Текст книги "Сокровища и реликвии Британской короны"

Автор книги: Марьяна Скуратовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Парюры

– Примите этот ларец и не удивляйтесь тому, что найдёте в нём.

Ровена открыла небольшой ящичек в серебряной оправе и увидела ожерелье и серьги из бриллиантов несметной ценности.

Вальтер Скотт. Айвенго (перевод Е. Бекетовой)

В начале XVII века мода на украшения изменилась очередной раз. Более лёгкие и тонкие, чем раньше, ткани костюмов требовали соответствующих драгоценностей, всё более популярными становились бриллианты, из которых делали изящные украшения и даже целые гарнитуры – так родились бриллиантовые парюры.

Слово «парюра» (от французского parure) означает «убор», «украшение». Так называли головное украшение, тиару или диадему, а, кроме того, это слово стало обозначать и целый драгоценный гарнитур, все предметы которого подходят друг к другу по материалу, то есть металлу и драгоценным камням, и оформлению. В такой гарнитур Могло входить до пятнадцати предметов – тиара, колье, серьги, браслеты, броши, подвески, пуговицы, пряжки, запонки, гребень, шпильки и т. д. Так называемая большая парюра, полная, полный набор, надевалась редко, только в самых торжественных случаях; малая, полупарюра, включала несколько предметов, обычно два-три, например, колье и серьги или колье, серьги и брошь.

Большая парюра была, по сути, привилегией особ королевской крови и тех, кто бывал при дворе; именно события при дворе – коронация, свадьбы, официальные приёмы и т. д. – требовали столь роскошных драгоценностей.

Но начнём мы свой рассказ о парюрах королевской коллекции с весьма скромного гарнитура. Скромного, но необычного, изящного, и оттого, быть может, вызывающего куда более тёплые чувства, чем те, что возникают при взгляде на каскады бриллиантов.

В ноябре 1839 года Альберт Саксен-Кобург-Готский, будущий принц-консорт, отправил в подарок своей невесте брошь в форме веточки с цветками померанцевого дерева – «флёрдоранжем», искусственными цветками апельсина, которыми украшали причёски невест. Листочки были из золота, белые, весьма натурально выглядевшие цветы – из фарфора.

Виктория и Альберт обвенчались в феврале 1840 года; через пять лет, в декабре 1845 года королева получила вторую брошь, точно такую же, и серьги. Ну и, наконец, в феврале 1846-го, к шестой годовщине свадьбы, был сделан браслет в том же стиле. Изнутри он отделан чёрным бархатом, чтобы мягко прилегать к руке, а среди фарфоровых цветов скрываются четыре крошечных зелёных «яблочка» – к февралю 1846-го у супругов было четверо детей (правда, уже в мае семья пополнилась ещё одной дочерью). Пока был жив Альберт, королева Виктория надевала эту парюру или отдельные предметы из неё на каждую годовщину свадьбы. В 2010 году её можно будет увидеть в музее Виктории и Альберта, на выставке «Виктория и Альберт, искусство и любовь», посвящённой одному из самых счастливых браков английских монархов.

В коллекции Елизаветы II есть парюры куда более роскошные, и среди них особо выделяется «Кембридж и Дели Дурбар», наверное, самый знаменитый в мире гарнитур с изумрудами.

В июне 1911 года состоялась коронация Георга V и его супруги Марии, а в декабре того же года на торжественном приёме при дворе вице-короля Индии, так называемом дурбаре, Георг и Мария были провозглашены императором и императрицей Индии. Поскольку королевские регалии не должны были покидать пределы страны, то для торжества в Индии для Георга V сделали новую корону, а для королевы – изумрудную тиару. И «императорская корона Индии», о которой речь пойдёт позднее, и тиара стали личной собственностью монархов и не вошли в драгоценности короны.

Что касается королевы Марии, то, помимо тиары «Дели Дурбар», в парюру входят брошь и колье, а в её «Кембриджскую» часть – серьги, браслет, короткое, плотно облегающее шею колье (чокер) и стомакер. И если с «делийской» частью названия всё понятно, то откуда «кембриджская»?

Мы уже упоминали принцессу Августу Кембриджскую, в связи с бриллиантово-жемчужной тиарой. В 1818 году Адольф, герцог Кембриджский, женился на принцессе Гессенской, и во время своего свадебного путешествия они посетили, в частности, Франкфурт. И там, приняв участие в благотворительной лотерее, юная герцогиня выиграла главный приз – ларец, в котором было около сорока изумрудов-кабошонов, от небольших до очень крупных. Можно только догадываться, было ли это случайностью, но в любом случае Августа была счастлива получить такой неожиданный подарок и заказала впоследствии множество самых разных украшений, в которые вошли так неожиданно доставшиеся ей изумруды.

Августа, скончавшись в 1889 году, завещала их своей младшей дочери, Марии Аделаиде Кембриджской, герцогине Текской. Сама «Толстая Мэри», как прозвали ту в Англии, умерла в 1897 году, и изумруды достались её сыну Фрэнсису, «Фрэнку» Текскому – Мэри не оставила завещания, и её драгоценности были поделены между тремя сыновьями и дочерью. В частности, изумруды были извлечены из своих оправ. У Фрэнсиса не было семьи, вёл он себя порой весьма легкомысленно (так, однажды он проиграл десять тысяч фунтов на бегах – за один раз), так что можно не удивляться тому, что фамильные изумруды он подарил своей любовнице-француженке. Как ни странно, не юной и хорошенькой, а даме в летах. И опять-таки неудивительно, что его сестра Мария, Мэй, супруга наследника английского престола, после этого перестала с ним общаться.

В октябре 1910 года сорокалетний Фрэнсис умер от пневмонии, а несколькими месяцами ранее скончался король Эдуард VII. Его сын стал королём Георгом V, а его супруга, сестра Фрэнсиса Текского, Мария Текская, стала, соответственно, королевой-консортом. Мария любила драгоценности – в сущности, именно ей нынешняя королевская коллекция обязана значительной частью находящихся там украшений. Так что, не желая терять изумруды окончательно, она потребовала у француженки вернуть камни. Спорить с королевой та не решилась, и изумруды герцогини Кембриджской вернулись в Англию.

В это же время королева Мария стала и обладательницей бриллиантов, получившихся из огромного алмаза «Куллинан» – девять крупных и девяносто шесть относительно мелких (подробнее – в главе «Регалии»). Все они были вставлены в различные украшения, и часть из них – в те, что вошли в парюру «Кембридж и Дели Дурбар».

Единственный предмет из неё, в котором нет изумрудов, только бриллианты, это тиара. Однако изначально, когда в 1911 году ювелиры фирмы «Гаррард» сделали тиару для императрицы Индии из бриллиантов, оправленных в золото и вставленных в основу из платины, её украсили пятью каплевидными «Кембриджскими» изумрудами – один посередине и по двое по бокам. Позднее изумруды сняли и вставили во «Владимирскую» тиару. (Кроме того, поначалу тиару украшали и два «куллинановских» бриллианта, их тоже впоследствии убрали.)

Несмотря на всё свое великолепие, тиара «Дели Дурбар» была использована по прямому предназначению, то есть как корона императрицы Индии, только один раз, в 1911 году. В следующий раз её надела уже невестка королевы Марии, королева-консорт Елизавета, в 1947 году, когда они с супругом, Георгом VI, посетили Южную Африку. В третий раз ею снова воспользовались более полувека спустя – в 2005 году Камилла, супруга принца Чарльза, надела её на официальный приём в честь норвежских монархов.

После смерти королевы Марии Елизавета II унаследовала фактически все её драгоценности, в том числе и знаменитую парюру, но вот пресловутая тиара оказалась если и незабытой, то наименее востребованной… А вот Другие украшения, входящие в изумрудную парюру, публика видит куда чаще.

Из «Кембриджских» изумрудов по указанию королевы Марии сделали браслет и серьги. В бриллиантовый браслет были вставлены три крупных камня, а в серьги – по одному. Кроме них, гарнитур дополняло короткое, плотно охватывавшее шею колье (т. н. чокер) из шестнадцати изумрудов. В 1920-е годы это колье полностью переделали – камни использовали те же, а вот стиль изменили. В моду как раз вошёл стиль ар деко; круглые оправы и простые бриллиантовые полосы сменил более чёткий геометрический узор и восьмиугольные оправы. Самый крупный овальный кабошон – в центре, по три менее крупных камня с каждой стороны от него, а между ними мелкие камни.

Кембриджское колье-чокер стало свадебным подарком леди Диане Спенсер. Сперва она носила его как колье, а затем как диадему-бандо, вокруг лба. При разводе и это украшение, и другие, полученные в подарок от королевской семьи, остались у неё, однако после гибели Дианы вновь вернулись в королевскую коллекцию.

Ещё один предмет из парюры – стомакер, украшение для корсажа. Это треугольная бриллиантовая рамка, украшенная шестью изумрудами. Кроме того, есть две броши, каждая из которых представляет собой изумруд в бриллиантовой оправе и подвешенный к ней ещё один изумруд (они похожи только в таком коротком описании, а на самом деле сильно отличаются друг от друга); их можно носить и сами по себе, и пристёгивать к платью так, чтобы они становились частью стомакера.

Наверное, самым любимым украшением из этого изумрудного гарнитура у Елизаветы II стало другое колье, уже не короткое, а лежащее на груди, с длинными подвесками. Когда, готовясь принять у себя императрицу в 1911 году, дамы Индии, магарани, супруги магараджей, спросили, что Её Величество хотела бы получить в подарок, та выбрала изумруды. Магарани Патиала от лица всех остальных преподнесла Марии роскошное колье из восьми крупных изумрудов-кабошонов и чуть менее крупных бриллиантов, которые соединяла двойная бриллиантовая цепь. В центре была изумрудная подвеска. В 1912 году по указанию королевы Марии ювелиры фирмы Гаррард немного изменили колье – изумрудную подвеску сделали съёмной, а рядом добавили ещё одну, сделанную из одного из «куллинановских» бриллиантов, Куллинана VII (8,8 карата).

И, наконец, последний предмет парюры. Кроме ожерелья магарани преподнесли королеве Марии брошь – шестиугольный изумруд в оправе из бриллиантов, вставленных в золото и серебро. Однако главная прелесть украшения – не в оправе, а в самом камне, огромном, с резной узорчатой поверхностью. Несмотря на то что Елизавета II любит броши и у неё в коллекции их едва ли не больше, чем других украшений, эту, принадлежавшую некогда её бабушке, она почему-то никогда не надевает на публике.

Есть у Елизаветы II и аквамариновая парюра. В 1953 году президент Бразилии от имени всей страны преподнёс ей в честь коронации колье и серьги – огромные прямоугольные аквамарины необычайной чистоты, вставленные в оправу из платины и бриллиантов. В 1957 году королева заказала фирме «Гаррард» тиару – простая лента из платины, которую украсили тремя аквамаринами (все они были съёмными и могли использоваться в качестве брошей, а центральный камень, самый крупный, был подвеской к бразильскому колье – там его заменили на меньший по размеру).

Год спустя, в 1958-м, бразильцы пополнили гарнитур, который так пришёлся Её Величеству по душе, и подарили браслет и брошь в том же стиле. А в 1971 году тиару переделали, дополнив аквамаринами и бриллиантами из Другого украшения, подаренного королеве за несколько лет до этого губернатором Сан-Паулу. Так что постепенно собралась парюра из сверкающих голубых камней, которую королева надевает достаточно часто и, по-видимому, с удовольствием.

В 1947 году Елизавета, тогда ещё принцесса, получила в подарок от отца, Георга VI, малую парюру – старинные, 1850 года, серьги и колье, из сапфиров в бриллиантовой оправе. Колье было весьма длинным, из восемнадцати камней, и позднее Елизавета велела его укоротить, убрав четыре звена, а затем из самого крупного из убранных сапфиров сделали отдельную подвеску (которую можно использовать и как брошь). А в 1963 году королева заказала браслет и тиару всё в том же викторианском стиле – тиара была сделана из колье, которое некогда принадлежало дочери короля Бельгии Леопольда II, принцессе Луизе, и тоже, соответственно, было сделано в середине XIX века. Таким образом, сапфировая парюра одновременно и старинное, и современное украшение – драгоценности зачастую подвергаются переделкам. Что ж, те, в чьей шкатулке есть баснословно дорогие украшения, не так перед ними трепещут, как те, кто может любоваться ими только издали.

А самая, пожалуй, историческая парюра в коллекции, брошь, колье и серьги, связана с именем Марии Стюарт. Ожерелье – золотые звенья, покрытые разноцветной эмалью (белой, голубой, светло-зелёной, зелёной и синей) и усаженные жемчужинами, изумрудами и рубинами, и брошь в том же стиле принадлежали, как считается, шотландской королеве.

Брошь – самая старинная часть парюры – и была сделана, по-видимому, около 1589–1590 года. В инвентарном описании королевской коллекции 1909 года говорится, что Мария Стюарт подарила брошь и ожерелье Марии Сэтон. Дочь шотландского лорда и француженки, она стала одной из «четырёх Марий», сопровождавших маленькую Марию Стюарт во Францию, где её выдали замуж за французского дофина. Когда та овдовела и вернулась в Шотландию, Мария Сэтон вернулась вместе со своей госпожой и служила ей всю жизнь, так и не выйдя замуж. Она оставалась вместе с королевой и тогда, когда ту держали в заключении в Англии, вплоть до самого конца, казни Марии Стюарт в 1587 году.

От неё украшения передавались в семье Сэтонов из поколения в поколение, пока в первой половине XIX века не попали к одному из дальних потомков, Арчибальду Монтгомери, 13-му графу Эглинтону. Его дочери в 1894 году продали их, вместе с остальными фамильными драгоценностями, на аукционе Кристис. Украшения приобрёл барон Гленеск, чья дочь и подарила их королеве Марии Текской, когда в 1935 году праздновалось двадцатипятилетие коронации Георга V.

Принадлежали ли брошь и ожерелье Марии Стюарт? Трудно сказать. Тем более что разные части ожерелья были сделаны в разное время – так, самые старые, возле застёжки, датируют началом 1600-х; центральное, самое крупное, со сложным узором звено было добавлено, по-видимому, не ранее 1630-х годов, остальные ещё позднее.

В 1612 году Александр Сэтон, 6-й граф Эглинтон, изъял из длинного ожерелья восемь звеньев (шестнадцать звеньев перешли в другую ветвь семьи). И при упоминавшемся выше 13-м графе Эглинтоне эти восемь звеньев были вставлены в ныне существующее ожерелье. Возможно, создание ожерелья было приурочено к Эглинтонскому турниру, который граф организовал в 1839 году по образцу (в меру его понимания) средневековых. Так что даже если украшения и не принадлежали Марии Стюарт, за ними – четырёхсотлетняя история; и только серьги – позднее добавление, сделанное уже в XIX веке.

Ожерелья и колье

Нам праздники, столь редкие в году,

Несут с собой тем большее веселье.

И редко расположены в ряду

Других камней алмазы ожерелья.

Уильям Шекспир. Сонет 52 (перевод С. Маршака)

На торжественных приёмах Елизавета II предстаёт во всём блеске монархини, если же речь идёт о делах официальных, но повседневных, королева чаще всего надевает жемчуг. В 1935 году, когда принцессе было всего девять лет, она получила в подарок от деда, Георга V, тройную нить – в честь празднования двадцатипятилетней, «серебряной» годовщины его царствования. А в 1944 году, когда Елизавете исполнилось восемнадцать, родители подарили её ещё одно, похожее. Эти ожерелья, простые, но классически элегантные, Елизавета II носит всю жизнь.

Но есть в её коллекции и другое жемчужное ожерелье, с более длинной историей. Вернее, это две отдельные жемчужные нити, но по сложившейся традиции их обычно надевают вместе. Одно из них состоит из сорока шести жемчужин, принадлежало оно некогда королеве Анне, последнему монарху из династии Стюартов, и было подарком от её супруга, принца Георга; второе, из пятидесяти, принадлежало королеве Каролине, супруге Георга II, которая очень любила драгоценности и, как упоминалось выше, на своей коронации была буквально усыпана жемчугом. Размер жемчужин можно хорошо представить, если знать, что первое весит около килограмма, а второе – почти полтора…

В 1947 году, когда Елизавета выходила замуж, эти жемчуга стали свадебным подарком от родителей. Но, как упоминается в рассказе о королевских свадьбах, когда принцесса, которую наряжали к венчанию в Букингемском дворце, собралась их надеть, выяснилось, что жемчуга, вместе с прочими свадебными подарками, выставлены в Сент-Джеймском дворце и их забыли оттуда забрать. Лесли Филд, автор книги о драгоценностях Елизаветы, так описывала приключения секретаря принцессы Джона Колвилла, который отправился спасать ситуацию: «Он промчался по казавшимся бесконечными коридорам, сбежал с главной лестницы и оказался во дворе, где реквизировал большой „даймлер“ короля Норвегии Хаакона VII. Хотя движение было перекрыто с утра, у ворот Мальборо собралась такая толпа, что машина, пусть и с королевским флагом, вынуждена была задержаться, а он пробирался пешком. Когда он добрался до дверей государственных апартаментов, выходящих во Фрайери-корт, там был только престарелый уборщик, который и выслушал его путаный рассказ. В конце концов, он позволил Колвиллу подняться наверх, чтобы пояснить цель прихода тем, кто охранял 2660 подарков. Дилемма состояла в следующем: если бы ему поверили, а он оказался ловким похитителем драгоценностей, который удрал бы с коронными жемчугами, то у них были бы проблемы; если же они отказались бы выдать ему ожерелье, а история оказалась правдивой, то у них снова-таки были бы проблемы. Посоветоваться было не с кем, время истекало. И только когда они нашли его имя в программе свадьбы, в числе членов свиты принцессы, ему позволили забрать жемчуг». Всё закончилось благополучно, и Елизавета на своей свадьбе была в самых прекрасных жемчугах сокровищницы Британии.

Среди подарков, которые Елизавета II получала на протяжении своего долгого царствования, было множество драгоценностей от глав государств «от имени народа», от других монархов и т. д. Но были подношения и куда более частного характера. К таким относится и прекрасное изумрудное колье Годман, названное по имени своих предыдущих владелиц.

Фредерик Дю Кэнн Годман, английский путешественник и натуралист, отдыхая в 1890-е годы в Баварии, приобрёл изящное колье из платины, усыпанное бриллиантами и украшенное изумрудными подвесками. Когда именно оно было сделано и кем, неизвестно – владельцы уверяли, что оно некогда принадлежало супруге Наполеона, императрице Жозефине; однако, судя по стилю, в котором оно сделано, это маловероятно, и, скорее всего, это изящное колье с цветочными узорами сделали для кого-нибудь из монархов баварского королевского дома.

Скончавшись в 1965 году, он завещал колье своим дочерям. Пожилые леди, которые так никогда и не вышли замуж, несколько лет спустя написали письмо лорду-камергеру двора, в котором описали драгоценность и сообщали, что были бы рады преподнести его в дар королеве, если она её заинтересует. Колье показали придворным ювелирам, и, хотя выяснилось, что оно не могло принадлежать Жозефине, тем не менее королеве оно понравилось – пусть им и не владела столь яркая личность, само по себе украшение было очень красивым. Так «колье Годман» пополнило королевскую коллекцию, а Её Величество, в благодарность за такой подарок, дала сестрам Годман частную аудиенцию. Что ж, все остались довольны!

Есть в королевской коллекции и предметы с куда более длинной историей, по сравнению с которой времена Наполеона – буквально вчерашний день.

После окончания первой Всемирной выставки промышленных работ всех народов, которая состоялась в октябре 1851 года в Лондоне под покровительством принца Альберта, директора Ост-Индской компании преподнесли королеве в подарок великолепные драгоценности. Королева так описала в своём дневнике полученные рубины: «Это кабошоны, не огранённые, без оправы, но просверленные. Один из них самый большой в мире, то есть это даже более выдающийся камень, чем Кохинур!» (Подробнее об этом знаменитом алмазе – в главе «Регалии».) Что ж, восторг королевы можно понять – ей достался «рубин Тимура»…

До того, как он попал в Англию, этот огромный, весом 352,2 карата, красный камень считался рубином (на самом же деле это шпинель). Своё название он получил в честь знаменитого завоевателя Тимура, Тамерлана, Железного Хромца (1336–1405), которому якобы принадлежал, – после его смерти камень перешёл к одному из его сыновей, а затем переходил из рук в руки, меняя владельцев. Шесть имён вырезано прямо на поверхности рубина, и среди них, в частности, имя знаменитого царственного астронома Улугбека, внука Тимура. На самом же деле одна из надписей была истолкована неправильно, так что камень вряд ли принадлежал Тимуру, но… это уже не столь важно.

В 1628 году камень перешёл к очередному правителю Империи Великих Моголов, от его отца. Шах-Джахан (который вошёл в историю тем, что велел выстроить для своей возлюбленной жены Мумтаз-Махал, умершей при очередных родах, мавзолей, знаменитый Тадж-Махал) велел вделать рубин в «Павлиний трон» Великих Моголов, Золотой трон, украшенный множеством драгоценных камней. Только рубинов, по свидетельству французского купца Жана-Батиста Тавернье, в троне было сто восемь штук, и самый маленький из них весил не менее ста карат. Но, надо думать, рубин Тимура не терялся даже на этом фоне. В 1739 году персидский Надир-шах разбил войско Великих Моголов, разграбил Дели, среди прочих вывезенных им оттуда драгоценностей был и Павлиний трон, ставший со временем символом иранской монархии. После смерти Надир-шаха в 1747 году рубин снова начал менять владельцев, пока не попал в руки Ранджиту Сингху, «Льву Пенджаба», магарадже Сикхского государства, который велел вделать его в луку своего седла. С его смертью в 1839 году начались раздоры, и после двух англо-сикхских войн этому государству пришёл конец. В 1849 году оно перешло под власть Британской империи, а «сокровища Лахора», в том числе алмаз «Кохинур» и «рубин Тимура», обрели новых владельцев.

Пусть рубин оказался всего лишь шпинелью, ценность его от этого, учитывая историю камня, не уменьшилась, и название сохранилось. В 1853 году ювелиры фирмы «Гаррард» сделали колье в восточном стиле – бриллианты, оправленные в золото, с четырьмя «индийскими рубинами» – один сзади, на застёжке, а впереди – пресловутый «рубин Тимура» в обрамлении двух меньших камней. Несколько месяцев спустя колье переделали так, чтобы «рубин Тимура» можно было отстёгивать и менять на «Кохинур». Украшали ожерелье и три бриллиантовые подвески, которые затем сняли. Королева Виктория неоднократно надевала колье; в 1911 году Мария Текская велела удлинить его, но почти не носила. Видимо, теперь колье с «рубином Тимура» воспринимается уже не столько как украшение, сколько как историческая ценность…

Когда в 1857 году королева Виктория была вынуждена расстаться со значительной частью драгоценностей, которые перешли к её родственникам, монархам Ганновера, она заказала новые, для которых частично воспользовались украшениями, вышедшими из употребления.

Так, для нового бриллиантового колье ювелиры фирмы «Гаррард» воспользовались двадцатью восемью камнями с ножен и двух медальонов ордена Подвязки, а серьги к нему были сделаны из камней со звезды того же ордена Подвязки и эгретки (если присмотреться, то видно, что камни на серьгах немного отличаются по виду, отличается и вес – двенадцать и семь карат, однако это не очень бросается в глаза). Его переделывали и при жизни Виктории, и позднее, по указаниям Марии Текской; одни бриллианты заменяли на другие, убирали, возвращали (скажем, большой «Лахорский бриллиант» сперва украшал колье с «рубином Тимура», потом, в 1937 году, это бриллиантовое колье поместили на корону королевы-консорта Елизаветы, а затем вернули обратно).

Сейчас колье состоит из двадцати пяти бриллиантов, девять из которых, наиболее крупные, весят от восьми до одиннадцати карат. Три королевы-консорта – Александра в 1901-м, Мария в 1911-м и Елизавета в 1937-м – надевали его во время коронации, а в 1953 году его на свою коронацию надела правящая королева, Елизавета II. И это бриллиантовое колье Виктории, и колье с «рубином Тимура» относятся, в отличие от других украшений, к драгоценностям короны – чтобы их судьба не зависела от прихотей Монархов и они всегда принадлежали Британии.

Бриллиантовых колье в королевской коллекции немало (в своё время их очень любила и королева Александра, и королева Мария, которые представали на торжествах буквально окутанными бесконечными бриллиантовыми нитями – и короткими чокерами, охватывавшими шею многочисленными рядами, и длинными, спускавшимися порой ниже пояса), и не имеет смысла перечислять их все. Отметим то, которое стало подарком от «Женщин Британской империи», собравших по одному пенни значительную сумму в честь пятидесятилетней, «бриллиантовой» годовщины восхождения Виктории на престол, которое праздновали в 1887 году. Большая часть денег пошла на конный памятник любимому покойному супругу, принцу Альберту, а на оставшиеся деньги и было сделано колье. Крупные жемчужины вставлены в бриллиантовые трилистники, а в центре красуется четырёхлистник – на счастье… В нём королева Елизавета II изображена на некоторых банкнотах.