Текст книги "Нф-100: Врата Миров (СИ)"

Автор книги: Марзия, Габдулганиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 1. Обратно, на Землю

Неожиданно во всех точках земного шара одновременно засветились древние пирамиды. Столбы яркого света, словно маяки, устремились в небо, теряясь в стратосферной вышине. Их сила и цветовая гамма менялись в зависимости от времени суток: днем лучи были зеленые, что ярко контрастировало с пепельно – серыми небесами, а ночью виднелись ослепительно – белыми полосами на фиолетовом фоне. Такая картина продолжалась недолго – дней семь.

Олег с Сергеем каждый вечер молча смотрели новости с Земли и видели одно и то же. Какого-то логического объяснения загадочному явлению ребята не могли придумать. Все, что было связано со светом и цветом, больше поддавалось иррациональному уму Дины и тонко чувствующему ее мысли Саше.

– Не будем трогать ребят, пусть отдыхают, – ответил Олег на молчаливый вопрос Сергея после очередной тревожной передачи и, развернув невесомый компактный компьютер, углубился в какие-то расчеты. Сергей кивнул головой в знак согласия и продолжал смотреть новости.

Даже здесь на одной из планет в системе Сириуса, ребята продолжали держаться вместе и негласно признавали своим командиром Олега. Они почти смирились с новым местом проживания и были уверены, что, закрыв доступ "серым" на землю, закрыли обратный путь и себе. Но, не смея признаться вслух друг другу, каждый вынашивал мечту о возвращении на родину, к тем местам, где прошло их детство, где им пришлось резко повзрослеть, когда волею предопределенной случайности им выпало стать спасителями Земли. Не случайно Олег и Сергей работали в конструкторском бюро по созданию межгалактических кораблей, а Дина с Сашей в группе по изучению света и применения его свойств в пространственных перемещениях.

– Все равно придется их побеспокоить! Посмотри, что там творится! Это вторжение! – Сергей никогда не отрывал людей по пустякам, и Олег оторвался от расчетов. Увиденное зрелище впечатляло и пугало: световые столбы замерцали в одинаковом ритме, и на их мерцание с подлунной стороны шли армады космических кораблей, неуловимо похожих на гигантские декорации к фантастическому фильму.

***

Дина и Саша целую неделю отдыхали на берегу моря, наслаждаясь уединением теплого уютного пляжа, скрытого от шумного города за небольшими зелеными холмами. По вечерам молодая пара долго гуляла, разглядывая закатное небо, когда солнце почти погружаясь в густо – синеющую полоску воды на горизонте, окрашивалось сначала в желтый цвет, и с каждой последующей минутой алело, затем резко багровело, почти как на Земле. И, когда багровый оттенок достигал насыщенности, пугающей кровавостью, светило неожиданно будто проваливалось в бездну, а небо синхронно окрашивалось в темно-фиолетовый оттенок, обнажая яркие россыпи звезд, невидимые до этого. Каждый день радовал ребят новыми расцветками заката и ночного неба, и казалось, нет в мире более тихого и спокойного места для уединения.

На седьмой день отшельничества Дина, сказав, что только разочек глянет, включила портативный видеовизор, настроив на прием с Земли. Это она настояла взять его с собой в райское местечко, да Саша особенно и не противился.

Увиденные новости одновременно и радовали, и огорчали. Раз есть новости, значит, эксперимент по закрытию Врат удался, и "серым" не удалось внедрение двойников на Землю. Огорчали потому, что видеоряд был достаточно неутешительный: в различных точках планеты возникали то засухи, то землетрясения, то наводнения, то извержения вулканов. Земляне, надо отдать им должное, самоотверженно боролись с натисками стихии, выручали друг друга – соседи соседей, государства другие государства, но разрушающих явлений становилось с каждым днем все больше, и Дина с Сашей грустнели день ото дня, видя унылое однообразие земных новостей. Друзья договорились между собой не нарушать их медовый месяц, поэтому даже и не подозревали о грустных настроениях молодых.

– Всё! Не могу больше смотреть это! – Дина щёлкнула пультом, выключая экран. – Надо быть там!

– И что? – Саша знал горячий нрав своей подруги, но и здравым смыслом она не пренебрегала.

– Надо лететь и помочь!

– Как? Что ты сможешь сделать? Ведь ты не сможешь появиться одновременно во всех местах, где требуется помощь.

– Хоть где-то! – Дина снова включила экран. – Смотри, смотри!

Ошеломлённый Саша увидел, как над Землей из одного места вышел широкий огненный луч, и, разделившись на десять столбиков света, оранжевыми дугами стал накрывать разные районы Земли.

– Дай, дай сюда скорее! – Саша вырвал из ее рук пульт и навёл его на размытое окончание одного из лучей. Небольшой город, накрытый светом неизвестного луча, продолжал жить, как и прежде, жители словно не замечали нового излучения. Проследив за направлениями других лучей, ребята убедились, что картина нашествия лучей везде одна и та же – никто ничего не замечал.

– Странно, почему жители ничего не замечают, – думал Саша вслух.

– Потому что лучи не доходят до земли, а рассеиваются в небе. Ты часто голову наверх поднимаешь, когда идешь по городу? – парировала Дина.

– Но цвет окружающий может измениться.

– Подумают, что очередные залповые выбросы с ближайшего завода.

– А запах?

– Еще неизвестно, есть ли запах. Если есть, то опять же подумают, что где-то что-то горит.

– Все ты знаешь, даже неинтересно с тобой разговаривать! – притворился Саша сердитым, в глубине души соглашаясь с правотой Дининых слов. Он уже понял, что ему не остановить любимую жену от решительных действий и предложил ей:

– Хорошо, давай вернемся на Землю.

– Отстань, отпусти, брыкался он через мгновение, бурно и страстно зацелованный, – вот знал, что ты импульсивная, но не до такой же степени. Нужно связаться с Олегом и Сергеем, лететь – так вместе!

– Поколдовать? – с насмешкой спросила Дина. Её друзья до сих пор называли ее перелёты по Радуге колдовством, она в ответ упрекала их в излишней лени и увлеченностью техникой вместо развития скрытых способностей человеческого мозга. В конце концов между ними выработался некий нейтралитет: Дина занимается исследованиями в области света и звука, а ребята конструируют современные технические средства межгалактического перемещения.

– Колдуй, что уж там, – улыбнулся Саша, – но с одним условием!

– Лекцию твою прослушать, – рассмеялась Дина! – Вот хитрюга, не мытьем, так катаньем берешь!

С некоторых пор Саша был одержим идеей построения гармоничного человеческого общества. Его детская увлеченность музыкой и сверхмузыкальная одаренность искали выход и нашли, породив теорию гармонических мелодий, на основе которых должно строиться человеческое общество. Ребята с интересом воспринимали отдельные положения его теории, но полностью выслушать отказывались, зная, что Сашу невозможно остановить, когда он говорит о музыке, иначе им всем пришлось бы несколько суток не спать. Дина была самой благодарной его почитательницей, но и она не смогла все сразу усвоить, и предложила компромиссный вариант – начать с малого: Саша выкладывает ей свою теорию частями, а сам в это время пробует применить ее на практике в их узком кругу.

– Я недолго, пока ты колдуешь,

– У тебя есть пять минут, я уже вызвала Олега на связь.

– Эхх, опять забыл, что вы – телепаты, но начну, пожалуй, – Будет непонятно, остановишь.

У Великого Бога, творца всего сущего, не осталось времени на человека. Создал очень интересное, однако какое-то ущербное существо. Так называемый человеческий мозг, безусловно, колоссальный инструмент познания. Но люди платят за него алчностью, скаредностью; стремятся к самоуничтожению. Что и говорить, венец творения... Дар Слова нам, дескать, дан. А ведь это именно те сети, в которых мы запутались. Величайшие умы пытались посредством слова отказаться от слов. И эти муки исканий преждевременно сводили подлинно замечательных людей в могилу. За Дар Слова человек заплатил полным непониманием жизни и несовершенным телом. Смешно видеть, как люди рвут себе жилы, чтобы доказать Богу – вот, Посмотри, как я быстро бегаю и какой вес могу поднять. Думаю, Бог снисходительно улыбается: всё-таки Мы ему не чужие... Надеюсь, неистово желаю, чтобы человек однажды стал богоподобным. И когда это свершится – а я верю, верю! – проклятие Слова отомрет, люди будут общаться мелодиями

– Под небом голyбым,

Есть гоpод золотой.

С пpозpачными воpотами

И яpкою звездой.

А в гоpоде том сад,

Всё тpавы да цветы,

Гyляют там животные,

Hевиданной кpасы.

Прозвучала песня из видевизора.

– Привет, молодожены, что рветесь из рая? – с экрана улыбался Олег.

– Отличная идея, Александр! Как тебе такое общение, как раз песня Гребенщикова для твоей теории? Еще лет так дцать проверить на практике, и станешь Александром Великим. Он тоже мечтал построить мировое гармоничное государство.

– Мечом и войнами, а я – гармонией мелодий, созвучностью, – вспыхнул его друг.

– Не кипятись. Я все слышал, специально не перебивал, но ведь не за этим вы меня вызвали.

– Не за этим, – Саша обернулся на Дину. – Она тебе еще не рассказала?

– Показала, показала картину. Я вам скажу больше, дела обстоят еще хуже.

Глава 2. Знамение

Проклятым на Водлозере считался Валгамостров – Черный остров. Жители высаживались туда в случае крайней необходимости и только после сотворения молитвы. Сам Дух Водлозера следил за своими владениями: пропадали все, кто отваживался найти здесь убежище от бури. Только приближались к острову застигнутые непогодой, как свирепела тогда она еще сильнее – в три погибели с тяжким стоном наклонялись деревья до самой земли, свинцовыми метровыми бурунами вспенивалась холодная вода у берега, унося в водоворот рыбацкие лодки. Казалось, сам Хозяин острова грозным рыком воющего ветра пугал нежеланных гостей, и мало кто выживал из причаливших к Черному острову.

Таких проклятых островов на Водлозере было несколько. В давние времена подрядчики не смогли найти людей, которые взялись бы вырубить лес на Кингострове и на Иламострове. На первом, по преданиям, легендарная чудь похоронена, на втором был скит старообрядцев. С огромным трудом местный купец нашел рабочего, чтобы срубить лес на острове Петуньем (приданом дочери Ильинского Водяного). Некий Василий Купцов, взялся за это дело, и был наказан неведомой силой отнятием рук, стали висеть они с той поры вдоль туловища ненужными плетями. Проклятым в начале двадцатого века стал еще и Марь-остров. Во времена столыпинских реформ его пытался заселить крепкий крестьянин Матвеев, основав там хутор. В коллективизацию на заре двадцатого века хозяина раскулачили, и он вскоре умер. С тех пор на все сущее там, по мнению водлозеров, легло проклятие. Люди перестали пользоваться и поныне не пользуются ни кустами, ни деревьями, ни целебными травами с заколдованных островов.

Остров Малый Колгоостров, прозванный Ильинским из-за расположенного на нем Ильинского погоста, в начале двадцатого века распахивался от воды до воды. Когда репрессированного Ильинского священника стали увозить чекисты, ни один человек не заступился за него. И служитель церкви предал анафеме водлозеров. Свои бесчисленные беды, последовавшие за этим событием, многие местные жители связывали именно с проклятием батюшки. Люди верили, что их беды закончатся, когда на Ильинском погосте снова начнет действовать церковь. Служитель на время там появился: четыре года на острове жил иеромонах Нил, но был убит двумя послушниками, не пожелавшими исполнять его указания.

С тех пор к острову и выросшим на нем деревьям водлозеры стали относиться, как к явлениям сакрального порядка. Ни один житель теперь не смеет срубить там даже деревце для собственной корысти. По их рассказам как-то местный житель вырезал на этом острове удилище, чтобы поудить рыбы. Как только он приступил к рыбалке, поднялась такая буря, что незадачливый рыбак еле причалил обратно к берегу. Домой он не мог отъехать, пока не отнес удилище на то место, где его срезал. Запрет рубить на этом острове деревья соблюдают и рыбаки, что ежегодно во время путины живут на соседнем с Ильинским Большом Колгострове. За дровами они ездят за полтора километра, имея в избытке сухой лес на корню всего в десяти метрах напротив своего стана. Особенность святости всего выросшего на острове Ильинском состояла в том, что для общественных нужд ресурсы острова считались доступными. Эта же особенность соблюдалась и на всех других проклятых островах, кроме Черного – хранит его Дух Водлозера, никого из местных жителей туда не подпускает, да они и сами по доброй воле туда не подплывают.

Издавна только смелые и решительные люди и их не менее отважные предки селились на берегу Водлозера. Крут и горяч нравом Хозяин озера, но любил своих поселенцев, как детей малых. И лес, и пашни им вволю, и рыбы полно всякой, лови не хочу. А еще как у любящего родителя, кроме кнута был у него для людей и пряник – Светлый остров. В любую погоду, даже в самую ужасную бурю рыбаки спокойно причаливали к берегу Светлого. А, если где-то в открытой воде или на берегу не задалась рыбалка, то всегда уходили они с прибрежья Светлого с полными неводами рыбы, на радость домашним.

Жили в 19 веке в Водлозере старцы – отшельники Лазарь и Фома на острове Белом, что в двух километрах от Маткалахты. Там у них находилась часовня, состоящая из двух сомкнутых помещений. В первом хранились все иконы, а во второе помещение можно было заглянуть в прорубленное в стене отверстие. Там были только стены и крыша, а в центре помещения в земле вырыто небольшое углубление, где постоянно стояла вода. В единственное небольшое окно, сделанное из пластинок слюды и тонкой жести, точно такое же, как в российских боярских теремах, пробивался тусклый свет. Окружающие часовню высокие темные ели нагнетали страх в душе случайно забредшего путника. Лазарь и Фома не общались с населением, а жили уединенно и замкнуто. Никто не знал, чем питаются эти отшельники, но существовала легенда среди местного населения, что старцы передвигались по воде на лыжах и плавали на камнях. После смерти похоронили Лазаря и Фому у стен часовни по разные стороны, а над могилами сделали надгробья из досок прямоугольной формы, а сверху выложили доски в виде двускатной крыши.

***

По заведенному самим собой порядку Сысой обходил перед сном крепкое хозяйственное подворье, проверяя, все ли на местах находится: не валяется ли брошенным на землю нехитрый домашний инструмент, притворены ли двери хлева и бани, перевёрнута ли днищем вверх лодка на берегу озера, не перекрутились ли на ветру сети, развешанные для просушки. И напоследок он вышел на берег озера полюбоваться на Светлый остров в лучах багряного солнца, отметив машинально – быть ветру, не иначе. Решив назавтра добраться до Светлого острова проведать могилы старцев, да спросить благословения на весенние работы, Сысой уже собрался было возвращаться в дом, но заметил над островом необычное облако цвета топленого молока. Облако напоминало по форме рыбий пузырь, натянутый между Черным и Светлым островами. Пузырь этот дрожал и переливался, как несмытая мыльная пенка на руке между растопыренными пальцами.

– Что за напасть? – Сысой долго вглядывался в диковину, пытаясь понять, добра или зла ждать от необычного явления.

– И к добру, и ко злу, – подумал он, зная, что все связанное с Черным островом никому ещё добра не приносило. – Вот ведь диковина какая, остров-то Черный далеко отсюда, а в пузыре, как на ладони, словно рядом со Светлым.

Постояв еще с полчаса и не заметив никаких изменений в необычном облаке – пузыре, Сысой отправился спать, рассудив по крестьянской привычке, что наутро дел полно, и утро вечера мудренее.

***

Прибыли. Вблизи местный ландшафт оказался обманчивым. Весна, да еще и поздняя. Зеленая лужайка обернулась неустойчивым хлюпающим болотом, а призывные островки розоватых кустиков – вылинявшими коричневыми лишайниками. На горизонте полукружьем выстроились лиственные деревья одинаковой высоты.

– Хорошо приземлились! Не утонули! Спасибо воздушной подушке, – Олег оглянулся на своих друзей, Сашу, Дину и Сережу.

– Ну тебя со своей "Тарелкой", испытаем, испытаем, – буркнула Дина. Она до сих пор не признавала никаких технических средств межпланетного сообщения. Для нее предпочтительнее было мысленное перемещение в любую точку Галактики по лучу радуги, как самое быстрый и надежный способ.

– Вот и испытали, – спокойно возразил Олег, сосредоточенно разглядывая в панорамное окно летательного аппарата открывшийся пейзаж, – не все могут по радуге путешествовать так легко, как ты. И где гарантия, что снаружи незараженный воздух?

– Динка, хватит упорствовать! Долетели же! Это Земля. Целая и невредимая, как мы и думали, не рассыпалась на части, – из кабины штурмана спустился Саша и прильнул к панорамному окну, – Красота какая! Только сдается мне, ребята, никакая это не среднерусская равнина. Куда же нас занесло?

– Ты штурман, с тебя спрос! Говорила – по Радуге надо! Точно выбрал место и приземлился..., – Дина откинулась на спинку кресла и словно безразлично закрыла глаза.

– Всё. Саша, Дина, хватит спорить. Готовимся к выходу. Мы не могли знать, как изменилась планета за наше отсутствие, потому выбрали такой метод перемещения, – Олег прекрасно понимал, что эта милая перебранка скрывает невольный страх его друзей перед неизвестностью. Ведь после телепрограммы, увиденной его друзьями по межпланетной связи, у него тоже зародилась надежда найти свою родную планету целой и невредимой и, возможно, отыскать следы своего дедушки, профессора Стерлигова.

– Анализаторы показали, что состав воздуха не изменился, радиоактивный фон чуть выше, но он естественный, такое бывает в местах залежей полезных ископаемых, – это вступил молчащий до этого момента Сергей.

– Собираемся и выходим, – скомандовал Олег.

– Дина, очнись! Пора, – осторожно дотронулся Саша до плеча девушки. Она открыла глаза и с явной неохотой, будто ее оторвали от любимой игрушки, медленно встала с кресла и с удивлением обратилась к Олегу,

– Ты хочешь выйти на болоте?

– Я хочу тебя поднять, – улыбнулся бессменный командир, – нужно решить, оставляем ли мы тарелку здесь и вплавь выбираемся на твердую сушу или переместимся вместе с нашим транспортом.

– Здесь удобно замаскировать под большую кочку, – вмешался Саша. Дина утвердительно кивнула головой, поддерживая своего друга.

– И я так думал, – обрадовался единогласию Олег.

– А вот и аборигены! Получилось по-твоему, Дина! Будем по радуге прыгать, чтоб не засекли, – Саша показал на одинокую фигуру кряжистого мужчины примерно в пятистах метрах от тарелки. – Жаль, суша совсем рядом.

Мужчина стоял на берегу, вглядываясь в их сторону, и сокрушенно покачивал головой, как будто увидел что-то неприятное.

– Кажется, нас заметили, придется ждать ночи, – расставил точки Олег.

Поиски темпорального перехода, срочное блокирование этого перехода от нашествия «серых», полет по Радуге казались фантастическим сном даже после того, как они прожили больше десяти земных лет на планете в системе Сириуса. Сколько бы ни говорила Тхурайя, что эта планета – прародина всех землян, ребята мечтали вернуться на Землю. Всего несколько часов отделяли их от того мига, когда они снова коснутся земли своей родины.

Глава 3. Не ждали?

Раннее утро предвещало появление солнца, так долго ожидаемого остывшими за зиму окрестностями. По календарю давно уже наступила весна, а в этих краях день за днем держалась минусовая температура. Неделю назад резко потеплело, как-то разом растаяли залежавшиеся сугробы снега, кое-где вдоль дорог оголились редкие кустарнички, даже проявились среди остатков подмерзшего снежного месива серо-бурые неказистые полянки. Но в одночасье снова подморозило, и весна словно забыла о своем предназначении греть и радовать своим наступлением окружающую природу и редкое в этих краях население.

На редкость теплый и приятный ветерок дул навстречу Стерлигову, вышедшему из гостиницы прогуляться по округе. Теплая полупрозрачная хмарь нежно обволакивала лицо, и первые лучи долгожданного солнца, пробивающиеся сквозь остатки тумана, скользили дальше, спеша всем возвестить начало настоящей весны.

– Любезный, что можно посмотреть интересного у вас на Водлозере? – обратился в благодушном настроении Стерлигов к проходящему мимо мужику. Тот сурово зыркнул на Пал Палыча из-под мохнатых бровей и, не ответив, прошел мимо.

– Что поделаешь, не хочет местное население со мной общаться, доверия не вызываю, – Стерлигов повернул обратно в гостиницу за картой, – вот лень было сразу взять, теперь ходи туда-сюда, – ворчал он про себя. Дежурный за стойкой молча вопросительно посмотрел на него.

– За картой, хочу узнать, куда лучше пойти, – пояснил Пал Палыч. – Мужик на улице какой-то странный попался, как из позапрошлого века, не захотел со мной говорить.

– Аааа, так это Сысой! Отдельным хозяйством на берегу озера живет, говорит, что ему триста лет и не признает никакой цивилизации, – ответ объяснял угрюмое поведение встреченного прохожего.

– Триста лет! Он что – сумасшедший или долгожитель? – поразился профессор?

– Триста лет? Сумасшедшим всегда кажется, что они не рождались и никогда не умрут, – с ухмылкой сказал дежурный.

– Да никто толком не знает! Пришлый. Как национальный парк образовали в 2001 году, так и появился, вот уже, почитай, с два десятка лет здесь и живет, – добавил собеседник, увидев, как недоверчиво смотрит на него профессор.

– Один?

– Почему же один. С женой, Любавой. Она только и разговаривает со всеми, а Сысой больше молчит, да хозяйством занимается. Корову завел, рыбу ловит, белок да зайцев стреляет. Иногда на волков охотится, лицензия у него выправлена. Просились к нему приезжие на охоту вместе, никого не берет, говорит, что просто так нельзя животное губить, не для этого оно на свет появилось.

– Как с ним познакомиться?

– Он на берегу живет, молока и рыбы вяленой попробуйте купить, вот и завяжется разговор, – посоветовал портье, – прямо по улице и до озера.

Забыв про карту, про разнокалиберные носки, в думах о которых он чуть не вывернул себе мозги за прошлый вечер, Пал Палыч направился к берегу.

Сысой стоял на берегу озера, спиной к поселку. Видно было, что мужик в допотопном ватнике, как для себя определил профессор, пристально вглядывается в сторону недалекого острова. Стерлигов не стал его беспокоить, а направился прямо к дому, рассудив, что лучше для начала завязать знакомство с хозяйкой, а уж только потом с ее неразговорчивым мужем.

Через несколько минут он стоял у тщательно отмытых ступенек некрашеного крыльца, не заметив, что Сысой обернулся и теперь наблюдает уже не за озером, а за его действиями. На громкий стук о перила вышла невысокая женщина в обычной плащевой куртке и теплых стеганых брюках на синтепоне. Со старомодной одеждой Сысоя ее объединял разве что белый ситцевый платок, низко приспущенный на лоб и завязанный сзади на шее.

– Доброго утра, хозяйка! Молока и рыбы вяленой не продадите? Я хорошо заплачу, – вежливо обратился к ней профессор.

– Любавой меня кличут. А тебя? – строго ответила женщина, с недоверием глянув на Палыча.

– Пал Палыч, Стерлигов, – отозвался, он, недоумевая, что для покупки надо знакомиться.

Любава снова с недоверием посмотрела на него, но развернулась и пошла в сени, тут же выйдя с деревянной кружкой молока и связкой вяленой плотвы, словно все утро ждала прихода Стерлигова и приготовила заранее то, что попросят продать.

– Не надо ему ни молока, ни рыбы, – послышался голос Сысоя сзади. – Говори, мил человек, зачем пожаловал!

"Мил человек", как его только что обозвали, застигнутый врасплох грозным окликом, перевел взгляд с Любавы на её мужа и обратно. Женщина, несмотря на грозность речей, еле сдерживалась, чтоб не засмеяться: ее смешливое настроение выдавали морщинки, собравшиеся, вокруг глаз, и твердо сжатые губы. Сысой, напротив, выглядел достаточно серьезным и, не дождавшись ответа, продолжил,

– На любителя молочного ты не похож, тощой, как гончая собака. А рыбу все покупают перед отъездом, ты же вчера только приехал. И добавил, обращаясь к Любаве,

– Ладно уж хихикать, как дитя малое, зови гостя в дом, самовар поставь, видно, не зря пожаловал.

***

"И всегда на вершине пирамиды спираль, вращающаяся против часовой стрелки, превращалась в мощный луч света, уходящий в небо. В середине мощный луч был белого цвета, а по бокам он сиял всеми цветами радуги. От граней пирамиды исходило неравномерное цветное излучение. Я увидел, что все четыре грани конструкции излучают совершенно непохожие энергии".

– Все, Саша! Хватит морочить головы нам разными пирамидальными теориями! – Дина встала с кресла и забрала из его рук книгу, из которой он иногда зачитывал им целыми кусками понравившиеся отрывки.

– Тебе ничто не напоминает пирамидальный луч? Или память совсем короткая стала? – парировал Саша.

– Напоминает, напоминает. Оставим это на вечер, а теперь пора высаживаться, туман рассеялся, никого на берегу нет.

– Для этого есть Олег. Олег решает, где и когда на берег сходить, – остудил Саша свою подругу. Он ее прекрасно понимал: ведь и за книгу он взялся только, чтобы утихомирить внутренний нервный зуд, который требовал немедленной высадки на берег.

– Да, высаживаемся. Но незаметно. Мужчина был с утра на берегу, а сейчас ушел в дом, ответил Олег.

– Какой дом? – хором вздрогнули Саша с Диной!

– Совсем испортились наши молодые, – дружно рассмеялся в ответ Олег.

– Да, да! Один книгу читает, другая на него только и смотрит. И не заметили, что туман рассеялся, и домик на берегу видно стало, – невозмутимо добавил Сергей.

Одеться в утепленные гидрокостюмы темно – серого цвета, цвета озерной воды, не составило много времени. И вот уже все участники экспедиции готовы к первому выходу. Пока Сергей занимался маскировкой "Тарелки", выдвигая поверх купола защитный светоотражающий экран свинцового оттенка, Дина с Сашей проверили исправность автономной аппаратуры связи, встроенной в гидрокостюмы, а Олег задал программу консервации двигателей после закрытия шлюза. И вот уже все четверо стоят перед герметичным шлюзом, готовые к выходу, люди – амфибии, только без жабр. Со стороны, особенно в профиль, их можно было бы принять за гигантских и диковинных бесчешуйчатых рыб.

Когда они поплыли в лодке, окутанные туманом, наручные часы у всех остановились, а потом стрелка вдруг пошла вспять и всем показалось, что они единственны во Вселенной; открылись перед их внутренними взорами странные картины: прошлое и будущее будто смешались в невообразимую канву восприятия действительности. Одно ими чувствовалось подспудно – плывут они туда, где ждала их какая-то чуть ли не тягостная будущность, в которую они были вовлечены какими-то высшими силами и едва ли были свободны в своих намерениях и поступках. Очень редко, но так с людьми случается! Будто с завязанными глазами заходишь в свой подъезд и чувствуешь запах из кухни в какой-то квартире. И всегда хочется надеяться, что ванильный пирог готовят в твоей.