Текст книги "Сокровища и реликвии Британской короны"

Автор книги: Марьяна Скуратовская

 
Уж дан приказ ее короновать.
Но это новость свежая. Ее
Не будем разглашать. Ну что ж, милорды,
Девица хороша, в ней все прелестно,
И тело и душа. Я предрекаю,
Что от нее сойдет благословенье
На Англию на долгие года.
 

Уильям Шекспир. Король Генрих VIII (перевод В. Томашевского)

Обычно супругу короля коронуют в качестве королевы-консорта, но вот супруг королевы королём-консортом не становится. Супруг королевы Анны, датский принц Георг (1653–1708) носил титул герцога Камберлендского; супруг королевы Виктории, Альберт, герцог Саксен-Кобург-Готский, носил сначала титул «Его королевского высочества», а затем стал «принцем-консортом»; супруг нынешней королевы носит титулы герцога Эдинбургского и принца.

Если король женат, то церемония коронации может быть общей – вместе короновали множество царственных пар, от Генриха II и Алиеноры (Элеоноры) Аквитанской до родителей Елизаветы – Георга VI и его супруги Елизаветы.

Ну а если король женился после коронации, то тут уже от него зависело, будет ли официально коронована его будущая супруга.

Так описывает коронацию Анны Болейн, второй супруги короля Генриха VIII, тогдашний хронист Эдвард Холл: «Первого июня королева Анна в торжественной процессии проследовала из Вестминстер-холла в аббатство Святого Петра. Её сопровождали монахи Вестминстера в богатых золотых ризах и тринадцать аббатов в митрах. А за ними – все из королевской часовни, и четыре епископа, и двое архиепископов в митрах, и все лорды в своих парламентских облачениях; а корону перед нею нёс герцог Саффолкский, а два скипетра несли двое графов. Сама королева шествовала под богатым балдахином из золотой парчи, одетая в платье из тёмно-красного бархата и горностая, а верхнее платье из пурпурного бархата, украшенное горностаем, и на голове богатая корона из жемчуга и драгоценных камней. Старая герцогиня Норфолкская, в тёмно-красном бархате и золотой коронке, несла её шлейф, а лорд Берг, гофмейстер королевы, поддерживал шлейф посередине.

За нею следовали десять дам в алых одеяниях, отделанных горностаем, с золотыми коронками на головах.

А следом ехали фрейлины королевы в алых платьях, отделанных белым балтийским мехом. И так она прибыла в церковь Святого Петра в Вестминстере, и её усадили на королевское сиденье, воздвигнутое на высокой платформе перед алтарём. Там архиепископ Кентерберийский и архиепископ Йоркский помазали её и короновали королевой Англии. И так сидела она, коронованная, на своём королевском сиденье, всю мессу, и молилась. А когда месса закончилась, то все, каждый на своём месте, отправились в Вестминстер-холл, и она по-прежнему шла под балдахином, коронованная, с двумя скипетрами в руках, а вели её милорд Уилшир, её отец, и лорд Тальбот. И там они отобедали, и был это самый торжественный пир, который когда-либо видели».

А вот коронация Анны глазами одного из героев пьесы Шекспира «Король Генрих VIII» (перевод В. Томашевского):

 
Ну, королева встала и смиренно
Приблизилась теперь уж к алтарю.
И, как святая, взор воздела к небу,
И на коленях вознесла молитву,
Вновь встала и народу поклонилась.
Затем архиепископ подал ей
Все то, что подобает королеве:
Елей священный, а затем корону,
Что исповедник Эдуард носил,
И жезл, и голубя, и все эмблемы
Пристали ей! Когда обряд был кончен,
То хор под звуки лучшего оркестра
Пропел Те Deum. Тут она ушла
И с той же самой свитой возвратилась
В дворец йоркский, где начнется пир.
 

Правда, народ вовсе не ликовал – Анну, которая заняла место королевы Катерины Арагонской, первой супруги Генриха, не любили, а всего три года спустя она снова взошла на высокий помост, на этот раз – эшафот. Но миг торжества, когда перед бывшей скромной дворяночкой, а ныне королевой Англии, склонились все, пусть и вынужденно, всё-таки был.

Примечательно, что из шести супруг короля Генриха короновал он только двух первых. Более того, коронация Анны Болейн была последней в истории Англии отдельной коронацией королевы-консорта. Так что, например, португальская принцесса Катерина Браганца, вышедшая замуж за короля Карла II в 1662 году, обошлась без коронации. В конце концов, чтобы быть королевой, не обязательно быть коронованной… Правда, однажды вопрос о коронации королевы-консорта привёл к скандалу.

Брак Георга IV и Каролины Брауншвейгской оказался, к сожалению, откровенно неудачным с самого начала. Через год после свадьбы, когда родилась дочь, супруги начали жить отдельно. Скандалы, слежки, обоюдная неверность, путешествия Каролины, тогда ещё принцессы Уэльской, по Европе, подальше от супруга – всё это тянулось годами.

Однако когда в 1820 году скончался Георг III и на престол взошёл её муж, Георг IV, Каролина отправила ему официальное письмо, в котором говорилось, что «королева почтительно настаивает на своём праве провести церемонию её коронации» в тот же день, в который должна была состояться коронация Георга.

О какой коронации могла идти речь, если король даже не хотел, чтобы она возвращалась в Лондон, и не хотел, чтобы она использовала титул королевы? Единственное, чего он хотел, это развод. Скандальный процесс по обвинению Каролины в супружеской измене ничего, по сути, не изменил. Королева продолжала настаивать на своих правах. Шли длиннейшие обсуждения и переговоры, министры углублялись в многовековую историю – имеет ли королева право требовать коронации, или же это только милость, которую король может ей даровать… или не даровать. В конце концов, Каролина получила письмо, в котором ей недвусмысленно дали понять – её не только не коронуют, речь не идёт даже о её возможном присутствии на коронации супруга! Там говорилось, что решение по поводу коронации королевы может принимать только Корона, и что Его Величеству посоветовали не отдавать никаких приказов по поводу участия в церемонии Её Величества.

Каролина не собиралась отказываться от своих прав и заявила, что будет присутствовать, если только ей прямо этого не запретят. В новом письме говорилось, что предыдущее нужно толковать именно так – как запрет на присутствие. Королева не сдавалась и в день коронации в очередной раз попыталась отстоять свои законные, как она считала, права. Пусть не на собственную коронацию, пусть хотя бы на присутствие на коронации короля… Сопровождаемая радостными выкриками толпы (Георг, мягко говоря, не пользовался популярностью, в отличие от своей жены-бунтарки), она приехала к Вестминстерскому аббатству в сопровождении своих дам, и… её просто не впустили, как не дико это звучит. Королевой, даже королевой-консортом, быть нелегко.

Кроме коронаций супругов, случались также и коронации сыновей. Такая попытка упрочить положение наследника была нередкой в других странах, но в Англии было всего два таких случая – сыновья были коронованы ещё при жизни их отцов. В 787 году король Мерсии Оффа короновал своего сына Эгфрита, сделав его соправителем, а в 1170 году Генрих II короновал своего сына, тоже Генриха. Увы, и тот, и другой прожили совсем недолго после того, как стали королями.

Настоящий король был помазан миром, на голову его возложили корону, а пушечные выстрелы возвестили эту радость городу, и весь Лондон гудел от восторга.

Марк Твен. Принц и нищий

Вплоть до 1821 года, коронации короля Георга IV, сразу за коронацией следовал банкет в Вестминстер-холле. Но, увы, эта традиция отошла в прошлое. А зрелище было необыкновенно красочным! И дело не только в роскошном столе.

Начиная с 1066 года так называемый «королевский защитник» (должность, передаваемая по наследству) должен был, облачённый в рыцарскую броню, въехать на лошади прямо в Вестминстер-холл и вызвать любого, кто осмеливался бы оспорить право нового монарха на престол.

В последний раз на этой церемонии звучал следующий вызов: «Если кто-нибудь, любого звания, высокого или низкого, будет отрицать, что наш суверен, король Соединённого Королевства Великобритании и Ирландии, защитник веры, сын и наследник нашего суверена, покойного короля, является законным наследником имперской короны Королевства Великобритании и Ирландии, или что он не должен им быть, то вот Защитник, который говорит, – тот человек лжец и предатель; и Защитник готов сразиться с ним, и поставить в этом споре свою жизнь против его жизни, в тот день, который будет назначен». И защитник бросал перчатку. Говорят, что ему ни разу никто перчатку так в ответ и не бросил, за исключением двух случаев – но это всего лишь слухи.

Последний в истории «королевский защитник» благоразумно позаимствовал в цирке хорошо вымуштрованную белую лошадь, которая спокойно чувствовала себя в толпе, иначе, как иногда случалось, торжественный выезд мог обернуться конфузом.

Да, коронации могли быть роскошными и скромными, могли пройти при всеобщем ликовании, а могли быть омрачены печальными событиями…

На коронации знаменитого Ричарда I, прозванного Львиным Сердцем, вино, как говорили, лилось рекой. Но ликование толпы обернулось трагедией. Зная неприязнь своих подданных к иудеям, король запретил тем присутствовать на церемонии, но несколько богатых еврейских купцов не удержались от искушения посмотреть на торжественное зрелище и отправились в Вестминстерское аббатство. Их узнали, началось избиение, которое затем вылилось в жестокий погром.

Коронация же Карла II в 1661 году, наоборот, запомнилась современникам, как одна из самых ярких и радостных в английской истории. Сын казнённого короля Карла I, в 1651 году он был коронован в первый раз в Сконе (том самом городе «Камня судьбы») королём Шотландии, а затем долгие годы провёл в изгнании на материке. Зато его возвращение и вторая коронация стали истинным праздником. Англичане праздновали не просто воцарение нового монарха, а, после трагических событий революции и гражданской войны, реставрацию монархии как таковой.

Первая коронация девятилетнего Генриха III в 1216 году, когда страна была охвачена войной, была очень скромной, на ней присутствовало всего несколько епископов и ближайших лордов, зато годы спустя коронация его тринадцатилетней супруги, Элеоноры Прованской, отличалась редкостной роскошью.

Такой же роскошной, впрочем, была и коронация Ричарда II в 1388 году. Достаточно упомянуть высокую, полую мраморную колонну, которую поставили во дворце. Наверху её украшала позолоченная фигура орла – из-под его лап с четырёх разных сторон колонны в течение целого дня лились вина разных сортов, и любой мог подойти и выпить. За здоровье короля, конечно же!

А хотите и сами почувствовать себя участником если и не самой коронации, то хотя бы торжественного обеда, который за нею следует?

Вам понадобятся: курица (весом чуть больше 2 кг); одна ч.л. растительного масла; одна маленькая мелко нарезанная луковица; одна ч.л. пасты карри; одна ч.л. томатной пасты; 100 мл красного вина; один лавровый лист; сок половины лимона; четыре мелко нарезанных половинки абрикоса; 300 мл майонеза; 100 мл взбитых сливок; соль, перец; водяной кресс для украшения.

Снимите с курицы кожу, нарежьте на мелкие кусочки и поджарьте на гриле. В маленькой сковороде разогрейте масло, добавьте лук и обжаривайте минуты три, пока он не станет мягким. Добавьте карри, томатную пасту, вино, лавровый лист и лимонный сок. Пусть всё это уваривается на медленно огне в течение 10 минут. Снимите, процедите и поставьте охлаждаться. С помощью блендера пюрируйте абрикосы. Смешайте охлаждённый соус и абрикосовое пюре с майонезом. Взбейте сливки до твёрдых пиков и добавьте в смесь. Приправьте, добавив, если нужно, лимонного сока. Аккуратно добавьте кусочки курицы, украсьте водяным крессом и подавайте.

«Коронационную курицу» по этому рецепту подавали на обеде в честь коронации Елизаветы II, а полвека спустя, на юбилейном обеде, подали вновь. Если свои церемонии в этой стране хранят столетиями, что такое каких-то пятьдесят лет?

Королевская свадьба

Свадьба нашего героя совершилась в самом величественном из храмов – в кафедральном соборе города Йорка.

Вальтер Скотт. Айвенго (перевод Е. Бекетовой)

Обычная свадьба касается только жениха и невесты, свадьба же монарха или его наследника – целой страны. Тем не менее когда-то королевские свадьбы праздновались в относительно узком кругу приближённых. Однако с тех пор, как принц Артур, старший сын короля Генриха VII, в 1501 году женился на испанской принцессе Катерине Арагонской (которая, овдовев, стала супругой его младшего брата, короля Генриха VIII, первой супругой из шести), свадьбы английских королей и королев превратились в пышные празднества, которые, мало чем уступая по размаху церемониям коронации, позволяли в очередной раз продемонстрировать величие монархии.

И если коронация – зрелище торжественное, то в свадьбе, даже самой величественной, есть что-то романтическое и трогательное. Пусть не так уж и часто речь идёт о любви, зато создаётся иллюзия сказки о ней. Сказки, Доступной всем.

Урсула

 
Когда же ваша свадьба?
 

Геро

 
Хотела бы, чтоб завтра. – Ну, пойдем;
Посмотрим платья;
ты мне дашь совет —
В какое лучше завтра нарядиться.
 

Уильям Шекспир. Много шума из ничего (перевод Т. Щепкиной-Куперник)

На свете, наверное, не так уж много женщин, которые, услышав о чьей-либо свадьбе, не заинтересуются платьем невесты. Платья же королевских невест – это нечто особенное…

В 1554 году королева Мария I, дочь Генриха VIII и Катерины Арагонской, вышла замуж за испанского принца, будущего короля Филиппа IV.

Верхнее платье Марии, как описывали современники, было из покрытой узорами золотой ткани, длинный шлейф украшали крупные жемчужины и бриллианты. Отвороты широких рукавов, которые по тогдашней моде носились подвёрнутыми, были покрыты золотой сеткой, тоже усаженной жемчугом и бриллиантами. Нижняя юбка, которую открывали расходящиеся полы платья, была из белого, вышитого серебром атласа.

Филипп, ещё до того как приехать в Англию, прислал будущей супруге огромный бриллиант, и в день свадьбы он красовался у королевы на груди. Тридцативосьмилетняя Мария выглядела если не красавицей (которой она, по мнению современников, никогда не была – но разве это так важно?), то, по крайней мере, величественной королевой (что куда важнее).

У королевских свадебных платьев бывает самая разная судьба.

Португальская принцесса Катерина Браганца, ставшая супругой короля Карла II (1630–1685), предпочитала, конечно же, моду португальскую, достаточно строгую; но в Англии, стремясь выказать расположение новой родине, стала носить английские наряды. В день свадьбы на ней было светло-розовое платье, отделанное голубыми бантами. Эти банты после окончания церемонии одна из фрейлин сняла с платья королевы и раздарила гостям – прежде всех такой подарок получил герцог Йоркский, брат короля (будущий король Иаков II), а затем и остальные. Как писал затем один из придворных, «все ленты со свадебного платья Её Величества разрезали, и каждому достался кусочек». У королевы не осталось ни одного… Зато присутствующие были в восторге от возможности получить такой сувенир.

А платье Марии Моденской, супруги Иакова II (1633–1701) стало… театральным реквизитом. Известная актриса того времени, Елизавета Барри, блестяще выступала в роли королевы Елизаветы I в трагедии «Несчастный фаворит, или Граф Эссекс». Королеве Марии Моденской так понравилось выступление королевы театральной, что она отдала ей своё свадебное платье и коронационную мантию. В этих королевских одеяниях миссис Барри продолжала играть Елизавету, и с таким успехом, что «с королевой в её исполнении люди были знакомы куда лучше, чем с королевой исторической».

На платье Шарлотты, супруги короля Георга III, «стомакер» (так называли либо переднюю съёмную часть корсажа, либо украшение для неё, как в данном случае) был буквально усыпан бриллиантами. Его описывали так: «Фоном была тончайшая, как кошачьи усы, сетка из мелких бриллиантов. А из крупных бриллиантов были составлены узоры в виде цветов. Один из этих камней стоил восемнадцать, другой шестнадцать, и третий десять тысяч фунтов». Это же роскошное украшение королева надела и в день коронации. Когда же в 1797 году замуж выходила её старшая дочь, тёзка матери, то королева Шарлотта сама шила ей свадебное платье.

Но «культ» свадебных платьев начинается в XIX веке. До того невесты вовсе не обязательно обзаводились особым платьем для церемонии, им могло послужить просто самое нарядное платье. Или же, если платье всё-таки специально шили, его потом могли надеть на любое другое торжественное событие, тем более что платья могли быть самых разных цветов. Сохранился даже английский стишок-поговорка, в котором речь шла о том, что будет с невестой, если она выбрала платье определённого цвета. Примерный перевод звучит так: «Белое – выбрала правильно, голубое – любовь будет настоящей, жёлтое – стыдится жениха, красное – предпочла бы умереть, чёрное – хотела бы вернуться, серое – будет далёкое путешествие, розовое – он всегда будет думать о тебе, зелёное – невеста не хочет (стыдится), чтобы её видели».

Очень часто, когда речь заходит о белых, ставших классическими, свадебных платьях, можно услышать, что всё началось со свадьбы королевы Виктории в 1840 году. Однако это не совсем так. В белом платье Анна Бретонская вышла замуж за французского короля Людовика XII в 1499 году, а в 1810-м в белом была Мария-Луиза Австрийская, вторая супруга императора Наполеона. Зачастую невесты монархов шли к венцу в серебряной парче – например Елизавета, дочь короля Иакова I, в 1613 году, или Каролина Брауншвейгская, ставшая женой будущего короля Георга IV в 1795-м, или их дочь – платье принцессы было из серебряного «ламе» поверх чехла из белого шёлка. В белом выходили замуж не только принцессы и аристократки. Начиная с 1790-х годов, когда мода резко пошла по пути упрощения и вместо громоздких платьев женщины начали носить простые платья с завышенной талией, а самой распространённой тканью стал белый муслин, свадебные платья тоже, соответственно, чаще всего бывали белыми (таким, например, было платье племянницы знаменитой английской писательницы Джейн Остен). Но и когда мода снова начала усложняться, в 1820-х годах, белые свадебные платья становятся всё более распространёнными.

Скорее, благодаря королеве Виктории (и красавице Евгении Монтихо, которая в 1853 году стала женой императора Франции Наполеона III), белый цвет этих платьев не просто входит в моду, он постепенно вытесняет все другие цвета. Очень часто цитируют американский журнал «Godey’s Lady’s Book» за 1849 год, в котором по поводу свадебной моды говорилось следующее: «Согласно обычаю, сохранившемуся с древнейших времён, самый подходящий цвет – белый. Белый – символ невинности девичества и чистого сердца, которое дева отдаёт избраннику». И хотя замуж и тогда, и сейчас не всегда выходят в белом, при словах «платье невесты» в воображении возникает именно белоснежный наряд.

Именно таким, волшебно-белым, и было платье Виктории, ставшее «классикой жанра». Вот как описывала его в дневнике сама королева: «На мне было белое атласное платье с очень пышным воланом из хонитонского кружева, такого, как делали в старину. Я надела моё турецкое бриллиантовое колье и серьги, а также чудесную сапфировую брошь от Альберта».

Упомянутые кружева, которые делают вблизи городка Хонитон, – это, наверное, самые знаменитые кружева Англии. Кружево заказали мастерской некой Джейн Бидни из деревушки Бир в Девоне, известной кружевнице, а уж она организовала работу своих односельчанок. Чтобы создать кусок кружева размером 137x76 см, сотня кружевниц трудилась полгода! Сразу после завершения работы образцы узора были уничтожены, чтобы никто не смог сделать такое же кружево, как на свадебном платье самой королевы. Виктория, кроме денег за работу, велела отправить кружевницам отдельную сумму, чтобы те отпраздновали её бракосочетание, а саму мисс Бидни пригласили на свадьбу. Что ж, она вполне могла гордиться своей работой, кружево было настоящим произведением искусства.

Если свадебный наряд самой Виктории был хотя и по-королевски прекрасным, но, скорее, изящным, чем роскошным – белый атлас, полоска драгоценного кружева, бриллиантовый убор и брошь, подарок жениха, – то, когда спустя двадцать три года замуж выходила Александра Датская, ставшая супругой старшего сына королевы, будущего Эдуарда VII, наряд поражал воображение своей роскошью.

Александра, будущая законодательница английских мод, была одета в белое атласное платье, пышные юбки которого, согласно тогдашней моде, поддерживал кринолин. Оно было украшено «гирляндами из флёрдоранжа и мирта и оборками из тюля и хонитонских кружев». Так же был отделан шлейф из «серебряного муара».

Знаменитые кружева четырьмя пышными ярусами почти закрывали юбку-колокол. Из них же была сделана длинная фата и носовой платок. Узор на кружеве изображал рога изобилия и цветочные символы Соединённого Королевства – розы, трилистник и чертополох. Изначально планировалось, что платье будет из брюссельских кружев, но… это сочли недостаточно патриотичным.

Невеста была буквально осыпана драгоценностями – бриллиантовые серьги и ожерелье; брошь из бриллиантов и жемчуга; бриллиантовое колье – подарок от Корпорации Лондона; браслет из опалов и бриллиантов – подарок королевы; бриллиантовый браслет, преподнесённый в подарок дамами города Лидса; ещё один браслет из опалов и бриллиантов – подарок дам из Манчестера.

Что ж, мода меняется. И… Виктория, выходя замуж, была ещё юной, недавно взошедшей на престол королевой. Александра же, выходя замуж, становилась принцессой Уэльской, невесткой «самой» королевы Виктории!

Принцесса Мария Текская была сначала помолвлена со старшим внуком королевы Виктории, герцогом Кларенсом. Для свадебного платья был соткан специальный шёлк с узором из ландышей. (Мать принцессы, герцогиня Текская, была внучкой короля Георга III, семья в основном жила в Англии, так что неудивительно, что платье собирались сделать как можно более «английским»). Увы, буквально за полтора месяца до свадьбы, в январе 1893 года, жених скончался. Изумительная ткань осталась невостребованной.

Супругом Марии в конце концов стал младший брат покойного (не такая уж и редкость в королевских семьях), будущий король Георг V. Узор для ткани снова заказали в той же мастерской, что и раньше, и там разработали целых пятнадцать вариантов. Все эскизы сохранились до сих пор. Один из них, в виде роз, трилистников, цветов чертополоха, ландышей и флёрдоранжа использовали для свадебного наряда, а остальные – для приданого принцессы. На фоне белого атласа переплетались цветы, сотканные из белого шёлка и серебряных нитей, так что ткань переливалась при движении. Шлейф был хотя и длинным, но очень простым, без отделки, спереди платье украшали три волана из всё тех же драгоценных хонитонских кружев, ими же были отделаны корсаж и короткие рукава. Но на этот раз не было спешного заказа кружевницам – в этих же кружевах выходила замуж мать Марии, герцогиня Текская, теперь они перешли по наследству.

Когда в 1923 году леди Елизавета Боус-Лайон выходила замуж за сына королевы Марии, герцога Йоркского, будущего короля Георга VII, то её платье из муара, сшитое портнихой королевы, мадам Хэндли Сеймур, было цвета слоновой кости. Оно было не столько красивым, сколько «модным». В «Таймс» его позднее описали как «самое простое». Оно не облегало фигуру и смотрелось достаточно мешковатым. Его украшали два шлейфа, один из которых шёл от бёдер, а второй ниспадал с плеч. Цвет был выбран неслучайно – королева Мария Текская предоставила невестке длинную фату из старинных фламандских кружев, так что ткань должна была соответствовать им по цвету.

В 1938 году официальным кутюрье королевской семьи становится Норман Хартнелл, прославившийся своими потрясающими вечерними бальными платьями. Уже первый его свадебный наряд заслужил прозвище «восьмого чуда света», и неудивительно, что именно к нему обратилась прославленная писательница, автор дамских романов Барбара Картленд, когда выходила замуж в 1927 году.

А в 1936-м году Хартнелла впервые пригласили в Букингемский дворец – готовилась коронация Георга VI – и заказали наряды для фрейлин королевы. Говорят, что сам король Георг показал ему залу с портретами кисти Франца Винтерхальтера (1805–1873) – художника, прославившегося в своё время великолепными женскими портретами (когда-то его недаром прозвали «королевским художником», Винтерхальтер писал портреты представителей высшей европейской аристократии, включая королев и принцесс). Красавицы в роскошных платьях с пышными юбками по моде середины XIX века вдохновили Хартнелла – впрочем, и позже он черпал вдохновение в работах художников прошлого, от Ватто до Ренуара.

Когда в 1947 году дочь Георга, принцесса Елизавета, будущая Елизавета II, выходила замуж за Филиппа Маунтбаттена, Хартнелл снова обратился к живописи. В своей автобиографии он писал: «Я обходил лондонские музеи, вдохновляясь классической живописью, и, к счастью, нашёл то, что нужно – девушка с картины Боттичелли в струящемся вдоль тела шёлке цвета слоновой кости, усыпанном цветами жасмина, аспарагусом и крошечными бутонами белых роз. Я подумал, что всю это флору на современном платье можно воссоздать с помощью хрустальных бусин и жемчуга». (Речь идёт о платье Флоры на картине «Весна».)

В тяжёлое послевоенное время не так легко было создать роскошное платье, пусть даже речь идёт о принцессе. Ей выделили дополнительные сто карточек на одежду (в ходу всё ещё была карточная система) – что ж, будущая королева прежде всего гражданка своей страны. И если у всех одежда по карточкам, то и принцесса – не исключение.

В Англии просто-напросто невозможно было найти столько жемчуга (а Хартнеллу было нужно более десяти тысяч жемчужин), и его пришлось заказывать в США. Шёлк заказали в Шотландии, и тут прошли слухи, что он из «вражеских шелковичных червей», то ли японских, то ли итальянских. Разразился скандал. К счастью, оказалось, что шелкопряды были китайскими… Возможно, тогда Хартнеллу пришлось пожалеть, что он не воспользовался, как предлагала королева-мать, английским атласом. Но тот был очень плотным и блестящим, а Хартнелл видел будущее платье более нежным. Таким оно и получилось.

«Богато расшитое белое атласное платье переливалось при каждом движении. По ткани были разбросаны букеты из флёрдоранжа, жасмина и Белой розы Йорков. Они искусно соединились с колосьями пшеницы, символа плодородия. Вышивка была из жемчуга и стразов». Когда тринадцать лет спустя Хартнелл сделает платье для младшей сестры Елизаветы, принцессы Маргариты, то это будет, наоборот, «самое простое платье в истории королевских свадеб». Но принцесса Маргарет выходила замуж даже не за аристократа, а тогда, в 1947 году, к венцу шла будущая королева Англии. Платье обязано было быть роскошным.

Два месяца работы, двадцать пять швей, десять вышивальщиц… Его шили в обстановке, что называется, величайшей секретности. Все сотрудники Хартнелла дали подписку о неразглашении информации, а окна в ателье закрасили белым и завесили плотным муслином. Платье никто не должен был видеть до церемонии! Естественно, все умирали от любопытства, и журналисты пытались добиться своего путём подкупа – не самого кутюрье, конечно, а его сотрудников. Но им это не удалось. Всё, что увидел один из репортёров, это как из ателье за день до свадьбы выносили огромную коробку – её отправляли во дворец.

Платья восьми подружек невесты тоже были хороши – правда, не за счёт ткани, а за счёт покроя. Эти леди, включая сестру Елизаветы, принцессу Маргариту, и их кузину, Александру Кентскую, использовали все свои карточки на одежду, чтобы достойно выглядеть на свадьбе (платья присутствующих на свадьбе дам должны были быть длинными). Их платья тоже шили в ателье Хартнелла, но использовали тюль, который отпускался без карточек. Зато его вышили крошечными звёздочками, а корсажи украсили большими атласными бантами. Волосы украшали небольшие венки, сделанные из белых лилий, розовых «звёздчатых» цветов камнеломки, белого атласа и серебряного ламе. Что ж, это был тот самый случай, когда возможности ограничены, но есть желание и умение воспользоваться ими на полную силу…

На все эти платья в своё время любовались тысячи и тысячи людей. Но кто сейчас вспомнит их, кроме специалистов? Между тем, если речь идёт о свадьбах представителей английской короны, остаётся ещё одно платье, о котором нельзя не упомянуть и которое, благодаря современным средства массовой информации, видели и знают едва ли не все. Более того, оно было предметом восхищения и подражания, образцом «сказочного платья принцессы». Это платье леди Дианы Спенсер, которая в 1981 году стала супругой сына королевы Елизаветы II, Чарльза, принца Уэльского. Оно может нравиться или не нравиться, кто-то находит его чересчур пышным и вычурным, кто-то волшебным – главное же то, что оно уже заняло своё место в истории королевских свадеб, как «подвенечное платье столетия».

Его создавала супружеская пара молодых (ему было двадцать девять, ей двадцать семь) дизайнеров, Дэвид и Элизабет Эммануэль. Их дом моды открылся в 1979 году, и некоторые вещи так понравились леди Диане, что именно супругов Эммануэль она выбрала, когда речь зашла о свадьбе. И хотя они одевали её и потом, их заказчиками стали другие члены королевской семьи, и они пользуются популярностью до сих пор (правда, по отдельности, поскольку впоследствии развелись, как и их знаменитая клиентка), подвенечное платье будущей принцессы Уэльской стало пиком их карьеры. Предстояло создать нечто Необыкновенное.

В 2006 году, четверть века спустя, Элизабет и Дэвид выпустили книгу «Платье для Дианы», в которой подробно рассказали об истории подготовки, об общении с Принцессой, показали эскизы, фотографии и т. д. Отдельно был выпущен особый тираж в тысячу экземпляров – к каждой книге прилагался образец материала из того самого рулона шёлка, из которого было сшито платье.

Элизабет писала: «Как только мы узнали, что нам заказывают платье, я тут же начала проводить исследования, изучая все книги, описывающие королевские свадьбы. Платье должно было быть таким, чтобы остаться в истории и одновременно нравиться Диане. Поскольку церемонии, как мы знали, предстояло пройти в соборе Святого Павла, то платье должно было заполнять проход между рядами и быть весьма впечатляющим. Я нарисовала множество эскизов, и мы все сидели на полу и просматривали их. Пришла и её мать. Так что выбор, в сущности, не занял много времени, в частности, поскольку мы знали, что может ей понравиться. А вот изготовление самого платья заняло целую вечность, особенно если учесть, что она сильно худела».