Текст книги "Сокровища и реликвии Британской короны"

Автор книги: Марьяна Скуратовская

Хэмптон-корт решили передать генералу Монку, а он, будучи одной из ключевых фигур реставрации монархии, передал дворец законному наследнику казнённого короля Карла, Карлу II, когда тот в 1660 году триумфально вернулся на родину.

Именно времена Карла II и описывал Дюма в романе «Виконт де Бражелон»: «Нет, Карл II любил в Гемптон-Корте очаровательные женские фигуры, которые после полудня мелькали по террасам; он, подобно Людовику XIV, приказывал выдающимся художникам запечатлевать их красоту, так что на полотнах осталось увековеченный множество красивых глаз, лучившихся любовью». Сюда король привезёт на медовый месяц свою супругу, португальскую принцессу Катерину Браганца, и там же она будет тосковать, глядя на многочисленные портреты любовниц Карла, которые украшали стены Хэмптон-корт. Как писал Сэмюэл Пипс, не раз навещавший этот дворец, «это так мило, смотреть на юных милых дам…» Должно быть, но только не королеве – когда Карл и Катерина уединились в Хэмптон-корте после свадьбы, Барбара Палмер, его фаворитка, пожелала тоже туда отправиться, чтобы родить там своего второго ребёнка от короля. Её, к счастью, уговорили этого не делать. И там же впоследствии Карлу удалось уговорить королеву сделать Барбару своей придворной дамой.

Но прошли и эти весёлые времена. Брат Карла II, ставший после его смерти в 1685 году королём Иаковом II, не бывал, судя по всему, в Хэмптон-корте после того, как взошёл на трон. Но и правление его продлилось недолго – в результате «Славной революции» 1688–1689 года он бежал из страны, а трон перешёл к его дочери, Марии, и её супругу, штатгальтеру Нидерландов. И Мария II, и Вильгельм III любили Хэмптон-корт. Буквально сразу после коронации они решили сделать дворец своей постоянной резиденцией, несмотря на то что он «такой старый и с такой запутанной планировкой». Быть может, свою роль в этом решении сыграло то что у Вильгельма была астма, и он, как когда-то кардинал Вулси, хотел жить не просто в прекрасном дворце, а в месте со здоровым воздухом.

Однако красота Хэмптон-корта к тому времени уже значительно поблекла – зедь ему было без малого двести лет. Это был дворец династии Тюдоров, а тут уже и правление династии Стюартов, пусть пока об этом ещё не знали, подходило к концу. Он стал… старомодным. И его решили перестроить.

Вильгельм и Мария решительно взялись за дело. Кристофер Рен, знаменитый архитектор, представил свой Вариант, который предполагал полную перестройку всего дворца. Однако на это ушло бы слишком много средств, и был выбран более щадящий план-копромисс, по которому часть старого дворца должны были оставить. Именно тогда Хэмптон-корт стал таким, каким мы можем видеть его и Сегодня – в сущности, это два дворца, старый и новый.

Часть тюдоровских построек полностью снесли, и в 1689 году начали возводить на их месте новые. Изначально Рен планировал, что большая часть здания будет каменной, но тут помешала политика – Вильгельм воевал с французами, и дорога, по который из Дорсета возили камень для стройки, часто оказывалась занята военными обозами. Приходилось использовать кирпич. Король почти постоянно отсутствовал, его отвлекала война, так что в его отсутствие всем, и строительством в Хэмптон-корте, руководила королева Мария. Она хотела, чтобы он было закончен как можно скорее, но строительство пришлось замедлить после того, как наспех выстроенная южная часть дворца обрушилась и один из рабочих погиб. Как писала королева, «в этом была рука Господа, и мне был преподан урок смирения».

И всё же, как ни торопилась Мария, ей не удалось пожить в новом дворце – в 1694 году тридцатидвухлетняя королева скончалась от оспы. Вильгельм потерял и жену, и соправительницу… В первое время после её смерти ему было не до дворца, к тому же война отнимала почти все средства. Только спустя три года работы вновь возобновились.

Несмотря на войну с Францией, французское влияние чувствовалось в архитектуре нового Хэмптон-корта, что неудивительно – Кристофер Рен бывал во Франции, так что при постройке и этого дворца, и Уайтхолла его вдохновлял прекрасный Версаль. А роскошное королевское ложе было подарено королём Франции Людовиком XIV графу Джерси, который, в свою очередь, преподнёс его королю Вильгельму. Убранное красным бархатом, оно до сих пор стоит в королевской опочивальне Хэмптон-корта, а на стене висит прекрасный портрет леди Анны – матери королевы Марии. Правда, Вильгельм, весьма скромный в быту, предпочитал жить в небольших уютных комнатах дворца, а не в роскошных парадных покоях.

О совместной жизни этой королевской пары написано немало, зачастую короля даже обвиняют в равнодушии к собственной жене и пристрастии к фаворитам мужского пола. На самом же деле они вместе немало пережили и были привязаны друг к другу – смерть Марии стала для Вильгельма серьёзным ударом. Оправившись от него, он не просто завершил начатую перестройку Хэмптон-корта, а и занялся тем, что когда-то в Нидерландах увлекало их обоих – садоводством. Мария даже, вернувшись на родину, привезла с собой множество экзотических для Англии растений, которые высадили в двух оранжереях возле дворца. Теперь же по указанию Вильгельма было разбито несколько новых чудесных садов, в которых можно гулять и сейчас – жаль только, что от знаменитого некогда садового лабиринта осталось не так уж и много.

Сады Хэмптон-корта, можно сказать, и погубили короля – в феврале 1702 года он ехал через них на лошади, та споткнулась о кучу земли у кротовой норы, всадник упал, расшибся и сломал ключицу. Вильгельм уже не встал с постели – начались осложнения, пневмония, и вскоре он скончался. Сторонники вынужденного бежать из страны короля Иакова II, не считавшие Вильгельма и Марию законными правителями, радостно поднимали тосты за «джентльмена в чёрном бархате» – крота из садов Хэмптон-корта…

После смерти бездетных монархов престол перешёл к сестре Марии, королеве Анне. Она, конечно же, часто бывала в Хэмптон-корте, и именно там будет происходить Действие знаменитой поэмы Александра Попа «Похищение локона».

 
Вблизи цветущих радостных лугов
Взор Темзы, не минуя берегов,
Пленяется дворцом, который горд
Названием бессмертным Хэмптон-Корт.
Здесь на виду судьба держав и лиц,
Падение тиранов и девиц.
Здесь королева Анна невзначай
Советам внемлет и вкушает чай.
 

(Перевод В. Микугиевича)

После королевы Анны, не оставившей после себя наследников, трон в 1714 году перешёл к родственнику, Георгу, курфюрсту Брауншвейгскому. Воцарилась новая, Ганноверская династия, пришёл конец династии Стюартов, а вместе с нею – и временам славы Хэмптон-корта. Георг I ещё жил в этом дворце, устраивал приёмы, но его сын, принц Уэльский, был куда более популярен и любим, чем он. И в 1718 году всё тот же Александр Поп писал: «Ни один уединённый дом где-нибудь в Уэльсе не располагает настолько к созерцанию, как Хэмптон-корт. Я однажды прогулялся там при луне и не встретил никого, кроме короля, который в одиночестве давал аудиенцию птицам у стены сада». Не столько смешная картина, как надеялся автор, сколько печальная…

Впрочем, принц Уэльский, став Георгом II в 1727 году, тоже порой навещал Хэмптон-корт и даже, вместе с супругой, обедал там на публике. Но в 1737 году, когда скончалась королева Каролина, двор посетил Хэмптон-корт последний раз.

Больше британские монархи не жили там уже никогда. Говорят, что Георг III никогда не наведывался во дворец, потому что помнил, как дед, Георг II, драл его там за уши. Как бы там ни было, именно во времена третьего короля Георга из Хэмптон-корта забрали часть мебели и убранства.

Казалось, дворец заснул, как в сказке о спящей красавице. Туда приезжали полюбоваться местом, где некогда жили короли, но… всё казалось безнадёжно старомодным. Ланселот Браун, «умелый Браун», ландшафтный архитектор, создатель чудесных пейзажных парков, ничего не изменил в садах Хэмптон-корта, считая, что лучше их оставить как есть, и что вся прелесть их – именно в старинной геометрической «правильности».

Сам же дворец, хотя и опустел, но не совсем. Там начали предоставлять комнаты или придворным, или служащим, которые удалились от дел. Это длилось на протяжении долгих лет… Кто только не жил в Хэмптон-корте, даже одна из многочисленных незаконных дочерей короля Вильгельма IV, предшественника королевы Виктории. О, хэмптон-кортские старушки, несмотря на свою хрупкость и дряхлость, ещё могли доставить хлопоты – так, к примеру, одна из них возмущалась наготой украшающих стены фигур и требовала либо завесить их чем-нибудь, либо закрасить… Такие постояльцы жили там и в следующем, XX веке.

В 1838 году по решению королевы Виктории Хэмптон-корт стал, что называется, народным достоянием. С тех пор дворец и окружающие его сады привлекают множество любопытствующих. Ещё бы – ведь он расположен вблизи от столицы, и у него такая увлекательная история! Его ремонтировали и реставрировали, в частности, в 1840-х годах пытались придать снова как можно более «тюдоровский» вид, конечно, в соответствии с собственными представлениями. Стены вновь украсили гобеленами, добавили старинное оружие и доспехи.

Поезжайте в Хэмптон-корт. Зачем? Прогуляйтесь по чудесным старинным садам, полюбуйтесь на сад, разбитый в 2009 году в честь пятисотлетия восхождения на престол Генриха VIII, попытайтесь заблудиться в Лабиринте (а в специальном «Садовом павильоне» можно провести конференцию или отпраздновать свадьбу). Отправьте детей на экскурсию «Королевские привидения» (взрослым вход воспрещён!). Пройдитесь по залам дворца…

Нужно только помнить, что там, где теперь гуляют беспечные туристы, Тюдоры и Стюарты жили своей такой загадочной для нас сегодня, но такой естественной для них тогда жизнью. Играл в теннис Генрих VIII, принимала послов от женихов Елизавета I, ухаживал за своими прекрасными леди Карл II… Хэмптон-корт – лучший памятник, который только можно представить.

Ричмонд

Скажи, где царственный наш Ричмонд нынче?

Уильям Шекспир. Ричард III (перевод А. Радловой)

Нет, герой Шекспира имеет в виду не замок – он говорит о Генрихе Тюдоре, сыне графа Ричмонда, будущем короле Генрихе VII. Однако именно «царственный Ричмонд» построил последний Ричмондский дворец, и вопрос «где он нынче?» вполне уместен. Увы, дворец не просто не сохранился, как говорится, до наших дней, он был разрушен задолго до не наших… Зато сохранился в истории Англии.

Место, где стоял дворец, поменяло название, да и самих зданий было несколько. Ещё у короля Генриха I в 1125 году был свой «дом в Шине». Правда, затем поместье и дом несколько раз меняли хозяев, пока снова не стали собственностью короны век спустя. В 1360-х годах Эдуард III перестроил здание, но этот первый дворец просуществовал не так уж и долго. Король Ричард II очень любил это место, и лето обычно проводил там. Но летом 1394 года он потерял жену, Анну Богемскую. «Королева Анна умерла в Шине, что в Суррее, и была похоронена в Вестминстере. Её кончина была таким тяжёлым ударом для короля, что он не просто проклял место, где она умерла, но и в гневе приказал разрушить здания, в которое короли былого, утомившись от города, прибывали на отдых». Вероятно, была разрушена всё-таки только та часть, где скончалась королева Анна, а остальное просто пришло в упадок с годами.

В 1414 году король Генрих V начал восстанавливать дворец, и тот простоял до конца века, до ночи перед Рождеством 1497 года. Пожар уничтожил почти всё – и само здание, и «множество драгоценностей и прочих вещей огромной ценности». Что ж, король Генрих VII, при котором и случился пожар, первый король из династии Тюдоров, как говорили, не очень печалился – в конце концов, здание сгорело по неосторожности, а не из-за злого умысла, а ещё это давало ему повод построить новое.

«И он воздвиг дворец заново, великолепный и пышный, и сменил название „Шин“, и дал ему новое название, „Ричмонд“, ибо он и его отец были графами Ричмонд». Как заметил один тогдашний хронист, следовало бы назвать новый дворец не «Richmond», a «Rich Mount» (гора богатств), поскольку король истратил на новую Резиденцию огромные суммы. В 1501 году строительство было закончено, и началась история знаменитого Ричмондского дворца…

В том же 1501 году из Испании прибыла принцесса Катерина Арагонская, чтобы стать женой наследника Генриха, принца Артура. Один из испанских послов восторженно описывал и роскошное внутреннее убранство Дворца, и сами постройки – так, крышу главного здания вращали четырнадцать башенок, и на флюгере каждой красовался королевский герб, расписанный золотой, алой и лазоревой краской.

В Ричмондском дворце разместилась королевская семья и весь двор. Правда, семья уменьшалась – в 1502 году, через несколько месяцев после свадьбы, принц Артур скончался, и семнадцатилетняя принцесса Катерина осталась вдовой. Принцесса Маргарита Тюдор, сестра Артура, здесь же, в Ричмонде, обручилась по доверенности с королём Шотландии, Иаковом IV, а в следующем году отправилась к мужу в Шотландию. В 1503 году умерла родами королева Елизавета Йоркская, спустя шесть лет скончался и сам король Генрих VII.

Но «король умер, да здравствует король», и на трон взошёл Генрих VIII. Турниры, пиры, всевозможные развлечения – это было время, когда король Генрих был молод, когда его брак с вдовой старшего брата, Катериной Арагонской, был крепок, когда Ричмонд был любимой королевской резиденцией… Но всё преходяще.

1 января 1511 года в Ричмонде родился «новогодний мальчик», единственный сын Генриха и Катерины, который не скончался сразу после рождения – но и он не прожил долго. Узы королевского брака с годами всё слабели – королева не смогла подарить супругу и стране наследника, только наследницу.

Кардинал Вулси в те времена строил и отделывал свой восхитительный Хэмптон-корт, и, в конце концов, король Генрих, не устоявший перед красотой нового дворца, «обменялся» с кардиналом – Хэмптон-корт на Ричмонд. Хронист писал, что «удивительно было слышать, как простые люди, особенно те, кто служил Генриху VII, которые видели, как кардинал живёт в Ричмонде, который монарх так высоко ценил, ворчали, говоря „пёс мясника лежит во дворце Ричмонд“». (Вулси считали сыном мясника). Что ж, обмен был вынужденным, относительным – и король, и кардинал могли останавливаться во дворцах друг друга, и неравноценным – когда кардинал впал в немилость, то дни свои ему в Ричмондском дворце окончить не удалось.

Удача, казалось, оставила не только Вулси, но и сам Ричмонд. Он перестал быть дворцом королей и стал дворцом королев и принцев… Впрочем, быть может, это не было неудачей – чем дальше от грозного Генриха, тем лучше.

Там часто жила Катерина Арагонская, правда, ещё в ту пору, когда была королевой Англии – до того, как Генрих развёлся с ней и женился на Анне Болейн. Четвёртая супруга Генриха, Анна Клевская, на которой Генрих женился в 1640 году, была вскоре отослана в Ричмонд, а вскоре, когда король добился аннулирования этого брака, получила Ричмонд в полное своё владение. Там принцесса, превратившаяся из «жены короля» в «сестру короля», гуляла по чудесным садам, принимала гостей, в том числе бывшего супруга, и была довольна своей жизнью в этом «раю изысканности».

В Ричмонде бывал наследник Генриха, юный Эдуард VI. Там провела часть своего медового месяца и королева Мария I. Там венчались сэр Роберт Дадли и Эми Робсарт; он – будущий граф Лестер, фаворит королевы Елизаветы, она – скромная дворяночка, которая вошла в историю благодаря своей загадочной смерти, в которой веками винили её мужа.

Когда же в 1558 году на престол взошла Елизавета, Ричмонд стал одним из её любимых дворцов. Упомянем и некое историческое событие, пусть и не столь возвышенное, как королевские праздники – именно в Ричмонде сэр Джон Харрингтон, придворный Елизаветы и её крестник, установил первый в Англии туалет со сливом.

Елизавета всю жизнь любила Ричмонд и часто наведывалась туда, в Ричмонде она и скончалась в 1603 году. Тело королевы отправили в Уайтхолл, и похоронная процессия стала, наверное, последним пышным событием, которое увидел этот тюдоровский дворец.

Когда на престол взошёл Иаков I, Ричмонд стал домом для принцев династии Стюартов, Генриха Фредерика и Карла (будущего Карла I). О, старший принц, который так и не стал Генрихом IX, – отдельная, печальная страница в истории Британии.

Умный, начитанный – любовь к науке Генрих унаследовал от отца. Сильный и крепкий – в шестнадцать принц выглядел уже совсем взрослым. От отца же к нему перешёл интерес и к военным упражнениям – в верховой езде, стрельбе из лука, во владении оружием принцу не было равных. Он изучал кораблестроение и теорию военного искусства, одновременно с этим его интересовали и живопись, и скульптура, и садоводство. Советники принца путешествовали по Европе и писали принцу длинные письма обо всём увиденном – у Генриха Фредерика были обширные планы – его интересовало всё новое и полезное, что он смог бы, заимствуя опыт других стран, применить при своём дворе, а затем и в Англии.

Несмотря на юный возраст, он был уже важной фигурой в международных отношениях – на послов, которым довелось с ним встречаться, Генрих Фредерик производил большое впечатление. Его считали очень способным, умным, зрелым. Но всем надеждам не суждено было сбыться. Говорят, всё началось с того, что как-то вечером принц играл в теннис. Ему стало жарко, он снял камзол… Простуда перешла в серьёзную лихорадку, которая длилась двенадцать дней. Делали всё возможное и невозможное, но чуда не случилось – в ноябре 1612 года, трёх месяцев не дожив до своих девятнадцати лет, принц Уэльский скончался. Его оплакивала не только семья – вся Англия, и особенно по всеобщему любимцу горевали в Ричмонде.

Дворец осиротел. Генрих Фредерик так и не успел разбить новые сады, как собирался, не успел заняться перестройкой и обновлением. Но у короля Иакова и королевы Анны был ещё один сын, Карл. Через несколько лет после смерти старшего брата Карл обосновался в ричмондском дворце. У Карла был там собственный двор, и именно там и тогда он начал собирать свою коллекцию живописи. Став королём в 1628 году, он по-прежнему навещал Ричмонд, а когда его собственный сын, будущий Карл II, подрос, то его тоже, как в своё время отца, отправили жить в Ричмонд. Казалось, прежние славные времена вернулись…

На самом же деле конец был близок – гражданская война (1641–1651) отняла жизнь у Карла I, на время разрушила монархию, а заодно разрушила и Ричмондский дворец… Монархию – временно, дворец – навсегда. Через несколько месяцев после казни короля Карла всё имущество, находившееся во дворце, было описано и продано, а сам дворец постепенно, в течение десяти лет, разрушали.

«Великолепный дворец, в котором Генрих VII проявил свой вкус и которому даровал своё имя; где Генрих VIII принимал высочайших гостей; куда королева Елизавета, в своёй девственной царственности, удалялась передохнуть от государственных дел; резиденция принца Генриха, Украшенная со вкусом Франциска и размахом Медичи; чьи коридоры помнили величие Вулси, мудрость Бёрли, галантность Сидни, Эссекса и Рэли; чей приёмный зал освещали своей прелестью красавицы множества поколений – этот дворец должен был быть полностью уничтожен, а всё, что в нём было, подлежало тщательному учёту, перед тем как быть проданным тому, кто больше заплатит».

От дворца Тюдоров и Стюартов остались лишь невольно небольших строений, ворота и двор. Так мало…

Уайтхолл

Третий дворянин

 
…Тут она ушла
И с той же самой свитой возвратилась
В дворец йоркский, где начнется пир.
 

Первый дворянин

 
Уже он не йоркский, как был раньше.
Пал кардинал, и взял король дворец,
Теперь он называется Уайтхолл.
 

Третий дворянин

 
Я знаю, но по-старому его
Все называю.
 

Уильям Шекспир. Генрих VIII (перевод В. Томашевского)

Среди королевских резиденций всегда были более любимые и менее, те, что навещали часто, и те, что тихо ожидали годами, пока монарх посетит их в очередной раз. Уайтхолл же более полутора веков был резиденцией главной, и, несмотря на то что триста лет назад почти весь дворец погубил пожар, самое название «Уайтхолл» – это символ власти над всей Британией, нарицательное название правительства. Именно на улице, получившей название благодаря дворцу, расположены министерства и государственные учреждения, а прилегает к ней Даунинг-стрит, улица, где расположена резиденция премьер-министра. «В Уайтхолле решили…»

История этого места ничуть не менее многослойна, чем история других знаменитых дворцов и замков. Вестминстерский дворец, средневековая резиденция английских королей, притягивал к себе всех тех, кто имел власть или стремился ею обладать. Так что неудивительно, что архиепископ Йоркский, один из самых главных церковных сановников королевства, обзавёлся своим жилищем рядом с королевским – в 1240-е годы тогдашний архиепископ, Вальтер де Грей, приобрёл земли поблизости от Вестминстера.

К сожалению, нам неизвестно, как выглядел этот первый архиепископский дворец, Йорк-плейс. Зато мы знаем, что, когда король Эдуард I в 1290-х затеял перестройку Вестминстера, он на время переехал туда. В Йорк-плейс он жил и когда Вестминстерский дворец пострадал от пожара, и навещал его вместе со своей второй супругой Маргаритой в начале следующего столетия – для королевы даже были выстроены отдельные апартаменты. В 1470 году здание расширили в два раза, а когда архиепископом Йоркским стал Томас Вулси, то он превратил всё же относительно скромное жилище архиепископа в великолепный дворец – хозяин Хэмптон-корта и Йорк-плейс служил Генриху VIII, но роскошь любил не меньше, если не больше, чем сам король. С 1515 года по приказу Вулси в Йоркском дворце перестраивались одни здания и строились новые – от выходящей на реку раззолоченной галереи до часовни.

Итак, кардинал оказался обладателем нескольких роскошных дворцов, а тем временем Вестминстер серьёзно пострадал от пожара (в 1512 году). Это, конечно, была не единственная королевская резиденция, но она была ближе Других к парламенту. Так что Генриху VIII приходилось Пользоваться гостеприимством другого архиепископа, Кентерберийского, чей дворец Ламбет располагался поблизости. А с падением кардинала Вулси к королю наконец перешёл и Йоркский дворец, ставший главной королевской резиденцией на ближайшие сто семьдесят лет.

Снова начались перестройки. Фактически дворцов, оделённых улицей Кинг-стрит (буквально – «улицей короля»), теперь стало два. Бывший Йорк-плейс, в котором были покои короля и его семьи и размещались придворные, и вторая, новая часть «для развлечений» – там были теннисный корт, места для турниров и состязаний, петушиных боёв и т. п. Основная часть работы была выполнена сразу после того, как Генрих вступил во владение дворцом, но можно сказать, что непрерывная отделка велась вплоть до самого конца его царствования, то есть до 1547 года.

Новый дворец, который отныне назывался Уайтхоллом, стал местом двух из шести свадеб неутомимого Генриха VIII – там женился он на Анне Болейн, а после её казни – на Джейн Сеймур, подарившей ему наследника, чего не смогли сделать ни жёны до неё, ни после. В 1537 году знаменитый художник Ганс Гольбейн Младший украсил Уайтхолл великолепной росписью, изображавшей, в полный рост, семью короля – родителей Генриха VIII, Генриха VII и Елизавету Йоркскую, и самого Генриха с его третьей супругой, Джейн. Увы, одно из самых значительных произведений искусства XVI века сгинет вместе с пожаром 1698 года – к счастью, за тридцать лет до того была сделана копия. Середину изображения занимает монумент со стихотворением на латыни, которое прославляет династию Тюдоров. Говорят, что на оригинале его не было – быть может, там просто было оставлено место для портрета наследника Генриха и Джейн, Эдуарда… но в точности нам это неизвестно.

Это была далеко не единственная роспись, украшавшая стены Уайтхолла, зато самая прославленная. К сожалению, сейчас мы можем только воображать, как выглядев дворец, но судя по сохранившимся записям о суммах, потраченных на строительство и отделку, и воспоминаниям современников, Уайтхолл, место, откуда король управляв страной, был великолепен.

Генрих, по чьему приказу архиепископский Йорк-плейс превратили в королевский Уайтхолл, «самый большой дворец в христианском мире», скончался там же, в Уайтхолле, в 1547 году. Ни Эдуард VI, ни Мария I не занимались строительством – их отвлекали другие дела, да и времени на правление судьба отвела им совсем недолго. Но это не значит, что жизнь в Уайтхолле затихла – наоборот, в нём, как в главной королевской резиденции, всегда что-нибудь происходило… Там подписывал своё завещание Генрих VIII, там собирал парламент Эдуард, оттуда отправилась на свою коронацию в Вестминстер королева Мария, под его стенами стояли повстанцы под предводительством сэра Томаса Уайтта в 1554 году, оттуда же забрали принцессу Елизавету, чтобы заключить в Тауэр…

Когда же Елизавета стала королевой, чьего внимания (а порой и руки) искали иностранные принцы и чьи посольства нужно было принимать с королевской пышностью, внезапно оказалось, что пиршественные залы времён кардинала Вулси не очень подходят для этих целей – слишком малы. Так что в Уайтхолле был возведён специальный павильон для банкетов, названный «Замком идеальной красоты». Временный – но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное, и павильон простоял двадцать лет:

В 1603 году королём стал Иаков I Стюарт. К тому времени Уайтхолл обветшал, и пришлось вновь заняться перестройкой. К тому же, в отличие от одинокой королевы-девственницы, у Иакова была семья – заново отделали покои королевы, которые теперь заняла Анна Датская, отдельные покои были отведены принцам Генриху Фредерику и Карлу и принцессе Елизавете.

На месте елизаветинского временного павильона в 1606 году возвели новый, как впоследствии оказалось, тоже временный – там рассчитывали праздновать свадьбу Наследника престола. Но, увы, Генрих Фредерик скончался в 1612 году. Зато спустя год в часовне Уайтхолла состоялось венчание его любимой сестры Елизаветы и Фридриха, курфюрста Пфальцского, так что Уайтхолл снова стал свидетелем королевской свадьбы. В 1604 году в Уайтхолле состоялась премьера «Отелло», а в 1611-м – премьера «Бури», Иаков и Анна постоянно устраивали придворные представления-маски… Но в 1619 году павильон, где устраивались все эти праздники, сгорел, так что Уайтхоллу понадобилось новое помещение, желательно по-настоящему грандиозное.

Создать его поручили Иниго Джонсу, одному из самых известных и талантливых архитекторов, художников и, как сказали бы сейчас, дизайнеров. Джонс, который недавно вернулся из Италии, вдохновившись работами великого архитектора Андреа Палладио, основоположника классицизма, решил соединить классицизм и особенности тогдашней английской архитектуры. И хотя в процессе постройки и отделки порой приходилось идти на компромиссы, нарушая первоначальный план, Банкетный зал тем не менее стал первым зданием новой архитектуры в Англии, и одним из первых – в северной части Европы. Им восхищались, его копировали…

Это здание почти полностью занимает огромный зал, окружённый галереей, – с неё приглашённые могли наблюдать за тем, что творится внизу. Внутри – большие окна, высокий потолок, снаружи – простой фасад и крыша, окружённая балюстрадой; Банкетный зал резко отличался от построек тюдоровской эпохи. Возвышаясь над стоящим рядом старым зданием дворца, хорошо видный и со стороны реки, и с дороги, он совершенно не вписывался в общий вид Уайтхолла. Но это и не было целью Иниго Джонса – наоборот, ему хотелось создать нечто новое. Правда, когда стены Банкетного зала украсили старинными гобеленами, стиль Тюдоров попытался бороться с классицизмом, но всё-таки проиграл. А в 1635 году, уже при сыне Иакова, Карле I, Питер Пауль Рубенс и его ученики расписали Банкетный зал, изобразив на потолке «Апофеоз короля Иакова», а в южной части – «Мирное правление короля Иакова», прославляющие правление Стюартов. После этого представления-маски, которые обычно освещались факелами, больше там не проводили, опасаясь повредить роспись.

Иниго Джонс планировал перестроить в подобном стиле весь Уайтхолл – он представил Карлу чертежи нового дворца – с длиннейшим фасадом, местами в три, местами в четыре этажа. Если бы проект был осуществлён, Уайтхолл превратился бы в едва ли не самый огромный дворец Европы, за исключением Версаля, а по изяществу пропорций превзошёл бы все, включая и Версаль. Увы, это потребовало бы огромных средств, которых у Карла просто не было, так что прекрасный новый Уайтхолл так и остался на бумаге. Король тем не менее не оставлял надежды и даже незадолго до гражданской войны всё ещё планировал эту грандиозную перестройку. Тем временем Иниго Джонсу удавалось вносить хотя бы отдельные изменения, как, например, помещение, в котором король хранил свою великолепную коллекцию живописи.

А 30 января 1649 года король Карл I шагнул через пролом в стене Банкетного зала на специально воздвигнутую вплотную к зданию деревянную платформу – свой эшафот. Того Банкетного зала, который строили специально для королевских приёмов, праздников и прочих зрелищ и который теперь стал местом самого страшного и самого неслыханного для тогдашней Англии зрелища – казни монарха. Можно по-разному относиться к Карлу, как к королю, но нельзя не признать, что свою смерть он принял более чем достойно.

Уайтхолл теперь занимал Оливер Кромвель, лорд-протектор Англии; там этот человек, которому предлагали стать английским королём, и скончался. Сразу по возвращении в Англию после реставрации монархии в 1660 году Уайтхолл вновь занял настоящий король – Карл II.

Как и его отец, он мечтал перестроить Уайтхолл – проведя много времени во Франции, он хотел, чтобы его резиденция ни в чём не уступала изяществу дворцов французского короля Людовика XIV. Карл пригласил бывшего ассистента Иниго Джонса, Джона Уэбба, который разрабатывал часть проектов ещё для Карла I, а затем свой проект предложил и Кристофер Рен. Увы, Рену так и не довелось перестроить Уайтхолл – все деньги и силы были брошены на перестройку Лондона, который в 1666 году горел целых четыре дня – пламя, к счастью, не добралось до Уайтхолла, зато погубило великое множество других зданий в центре.

«Пожар способствовал ей много к украшенью», – скажет герой Грибоедова о знаменитом московском пожаре, и перестроенный Лондон украсился новыми прекрасными строениями, в том числе новым зданием собора Св. Павла, который строил всё тот же Кристофер Рен. Ну а Уайтхолл остался всё тем же скопищем многочисленных построек, отличающихся друг от друга и по стилю, и по разной степени обветшалости. Недаром про него говорили, что он, скорее, напоминает целый маленький городок, чем дворец.