недетского взгляда черных глазищ мальчугана...

– Так он у вас больной! – обратился Виктор к мужчине и полетел вниз, как через плотный воздух, сквозь железный настил,

– Переход, портал! Как я не сообразил, – успел он подумать и потерял сознание.

***

Свежий порыв воздуха повеял на лицо и принес запах соснового леса.

– Надо же, даже шуршание иголок слышу, хотя непонятно как шарахнулся с моста и непонятно как остался жив, – потянулся Виктор и медленно открыл глаза. Он лежал в позе эмбриона на подстилке из сосновой хвои под раскидистым деревом, а поодаль, в двух – трех метрах от него, сидел испуганный мальчишка лет двенадцати.

– Вырос так быстро? Нет, мне все это мерещится...

– Ничего не мерещится. Я – Сережа! – подал голос мальчишка.

– Вы оттуда? Раз – и появились!

– А нечего по сторонам глазеть, – увернулся от вопроса Виктор.

– Я не глазею. Просто сижу.

– Очень интересно сидишь, никого рядом нет. В прятки играете?

– В пря... тки, – неохотно буркнул Сергей и отвернулся.

– Тогда и я поиграю, – пристроился Виктор рядышком, ожидая реакцию пацана. Чутье подсказывало ему, что не зря он оказался в этом месте на его пути. Парнишка нервно заерзал, но не сдвинулся ни на сантиметр и ни слова не сказал в ответ.

– Ты водящий? Когда искать пойдешь?

– Шли бы вы дядя, не мешали, – огрызнулся мальчик.

– Логично, только вот куда и кому я мешаю, – задумчиво отозвался Виктор, исподтишка наблюдая за поведением Сергея. Так оно и есть – мальчик снова встревожился, но не сдвинулся с места.

– Ладно, пойду. Если что, зови, – продолжил незадачливый путешественник, сам не понимая, что может означать нечаянно вырвавшееся " если что".