Текст книги "Нф-100: Врата Миров (СИ)"

Автор книги: Марзия, Габдулганиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2. Поди туда, не знаю куда...

В гостинице Павел Павлович впервые воспользовался ноутбуком, который взял скорее по привычке держать его всегда при себе. Как ни уговаривали друзья Павла не брать с собой лишний груз, чтобы он полностью отрешился тот прежнего мира, Стерлигов поступил по-своему. И правильно сделал.

Поиск по интернету дал огромную пищу для размышлений. Тхурайя – арабское женское имя, обозначающее название созвездия "Плеяды". И опять космические таинственные связи. Поразительно – сумасшедшая с именем созвездия! Что же это такое?

"Начиная со второй половины осени и заканчивая серединой весны, наблюдатели средних широт России, а также в Украине, Белоруссии и других странах Европы могут наблюдать по вечерам красивое рассеянное звездное скопление Плеяды, известное также как Стожары или М45.

Даже далекие от астрономии люди, вглядываясь в звездное небо, выделяют это превосходное звездное скопление среди других узоров звездного неба. Плеяды имеют характерную форму, сходную с маленьким ковшиком с ручкой.

По греческой мифологии Плеяды – семь дочерей титана Атланта и океаниды Плейоны".

Не найдя в выуженной из недр поисковиков интернета информации ничего полезного для себя, Стерлигов решил снова съездить на восточный базар. Не может быть, чтобы не было связи Тхураи с перекрёстками его судьбы. Материалист по воспитанию, Павел со временем начал верить, что все жизненные необъяснимые обстоятельства, которые происходят с ним, возникают не случайно, а в силу неведомых ему причинно следственных космических связей, в которых ему приходится быть то наблюдателем, то главным героем.

В холле гостиницы вышколенный служащий с азиатской внешностью, явно обученный манерам в лучших традициях Востока и европейских пятизвездочных отелей, вежливо поинтересовался, куда это их дорогой и уважаемый гость собрался в самую жару. Полдень, самое время посидеть с пиалой зеленого, утоляющего жажду чая, в прохладном номере с кондиционером или в уютном заднем дворике под навесом, близ журчащего фонтана. Никакие уговоры портье не остановили Стерлигова, и вскоре он вышел туда, где утром садился на трамвай.

Нервное возбуждение, не оставляющее его со встречи с Тхураей, достигло пика, когда никакой трамвайной линии на прежнем месте не оказалось. Только сейчас Павел осознал, что сильно вспотел, по лицу и шее текут струйки горячего пота, а рубашка на спине давно уже мокрая. Ни ветерка, ни сквознячка, лишь изнурительный полдневный зной мраком накрыл город, и даже горы, видневшиеся вчера вечером из окон гостиницы четкой и ровной белой полосой, напоминали размытую серую линию. Каждый вдох обжигал ноздри, напоминая о близости города к раскаленным пустыням. Вытащив носовой платок из кармана, Стерлигов отер лицо и шею, и, немного подумав, сложил вдвое за воротник: это он видел у местных жителей, но не понимал раньше, для чего они так нелепо складывают платки. Пот перестал течь с шеи на спину, и рубашка немного подсохла на солнце. Парило как в хорошей, добротной сауне, и червячок сомнения зашевелился в сознании Павла, но он не дал ему вырасти до крупного червя, не повернул назад. Следовало найти пропавший трамвай.

Редкие прохожие с удивлением смотрели на человека, который спрашивал, куда делся трамвай на Куйлюк. Они отрицательно качали головами и на пальцах показывали, что рядом даже трамвайных путей близко нет. Отчаявшись найти мистически исчезнувший транспорт, Павел стал просто спрашивать дорогу на базар, и ему тут же показали направление. Через тридцать минут размеренной ходьбы под тенью широких крон платанов и пушистых акаций показались главные ворота базара. Это был центральный Алайский рынок. От Куйлюка он отличался дорогими ценами, упорядоченными рядами и покупателями: в основном, это были иностранные туристы, приехавшие сюда хлебнуть восточной экзотики. Повинуясь возникшему внутреннему чутью, которое вело его, так, как опытная собака ищейка ищет туристов, заваленных лавиной, Стерлигов, не останавливаясь, проскочил фруктово – овощные ряды и вышел туда, где впритирку друг к дружке расположились котлы с пловом, шашлычные и лагманные забегаловки. Только тут он понял, что успел проголодаться, и в ближайшей лагманной заказал тарелку аппетитного лагмана. На вид это напоминало макаронный суп, с большим количеством мяса и жареного лука, картошки, нарезанной маленькими кубиками, и длинных макаронин. Макароны на ложку просто так не брались. Изнывая от жары, накручивая макаронины лагмана на ложку и, обжигаясь горячим бульоном, Павел злился на себя, что не догнал утром странную женщину сразу, не поговорил с нею. С каждой новой ложкой еды злость его постепенно проходила и к тому времени, когда тарелка незаметно для него опустела, Павел уже пребывал в благодушном настроении и решил дальше положиться на судьбоносные знаки.

Вот что значит поверхностное отношение к людям, медленно и сыто рассуждал он. Читал же, что порою безумцы знают больше простых смертных, так нет, пересилило брезгливое отношение к грязной нечёсаной старухе. Вот и думай, гадай сейчас, что она имела в виду, когда говорила, что надо искать ворота, которые скоро закроются. И, положа руку на сердце, Стерлигов честно признался себе, что если бы не загадочное значение имени старухи, он давно забыл про утреннюю встречу. Даже неграмотный узбек – торговец сразу уважил старуху, несмотря на её неприглядный вид. Восточные люди видят мудрость там, где она для западного человека недоступна.

– Куйлюк... Откуда появился трамвай с таким названием в центре города, где не было никаких трамвайных путей? Как это Валентина умудрялась телепортироваться с параллельной Земли, не прилагая заметных усилий? – неотвязные мысли терзали Стерлигова.

Сейчас он уже понимал, что путевка в Среднюю Азию, поездка на Куйлюк и встреча с безумной Тхураей звенья одной цепи событий, где главным действующим лицом почему-то снова будет он. Он вновь и вновь пытался восстановить в памяти образ диваны, но вместо этого вспомнил только одну фразу,

– Ата, нон бер, мархамат, – пока не понял, что рядом со столом стоит загорелый до черноты худощавый мальчонка и теребит его за локоть, выпрашивая лепёшку.

Удивившись, что в этом мире еще существуют попрошайки, Павел отломил ему половину и неожиданно опять очутился на куйлюкском рынке с разломленной лепёшкой в руке у кошмы приветливого утреннего узбека. Другую половинку держала Тхурайя и смотрела на него осмысленным и мудрым взглядом.

–У нас мало времени. Слушай, усто. Иди туда, где зверь не ходит, птица не летает, свет не доходит. Там горы, там проход в тот мир, откуда надо закрыть Врата Ада навсегда.

– Хронопереход?

– Молчи. Да, такими они стали, когда их прошел Координатор.

– Куда идти?

– Дорога выведет. Спеши, Врата открываются в определенный день, Кадер кичаси.

–Что это за день?

–У вас это день всех святых. День, когда праведникам будет воздаяние, грешникам – наказание.

Что за наваждение? Стерлигов мотнул головой, думая, что от жары у него начались галлюцинации. Но перед ним все так же стоял мальчонка и теребил за локоть,

– Ата, нон бер, мархамат! (Отец, дай хлеба, пожалуйста!)

Павел Павлович медленно отдал ему свою половину лепешки. Вторая часть, прежде протянутая попрошайке, как будто испарилась в воздухе. Ложка с остатками макаронин лежала в тарелке.

Надо было идти, но куда? Для начала Стерлигов решил вернуться в гостиницу, забрать ноутбук, а дальше – действовать по обстоятельствам.

Глава 3. Мазарсай

Служащие гостиницы любезно объяснили Стерлигову, как добраться до автостанции, откуда легко доехать до ближнего горного массива. Перед этим они сильно сокрушались, что уважаемый гость уезжает сразу, не прожив положенных дней и не насладившись красотами их города. Узнав, что плату за непрожитые дни Стерлигов не собирается просить обратно, девушка за регистрационной стойкой заметно повеселела и даже попросила горничную с этажа проводить ученого гостя до ближайшей трамвайной остановки. Такси в этом городе могли заказать разве что нефтяные магнаты, поэтому Пал Палыча устраивал и трамвай.

Стерлигов медленно ехал в допотопном транспорте по центральной части города, в промежутках между домами виднелись далёкие заснеженные хребты гор, куда он так стремился. Постепенно пышность и великолепие старинных зданий исторического центра сменили современные кварталы однотипных серых пятиэтажек, и вскоре среди них показалась автостанция, неказистая, как всё, что строится на окраинах любого жилого массива.

Автостанция была небольшой будочкой под навесом, рядом с которой под тем же навесом выстроились зеленые деревянные скамейки и несколько стареньких, но надёжно зарекомендовавших себя на горных дорогах небольших автобусов прошлого века. Стерлигов попросил билет до самого отдаленного пункта, это оказалась Бричмулла, романтично воспетая в прошлом же веке известными бардами Сергеем и Татьяной Никитиными. Женщина – кассир, продавая билет, уточнила, что ехать до Бричмуллы три с половиной часа, и посадка уже начинается.

Возле нужного автобуса группа веселых молодых людей с большими рюкзаками расторопно грузилась на задние сиденья, аккуратно складывая рюкзаки в узких проходах между сиденьями. Невозмутимые местные жители, будто выносливые ишаки, навьюченные непомерных размеров кулями, не обращая внимания на толкотню возле задней двери, степенно рассаживались в передней части автобуса и тут же погружались в неторопливую восточную дрему. Стерлигов, сильно отличающийся от всех пассажиров белым полотняным костюмом и наличием ноутбука, сел на своё место в середине автобуса рядом с молчаливым узбеком. Заметно было, что туристы им заинтересовались, но вопросов пока не задавали.

Немного присмотревшись к однообразному пейзажу за окном автобуса: пирамидальные тополя вдоль дороги и горный массив вдали, Павел Павлович хотел расспросить туристов о Бричмулле, но они его опередили,

– Куда едете в таком виде? В санаторий?

– В недоступные горные места!

– Зачем?

– Люблю фотографировать. Поснимаю в Бричмулле и вернусь. Вдруг сокровища Чингиз – хана отыщу!

– Тююю, дядя! Так в Бричмулле каждый камушек уже заснят! Какая вам там дикая природа, тем более сокровища – заметил смешливый парень с гитарой, друзья звали его Витей. Остальные бурно стали спорить, ходил ли этими перевалами Чингиз – хан со своим войском, обращаясь к Галине, шустрой девушке маленького росточка,

– Галя, скажи, ты же истфак заканчивала!

Галина, выпускница Казанского университета, бегло прочитала лекцию о походах монгольского завоевателя, заявив, что здесь мог быть только Александр Македонский или, как его зовут местные жители, Искандер Зулькарнайн (Двурогий).

Кляня себя за поспешное и необдуманное высказывание, Стерлигов не знал, как уйти от этой темы разговора, но неожиданно сонный узбек, сидевший через проход, встрепенулся и что-то стал ему втолковывать на ломаном русском языке. Общими усилиями Стерлигову разъяснили, что узбек живет в Бричмулле и приглашает Пал Палыча заночевать у него, а вместо платы хочет получить фотографии своего семейства. Такое удачное и своевременное предложение сильно обрадовало ученого, и он сразу же согласился, рассчитывая не только фотографировать семью хозяина, но и расспросить его об окрестностях Бричмулы и купить подходящую одежду для прогулок по горам.

Но его намерения вновь прервали любопытные туристы. Их интересовало, что же всё-таки собирается снимать Стерлигов в тех окрестностях. Он ответил, что ищет неприступные места с первозданной дикой природой и отвесными скалами.

– Идемте с нами на Мазарсай! Вот где всё первозданно, нога человека не ходила!

– Где это и что?

– Ущелье. Весной там селевым потоком все лагеря и санатории на выходе из ущелья смыло. Хорошо еще, что человеческих жертв не было. Точно – нетронутые места, мало, кто туда теперь ходит.

Павел Павлович задумался. В словах туриста он уловил скрытый смысл, словно снова услышал голос Тхураи,

– Ищи там, где никто не ходил, птица не летала...

– А птицы там летают? – решил он уточнить.

– Какие птицы! По словам тех, кто там побывал, в ущелье солнце не проникает, птиц и насекомых нет, такая жуткая тишина стоит, что даже на ночевку они не отважились. Одно название чего стоит – кладбище!

– Как это кладбище?

– Да переводится так: Мазар – кладбище, сай – ущелье.

Стерлигов решился.

– Можно с вами?

– Конечно! А вот и наша остановка!

Туристы шумной гурьбой высыпали на автобусную стоянку у подножия гор. Сосед, огорченно покачивая головой, когда Павел вышел вслед за ними, вполголоса,

– Яман, яман...

– Что он говорит? – спросил новоявленный турист у своих новых неожиданных попутчиков.

– Плохо, говорит! Они тут все суеверные, отговаривали нас на Мазар идти, – отозвался руководитель группы, все его повадки выдавали лидера компании.

– Наш приятель, молодой узбек, не пошел с нами, когда узнал, куда мы собираемся, – добавил другой, – сказал, что по кладбищам без дела ходить грех.

Стерлигов на это ничего не ответил, но еле сдержал довольную усмешку: по всем признакам, он был на верном пути к загадочным Вратам.

Оказалось, им придется идти еще километра два до ближайшего перевала, с которого можно было пройти к Мазарсаю двумя маршрутами: первый – через нижние теснины, преодолев перед этим каскад водопадов. Второй – выйти по хребту в верховья ущелья и спуститься вниз. Выбор маршрута решили голосованием, и Павел Павлович принял в нем участие, проголосовав за второй, более трудный путь, чем сильно удивил ребят из группы – экипировка ученого подходила разве что для прогулок по парку, но не по горам. Но с этим вопрос решился просто – туристы оказались запасливыми, и общими усилиями Стерлигов тоже преобразился в элегантного туриста. Длинных спортивных эластичных штанов ему не нашлось, но шорты до колен и разноцветные джурабы придали ему залихватский вид. Вместо кожаных туфель на ногах у него теперь были резиновые полукеды, вместо белого пиджака – теплый свитер. Свитер и джурабы, шерстяные гольфы ручной вязки, ему дали девушки, поэтому Павел сначала сильно отнекивался, но, видя, как торопит остальных членов руководитель группы, не стал упорствовать. Чувствовалось, что малочисленная туристская группа беспрекословно слушается старшего, но не по возрасту, а по опыту. Звали старшего Юрием, он и его помощник, Виктор, не первый год серьёзно занимались альпинизмом и вывели в горы группу новичков для боевого крещения перед поездкой в летние альплагеря.

Пока шли до перевала, путь казался легким и приятным, и Стерлигов даже разговорился по пути с Галиной, которая шла впереди него, и с парнем, недовольным, тем, что его поставили в начало группы. Ребята двигались друг за другом, словно не было других тропинок: впереди самые слабые и девушки, цепочку замыкал руководитель. Павел сразу принял правила группы, памятуя, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут и даже на замечание руководителя, что говорить надо меньше, впереди день похода, не обиделся. Главное Стерлигов уже выяснил. Он попал в компанию начинающих альпинистов, бывалых здесь было всего двое, руководитель и гитарист. Остальные четыре девушки и пять парней впервые выбрались в такой дальний поход.

На перевале ребята перестроились, первым пошел Юрий, Виктор замыкал группу, а остальные рассредоточились так, чтобы девушки были между парнями, на случай, если им будет тяжело идти, парням вменялось разгрузить девчачьи рюкзаки.

После нескольких часов пути на усталость никто не жаловался, и, казалось, сам окружающий пейзаж способствует приливу сил. С перевала они уже давно вышли на крутой гребень, откуда открывался обзор на каменистые теснины по правую сторону хребта, и альпийские луга по левую. Вскоре склоны с левой стороны начали набирать крутизну, и луга превратились в наклонные террасы, сплошь усыпанные белыми цветами на тонких стеблях, и куда ни взгляни, везде было белым – бело от этих свадебных цветов, как выдохнула восторженно одна из девушек. Тропинка понемногу сползала с самого хребта, но общая высота подъёма увеличилась: это чувствовалось по разреженности воздуха, по более яркому небу, не голубому, как обычно, а с оттенком фиолетового цвета.

Размеренно шагая в удобном темпе, Стерлигов забыл о цели своего похода, настолько суетным и далеким был тот мир, где он был всего три часа тому назад. Безмолвные горы, безмятежный ковер цветов, иссиня – фиолетовое небо, яркое солнце над головой – ничто не напоминало о прошлом, все отзывалось в душе гармонией и покоем.

– Всё, пришли, привал, – голос Юры вернул его к действительности.

– Как пришли? Где сай, – заволновались новички.

– А вот он! – гитарист подошел к широкой расщелине.

Из расщелины тянуло сыростью, запахом глины, слышалось приглушенное журчание воды.

– Куда спускаться? Тропинки нет, – заволновались девушки.

– Конечно, нет, тут все смыло или засыпало, внизу есть тропы, а здесь следуйте за мной, – Виктор бодро зашагал вниз.

– Друг за другом, цепочкой, на живые камни не ступать, – добавил руководитель, и, обратившись к Стерлигову, добавил, – что же вы медлите, идёмте, это и есть спуск на Мазарсай.

Глава 4. Встреча с неведомым

Спускались опять же друг за другом: впереди – Виктор, за ним – девушки, затем – Стерлигов, остальные были сзади.

До сегодняшнего дня Павлу не приходилось ходить по диким горным тропам, а этот спуск только так и можно было назвать: валуны разной величины с засохшей грязью лежали прямо под ногами, и приходилось ступать осторожно, выискивая любое мало-мальски свободное пространство, чтобы втиснуть ногу. Девушки уже давно спустились, даже крутизна склона не помешала им быстро умчаться и сгрудиться стайкой чуть ниже в том месте, где начиналось более пологое место. Для Палпалыча спуск давался с трудом, он то и дело поскальзывался, терял равновесие, поэтому сдерживал идущих сзади. Но никто не высказал претензий к нему, выход был тренировочный, торопиться некуда, есть время погулять спокойно.

Наконец-то и Стерлигов добрался до пологой площадки, ограниченной отвесными скалами, откуда собственно и начиналось ущелье. Между ними из узкой расщелины стекала струйка ледяной воды, а на плоском камушке прямо под водой лежала коричневато – желтая змейка и сонно дремала. Девушки с интересом её разглядывали, пытаясь растормошить прутиком, змейка и не думала шевелиться. Виктор сидел на камне под одиночным лучом солнца, пробившемуся сквозь теснины хребта, и дремал...

– Странная, – подумал Павел и услышал, как это же сказала вслух Галина, продолжая,

– Змеи обычно на солнышке греются, а эта в тени и под водой лежит. Разве такое бывает?

– Змея! – вскочил Виктор, и, разглядев ее пристально, зашипел вполголоса,

– Девчонки, живо от нее подальше!

Девушки отскочили, Стерлигов тоже попятился, но уточнил,

– В чём дело?

– Это щитомордник, одна из ядовитых змей. Странно, что под водой лежит, может, мертвая?

– Вот и мы также думали, поэтому и шевелили, – обиженно заметила Галина.

– Нечего думать, быстро отошли все от змеи, отвечай потом за вас, – разозлился Виктор.

Тем временем подтянулись остальные туристы, и, не отдыхая, продолжили спуск дальше уже по широкой четкой тропе без валунов и грязи. Девушки пошли попарно вслед за ними, о чём-то тихо переговариваясь. Стерлигов не двинулся с места, Юрий хотел что-то ему сказать, но только махнул рукой в сторону тропы – догоняй.

Павел придвинулся ближе к змейке. Она ожила и сползала с камня ему навстречу, как будто не лежала только что недвижная и безразличная. Ученый попятился и хотел уйти.

– Нагхайя тебя ждет, нагхайяяя, – змея шипела, уставившись блестящими глазками прямо на него, а в голове Палпалыча звучали слова вместо шипения.

– Нагхайя, Тхурайя, – помешательство в моей голове, слышится черт знает что, – раздосадованный Стерлигов повернулся и быстрым шагом начал догонять группу.

Спуск стал намного легче, но все шли молча, скалы возвышались с двух сторон мрачными серыми громадами, расстояние между ними не превышало пяти метров, и солнечные лучи застревали где-то там наверху, где синела полоска неба. Тоненькая струйка воды постепенно становилась все шире и шире, и вот уже расстояние между скалами стало увеличиваться, причём половину этого расстояния занимал водный поток. Группа шла по довольно заметной тропке среди колючих кустов чуть выше потока, Кроме журчания воды, да звука шагов, ничто не нарушало мрачную тишину ущелья.

Точно как на кладбище, – сказал кто-то из новичков, и тут же замолк от неуместности этих слов.

Постепенно небо начало розоветь, Юрий прошел вперед и ускорил темп ходьбы. Никто не спрашивал, зачем, ведь через несколько минут сядет солнце, и ущелье накроет кромешная тьма, а пока еще им не встретилась ни одна приличная площадка для ночевки. На очередном повороте ручей полностью примкнул к противоположной отвесной гранитной стене. За счет этого тропа стала чуть шире. Юрий сбросил рюкзак.

– Все, дальше не идем. Дорога неизвестная, скоро стемнеет. Устраиваемся ближе к воде.

Туристы разбили стоянку в считанные минуты, не успел Стерлигов снять свой рюкзак и посидеть, вытянув натёртые ноги, как вокруг него стояли палатки, продукты были сложены близ костра, в котором уже потрескивали сухие сучья, а перед ним стояла Людмила с кастрюлей и просила принести воды.

– Осторожней там, на спуске к воде! И на камни у речки не вставайте, можно упасть, – крикнула она ему вдогонку.

– Будете при кухне, – добавил Виктор, – а мы с ребятами за дровами, пока не стемнело окончательно.

Темнота в ущелье опустилась сразу. Девушки не отходили от костра, парни то уходили в темноту, подсвечивая себе фонариками, то выныривали на узкий круг света с охапками сухих сучьев. Когда от кастрюль с варевом вкусно запахло, и было запасено достаточно дров, все потихоньку подтянулись в костру, укутавшись в спальные мешки. Стерлигов вначале подумал, что ребята собираются ночевать возле огня, но прохлада ночи заставила и его пересесть ближе к источнику тепла.

Ужинали молча под журчание воды, другие звуки казалось, отсутствовали, иногда только слышалось шуршание мелких камушков, осыпающихся с ближнего склона.

Всех удивила Людмила. Она попросила у Виктора гитару и неожиданно красивым сильным голосом выдала сольный концерт туристско-альпинистских песен. Новички молча слушали, не зная репертуара, а те, кто мог, тихо подпевали.

Стерлигов сидел спиной к склону и лицом к невидимой речке, раздумывая, как ему найти неизвестный вход, таинственные Врата. Пока всё шло независимо от его желания, но происходящие действия словно подталкивал неизвестный режиссер грандиозного спектакля, разворачивающегося с участием Павла. На гранитной стене, что за ручьем, плясали отблики от пламени костра, и когда кто-либо вставал подбросить дров, на фоне пляшущих языков появлялись силуэты, похожие на непонятных сказочных чудовищ.

Утро вечера мудренее, – подумал он и повернулся к Юрию узнать, где ему выделят ночлег. Тот, уловив его движение, начал говорить,

– Девушки будут спать в ближней палатке к костру, наш гость – в следующей, все по двое дежурим поочередно до рассвета.

– Девчонки, хотите историю про черного альпиниста?– спросил кто-то из "старичков"

– Не стоит, – резко оборвал Юрий, – не та местность!

– Почему это? Мы не боимся, – завелась шустрая Галина.

– О "Черном альпинисте" ходят легенды. "Черный Альпинист" это тот, кого ребята бросили, и он упал в пропасть. Теперь он, как призрак, приходит по ночам к палаткам новичков, и ищет того, кто его предал. Это байка, которой пугают новичков.

Атмосфера была гнетущей: как перед грозой чувствуется напряжение в воздухе, так и здесь кромешная тьма за узким кругом света от костра настораживала и пугала.

Мы спать пошли, – девушки дружно поднялись и направились к палатке, едва освещаемой костром.

– Головой к выходу, не застегивайте вход, – напутствовал их Юрий.

– Знаем, не маленькие, – послышалось уже изнутри палатки.

Оставшиеся у костра молчали недолго. Заговорил Виктор,

– Что-то не хочется мне по двое дежурить.

– Точно, жуть, какая темнота и тишина,

– Неее, ребята, больше на Мазар ни шагу...

– Хорошо, девчонки непугливые попались, – поддержали его остальные.

И снова все замолчали, только Виктор наигрывал на гитаре незатейливые мелодии. Потрескивали горящие ветки, круг света сужался, и Стерлигов, спиной ощущая злобность темноты, встал подбросить сучья в затухающий костёр. На противоположной стене так же виднелись неразборчивые причудливые тени....

–ААААААААААААА!– раздался дикий женский вопль, – от палатки бежала Галина, показывая за речку.

На стене колыхался четкий силуэт человека с рукой, протянутой в их сторону.

– Черный альпинист! Я его вижу!

– Да это наш ученый дрова подбрасывал, – успокоил ее Виктор

– Да, да это я, – вот смотрите, снова встану, – подхватил Стерлигов, внутренне дрожа от страха. Ученый, в отличие от насмерть перепуганной Галины, четко рассмотрел фигуру на граните – она была не на фоне костра, как положено быть тени, почему-то там еще просматривалась и палатка, стоявшая в стороне.

– Это знак мне, – думал он, уже не пытаясь сдержать мелкую дрожь, меня зовут туда, за стену. Вход здесь.

Наступила кульминация навязанного ему сюжета – переход на ту сторону. Что это и как произойдет, Стерлигов пока не представлял.

Между тем все стали располагаться у костра. Юра молчал, понимая, что после такой встряски мало кто сможет уснуть вдали от огня. И все, как пещерные люди древности, пытались устроиться ближе к теплому свету, стараясь не показать свой страх. Но страшно было всем. Реально возникшая тень Черного альпиниста напугала основательно, но парни не показывали вида, что они напуганы, а девушки сделали вид, что поверили версии Стерлигова. В костер добавили дров и расширили за счет этого, все понемногу улеглись рядом, расстелив поролоновые подстилки и упаковавшись в спальные мешки. Павел отказался от спального мешка, предложенного ему Виктором, и просидел у костра, слушая его наигрыши, и разглядывая непарные носки разного цвета на его ногах.

Мало кто смог заснуть, пока темнота не стала рассеиваться... Стерлигову не спалось совсем, нервная дрожь то и дело пронизывала его тело, покрывая испариной спину. Он не был героем и смутно представлял, как завтра поступит, но в полудреме понимал одно – утром надо встать, пойти за речку и ломиться в гранитную стену, что бы о нем не сказали туристы.

Утро втягивалось серым туманом с низовьев ущелья: там, на выходе, как говорил Юрий, образовался водоем от слияния двух речек из разных ущелий, и вода, нагреваясь под лучами солнца за пределами Мазарсая, испарялась и вползала сюда туманными языками влаги. Дрова почти догорели, и Павел, всю ночь не сомкнувший глаз, думал, как ему поступить: уйти незаметно сейчас, или, дождавшись пробуждения ребят, отстать от них, сославшись на фотографии, которые ему надо сделать. Так и не приняв никакого решения, он спустился к речке с кастрюлей и котелком, чтобы набрать воды для чая. Гранитная стена уже не внушала ужаса, более того, на границе с водой скользил солнечный луч, каким-то чудом проскочивший в это хмурое ущелье. Следя за лучом, как за указателем, Стерлигов увидел еле заметную щель в стене.

– Вот оно, там и будет вход, – озарило его. Луч солнца ускользал, и Павел бегом вернулся к лагерю. Виктор, балагур в разноцветных носках, уже возился около костра, пытаясь его разжечь.

– Вот и славно, – встретил он ученого, – сейчас чайку сообразим.

– Мне уйти надо сию минуту.

– Понятно, поди туда, не знаю куда.

– Вы оттуда?

– Да нет, пословицу вспомнил, уж очень вы странный.

Стерлигов скинул свитер и стал спешно разуваться, но Виктор его остановил,

– Принесете в следующую субботу на автостанцию или в любую другую субботу, вам нужнее. Удачи!

Солнце уходило. Над поверхностью воды виднелись три плоских камня, словно специально выложенные для переправы. Павел аккуратно, в четыре прыжка пересёк речку и носом уткнулся в скользкий ледяной гранит. Левой рукой, прилипнув к стене, еле удерживая равновесие на клочке суши размером в полступни, он провел по щели пальцем правой руки, подумав про себя,

– Ну не сумасшедший ли я?

– Сумасшедший, шедший, ший....., – громким эхом прокатилось над горами, так что Стерлигов непроизвольно закрыл руками уши и прикрыл глаза, удивляясь, тому, что не падает в речку. Эхо стихло. Впереди, насколько можно было охватить взглядом до горизонта, лежала зеленая долина. Сам ученый стоял на перевале, легкий теплый ветерок, обдувал его лицо, а сверху шло тепло от солнечных лучей.