Текст книги "Измена. Яд между нами (СИ)"

Автор книги: Марта Роми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20. Янка

День был настолько долгий и насыщенный, что я буквально валюсь с ног. Горячий душ расслабляет напряженные мышцы и пробуждает звериный голод. Завернувшись в теплый махровый халат и надев мягкие домашние тапочки, спешу искать, что закинуть в топку. После водных процедур и набега на кухню тянет в сон. Но какой-то червячок точит изнутри, заставляя возвращаться к информации, полученной в редакции. Любопытство гложет, а воображение рисует девушку, похожую на меня. Что-то цепляет, а вот что, пока разобраться не могу. Надо завтра последить возле своего дома. Наверняка эта краля живет в квартире моих родителей. Внезапное озарение толкает меня подняться с постели и отправится за телефоном.

– Артур, завтра, чтобы ни твоих вещей, ни вещей твоей пассии в квартире родителей не было. Как только все заберете, отзвонись. Ключ оставь тете Маше со второго этажа, – спокойно говорю я, как только слышу в трубке голос Полякова. – Кстати, ты забрал заявление из полиции?

– Нет. И завтра я не могу. Мне к врачу надо, – с издевкой отвечает бывший.

– Значит, пускай твоя телка шмотье ваше вывозит. Чтобы завтра ключи были у тети Маши, – начинаю заводиться. – А ты молодым кабанчиком бежишь и забираешь заявление. Иначе из больницы отправишься в изолятор временного содержания.

– Янка, не заводись. Давай, нормально поговорим, – Артем меняет тон на примирительный, но я-то уже на взводе.

– Если ты не сделаешь, как я говорю, то нормально мы будем разговаривать только в суде, – как же он меня раздражает, аж до зубовного скрежета.

Отключаю телефон и с чувством выполненного долга заваливаюсь спать.

Не помню, чтобы когда-то мне снились эротические сны. А сегодня просто настолько реальный сон, что я стону и просыпаюсь. Понимаю, что сон становится явью, но в темноте не могу разобрать, какая же скотина залезла мне в пижамные шортики. Резко поджимаю колени и удовлетворенно слушаю сдавленный ох, покушавшегося на самое дорогое.

– Ян, ты чего? – слышу сдавленный голос Ядова откуда-то с пола. – Я просто соскучился.

– Ядов, ты сдурел? – подскакиваю на кровати и включаю ночник на прикроватном столике, ошалело глядя на выглядывающего из-за кровати Германа, держащегося за скулу. – А если бы я чем-то потяжелее тебя огрела?

– Я правда соскучился, – говорит мужчина, усаживаясь на кровать. – А еще хотел сказать спасибо за то, что ты так обо мне беспокоилась.

Его рука опускается на мою лодыжку и начинает продвигаться вверх, оставляя на коже табун мурашек, который расползается по всему телу и заставляет его дрожать от возбуждения. С каких это пор я стала так реагировать на этого мужчину?

– Тебя когда выпустили? – спрашиваю я, хлопая его по шаловливым ручкам. – Надо поговорить.

– Говорить будем потом, – меня сметает ураган под именем Герман Ядов.

Его горячие губы впиваются в мои, пресекая все мои попытки что-то промычать. Сильные руки укладывают на кровать, попутно снимая пижамный топик и шортики.

Его рука скользит по моему животу, сжимает грудь. Чувствую сладкое томление и желание. Желание быть рядом, быть с ним, принадлежать ему. Я непроизвольно издаю стон.

Он усмехается, прикусывает мочку моего уха, проводит языком по внутренней стороне, и я чувствую, как внизу живота разливается тепло.

– Тебе нравится? – голос звучит хрипло.

– Очень! – я вся дрожу, тело начинает реагировать на его прикосновения.

Его руки скользят по бедрам, поглаживают ягодицы. Прикрыв глаза, я жду, когда же его губы доберутся до моего тела. Он целует меня в грудь, опускается ниже, целует живот, гладит бедра. Он наклоняется к моей шее, проводя языком дорожку от ключицы до уха. Я выгибаюсь, пытаясь прижаться к нему плотнее. Язык Германа скользит в мой рот, и мы начинаем целоваться. Это было похоже на танец, мы двигаемся в такт, то сближаясь, то отдаляясь друг от друга.

– Хочу тебя, – неосознанно шепчу в губы Германа, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, что мое желание взаимно.

Твердый член упирается мне в живот, я просовываю руку между нами и стискиваю горячий бархатный ствол, проводя рукой вверх-вниз, задевая пальцами уздечку. От каждого моего движения мужская плоть становится тверже и увеличивается в размерах. Я же уже не могу сдерживаться и направляю в свою текущую желанием щелочку твердый подрагивающий член, усаживаясь верхом на Ядова.

– Да, да, сильнее! – я выгибаюсь, закидывая голову назад, и чувствую, как он входит все глубже, а мои ноги все сильнее сжимают его бедра. Проникновения мужских рук все больше распаляет, заставляет мое тело извиваться в конвульсиях, а его – стонать.

– Да, детка, – шепчет он, поглаживая меня по спине. – Давай, малышка, я так хочу тебя…

Двигаюсь на нем. Он стонет от наслаждения, а я чувствую, как его плоть напрягается внутри меня. Прижимаюсь к его телу, желая большего, и чувствую, что он тоже не против.

– Давай, детка… – хрипит Ядов, когда я начинаю ускоряться. – Давай…

Не могу больше терпеть. С громкими стонами кончаю, теряясь в диком оргазме. Падаю на твердую грудь, задыхаясь от наслаждения, цепляясь сознанием за ощущение горячей плоти внутри.

– Ты как? – тихий шепот заползает в уши, возвращая на землю. – Продолжим?

– М-м-м, – я могу только мычать, но толчок бедер Германа заставляет приподняться, опираясь на сильные плечи.

Молниеносный кульбит опрокидывает меня на кровать лицом вниз. Железные пальцы приподнимают мои бедра, и в меня снова врывается наслаждение.

Его движения становятся более резкими, яростными. Он вонзается в меня с такой силой, что я чувствую каждую мышцу его тела. Стараюсь двигаться вместе с ним, но он хватает меня за бедра и прижимает к себе, не давая мне возможности двинуться. Его руки сдавливают мне бедра, и я чувствую себя беспомощной. Это похоже на то, как будто я полностью принадлежу ему. Это заводит нас еще больше, и он продолжает двигаться все быстрее и быстрее.

Я уже не контролирую себя, не знаю, что происходит, но чувствую, как из меня вырывается крик наслаждения. Тело горит, я готова взорваться от наслаждения, я хочу еще!

– Не останавливайся, пожалуйста, – умоляюще прошу я.

Его палец входит в мою попку и двигается в одном темпе с бедрами. По моему телу, как молнии, пробегает ток, и я уже теряю себя в этом наслаждении. Он нависает надо мной, продолжая двигаться, я чувствую его губы на своей шее и задыхаюсь. Я не могу сдержать крика, а затем уже ору в подушку, мне кажется, что я потеряла контроль над своим телом. Чувствую, как он извергается в меня, и мои внутренности сводит сладкой судорогой.

Тело дрожит. Дыхание сбивается. Глаза закрыты. Я не могу пошевелиться. Лишь слышу, как он тяжело дышит. Мы обессиленно падаем на кровать, оказавшись друг к другу лицом.

– Скажи что-нибудь, – хрипло просит он.

Я открываю глаза. Герман смотрит на меня с немым восхищением. Его дыхание выравнивается. Мы лежим так минут пять. Я все еще не могу отдышаться, но поднимаюсь, надеваю халат и иду в душ. Краем глаза замечаю, что он смотрит на часы.

– Сколько сейчас? – спрашиваю я.

– Почти два часа ночи.

– Я сейчас приду, и мы все-таки с тобой поговорим, – говорю я и скрываюсь за дверью ванной комнаты.

Быстро ополоснувшись, возвращаюсь в спальню и наблюдаю картину маслом. Герман раскинувшись на животе, подмяв под себя подушку мирно посапывает в моей постели. Прямо хочется шлепнуть по голым упругим ягодицам, чтобы проснулся. Но сдерживаю свой порыв, понимая, что он очень устал.

– Вот же ж ты гад, Ядов. Снова ушел от разговора, – шепчу я, пристраиваясь на краю кровати и подтягивая к себе вторую подушку.

Глава 21. Янка

Просыпаюсь я на удивление бодрой и отдохнувшей, со стойким желанием, наконец-то выяснить, все, что мне не захотел рассказать Ядов. Повернув голову, убеждаюсь, что рядом со мной пустая смятая постель.

– В этот раз ты от меня не убежишь, – резво вскакиваю с кровати и несусь в душ.

Германа я нахожу в кабинете, где уже успели заменить разбитый им стол. И когда только успевают? Он разговаривает по телефону и жестами показывает, чтобы я его не отвлекала. Не на ту напал, дорогой! Усаживаюсь в кресло с намерением дождаться окончания разговора и заняться добычей интересующей меня информации.

– Да. Я понимаю вас. Но к бабушке в больницу я съездить могу? – догадываюсь, что разговор происходит со следователей. – Да что вы говорите? Забрал заявление?

Ух ты, какая скорость. Поляков явно не хочет на нары. Гляди-ка, прямо с раннего утра в полицию сбегал. Молодец какой! Тем временем Герман заканчивает разговор и переводит на меня взгляд.

– Завтракать будем? – широко улыбаясь, спрашивает он. – Просто не хотел тебя будить, а кушать очень хочется.

– Не переводи разговор, – не даю себя сбить с намеченной цели. – Я еще вчера была намерена с тобой поговорить по поводу своей сестры. Откуда ты ее знаешь, и кем она тебе приходится?

– Ну мы же можем сделать это и за столом, – Герман поднимается и направляется ко мне. – Пойдем уже, поедим, – со вздохом берет меня за руку и тянет за собой.

– А куда ты уже собрался с утра пораньше? – спрашиваю, замечая, что он полностью одет для выезда из дома. Безупречный костюм, белая рубашка, сверкающие запонки. А еще гладковыбритое лицо и шлейф его непередаваемого парфюма.

– Ого! Для тебя два часа дня – это раннее утро? – спрашивает мужчина, удивленно подняв брови. – Уже обедать пора, а мы еще не завтракали.

Вот это я даю! Проспала до обеда и даже не удосужилась посмотреть который сейчас час. Мы входим в столовую, где уже накрыт стол, и только тогда я понимаю, насколько проголодалась.

– Вы можете быть свободны, – вежливо говорит Герман помощнице по дому. – Мы сами справимся.

Женщина тут же выходит и мы остаемся одни. Ядов в костюме и при параде и я в домашнем халате и тапочках. Не комильфо как-то. Ай плевать, не на приеме у королевы. С интересом заглядываю в супницу, вдыхая аромат грибного супа. С таким же любопытством засовываю нос в тарелки под клош, где дымится и истекает соком, как я слюной, телячий стейк.

– У нас сегодня день высокой кухни? – перевожу взгляд на Ядова, который смотрит на меня со снисходительной улыбкой. – Я что-то не то спросила? – сразу завожусь от такой реакции на свое любопытство.

– Нет. Просто когда я обедаю или ужинаю дома, то мне всегда так сервируют стол. Нам с тобой еще ни разу не приходилось вот так вдвоем оказаться у меня дома за столом.

– Ясно. Набеги на кухню не считаются, – констатирую факт и наливаю себе в тарелку ароматного супца. – Ну а теперь хочу услышать объяснения.

– Господи, Янка, ты неисправима. Даже в сказках сначала накормят, а потом пытают, – хохочет мужчина.

– Ладно, уговорил, – отправляю в рот очередную ложку грибного шедевра. – Но потом, не отвертишься.

– Угу, – только и может ответить мне оголодавший Ядов, работая ложкой. – Как же я скучал по домашней стряпне.

Дальше наш обед проходит в полном молчании. Слышны только звяканья столовых приборов.

– Рассказывай, – говорю я, объевшись и откинувшись на спинку стула.

– Оля, принесите нам, пожалуйста, чай, – говорит Ядов, пришедшей убрать со стола, помощнице.

– Ядов, не зли меня. Меня просто бесит весь этот спектакль с приемом пищи. Если ты не начнешь рассказывать, я тебя удавлю собственными руками, – злобно шиплю я, несмотря на то, что мы здесь не одни. – Аристократ хренов. Мне уже надоели эти подковерные игры. Я как слепой котенок тыкаюсь и тыкаюсь в какие-то тайны.

– Ян, не заводись, – миролюбиво говорит Герман, но я замечаю, как он напряжен. – Я все расскажу.

Мы перебираемся на диван, куда Оля принесла ароматный чай и умопомрачительные пироженки.

– На фотографии моя жена Анна. Это мы во время нашего медового месяца, – начинает рассказ Герман, когда за помощницей закрывается дверь.

– Ты знал, что она моя сестра? – становится как-то неуютно, но я должна узнать все до конца.

– Да. Знал, – отвечает мужчина, пряча глаза за чашкой чая.

– И где сейчас моя сестра? Только не вздумай мне врать, – решительно отставляю чашку, готовясь узнать, что-то страшное.

– Не знаю. Она пропала. Меня обвинили в ее убийстве, но я этого не делал. Сказать жива она или нет, я не могу, потому что действительно не знаю, – он прямо смотрит мне в глаза, в которых я пытаюсь рассмотреть ложь.

– Ты действительно заплатил за то, чтобы замяли дело об ее исчезновении? – продолжаю я допрос, не обращая внимания, что мои вопросы не нравятся Ядову.

– Да, – также открыто отвечает он.

– Но зачем? – удивленно спрашиваю, не понимая мотивов его поступка. – Ты же только подтвердил свою причастность к этому инциденту.

– Я был уверен, что они ее не найдут, но не хотел, чтобы копались в нашем грязном белье. Ее искали лучшие детективные агентства города, да и моя служба безопасности перевернула все. Она как сквозь землю провалилась, – Герман опускает глаза и сцепляет пальцы в замок.

– Вы ругались? Ты ее обидел? Что ее толкнуло на этот шаг? – я в недоумении смотрю на Ядова, не представляя, чем он так мог обидеть мою сестричку, что она решила так его наказать.

– Мы ругались не больше чем в любой другой семье, – зло отвечает Герман. – Даже спустя пять лет, я не могу понять, чем я ее так обидел. Тогда мне не до того было, чтобы в этом разбираться.

– Ну понятно. Вам же мужикам никогда нет дела до чувств своих женщин. Работа, работа и еще раз работа, – хмыкаю я.

– Нет. Просто я похоронил своих родителей, – тихо говорит Герман, не поднимая на меня глаз.

– Прости, – шепчу я, готовая провалиться сквозь землю от стыда. Чего я только полезла со своим допросом? Не все ли мне равно, куда делась эта алчная, взбалмошная истеричка, которая волею судьбы считается моей сестрой.

Телефонный звонок вырывает каждого из своих невеселых мыслей. Герман сразу отвечает, как только видит, высветившийся на дисплее номер. Внимательно выслушивает все, что ему сообщают на другом конце провода, и резко отвечает:

– Я сейчас приеду.

– Что-то случилось? – встревоженно спрашиваю я.

– Рае стало плохо. Она впала в кому, – на ходу сообщает мне информацию и быстро выходит из столовой.

Оставшись одна я пытаюсь уложить в голове полученную информацию. Но ничего не получается. Я не могу прийти ни к какому решению, и сделать какие-либо выводы. Мало, мне мало информации, а Германа сейчас трогать не надо. Он слишком переживает за бабушку, поэтому мои копания в прошлом ему ни к чему.

Вспоминаю, что вчера хотела проследить за квартирой родителей, чтобы убедиться правильны или ошибочны мои подозрения. Быстро иду в спальню, переодеваюсь и вызываю такси. Николай наверняка отправился с Германом в больницу, поэтому за мной никто следить не будет, и я спокойно смогу проверить свою версию.

Такси быстро довозит меня до родительского дома, и я устраиваюсь на лавочке в парке, с которой очень хорошо видно мой подъезд. Кто-то же должен прийти за вещами. Артур или его, похожая на меня, пассия. придется подождать. Время тянется очень медленно, а я даже воды попить с собой не взяла. По истечении второго часа моих бесполезных ожиданий решаю подняться к тете Маше.

– Здравствуйте, тетя Маша, – обращаюсь к старушке, которая очень быстро открыла дверь, будто за ней стояла и кого-то ждала.

– Здравствуй, Яночка. Ты за ключами? – женщина достает связку из кармана халата и подает мне. – Артур еще утром занес и сказал, чтобы тебе передала.

– Спасибо большое, – говорю, забирая ключи. – Пойду посмотрю, все ли он там убрал.

Поднимаюсь по лестнице и отчаянно злюсь на себя. Вот если бы так долго не спала сегодня, то, несомненно, узнала бы очень много интересного.

– Меньше спать надо, Шмелева, – бурчу я, открывая дверь.

Глава 22. Ядов

– Коля, гони! – рявкаю я, заскакивая в машину. – Я эту больницу разнесу к чертям!

Автомобиль срывается с места. Мы несемся по улицам, нарушая все правила. Через пятнадцать минут я уже вхожу в холл, пересекаю его, не замечая охранника, пытавшегося меня остановить.

– Коля, объясни мужчине, что меня сейчас лучше не трогать, – не поворачивая головы, говорю своему телохранителю, который уже успел перехватить больничного стража.

– Мужчина, вы куда? – мне наперерез спешит молоденькая медсестра. – Вы к кому? Мужчина, нельзя!

Она виснет на моей руке, пытаясь остановить. Я, сбрасывая руку, наклоняюсь и смотрю ей в глаза.

– Быстро отошла, – медленно говорю я, разделяя каждое слово. – Где главврач токсикологического отделения?

– Илья Борисович, – заикаясь говорит девчонка, наверное, у меня такой зверский вид, что она начинает заикаться. – Он, он на конференцию уехал.

– Блядь. Я ему устрою конференцию, – шиплю я. – Кто его замещает?

– Ада Львовна, – медсестричка уже готова упасть в обморок. – Она на втором этаже в его кабинете сидит.

Я обхожу застывшую столбом девушку и через две ступеньки за две минуты буквально взлетаю на второй этаж. Где находится кабинет главврача, я уже знаю, поэтому направляюсь прямо туда. Без стука распахиваю дверь и стремительно вхожу.

Женщина лет сорока с удивлением смотрит на меня, не донеся до рта чашку с чаем. Не дожидаясь приглашения, присаживаюсь на на стул и вопросительно смотрю на исполняющую обязанности.

– Я хочу услышать ваши объяснения, почему моей бабушке стало хуже, – тихо спрашиваю я, забираю телефонную трубку, которую Ада Львовна схватила. – Я слушаю.

– Кто вы такой? – визгливо спрашивает женщина, продолжая коситься на средство связи. – Какая бабушка? О чем вы?

– Я о Ядовой Раисе, – морщусь от ее противного голоса и снова перевожу тяжелый взгляд на объект допроса. – Мне сказали, что через три дня ее переведут в палату. И что я вижу в итоге?

– Мы не знаем, что случилось? – глаза исполняющей обязанности начинают лихорадочно бегать. – У нее внезапно резко подскочило давление, и как результат – кома.

– А почему у нее резко подскочило давление? – с нажимом спрашиваю я. – Ада Львовна, у вас здесь шарашкина контора или больница?

Женщина начинает тяжело дышать, хватаясь за сердце.

– Концертную программу оставьте для тех, кто ею впечатлится в полном объеме, а я хочу услышать предельно точный ответ. Почему резко поднялось давление? – произношу я, не думая о том, что Аду Львовну может хватить апоплексический удар. – Я жду, – рявкаю, повышая голос.

Она молча разводит руками, продолжая хватать ртом воздух. Я поднимаюсь, наливаю стакан воды и вручаю его женщине.

– Выпейте и расскажите все. Иначе я сейчас от вашей шараги камня на камне не оставлю, а вы все пойдете под суд. От вас до последней санитарки, – снова сажусь на стул и смотрю, как женщина судорожно пьет воду, которая проливается на белый халат и, наконец-то, выдыхает. – Готовы дальше беседовать?

– Да, – слышу шипящий ответ.

– Почему поднялось давление? – уже который раз спрашиваю я, чувствуя себя, попугаем.

– Мы не знаем, – вижу, что ответ дается нелегко, но останавливаться не собираюсь.

– Вы брали у нее анализы после приступа?

– Нет, – шепчет женщина, опуская глаза.

– Я думаю, когда Илья Борисович уезжал, он же передал вам своих больных? И то, что Раю отравили для вас не новость. Так почему же вы не удосужились взять анализы и отдать их на исследование? – внутри меня уже все клокочет от злости, и я из последних сил стараюсь держать себя в руках. – Вы сейчас же дадите распоряжение о проведении токсикологической экспертизы. И чтобы результаты лежали у вас на столе в течение часа.

– Да, да. Конечно, Герман Евстафьевич, – глядика ка даже имя мое с перепугу вспомнила. – Вы будете ждать?

– Да. Я буду ждать и желательно у постели своей бабушки, – говорю я поднимаясь.

– Но она же в реанимации. Туда нельзя, – пытается протестовать Ада Львовна.

– С сегодняшнего дня можно, – говорю я, наклоняясь через стол и приближая к ней лицо. – А еще не советую никому звонить, кроме лаборатории. Вы же меня понимаете?

– Да. Пойдемте, я вас провожу, – Ада Львовна поднимает свое пышное тело из-за стола, направляется к выходу, стараясь пройти максимально подальше от меня.

Мы идем по коридору, за нами следует Николай, который уже успешно переговорил с больничным охранником. Мне выдают белый халат и бахилы, а также заставляют одеть какую-то странную шапочку на голову и маску на лицо, и заводят в помещение реанимации.

То, что я вижу повергает меня в шок. Рая, еще недавно властная, бодрая, жизнерадостная, сейчас опутана какими-то проводами и трубками. Такая маленькая, сухонькая, беспомощная старушка. Никто и никогда не позволял себе называть ее так. А сейчас через бледную кожу просвечиваются все кровеносные сосуды, а морщинки превратили ее лицо в печеное яблоко.

Я беру ее прохладную руку в свою, и на меня накатывает такая волна боли и осознание того, что Рая единственная родная душа, которая у меня осталась. Она моя семья.

– Рая, ну ты чего помирать собралась? – тихо шепчу я. – А как же невыполненный план по моему окольцовыванию? Если ж ты не будешь меня в зад толкать, я ж так и останусь холостяком.

В палату входят медсестры в сопровождении Ады Львовны, и мне приходится отпустить Раину руку и отойти к окну. Я внимательно наблюдаю за всем, что делают с бабушкой, каждую готовый кинуться коршуном, если мне что-то не понравится.

– Анализы будут готовы через тридцать минут, – говорит одна из женщин и выходит.

За ней покидают палату и все остальные.

– Буду ждать вас у себя, – говорит Ада Львовна, останавливаясь у двери.

– Буду через двадцать минут, – я снова подсаживаюсь к кровати и беру Раю за руку.

Мне кажется, что если я буду ее вот так держать, она сейчас откроет глаза и скажет:

– Не дождешься, внучок. Не дождешься.

И все будет как раньше. Наши пикировки, споры, задушевные разговоры.

– Бабуль, – почему-то именно сейчас мне хочется ее так называть. – Ты долго-то здесь не залеживайся. Нам еще отравителя искать. А без тебя никак. Так что отдохни немножко и в строй.

Двадцать минут пролетают незаметно, хотя раньше такого не было. Я часто тяготился ее обществом. Наверное, сегодня так потому что она молчит, а говорю только я. Поднимаюсь, целую ее в щеку, стараясь не задеть все эти трубки, и иду в кабинет главврача.

Ада Львовна в недоумении рассматривает результаты анализов, когда я вхожу в ее кабинет.

– Ну что там? – мои мышцы напрягаются в ожидании информации.

– Ничего не могу понять. У нее в крови препарат, который повышает давление, его там лошадиная доза. А его ей никто не назначал, – женщина растерянно поднимает на меня глаза.

– Я хочу знать, кто имеет доступ в реанимацию, – грозно говорю я, приподнимаясь со стула. – Немедленно принесите личные дела всех, кто там работает.

– Но я не могу, – снова Ада Львовна пытается мне перечить.

– Зато я могу. Сейчас я позвоню во все инстанции, на телевиденье и сообщу, что в вашей больнице травят людей вместо того, чтобы лечить. А в департаменте здравоохранения нашего города у меня найдется оч-е-нь много влиятельных друзей. Не заставляйте меня это делать.

– Принеси личные дела всех, кто работает в реанимации, – говорит кому-то женщина по внутреннему телефону.

Через пару минут на столе лежит стопка из шести личных дел. Каждое из них я очень внимательно рассматриваю и откладываю в сторону, предварительно сфотографировав все данные. Позже передам Владиславу, пусть разбирается.

– Это все? – поднимаю глаза на женщину, принесшую документы.

– Нет у нас еще подменные есть, на случай если кто-то заболеет из основного состава, – четко почти по-солдатски отвечает женщина, у которой на бейджике написано “Старшая медсестра”.

– А сегодня замены были? – спрашиваю, продолжая еще раз, пролистывать папки.

– Да. Сегодня работала Кристина Колобова, – снова получаю четкий ответ.

– Сейчас принесу. Простите, как-то сразу не сообразила, – женщина пулей вылетает из кабинета и возвращается буквально через минуту.

Открываю папку, и меня прошибает током. На меня с фотографии из личного дела смотрит моя пропавшая жена Анна. Теперь уже у меня сбивается дыхание, и впервые за время, которое я нахожусь здесь, я не знаю, что делать. Это замешательство длится считаные секунды.

– Она сейчас на работе? – спокойным тоном спрашиваю я.

– Нет. Она сегодня написала заявление по собственному желанию, – снова рапортует старшая медсестра. Как видно она больше в теме чем Ада Львовна.

– Понятно, – поднимаюсь и направляюсь на выход, прихватив с собой личное дело Анны-Кристины. – Это я забираю с собой.

Быстро выхожу, не желая выслушивать женские претензии. На ходу достаю телефон и набираю начальника своей службы безопасности.

– Влад, жду тебя у себя дома через час. Очень важное дело, – коротко говорю я и сразу же отключаюсь. Открываю папку для того, чтобы еще раз убедиться, что у меня не обман зрения.