Текст книги "Сокровища и реликвии Британской короны"

Автор книги: Марьяна Скуратовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Коронационные одеяния

На нем был великолепный белый атласный камзол с нагрудником из алой парчи, усеянный алмазной пылью и опушенный горностаем. Поверх камзола накинут был белый с золотом парчовый плащ с изображением герба из трех перьев, подбитый голубым атласом, испещренный жемчугами и другими драгоценными каменьями и застегнутый брильянтовой пряжкой. На шее у него висели орден Подвязки и многие иноземные ордена, – всякий раз, когда на него падал свет, драгоценные каменья сияли ослепительным блеском.

Марк Твен. Принц и нищий (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

В течение коронации монарх несколько раз меняет одежды, и каждый предмет имеет своё особое символическое значение. Список предметов церемониального туалета с годами меняется мало. Однако многие из них обычно шились заново, специально для нового монарха, вплоть до времён королевы Виктории, затем же традиция изменилась. К примеру, некоторые из облачений Елизаветы II надевали в своё время и её отец, и дед.

Вот что король Георг IV надевал во время своей коронации в 1821 году.

• Далматика, или имперская палла, «открытая палла». Это треугольная мантия, которая накидывается на плечи, ниспадая спереди и сзади. Во время гражданской войны в Англии (1642–1652) старинная, вышитая золотыми орлами мантия была утрачена, так что вместо неё сделали новую, из парчи. Наружная часть заткана золотом и серебром и вышита цветами; подкладка из кармазинной, тёмнокрасной тафты (у Елизаветы II была четырёхугольная мантия из кармазинного шёлка, вышитая серебряными коронами, национальными символами и серебряными имперскими орлами). В отличие от других церемониальных одеяний она связана не столько с духовной, сколько со светской ролью монарха.

• Верхняя туника, сюрко, или «закрытая палла». Одеяние с широкими простыми рукавами, из очень плотной золотой парчи, вышитое золотом же. К нему прилагается пояс из той же ткани, с золотой пряжкой, к которому крепится меч. (У Елизаветы II оно из золотистого шёлка, с подкладкой из розового шёлка, отделано золотым кружевом и заткано национальными символами; весит это одеяние около 10,5 кг.)

• Армилла, или стола. Нечто вроде шарфа из той же ткани, что и верхняя туника, с подкладкой из кармазинной флорентийской шёлковой тафты, длиной около 114 см и шириной около 7 см. На концах ленты из этой же тафты – чтобы привязывать к рукам. (Нынешняя стола – из золотистого шёлка, на подкладке из розового, вышита золотом, серебром, украшена драгоценными камнями и золотой каймой.) Армилла – это священническое украшение, которое используется во время мессы, издавна она используется и при коронациях. Уолсингэм, описывая коронацию Ричарда III, упоминает, что сперва на короля надели тунику святого Эдуарда, а затем далматику. Генрих IV, говорят, был облачён во время своей коронации в одежды епископа, в далматику в виде туники, а на шею была надета стола.

• Colombium Sidonis, или стихарь – одеяние без рукавов. Оно сшито из тонкого белого батиста и отделано кружевом. Вырез довольно глубокий, открывает шею, ключицы и часть груди. «Это древнее одеяние епископов и священников». Оно символизирует начало начал королевской власти – народ.

• Кармазинное сюрко. Одеяние из атласа кармазинного цвета, по покрою напоминающие верхнюю тунику. Это, можно сказать, основное одеяние монарха во время церемонии. Мантии, туники и прочее – всё это надевается поверх него. (Когда короновалась Елизавета II, то для неё сшили платье.)

• Пурпурное сюрко. Парное к кармазинному, и если первое надевается в начале церемонии, то это – в конце.

Есть ещё несколько церемониальных одеяний, которые используются во время коронации.

• Одеяние для помазания. Очень простое и скромное, в отличие от остальных. Белое, без каких-либо украшений и отделки, завязывается на спине.

• Государственная мантия из кармазинного бархата, которую ещё иногда называют «парламентской мантией». Её монарх, в отличие от перечисленного, надевает не раз в жизни, во-первых, на коронацию, а значительно чаще – на ежегодное открытие парламента. Это мантия, отделанная горностаем, которая переходит в длинный шлейф, подбитый горностаем же. Елизавета II сочла, что в подбитой мехом мантии ей будет слишком жарко, и по её указанию подкладку сделали из атласа цвета слоновой кости. Чтобы ни единое пятнышко не замарало прекрасный атлас, ткацкий станок, за которым над ним работали, был защищён стеклом и пластиком. Юной ткачихе, дочери деревенского маляра, было всего семнадцать лет, а вышивальщицы, которые затем расшили мантию золотом и отделали по краю горностаем, были немногим старше.

• Имперская мантия из пурпурного бархата. Пурпур – цвет императоров, именно поэтому одежды этого цвета монарх надевает в самом конце церемонии, когда уже законно «помазан на царство». Именно в ней он покидает Вестминстерское аббатство. Это мантия из пурпурного шёлка, тоже с длинным шлейфом, отделанная горностаем.

И, конечно же, в этот день, помимо церемониальных одежд во время самой коронации, король – или королева – появляются в парадных одеяниях, соответствующих торжественности случая.

Вот как выглядели молодой король Генрих VIII и его первая супруга Катерина Арагонская в день своей совместной коронации в 1509 году: «Верхнее платье Его милости было из кармазинного бархата с отделкой из горностая; мантия была из тиснёной золотой парчи, расшитая бриллиантами, рубинами, изумрудами, крупным жемчугом и другими дорогими каменьями; попона его коня была из золотой парчи, с широкой каймой из горностая. Его королева ехала в паланкине, который несли две белые лошади, убранные в золотую парчу. Сама она была облачена в белый расшитый атлас, её длинные волосы были распущены и ниспадали с плеч, что было очень красиво, а на голове была корона, украшенная дорогими каменьями с Востока».

Королева Елизавета II для своей коронации в 1953 году заказала платье у того же кутюрье, который создал её прекрасный свадебный наряд. Норман Хартнелл очень серьёзно подошёл к вопросу и долго работал в Лондонской библиотеке и различных музеях, изучая коронационные одеяния предшественников молодой королевы.

Белое атласное платье с пышной, расширяющейся книзу юбкой было покрыто вышивкой, при этом каждая деталь узора была символом одной из стран Британского содружества. Англию представляла роза Тюдоров, вышитая розовым шёлком, жемчугом, розовыми стразами, золотыми и серебряными нитями. Уэльс – лук-порей, вышитый белым и зелёным шёлком, также дополненный стразами. Шотландию представляли цветы чертополоха, вышитые бледно-лиловым шёлком и аметистами, цветочные чашечки же были вышиты бледно-зелёным шёлком, серебром и украшены «капельками росы» из стразов. Ирландский трилистник тоже был вышит зелёным шёлком, более яркого оттенка, и серебром. Для канадских кленовых листьев выбрали зелёный шёлк, прожилки были вышиты золотой нитью с хрустальными бусинками. Для цветов австралийской мимозы подобрали ворсистые шерстяные нити жёлтого цвета, а для её листьев – зелень и золото. Новозеландский папоротник вышили нежно-зелёным шёлком, а прожилки на листьях – серебряными нитями с хрустальными бусинами. Цветы южноафриканской протеи были вышиты розовым шёлком, прожилки на них – серебром, а листья – тёмно-зелёным шёлком и розовыми стразами. Лепестки индийского лотоса были из перламутра, кроме того, использовали речной жемчуг и стразы, а цейлонский лотос был из опалов, перламутра, стразов и светло-зелёного шёлка. Колосья пакистанской пшеницы сделали из стразов, листья – из золотистого хрусталя; джут – из зелёного шёлка и золотых нитей; хлопок вышили серебром, а его листья – зелёным шёлком.

Чтобы создать это чудо, потребовалось работать над ним три тысячи часов! Трогательная деталь – среди ирландских трилистников один оказался с четырьмя лепестками. По указанию мистера Хартнелла его вышили на левой стороне юбки, в том месте, к которому королева должна была постоянно притрагиваться. Ей самой ничего не сказали заранее. Так, на счастье…

А государственная мантия из кармазинного бархата была из бархата, сотканного вручную, – огромная редкость в наше время.

Правда, каким бы потрясающим ни было коронационное платье Елизаветы II, мало кто по роскоши нарядов в этот день мог бы сравниться с уже упоминавшимся Георгом IV. Его коронация была одной из самой дорогостоящих за всю историю страны. Бархатная мантия, чей роскошный длинный шлейф, расшитый золотыми звёздами и подбитый горностаем, был длиной более восьми метров, и остальные церемониальные одеяния обошлись в астрономическую по тем временам сумму – двадцать четыре тысячи фунтов (теперь это почти миллион).

Участники церемонии

Все знали, что придется еще подождать, так как короля нужно облачить и приготовить к торжественной церемонии; а пока ожидание можно будет приятно заполнить разглядыванием пэров королевства, появляющихся во всем их пышном наряде; каждого пэра распорядители с почетом отводили на место и клали возле него его корону. Зрители на хорах с живым любопытством наблюдали за всем: большинство из них впервые видели графов, герцогов и баронов, имена которых не сходили со страниц истории уже в течение пятисот лет. Когда, наконец, все пэры уселись, с хоров открылось столь дивное зрелище, что действительно стоило взглянуть на него, чтобы потом помнить всю жизнь.

Теперь на подмостки вступали один за другим епископы в парадном облачении и в митрах и занимали отведенные им места; за ними следовали лорд-протектор и другие важные сановники, а за сановниками – закованные в сталь гвардейцы.

Марк Твен. Принц и нищий (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Церемония коронации, по сути, более религиозная, чем мирская, так что одним из главных действующих лиц является архиепископ Кентерберийский. На протяжении долгих столетий они короновали английских королей и королев, и было всего несколько случаев, когда по тем или иным причинам архиепископа Кентерберийского заменяли другие высокопоставленные церковные сановники – скажем, архиепископ Йоркский или епископ Винчестерский.

К примеру, Мария I, дочь Генриха VIII, была католичкой, в то время как страна перешла в протестантизм. Когда в 1553 году она взошла на трон, то не захотела, чтобы церемонию коронации проводил Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский, поскольку тот был протестантом, и вместо него обратилась к епископу Винчестерскому. В своё время епископ Винчестерский короновал и Эдуарда П (в 1308 г.), поскольку отец будущего короля, Эдуард I, отправил архиепископа Кентерберийского в ссылку.

Иногда архиепископ сам мог отказаться проводить коронацию – в самой неприятной ситуации, пожалуй, оказалась королева Елизавета I. Все высшие церковные сановники не признавали её прав, считая незаконнорожденной, и поскольку и архиепископ Кентерберийский, архиепископ Йоркский, епископ Лондонский, епископ Дурхэмский и епископ Винчестерский (в таком порядке, порядке убывания старшинства, они имеют право короновать королей) отказались её короновать, то церемонию провёл епископ Карлайлский. Но эти случаи в английской истории и ещё несколько неупомянутых – исключение.

Далее, в коронации принимают участие высшие сановники королевства. Это лорд-распорядитель, лорд-канцлер, лорд-казначей, лорд председатель Совета, хранитель малой печати, лорд обер-гофмейстер, лорд-констебль, обер-церемониймейстер и лорд верховный адмирал. Со времён правления династии Тюдоров, то есть около четырёхсот лет, лорд-распорядитель и лорд-констебль назначаются только на время церемонии.

Кроме них, непосредственное участие в коронации принимают и другие члены королевского двора. С 1377 года существует особый суд (Court of Claims), который, после того, как новый монарх наследует трон, рассматривает запросы о том, кто и какую именно почётную обязанность будет исполнять во время грядущей коронации.

Специально отобранные пажи – если это король, или фрейлины – если это королева, несут шлейф монарха. Отдельно несут королевские регалии (подробнее о них – в главе «Регалии»).

Кроме того, присутствуют члены кабинета министров, премьер-министры и губернаторы стран Британского содружества, гости из других стран, члены рыцарских орденов. И, конечно, представители английской аристократии, в частности, пэры с супругами.

Марк Твен так описывал это яркое зрелище: «Супруги пэров появляются одна за другой, блестящей вереницей, а между ними мелькают нарядные распорядители, усаживая их и устраивая. Теперь внутренность храма представляет собою довольно оживленное зрелище. Везде жизнь, движение, яркие краски. Немного погодя водворяется снова тишина, супруги и дочери пэров все пришли и все уселись на свои места, – огромный живой цветник, пестрый и, как Млечный Путь, сверкающий морозной пылью брильянтов. Тут перед вами все возрасты: старухи, сморщенные, желтые, седые, – они помнят коронацию Ричарда III и его смутные, давно забытые времена; и красивые пожилые дамы; и прелестные молоденькие женщины; есть и хорошенькие нежные девушки с блестящими глазами и свежими щечками, – легко может статься, что, когда придет великая минута, они даже не сумеют надеть своих усыпанных алмазами коронок: для них это дело новое, и справиться с волнением им будет нелегко. Впрочем, нет, – этого не может случиться, ибо у всех этих дам прическа устроена так, чтобы можно было по первому сигналу быстро и безошибочно посадить коронку на надлежащее место».

Церемониальные одеяния пэров и их супруг – бархатные мантии с пелеринами и отделкой из горностая – строго регламентированы, вплоть до ширины меховой оторочки и длины шлейфа. Кроме того, в этот день, фактически единственный раз в жизни, пэры и их супруги надевают свои короны. «Короны пэров» – небольшие коронки с геральдическими эмблемами, своими у каждого титула. И когда корону возлагают на голову монарха, пэры надевают свои короны.

Не в малой степени благодаря участникам коронация представляет собой яркое, очень красивое зрелище.

Так, приближённые Георга IV в 1821 году, принимавшие непосредственное участие к коронации, были одеты в костюмы по моде эпохи Тюдоров (XVI век). Камзол и короткие штаны были из алой ткани и отделаны несколькими сотнями ярдов узкой золотой тесьмы и тысячью двумястами маленьких остроконечных пуговиц; ленты были из светло-голубого бархата; чулки из алого шёлка, чёрные туфли украшены розетками; короткая мантия, отороченная золотой каймой, застёгивалась на левом плече с помощью банта из золотого шнура; вокруг шеи – «елизаветинский» круглый воротник; шляпа с тремя белыми перьями, с тульей, обтянутой красным шёлком – спереди она подвёрнута и заколота золотой брошью.

Платья фрейлин (maids of honour) Елизаветы II, которые участвовали в коронации, заказали тому же дизайнеру, который создавал платье самой королевы. Эти белые атласные платья были гораздо более пышно отделаны сзади, чем спереди. Почему? Фрейлины несли шлейф королевы и всякий раз расправляли его, когда это было нужно, поэтому почти в течение всей церемонии публика видела девушек в основном со спины. А в длинных белых перчатках были припрятаны нюхательные соли – на тот случай, если им станет дурно в духоте.

Церемония коронации

Все аббатство наполнилось звуками торжественного гимна, и под звуки этого гимна Тома Кенти подвели к трону. Один за другим совершались издревле установленные обряды, величавые и торжественные, и зрители жадно следили за ними.

Марк Твен. Принц и нищий (перевод К. Чуковского, Н. Чуковского)

Итак, что же представляет собой сама коронация? Что происходит за закрытыми дверями Вестминстерского аббатства?

Вот как описывал коронацию Георга IV один из присутствующих: «Архиепископ Кентерберийский, стоя перед алтарём, взял корону Святого Эдуарда, освятил и благословил её. <…> Затем, сопровождаемый епископами, он отошёл от алтаря. Корону нёс декан Вестминстера. Архиепископ принял корону и возложил на голову Его Величества. Были слышны громкие крики „Боже, храни короля!“, звуки труб и барабанов, пальба пушек в Тауэре и Парке. Когда приветственный шум смолк, архиепископ произнёс слова наставления: „будьте же сильны и мужественны“. <…> Раздались крики „Да благословит Господь его Величество“, люди махали головными шляпами и платками. Король выглядел „весьма довольным“ и даже, как некоторые сочли, был удивлён такими дружными приветствиями. Затем граф Денби принёс присягу, поцеловав королю руку и левую щёку и коснувшись пальцами короны. На этом церемония завершилась».

Это довольно краткое описание, но можно сказать, что здесь отражены главные моменты коронации. Они могли немного меняться, равно как и детали остальных церемоний и процессий, проводившихся в этот день. Например, на коронации королевы Елизаветы I служба впервые была не целиком на латыни, как раньше, а на латыни и английском, а начиная с унаследовавшего Елизавете Иакова I, она уже всегда была исключительно на английском языке. Церемония могла быть роскошным театрализованным представлением, как при Георге IV, и быть более чем скромной, как у его наследника Вильгельма IV (эту коронацию даже прозвали «коронацией за пенни», «грошовой»).

Последняя по счёту коронация состоялась в 1953 году, когда короновалась нынешняя королева, Елизавета II (и пусть мы не увидим следующую как можно дольше – Боже, храни Её Величество, эту маленькую стойкую даму, символ целой эпохи!), и была первой, которая транслировалась по телевидению.

Королева подъехала к Вестминстерскому аббатству в государственной золотой карете, и под звуки гимна и торжественные приветствия она прошла внутрь. По ступеням она поднялась на устланный коврами помост, прошла мимо коронационного трона, поклонившись ему, и, после короткой молитвы, заняла приготовленное для неё место. Тем временем королевские регалии были переданы архиепископу Кентерберийскому и он разместил их на алтаре.

Затем началась церемония «признания». Герольд ордена Подвязки, архиепископ, лорд-канцлер, лорд-обер-гофмейстер и обер-церемониймейстер подвели королеву к трону Святого Эдуарда, где она осталась стоять в одиночестве. Архиепископ же несколько раз провозглашал: «Сэры, я представляю вам королеву Елизавету, вашу бесспорную государыню. Все, кто пришёл сегодня сюда, чтобы принести клятву верности, – готовы ли вы это сделать?» В ответ звучало «Боже, храни королеву».

Затем Её Величество встала с трона, подошла к алтарю и, возложив правую руку на Библию, принесла клятву верности.

– Обещаете ли и клянётесь править народом Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южно-Африканского Союза, Пакистана и Цейлона, и своих владений, и других принадлежащих или относящихся к ним территорий, согласно законам и обычаям?

– Торжественно обещаю.

– Будете ли опираться в своём суждении на закон, справедливость и милосердие?

– Да.

– Будет ли ваша власть основываться на Законе Божьем и исповедовании Евангелия? Будете ли вашей властью сохранять установленную законом протестантскую религию в Соединённом Королевстве? Сохраните ли вы в неприкосновенности установления английской Церкви, её доктрину, богослужения, порядки и управление, согласно английским законам? Сохраните ли вы за английскими епископами и духовенством, и за Церквями, вверенными их попечению, все права и привилегии, которые по закону принадлежат всем им или кому-то из них?

– Всё это я обещаю сделать. То, что я обещала, я выполню, да поможет мне в этом Бог.

После этого королева поцеловала Библию и вернулась на трон. Началась служба, и все, включая королеву, преклонили колена.

Затем началась одна из самых важных церемоний. С королевы сняли мантию и диадему и облачили в простой белый наряд для помазания. Она вновь села на трон Святого Эдуарда, а архиепископ Кентерберийский, взяв сосуд с елеем, окунул в него пальцы и помазал её – ладони, грудь, а затем темя. «Да будут руки твои помазаны священным елеем. Да будет грудь твоя помазана священным елеем. Да будет глава твоя помазана священным елеем, как были помазаны короли, священники и пророки. И как царь Соломон был помазан Цадоком-священником и Натаном-пророком, так и ты будь помазанной, благословенной и освящённой королевой над людьми, которую Господь наш поставил владеть и править. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь».

Над королевой держали золотой балдахин – священный момент должен быть скрыт от посторонних глаз! После окончания помазания балдахин убрали.

Королева опустилась на колени, архиепископ благословил её, а поднявшуюся королеву облачили в «Colombium Sidonis» и золотую верхнюю тунику и препоясали золотым поясом.

Затем Её Величеству по очереди подносили королевские регалии – шпоры и мечи. Их возложили на алтарь. Архиепископ надел на руки королевы особые браслеты-армиллы. Она встала с трона, её облачили в имперскую паллу и вручили державу, которую затем тоже положили на алтарь. Архиепископ надел на безымянный палец левой руки королевы королевское кольцо, вручил в правую руку скипетр с крестом, а в левую – скипетр (жезл) с голубем. И – самый волнующий момент – возложили на голову корону Святого Эдуарда.

Под приветственные крики «Боже, храни королеву!» все, кто имел на это право, возложили короны на собственные головы (это очень красивое зрелище – одновременно поднимаются сотни затянутых в белоснежные перчатки дамских рук, держащих свои драгоценные венцы), затрубили трубы и раздался грохот пушек из Тауэра.

Итак, королева Елизавета II была помазана и коронована. Встав с коронационного трона, она прошла на свой трон. Первыми свою присягу ей принесли архиепископы и епископы, а затем, начиная с супруга, герцога Эдинбургского, принцы и пэры (они по очереди поднимаются по ступеням трона, произносят слова присяги, прикасаются к короне и целуют монарха в левую щёку – это довольно Длительный процесс, так, на коронации королевы Виктории он занял около сорока пяти минут).

Сойдя с трона, королева вновь подошла к алтарю и, сняв корону и передав её и жезл со скипетром сопровождающим, преклонила колена. Она возложила на алтарь хлеб и вино для причастия, а затем, согласно традиции, алтарное облачение и слиток золота. Королева и её супруг приняли Святое Причастие, на её голову вновь надели корону, вручили скипетр и жезл, и она вернулась на трон.

Позже она в сопровождении лордов, нёсших регалии, прошла в часовню Святого Эдуарда. Там она сняла корону, с неё совлекли «государственную мантию» и надели «пурпурную мантию». И, уже в короне Британской империи, со скипетром в правой руке и с державой в левой, под звуки государственного гимна, она вышла из часовни. Церемония коронации была завершена!

Вот выдержки из дневника королевы Виктории, в которых она описывает день коронации – уникальная возможность посмотреть на ситуацию изнутри, глазами самого главного участника. Правда, девятнадцатилетняя королева уделяет куда больше внимания тому, что было до и после самой церемонии, чем самой коронации, но её можно понять – это был самый главный день в её жизни, дневник она писала для себя, и ей хотелось запомнить как можно больше живых подробностей. А сама коронация… Что ж, она отточена веками, всем всё известно, поэтому спокойно можно написать «было много разного».

«Я проснулась в четыре утра от выстрелов пушек в Парке и уже не могла заснуть. Шумели люди, оркестры и т. д. Встала я в семь, чувствуя себя бодрой. Парк представлял собой любопытное зрелище: множество людей вплоть до самой Конститьюшн-хилл, везде были солдаты, музыканты и т. д. Я оделась, легко позавтракав перед этим, и потом ещё раз немного позже. В половину десятого я вышла в другую комнату, одетая в костюм для Палаты лордов.

В десять вместе с герцогиней Сазерлендской и лордом Альбемарлем мы сели в государственную карету и двинулись в путь… День был чудесный, везде были огромные толпы – я никогда раньше не видела такого. Их доброжелательность и проявления верности превосходили всё, что только можно представить, и я не могу выразить, как гордилась тем, что я королева такого народа.

Временами я боялась, что напор толпы окажется таким сильным, что кого-нибудь раздавят. Под оглушающие приветствия мы доехали до аббатства вскоре после половины двенадцатого. Я прошла в комнату для облачения, которая находится довольно близко к входу, и там уже находились восемь дам, которые должны были нести мой шлейф – леди Каролина Леннокс, леди Аделаида Паже, леди Мэри Тальбот, леди Фанни Каупер, леди Вильгельмина Стенхоуп, леди Анна Фицуильям, леди Мэри Гримстон и леди Луиза Дженкинсон. Одеты они были одинаково и очень нарядно, в белый атлас и серебряную парчу. На головах у них были венки из серебряных колосьев, сзади волосы были украшены венчиками из мелких розовых роз, и розовыми же розами были украшены их платья.

После того как на меня надели мантию и юные леди подхватили её должным образом, а лорд Канингем взялся за её конец, я покинула комнату, и всё началось… Зрелище было потрясающим, с одной стороны прекрасные пэрессы в своих одеяниях, с другой стороны – пэры. Мои юные леди всё время были рядом со мной и помогали, если я в чём-нибудь нуждалась. Епископ Дурхэмский стоял рядом со мной, но, как сказал мне лорд Мельбурн, он отличался редкостной бестолковостью и ни разу не смог подсказать мне, что же будет происходить в следующий момент.

Когда заиграл гимн, я проследовала в часовню Святого Эдуарда, маленькое тёмное место сразу за алтарём, где мои дамы сняли с меня платье и верхнее платье тёмнокрасного цвета, и облачили в платье (тунику) из золотой парчи. Его надели поверх особого, не пышного платья из белого льна с кружевной отделкой. Также я сняла бриллиантовую диадему и с непокрытой головой направилась в аббатство. Там меня усадили на трон Святого Эдуарда, а лорд великий камергер надел на меня далматику.

Затем было много разного. И в самом конце на голову мне возложили корону. Это, должная признаться, был самый прекрасный, впечатляющий момент. И в то же мгновение все пэры и их супруги возложили на себя свои короны.

Восшествие на престол и принесение присяги – сначала подошли епископы, потом мои дядья, а затем пэры, по порядку. Всё было очень хорошо.

Бедный старый лорд Ролл о, которому восемьдесят два года и который совсем немощен, упал и скатился вниз, попытавшись подняться по ступенькам, но, по меньшей мере, не пострадал. Когда же он снова попытался взойти, я встала и подошла к краю, чтобы он снова не упал…

Это красивая церемония. Сначала все притрагиваются к короне, а затем целуют мне руку.

После этого я сошла с трона, сняла корону и приняла причастие. Потом снова надела корону и взошла на трон, опираясь на руку лорда Мельбурна. Когда заиграли гимн, я спустилась с трона и прошла в часовню Святого Эдуарда в сопровождении своих дам и лорда Виллоуби. Там я сняла далматику, тунику и надела пурпурное бархатное платье и мантию, а затем вернулась на трон, опираясь на руку лорда Мельбурна.

Потом я снова сошла с трона и в сопровождении всех пэров, моих дам, пажей, с регалиями в руках направилась в часовню Святого Эдуарда. Пока процессия выстраивалась, я снова надела свою корону (которую снимала на несколько минут), взяла державу в левую руку, а скипетр в правую, и мы прошествовали через всё аббатство, приветствуемые радостными возгласами, в ту первую комнату для облачения. Там были герцогиня Глостерская, мама и герцогиня Кембриджская со своими дамами. И там мы все ждали по меньшей мере час, со всеми моими дамами.

Архиепископ (самым неловким образом) надел мне кольцо не на тот палец, и в результате я снимала его с большим трудом – в конце концов, это удалось, но мне было очень больно.

Около половины пятого я снова поднялась в карету, с короной на голове и скипетром и державой в руках, и мы проделали тот же путь, но обратно. Толпы стали ещё больше, если только это возможно. Бурный восторг, любовь и верность были очень трогательными, и я всегда буду помнить этот день как ЛУЧШИЙ в моей жизни! Я прибыла домой вскоре после шести и даже не чувствовала себя уставшей. В восемь мы ужинали.

В столовой мы оставались до двадцати минут двенадцатого, а потом вышли на мамин балкон и любовались прекрасными фейерверками в Грин-парке».