Текст книги "Первая мировая война"

Автор книги: Мартин Гилберт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Стремясь упростить переброску на фронт грузов военного назначения, поступающих с Запада, Россия решила связать с Петроградом другой северный морской порт – Мурманск. Более 30 000 русских рабочих из Поволжья и 5000 из Финляндии, подписавших полугодовые договоры, трудились в этом холодном, негостеприимном регионе. Этого оказалось недостаточно, поскольку тысячи рабочих дезертировали с «трудового фронта», а продлевать договоры никто не спешил. На строительство железной дороги были брошены 15 000 немецких и австрийских военнопленных и 10 000 китайских рабочих. Стройка продолжалась полтора года, но и ее пропускная способность увеличивалась очень медленно.

На Галлиполи на боеспособность войск союзников отрицательно влияли непрекращающиеся штормы и болезни. Ежедневно с передовой приходилось эвакуировать до трехсот больных. Из-за нехватки боеприпасов на каждое орудие в день выделялось всего по два снаряда. Исправлять ситуацию был направлен новый британский командующий, сэр Чарльз Монро. Почти сразу после прибытия, 28 октября, он получил телеграмму от Китченера, который потребовал без обиняков: «Как можно скорее сообщите ваше мнение по основному вопросу, а именно – уходим мы из Дарданелл или остаемся». Монро немедленно запросил мнение своих военачальников в Геллесе, Анзаке и Сувле о возможности нового наступления. Они были единодушны: их люди способны выдержать не более суток боевых действий.

31 октября Монро ответил на телеграмму Китченера, рекомендуя начать отступление. Его поддержал генерал Бинг, командующий войсками в Сувле: «Считаю эвакуацию целесообразной». Генерал Бердвуд, командующий войсками в Анзаке, высказался против, опасаясь, что отступление будет не только использовано турками для захвата всей территории, но и негативно скажется на всем мусульманском мире, включая Индию. В итоге никакого решения принято не было, и войска остались на полуострове.

В Салониках британские войска, частично переброшенные с Галлипольского полуострова, присоединились к французам, чтобы облегчить положение Сербии. Но прогресс оказался незначительным. «Ты, вероятно, спросишь, почему мы не идем вперед, – написал 1 ноября капитан Г. Х. Гордон из 10-й (Ирландской) дивизии. – На это есть веская причина: у них прочная оборона, а у нас не хватает людей». Ситуация в Салониках вызывала у него желание вернуться во Францию. «Все наши маневры здесь происходят в чернильной темноте, обычно под дождем, по едва различимым тропам среди холмов».

5 ноября болгарские войска захватили Ниш, лишив сербов контроля над участком железнодорожной магистрали Берлин – Багдад и обеспечив немцам прямую железнодорожную связь между Берлином и Константинополем [108]108
  Железнодорожная связь между Германией и Турцией (Берлином и Константинополем) официально была восстановлена 15 января 1916 г. Через три дня в оккупированный сербский город Ниш из Берлина прибыл кайзер Германии, присвоивший королю Болгарии Фердинанду (прибывшему из Софии) звание фельдмаршала немецкой армии. Авт.


[Закрыть]. Сербские войска оказывали отчаянное сопротивление, отвоевывая деревни и сдерживая продвижение наступающих армий, но постепенно были вынуждены отступать. На каждые пятьдесят снарядов австрийской артиллерии сербы могли ответить лишь одним. Артиллеристам поступали приказы снаряды зря не тратить, а позже – использовать в случае крайней необходимости.

Сжигая последний моторизованный транспорт и уничтожая тяжелые орудия, 200 000 сербских солдат и мирных жителей уходили в горы, чтобы найти убежище в соседней Албании. Идти им предстояло не одну сотню километров. Трехнедельный переход по сильно пересеченной местности дался жестокой ценой. 20 000 сербских беженцев погибли в пути. «Участники отступления, – написала мисс Уоринг в своей истории Сербии военного времени, – рассказывали путаные истории о холоде, голоде, потрясающих пейзажах, албанских засадах, тропах, усеянных трупами лошадей, о людях, умиравших на обочинах. Мы слышали о российских и британских министрах, лежавших на соломе рядом с министром иностранных дел Сербии, его женой и сыном, а в соседнем помещении – итальянские и французские министры, секретари, консулы, переводчики, слуги, все вперемешку. Мы слышали о короле, лежащем на повозке, запряженной четверкой волов, и делящем трудности пути с обычными солдатами».

Поход через горы стал сагой о бедствиях, голоде, лишениях, болезнях и трудностях пути по суровой местности. Среди тех, кто проделал далекий путь из Британии, чтобы помочь сербам, была Мейбл Дирмер, пионер кинематографии, успешная романистка, драматург и иллюстратор. «Какие шансы были бы сегодня у Христа? – вопрошала она публику в время этого исхода. – Распятие для такого лунатика стало бы гуманной смертью». Вскоре после публикации этого обращения она умерла от брюшного тифа, пытаясь оказать помощь больным женщинам и детям.

По мере продвижения беженцев на запад их поджидала еще одна страшная опасность. Официальная Албания выразила поддержку Антанте и предложила помощь сербам, но отдельные албанские племена, пострадавшие от сербов в 1912 и 1913 гг., нападали на колонны и сотнями убивали участников перехода.

Сербские войска, спасаясь бегством, все же захватили с собой в албанские горы более 24 000 австрийских военнопленных. Когда колонны добрались до албанского побережья, австрийцев интернировали в Италию и на Сардинию. Многие из них тоже умерли по дороге от тифа и холеры. До моря добрались более 260 000 сербских военнослужащих. Большинство из них переправили на греческий остров Корфу, где они ждали своего часа, чтобы возобновить борьбу за спасение Сербии от австрийского ига. Для их эвакуации понадобилось в общей сложности 1159 рейсов 45 итальянских, 25 французских и 11 британских пароходов. В безопасное место были переправлены и 10 000 лошадей. Это была, как написал один историк, «крупнейшая морская эвакуация в истории до Дюнкерка» [109]109
  Randal Gray and Christopher Argyle (editors). Chronicle of the First World War. 1914–1916. V. I. Oxford: Facts on File, 1990. Из Дюнкерка было эвакуировано 335 490 человек, в том числе 224 318 англичан и 111 172 французов. Авт.


[Закрыть].

Больных и раненых сербских солдат переправили в карантинный лагерь на небольшом острове Видо, где они умирали в таком количестве, что он стал известен как остров Смерти. Из 30 000 сербских мальчишек, которые отправились в поход по горам, в живых осталась лишь половина. Еще сотни погибли под бомбами австрийской авиации в гавани Сан-Джованни-ди-Медуа, ожидая своей очереди сесть на корабли, которым предстояло доставить их на Корфу. А на Корфу еще не менее сотни умерли от голода. Тех, кто выжил в этой чудовищной саге, со временем отправили жить и учиться во Францию и Британию. Больных туберкулезом поместили в санаторий на Корсике. Война противоборствующих армий обернулась войной и для военнопленных, беженцев и сирот.

Два союзника Сербии, Франция и Британия, отвели войска в Грецию, а болгарская армия заняла позиции вдоль бывшей сербской границы. Эта территория боевых действий, как и итальянско-австрийский фронт, представляла собой сильно пересеченную местность с горными перевалами, обрывистыми ущельями и почти полным отсутствием дорог. Солдаты Антанты также оказались вдали от дома. Их немногочисленные войска были не в силах повлиять на судьбу оккупированной Сербии, сотни жителей которой казнили или бросали в тюрьмы за малейшие проявления националистических чувств. Однако австрийские гонения не могли подавить южно-славянский национализм, надежду на создание обширного южнославянского королевства. Как писал сербский поэт Йован Йованович-Змай:

 
Какая власть тебя подъяла ввысь
И одарила крыльями? Надежда
Жила в твоей душе. Ведь без нее
Не полетел бы ты над облаками.
 

7 ноября у берегов Сардинии австрийская подводная лодка обстреляла, а затем торпедировала итальянский океанский лайнер «Анкона». Он направлялся в Нью-Йорк. На борту было много итальянских эмигрантов. Погибло 208 пассажиров, в том числе 25 американцев. Как и в случаях предыдущих атак немецких подводных лодок, американское правительство выразило протест, сочтя австрийские объяснения неудовлетворительными, но этим все и закончилось. 17 ноября у берегов Дувра напоролся на немецкую мину и затонул британский плавучий госпиталь «Англия». Погибло 139 членов экипажа и раненых, находившихся на борту.

14 ноября возникла новая зона боевых действий, наименее известная в истории этой войны. В этот день сторонники династии Сануситов выступили против британских войск, находящихся на пустынных территориях итальянской Ливии, до 1912 г. входивших в Османскую империю. Сануситы при поддержке турок обстреляли британско-египетский пограничный пост в Соллуме. Через два дня три сотни сануситов захватили монастырь Заура в Сиди-Баррани. На помощь были брошены британские войска, но мятежники скрылись в пустыне и продолжали причинять значительное беспокойство.

Капитан Джарвис, британский специалист по войне в пустыне, позже вспоминал: «В некотором смысле это был один из самых успешных стратегических ходов наших противников за всю войну. Какая-то тысяча назойливых арабов на западной границе на год связала более 30 000 войск, необходимых в других местах, и вынудила нас выбросить в пустыню на железные дороги, машины, транспортировку и пр. суммы, сопоставимые с подоходным налогом на всю жизнь нынешнего поколения».

Через пять дней после начала восстания сануситов на бывшей окраине Османской империи в европейской части Турции героический подвиг совершил британский летчик. Два самолета под управлением Ричарда Белла Дэвиса, в январе получившего ранение в атаке на Зебрюгге, и Г. Ф. Смайли вылетели бомбить железнодорожный узел Феррыжик у залива Энез. Турецкие зенитчики подбили самолет Смайли. Он совершил вынужденную посадку, не смог снова завести двигатель и вывел машину из строя. Дэвис, заметив это, посадил самолет неподалеку и, невзирая на приближавшихся турок, взял на борт Смайли и благополучно поднялся в воздух. За «исключительное летное мастерство, а также за проявленные доблесть и мужество» Дэвис был удостоен Креста Виктории.

Начиная с мая Черчилль, занимавший незначительный министерский пост, неустанно убеждал своих коллег по кабинету министров в возможности победы на Галлиполи при условии совершенствования планирования и проведения сухопутной операции в сочетании с атакой с моря. К его советам не прислушались. 4 ноября генерала Монро на Галлиполи сменил генерал Бердвуд. Монро перевели в Салоники, а его преемник был готов вновь штурмовать турецкие позиции. Но этому помешал Китченер, 11 ноября внезапно появившийся на Галлиполи и настаивавший на скорейшей эвакуации. В тот же день «внутренний кабинет» британского правительства был сокращен до Военного совета в количестве пяти человек. Черчилля в него не включили. Он немедленно вышел из состава правительства, отправился на Западный фронт в звании подполковника и принял командование батальоном.

27 ноября на Галлиполи разразилась жуткая гроза с градом и проливным дождем. Потоки воды буквально смывали в овраги все живое, утонули по крайней мере сто человек. Среди переживших этот ураган в Сувле был капитан К. Р. Эттли, который потом писал в своих воспоминаниях, что от сильного дождя «наши траншеи превратились во рвы, заполненные водой» [110]110
  С 1940 по 1945 г. Эттли был членом Военного кабинета Черчилля и заместителем премьер-министра. В 1945 г. он стал премьер-министром третьего лейбористского правительства Британии. Авт.


[Закрыть]. Затем двое суток бушевала метель. Еще около ста человек замерзли насмерть или умерли от переохлаждения. Только в Сувле от переохлаждения пострадали 12 000 солдат. Особым мучением минусовые температуры были для австралийцев и индийцев. Единственным утешением стала гибель миллионов мух, роившихся на трупах: после метели они полностью исчезли.

Эвакуация становилась неизбежной, но оставался вопрос когда. 2 декабря, вернувшись в Лондон, Китченер спросил у командующих войсками на Галлиполи, возможно ли возобновление наступления, если в бухту Сувла будут переброшены четыре британские дивизии с Салоникского фронта (ранее проделавшие обратный путь). Генерал Бинг был настроен скептически. Он отметил, что причалы для высадки войск в Сувле неоднократно смывало штормами, дожди сделали местные дороги практически непроходимыми, а укрытий от непогоды не хватает даже для того контингента, который уже находится здесь. Таким образом, эвакуация снова вышла на первое место в повестке дня.

Тем временем в Месопотамии британцы не отказывались от планов возобновления наступления. 21 ноября генерал Таунсенд атаковал турецкие оборонительные позиции в Ктесифоне. Это должно было стать прелюдией к стремительному броску на Багдад, до которого оставалось 35 километров. Но удача, сопутствовавшая британцам в Басре, Курне, Амаре и Куте, отвернулась от них. Из 8500 английских и индийских солдат, атаковавших Ктесифон, более половины были убиты или ранены. Турки, оборонявшие город, потеряли вдвое больше людей, но действовали без паники и не бросились в бегство, как в предыдущих боях, а удержали свои позиции и даже контратаковали. Британцы, удалившиеся от моря более чем на 600 километров, не могли рассчитывать ни на какое подкрепление, а турки получили его из Багдада, который был всего в нескольких часах пути.

Зайдя столь далеко, британцы были вынуждены отступить. Унизительный переход обратно в Кут начался 25 ноября. Оставшиеся в живых были измождены и деморализованы. В неподходящих для транспортировки раненых условиях каждый километр был мучительным. Вскоре после начала отхода турецкая артиллерия смогла вывести из строя речную флотилию, и британцы, передвигавшиеся пешком вдоль реки, постоянно находились под угрозой нападения. Из Кута в Басру раненых отправили по реке. Арабские разбойники с обоих берегов обстреливали суда, в результате чего были убиты многие беспомощные раненые, лежавшие на палубах.

В Куте велись все необходимые приготовления к отражению вероятной атаки турок. Стало известно, что противник выдвигает подкрепление в количестве 30 000 человек под командованием немецкого фельдмаршала фон дер Гольца. Британия, до сей поры уверенная в неизбежности взятия Багдада, неожиданно узнала о том, что одна из ее армий отрезана и попала в капкан, как армия Гордона в Хартуме три десятилетия назад. Военный кабинет в Лондоне рекомендовал генералу Таунсенду оставить Кут и спускаться вниз по реке. Он ответил, что город уже в осаде.

Зима в окопах Западного фронта с ее холодом и сыростью стала для армии настоящей чумой. 36-летний Раймонд Асквит, сын британского премьер-министра и сам член парламента, 19 ноября написал другу о еще одной «неприятной особенности» повседневной жизни в траншеях – «несметных полчищах крыс, которые грызут трупы, а потом бегают по лицам, издавая гнусные звуки». Сын премьер-министра добавил: «В последнее время среди трупов стали гнездиться и кошки, но мне кажется, крысы их победят. Впрочем, как и любая война, это будет война на взаимное уничтожение».

27 ноября в Лондоне собрались пацифисты со всей страны, чтобы учредить Антимобилизационное братство, целью которого являлся отказ от военной службы в любом ее виде. Многие их них были квакерами. Председатель братства Клиффорд Аллен заявил, что их всех объединяет «вера в святость человеческой жизни». 4 декабря Генри Форд отправил через Атлантику «корабль мира» «Оскар II», на борту которого были ведущие американские журналисты и деятельницы женского движения, с наказом: «Вытащить мальчиков из окопов и вернуть их домой к Рождеству».

В том же месяце в Берлине один известный банкир говорил американскому послу Джеймсу У. Джерарду, что «немцев тошнит от войны; Крупп и ему подобные промышленники наживают огромные состояния и затягивают войну, настаивая на аннексии Бельгии». Прусские землевладельцы тоже заинтересованы в продолжении войны, объяснял банкир послу, потому что «получают в четыре-пять раз больше денег за свою продукцию, а всю работу выполняют военнопленные».

Вне театров военных действий самая суровая судьба постигла армян. В декабре 25-летняя еврейка Сара Ааронсон, отправившаяся из Константинополя домой, в Палестину, проезжала по Таврским горам в направлении Алеппо. Ее биограф записала: «Она видела стервятников, кружащих над трупами детей, лежавших на обочинах. Она видела человеческие существа, ползущие, изувеченные, голодные, вымаливающие кусок хлеба. Время от времени она проезжала мимо солдат, которые кнутами и прикладами винтовок гнали перед собой целые семьи – мужчин, женщин и детей в слезах и мольбах. Это были армяне, изгоняемые в пустыню, из которой не было возврата» [111]111
  Anita Engel. The Nili Spies. Jerusalem, Phoenix, 1989. P. 62. Авт.


[Закрыть].

Вторая военная зима оказывала свое влияние на все театры боевых действий. Однако на Восточном фронте морозная погода (минус 14 градусов) не помешала девяти сотням казаков отправиться в трехдневный переход протяженностью 40 километров через Припятские болота, чтобы захватить штаб немецкой дивизии. 28 ноября они взяли в плен 80 штабистов, в том числе дивизионного генерала, который впоследствии застрелился. Линия фронта на востоке стабилизировалась. Немцы продвинулись на восток до Двинска и Вильны, австрийцы отбили Броды и Черновцы. Вся российская Польша была оккупирована немцами. Чтобы прокормить население оккупированных территорий, 2 декабря немцы начали переговоры с американским дипломатом доктором Фрэнком Келлогом.

В Дарданеллах новый командующий британским флотом адмирал Уэстер Уэмисс доказывал, что новое наступление силами одного флота, подобное тому, что было предпринято 18 марта, в состоянии открыть проливы и удержать их в руках союзников. В двух телеграммах в Лондон он обрисовал свой план и выразил уверенность в успехе операции. Предложение было отвергнуто. Вместо этого на него возложили обязанность обеспечить всю морскую составляющую тотальной эвакуации войск с Галлипольского полуострова. 8 декабря началась эвакуация войск из Анзака и Сувлы. В Сувле капитан Эттли командовал арьергардом, обеспечивавшим безопасность периметра прибрежной зоны эвакуации. За двенадцать дней берег покинуло 83 048 солдат, 4695 лошадей и мулов, 1718 единиц транспорта и 186 тяжелых орудий. Так завершились годичные усилия овладеть Константинополем с моря и нанести поражение Турции, продемонстрировав в Мраморном море подавляющую мощь британского флота. Оставалось лишь эвакуировать войска с мыса Геллес.

Турецкие победы конца 1915 г. не ограничились Галлиполи. В Месопотамии, на одной из самых южных окраин Османской империи, 80-тысячная группировка турецких войск организовала осаду Кута, в котором находились 25 000 британских и индийских войск. Осада началась 5 декабря. Защитники города продержались 147 суток, тщетно ожидая подхода подкрепления из Басры. Однако войска, идущие к ним на выручку, сами подвергались постоянным нападениям противника. В сражении у города Шейх-Саад они потеряли более 4000 убитыми и ранеными. Медицинское обеспечение было настолько плохо организовано, что даже спустя одиннадцать дней после сражения прибывшие на подмогу индийские медицинские части обнаружили две сотни раненых британцев и восемь сотен индийцев, лежащих под открытым небом, в грязи, без укрытия. Им даже не могли поменять бинты.

Неудача в Месопотамии не ослабила стремление англичан подорвать позиции Центральных держав и добиться существенных территориальных приобретений, нанеся поражение Османской империи. На кону стояли различные национальные интересы. Как писал родившийся в России еврейский националист Владимир Жаботинский, когда исход войны был еще совершенно неясен, «единственный театр, где можно представить нанесение «решающего удара», – это азиатская часть Турции. На этом театре военные действия, кажется, сохраняют прежний характер: меньшее количество людей и средств, менее высокая цена победы и несравненно более быстрые территориальные приобретения в случае победы. Эту истину не могут затмить неудачи в Дарданеллах и Куте: причины печальных результатов Дарданелльской и Месопотамской кампаний достаточно известны, и эти результаты не доказывают ничего, кроме опасности небрежного или нерешительного ведения войны».

Соображения Жаботинского о важности победы в Азии оправдались и были востребованы только на самой последней стадии войны, когда до тех пор обширные закрытые территории Османской империи оказались доступны для раздела сфер влияния. Перспективы победы союзников на Галлиполи подогревали надежды не только евреев, но и арабов. 14 июля, когда исход противостояния еще был неясен, шериф Мекки Хусейн направил британским властям в Каире записку с требованием признания Британией «независимости арабских стран». Если этого не произойдет в течение тридцати дней, предупредил он, арабы «оставляют за собой полную свободу действий»: это была слегка завуалированная угроза бросить свои ресурсы в поддержку турок.

Требование шерифа Хусейна пришло в Каир после второй десантной операции на Галлиполи. 21 августа турецкий губернатор Сирии Джемаль-паша повесил одиннадцать арабских активистов, но и это не склонило Британию к поддержке арабских чаяний. Один из казненных, Абд аль-Карим аль-Халил, намеревался поднять антитурецкое восстание на Восточном побережье Средиземного моря между Бейрутом и Сайдой, которое могло бы расчистить путь для десанта союзников с целью перерезать турецкие коммуникации с Газой, Синайским полуостровом и Суэцким каналом.

Реакция Британии на требование Хусейна о предоставлении независимости оказалась весьма циничной. «Я лично рекомендовал бы включить в благочестивые стремления Хусейна к идеалу Арабского Союза, – заметил генерал-губернатор Судана сэр Реджинальд Вингейт, – какие-нибудь гарантии того, что он твердо останется на нашей стороне до тех пор, пока успех в Дарданеллах не позволит нам более авторитетно выразить наше мнение».

В то время как британцы надеялись добиться успеха на Галлиполи, из турецких войск, расположенных на полуострове, дезертировал арабский штабной офицер Мухаммед Шариф аль-Фарух и перешел на сторону англичан. Тем, кто его допрашивал, он сообщил, что является потомком пророка и хочет попасть в священный город Мекку для встречи с шерифом Хусейном. Его морем доставили в Каир. 11 октября его допросил полковник Гилберт Клейтон из Арабского бюро. Перебежчик признался, что является членом тайного Общества молодых арабов, оппозиционного турецкому господству. По его словам, лидеры общества в Сирии и Месопотамии хотят сотрудничать с британцами в обмен на независимость арабов.

Аль-Фарух заявил, что турки и немцы готовы удовлетворить территориальные требования арабов. Это было неправдой, но Клейтон и его коллеги в Каире не имели возможности проверить его утверждение. В день допроса аль-Фаруха против союзников выступила Болгария. Перспектива включения болгарских частей в боевые действия на Галлипольском полуострове резко и внезапно обострила ситуацию. Аль-Фарух сказал Клейтону, что если Британия немедленно выступит в поддержку независимости арабов с конкретными территориальными условиями, то в Сирии, Месопотамии и Палестине сразу же начнутся антитурецкие восстания. На следующий день, 12 октября, Клейтон отправил телеграмму в Министерство иностранных дел Британии с предложением принять условия, выдвинутые аль-Фарухом. Отказ от этого предложения, предупреждал Клейтон, «однозначно бросит партию молодых арабов в руки врага». Арабская «машина» во всей Османской империи моментально настроится против интересов союзников.

Аргументы Клейтона возымели действие: через одиннадцать дней после его телеграммы британское правительство объявило о поддержке арабской независимости, чего так тщетно добивался ранее шериф Хусейн. Сэр Генри Макмэхон направил Хусейну письмо, в котором говорилось, что Британия согласна «признать и поддерживать независимость арабов в границах территорий, предложенных шерифом Мекки». Речь шла о Месопотамии и большей части Сирии. По настоянию Макмэхона сюда не должны были входить «части Сирии, лежащие к западу от Дамаска, Хамы, Хомса и Алеппо». Вопрос о включении Палестины должен был стать предметом дальнейших обсуждений, поскольку он не был упомянут в переписке. Через шесть лет Макмэхон в письме в Министерство по делам колоний пояснял: «У меня было твердое намерение не включать Палестину и северное побережье Сирии».

5 декабря началась осада Кута. 7 декабря британский кабинет министров принял решение начать эвакуацию из Сувлы и Анзака, но мыс Геллес пока не трогать. Через неделю Макмэхон написал еще одно письмо Хусейну, в котором проинформировал его, что вопрос о включении Алеппо и Бейрута в будущие независимые арабские территории должен решаться с французами. Что касается роли, которую арабы должны сыграть в будущем, «самое главное», написал Макмэхон, чтобы «вы не жалели усилий по включению всего арабского народа в наше общее дело и настойчиво требовали ни в коем случае не оказывать поддержки нашим врагам. От успеха этих усилий и степени активности действий, которые могут предпринять арабы в поддержку нашего дела, будет зависеть прочность и долговечность нашего соглашения, когда для этого придет время».

Британцы не смогли одержать победу ни на Галлиполи, ни в Месопотамии. Эти неудачи в дальнейшем удерживали их от проведения военных кампаний в столь отдаленных регионах, и планы арабского восстания против турок, которое могло бы стать неотъемлемой частью военной стратегии союзников, были перенесены на неопределенное будущее. Арабы в 1916 г., подобно итальянцам и болгарам в 1915 г., прежде чем ввязываться в бой, хотели иметь определенные гарантии победы и, соответственно, собственных территориальных приобретений. Британия тяжело переживала неудачи 1915 г., и Галлиполи с Месопотамией стали для нее наиболее удручающими. 20 декабря, выступая в палате общин, Ллойд Джордж так выразил эти чувства: «Слишком поздно выдвинулись туда, слишком поздно прибыли сюда. Слишком поздно приняли решение, слишком поздно предприняли какие-то действия, слишком поздно начали готовиться! В этой войне насмешливый призрак по имени «слишком поздно» буквально преследует по пятам все действия союзников, и, пока мы не начнем действовать быстрее, проклятье будет висеть над нашим святым делом, за которое уже пролито столько крови наших доблестных воинов».

1915 г. подходил к концу, и всем уже было ясно, что война, которую собирались закончить к Рождеству 1914 г., не закончится и к Рождеству 1915-го. Однако британское правительство не хотело продолжать боевые действия на Балканах. 4 декабря на конференции в Кале британская делегация во главе с Асквитом настаивала на отводе сил союзников из Салоник. Теперь, когда Сербия потерпела поражение, не было смысла держать их там. Французы согласились с этой логикой. Но через два дня, на новой конференции союзников в Шантийи, представители России, Италии и Сербии убедили французов сохранить Салоникский фронт. Ради этого царь лично прислал телеграмму Асквиту с выражением сожаления о решении, принятом в Кале. Через несколько дней, когда Китченер и Грей вернулись во Францию и согласились, что Салоникский фронт останется на своем месте, Китченер проинформировал своих коллег, что «хорошие отношения восстановлены».

В Шантийи прорабатывались планы победы союзников на Западном фронте в 1916 г. Жоффр заручился согласием британцев участвовать в совместной англо-французской наступательной операции летом 1916 г. Она должна была начаться севернее и южнее Соммы на полосе фронта шириной 65 километров. «Блестящие тактические результаты» кампаний 1915 г. в Шампани и Артуа, по словам Жоффра, должны быть повторены и превзойдены. Германия, как сообщали ему его эксперты, испытывает нехватку ресурсов. С «новыми армиями» Китченера, с достаточным количеством орудий для подавляющей артподготовки и достаточным количеством боеприпасов для стабильного наступления битва на Сомме может оказаться решающей в ходе войны.

19 декабря сэр Дуглас Хейг сменил сэра Джона Френча на посту главнокомандующего британской армией во Франции. В тот день, ставший роковым для миллионов людей, он с раздражением писал в дневнике о судьбе своей телеграммы, в полдень отправленной Военному кабинету. Хейг хотел выяснить, кто стал его преемником на посту командующего 1-й армией. «До 11 вечера никакого ответа не поступило. Потом из Англии прибыл сэр У. Робертсон и телефонировал мне из Сент-Омера, что премьер-министр и лорд К. отбыли из Лондона на уик-энд и до понедельника ничего решено не будет! И это во время войны!»

В тот день на Ипрском выступе немцы применили против британских частей газ фосген, в десять раз более ядовитый, чем хлор. Они надеялись посеять панику и спровоцировать массовое отступление. Однако британцы, впервые столкнувшиеся с новым оружием в апреле, уже прошли подготовку против химических атак и имели противогазы. Тем не менее тысяча солдат отравились и сто двадцать погибли. В тот день дул сильный ветер. Ядовитые облака пронесло над британскими позициями дальше на юг, и из-за изгиба линии фронта часть попала в немецкие траншеи на хребте Витсхете.

Паники, на которую надеялись немцы, не произошло, и британская линия обороны выстояла. В Лондоне Вера Бриттен получила написанную карандашом записку от своего жениха Роланда Лейтона, служившего на Западном фронте: «Буду дома в увольнении с 24 по 31 декабря. Высажусь на Рождество. Р.». Она с волнением строила планы о возможности за это короткое время сыграть свадьбу и даже зачать ребенка, «кровинку Роланда, его частицу, которая будет напоминать о нем, если его не станет». Она прождала его весь первый день Рождества, затем легла спать с уверенностью, что завтра он уже будет рядом. «На следующее утро я как раз заканчивала одеваться и доделывала голубенькую крепдешиновую блузку, когда принесли долгожданную записку о том, что меня зовут к телефону. Уверенная, что наконец-то услышу голос, которого ждала двадцать четыре часа, я радостно ринулась по коридору… Но это был не Роланд, и сообщили мне не о том, что утром он будет дома, а о том, что 23 декабря он скончался от ран в полевом госпитале».

Роланд Лейтон погиб не в пылу сражений. Как у очень многих в эту войну, его судьба решилась вдали от массовой бойни и столкновения армий. Его взвод занимал участок траншей, колючая проволока перед которым была в скверном состоянии и нуждалась в ремонте. Он отправился осмотреть место, куда требовалось направить ремонтную команду. Ему следовало идти по ходу сообщения, но он оказался залит водой, и он пошел по незаметному проходу через брешь в ограждениях. Занимавшее ранее этот участок подразделение не предупредило сменщиков, что ход сообщения затоплен и что немцы время от времени простреливают из пулемета проход через брешь. Как только Лейтон приблизился, немецкий пулеметчик открыл огонь и ранил его в живот. Два человека, рискуя жизнью, затащили его обратно в траншею. Операция, сделанная на следующий день, не помогла. Одна пуля попала в основание позвоночника. Как позже написала его невеста, в ту ночь «рекордсмен Аппингема по количеству завоеванных призов, вся натура которого готовила его к захватывающей драме Великой битвы, скончался на больничной койке» [112]112
  Из 66 мальчиков, в 1909 г. поступивших в школу-пансион в Аппингеме вместе с Лейтоном, семнадцать погибли или скончались от ран, полученных в Первую мировую. Один из них, Фрэнк Ходжкинсон, на протяжении всей войны был гражданским заключенным в лагере Рулебен; другой, Брайан Хоррокс, во Вторую мировую стал выдающимся генералом. Он сражался с Роммелем в Северной Африке и командовал 30-м армейским корпусом во время высадки в Нормандии. Авт.


[Закрыть].