Текст книги "Измена. Яд между нами (СИ)"
Автор книги: Марта Роми
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 14. Янка
– Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, – он смотрит мне в глаза и нежно целует в губы.
– Ты прекрасна, ты просто божественна, – шепчет он на ухо, прижимаясь ко мне сильнее. Я чувствую его дыхание на своей шее, которое заставляет меня дрожать.
Герман снова входит в меня, и на этот раз я чувствую, что он движется в одном ритме с моим сердцем. Я не могу сказать, сколько это длится, потому что чувствую то же самое, что и он. Но наконец Герман останавливается, чтобы перевести дыхание. И в этот момент я понимаю, что никогда не чувствовала себя так хорошо.
Мы снова взлетаем, я ощущаю, как он двигается во мне, как держит меня за бедра, а я прижимаю его к себе, чтобы он не мог от меня оторваться, но мог войти как можно глубже. Мы взлетаем вместе, и вот уже на пике блаженства я слышу, как из его горла вырывается крик. Он кричит мое имя, тело обмякает, и мы падаем вместе или взлетаем, я еще не поняла.
– Ну вот и все, – он целует меня в губы, вдыхая мой аромат. – Теперь ты моя.
Мужчина целует, а я чувствую, как внутри меня снова нарастает волна страсти. Прижимаюсь к нему, обвиваю шею, и мы сливаемся в поцелуе. В этом поцелуе много страсти и желания. Он не такой, как был у нас с Артемом. Это мой не первый опыт с мужчиной, но самый удачный. И я готова отдаться ему всю себя. Чувствую его пальцы, гладящие меня по волосам, от таких простых движений меня затапливает ошеломительная волна нежности. Хочу, чтобы это не заканчивалось. Герман, словно почувствовав мой настрой, подхватывает меня на руки и несет в спальню.
Мы падаем на кровать. Ураган поцелуев Ядов сметает все протестующие сигналы, которые подает мой затуманенный желанием мозг. Я отвечаю со всей страстью, на которую только способна. Его губы опускаются ниже. Не задерживаясь ни на шее, ни на ключицах приближаются к груди, втягивают возбужденный сосок. Меня пронзает током. Стону, чувствуя, как мои половые губки увлажняются. Герман уже целует мою вторую грудь, заставляя выгибаться навстречу ему.
– Хочу целовать тебя всю. Хочу впитать в себя твой запах, твой вкус, – как в бреду шепчет мужчина.
Быстро опускается ниже, устраиваясь между раскинутыми ногами. Его язык проходится по мокрым складочкам. Тело сводит судорога наслаждения. Он не торопится, медленно вылизывая мою киску, и я забываю обо всем.
– Потерпи немного, милая, – шепчет он, прикусив мне клитор.
Я закрываю глаза, полностью отдаваясь этому сумасшествию. Он снова и снова погружает свой язык в мою хлюпающую щелочку. С каждым разом все глубже и глубже. Мне кажется, что сейчас я взорвусь от удовольствия. Мои руки сами тянутся к его голове и начинают теребить волосы, а мужские руки скользят по моей груди. Останавливаются на соске. Я выгибаюсь, выталкивая его язык. Но в тот же момент ощущаю, как в мою киску входит его член. Вскрикиваю от неожиданности, но он не останавливается. Герман двигается, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Уже не могу сдерживаться, хочу кончить. Нежно прикусываю его нижнюю губу, он не отвечает, только ускоряет темп. Чувствую, как его член упирается внутри меня, стону от боли и наслаждения. Мужчина выходит из меня, похлопывая возбужденным стволом по моим разгоряченные половым губкам, и я дрожу от нетерпения. Сжимаюсь внутри, ожидая, когда он заполнит меня целиком. Мужской член врывается в меня как торнадо, резко, грубо, напористо, и мой стон переходит в крик. Еще несколько движений и я снова взрываюсь. Вскоре начинаю чувствовать, что мои стенки сжимают его. Он двигается быстрее, и я снова не могу контролировать себя.
Прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как он кончает. В ответ я тоже кончаю, ощущая, как горячая сперма заполняет меня. Мы лежим, обнявшись, и не можем сказать ни слова.
– Ядов, ты сумасшедший, – наконец-то, выдавливаю я, немного уняв сердцебиение.
– Я старался, – улыбается Герман, заглядывая мне в глаза.
Телефонный звонок прерывает его поползновения в мою сторону, и он нехотя берет трубку, которую, как я понимаю, предусмотрительно оставил, когда спешил ко мне в ванную.
Лицо Германа становится серьезным, он резко встает и начинает одеваться.
– Яна, я отлучусь ненадолго в офис, – надевая пиджак, говорит мужчина. Наклоняется ко мне и целует в висок. – Никуда не уходи. Приду – продолжим.
Оставшись наедине с собой, наваливается горечь оттого, что я как последняя не смогла ему отказать. Понимаю, что нельзя поддаваться на его провокации, но мое тело меня подводит, и я не могу устоять. Я же всегда умела сказать “нет”. Что со мной происходит, когда рядом этот несносный, загадочный, но такой волнующий Ядов?
Встаю, надеваю халат и отправляюсь изучать территорию, где мне придется жить неизвестно какое количество времени.
Иду, заглядывая в каждую комнату. Кабинет обхожу стороной, я там уже была. Довольно долго задерживаюсь в библиотеке, рассматривая все, что расположено на полках. Говорят, что по книгам, которые читает человек, можно понять какой он. Достаточно быстро понимаю, что про Ядова по книгам понять ничего не смогу. Здесь такое разнообразие, что я даже теряюсь. Научная литература и триллеры, детективы и фантастика, классические произведения и даже современные любовные романы. Скорее последнее осталось от предыдущих девушек, проживающих в этом доме до меня. Такая мысль посещает меня, потому что образ Германа, читающего о любовных переживаниях, вызывает улыбку. Мой взгляд натыкается на “Камасутру”, и какой-то червячок ревности кусает внутри. С кем он осваивал эту книгу? Отогнав ненужные мысли, иду по коридору и натыкаюсь на лестницу, ведущую вниз.
– Какие скелеты ты хранишь в подвале? – улыбаясь, начинаю спускаться.
Конечно же, этот он не похож на то, что рисует нам воображение, когда разговор заходит о подвальных помещениях. Здесь очень чисто и прохладно. Щелкаю выключателем, который нашла, подсвечивая себе телефоном.
– Вау! – возглас восхищения вырывается сам собой, когда моему взору открываются стеллажи с винными бутылками. – Вот это пещера Али-Бабы.
Иду вдоль стеллажей, читая этикетки. Надо что-то подобрать для ужина. Случайно, в конце своего пути, натыкаюсь взглядом на деревянный сундук. Любопытство гонит меня, распаляя желание заглянуть туда.
– Наверное, спрятал сюда самое дорогое вино. Ну, так посмотрим,что прячет этот скряга.
Открываю сундук и с сожалением понимаю, что коллекционное дорогое вино сегодня выпить мне не придется. Сундук полон какого-то хлама. Рассматриваю сложенные женские вещи. Дорогие платья, белье, какая-то косметика. Уголок рамки для фотографии выглядывает из-под всего этого барахла. Вытаскиваю ее, и меня будто бьют по голове. На меня смотрит счастливая, улыбающаяся Аня в свадебном наряде, а сзади сильными руками ее обнимает такой же счастливый Герман. Присаживаюсь на край сундука, делаю три глубоких вдоха, чтобы успокоиться.
– Ну, Ядов, сегодня ты расскажешь мне все, – подхватываю фотографию и выскакиваю из подвала, даже забыв выключить свет.
Глава 15. Янка
Заскочив в комнату, быстро переодеваюсь, хватаю сумку и телефон и несусь на улицу. Путь мне преграждает охранник.
– Пропусти, – раздраженно говорю я, глядя в беспристрастное лицо.
– Яна Евгеньевна, Герман Евстафьевич дал указание вас без охраны не отпускать, – спокойно так выдает истукан, не двинувшись с места.
– Что? – от этих слов мое возмущение начинает зашкаливать. – Набирай номер своего Германа Евстафьевича.
Мужчина спокойно достает телефон, нажимает кнопку и ждет ответа.
– Герман Евстафьевич, Яна Евгеньевна собирается в город, но охрану брать отказывается, – я вырываю телефон, имея непреодолимое желание сказать все, что я о нем думаю.
– Ядов, ты совсем мозгами поехал. Если я согласилась заключить с тобой договор, то это не значит, что я должна сидеть в твоем доме как в тюрьме, – говорю на повышенных тонах, не в силах сдержать раздражение и гнев.
– Дорогая, ведь тебе никто не запрещает выходить из дома. А охрана необходима только для твоей безопасности, – его спокойный тон и несвойственное ко мне обращение, дает мне понять, что он не один, и свободно говорить не может. Но мне совершенно плевать.
– Скажи своим цепным псам, чтобы выпустили меня. Я поеду одна. И попробуйте меня остановить, – грозно говорю я, метая молнии в охранника, который не соизволил отойти ни на шаг, и смотрит на меня снисходительно, чем еще больше меня заводил. – Герман, давай не будем ругаться, – пытаюсь другим путем достичь желаемого.
– Хорошо. Дай трубку Сергею, – недовольно отвечает Ядов
– Это вас, – удовлетворенно передаю телефон охраннику. Ну, хоть имя узнала. Может, в будущем пригодится.
Сергей внимательно выслушивает указания, а я от нетерпения начинаю пританцовывать. Во мне проснулся журналистский азарт. Хочу разобраться, какие же скелеты прячет у себя в шкафу господин Ядов, и как они связаны со мной и моей семьей. Наконец-то, разговор прекращается, и охранник отступает, давая возможность пройти.
Выскакиваю на улицу, понимаю, что не додумалась вызвать такси. Ну ничего. Где-то здесь должна же быть остановка общественного транспорта. Иду, оглядываясь, в надежде не пропустить заветную остановочку. Ура! Долго бродить не пришлось. Сажусь на пустую скамеечку. Надо обдумать свои дальнейшие действия.
Сразу отметаю первоначальный план. В офис к Ядову, как планировала, не поеду. Он снова навешает лапши на уши, заморочит голову, и снова я ничего не узнаю. Надо ехать туда, где когда-то жила вместе с родителями. Может, кто-нибудь что-то помнит про Аню и ее маму. Точно. Тетя Маша. Она, насколько я знаю, живет в том доме и наверняка знает что-нибудь интересное.
Погрузившись в свои размышления, даже не замечаю подъехавшей маршрутки, пока водитель не окликает меня в открытое окно. Быстро заскакиваю в горячее нутро средства передвижения, усаживаюсь на заднее сиденье, и снова погружаюсь в свои мысли.
Через пол часа доезжаю до места, от которого до моего дома пять минут ходьбы через парк. Быстрым шагом иду по аллеям, предаваясь воспоминаниям. Здесь мы с подружками первый раз попробовали спиртное. Ох и влетело же мне тогда от отца. До сих пор вспоминаю, когда притрагиваюсь к бокалу с шампанским. А вон на той скамейке случился первый поцелуй. Когда ж это было? Точно! В восьмом классе с мальчиком, который был старше меня на два года. Казалось, что это настоящая любовь. Такие эмоции я больше никогда не испытывала. Нет, вру. Последнее время схожие чувства испытываю к Ядову, и это меня напрягает.
Выходя из парка, боковым зрением замечаю мужчин в костюмах. Очень уж похожи на охрану Германа, но их тут быть просто не может. В маршрутке их не было, да и сзади никто не ехал. Наверное, у меня уже паранойя.
Перехожу дорогу и вбегаю в подъезд, где прошло мои детство и юность. И тут же вспоминаю, что иду в гости к пожилому человеку. Надо что-то сладенькое купить. За чашкой чая и разговор будет идти легче. Здесь за углом должен быть магазинчик, если его до сих пор не закрыли. Запах свежей сдобы доносится, как только я подхожу к знакомым ступенькам. Набираю полный пакет вкусностей, и с чистой совестью отправляюсь в обратный путь.
Нажимая на звонок в дверь на втором этаже, меня осеняет мысль, что возможно тетя Маша уже не живет здесь, а может, и вовсе умерла. Сколько же я не была в отчем доме? Открывающаяся дверь, заставляет вздохнуть с облегчением.
– Здравствуйте, тетя Маша, – улыбаюсь маленькой, сухонькой старушке, которая подслеповато щурится, пытаясь меня рассмотреть.
– Ой, господи, Яночка, – всплескивает ручками тетя Маша, узнавая меня. – Сколько ж я тебя не видела.
– Да наверное, лет пять. Я здесь последний раз была, когда родительскую квартиру сдавала, – продолжаю улыбаться так, что даже скулы сводит.
– Да что ж это я. Проходи, деточка. Проходи, – распахивает пошире дверь старушка, пропуская меня внутрь. – Иди на кухню. Сейчас чайник поставим, чайку попьем.
– А я вам вкусненького принесла, – направляясь по коридору, поднимаю пакет, демонстрируя гостинцы.
– Да зачем ты тратилась. У меня прянички есть, конфетки, – спешит за мной тетя Маша, еле поспевая.
Она быстро ставит чайник на плиту, достает парадные кружки из сервиза. Я раскладываю на тарелку эклеры, корзиночки, безе, круассаны. В пакете еще остаются булочки и сладкие пирожки.
– Ой, божечки. Зачем столько? – рассматривает тетя Маша все это кондитерское разнообразие.
– Тетя Маша, все нормально. Я у вас вон сколько в гостях не была. Могу я вас хотя бы раз в пять лет угостить вас, – смеюсь я, располагаясь за столом.
Сначала рассказываю о себе, прихлебывая чай, который оказался довольно вкусным, пахнущим различными травками. Постепенно перевожу разговор в нужное русло, предаваясь воспоминаниям.
– Тетя Маша, а мы сестру мою помните? Аню? – наконец-то, задаю, волнующий меня, вопрос. – Я же ничего не знаю ни о ней, ни о первой жене отца.
– Аньку-то? Конечно, помню. Ох и стервозная девчонка была, – вздыхает старушка. – Ох и намучился с ней твой отец. Она ж вся в мать была.
– А что же она такого творила? – задаю наводящие вопрос.
– Истерики устраивала практически каждый день. То не такие джинсы купили, что гулять не отпустили. А ведь совсем соплюха была. Гонору как у королевы. Да и мамаша ей под стать. Пройдет мимо, ни здрасте вам, ни до свидания. Только губы презрительно кривит.
– Не знаете, почему они с папой расстались? – вся превращаюсь в слух, стараясь не пропустить ни одного слова.
– Так загуляла она, прости господи, – возмущенно сообщает тетя Маша, еще и плюет, подтверждая свое отношение к данной ситуации. – А через какое-то время собрала вещи и ушла, и Аньку с собой забрала. Мы все только порадовались, когда твой папа, царствие ему небесное, встретился с твоей мамой. Уж какая светлая душа была. Ты очень на нее похожа.
– А что с Аней случилось? Не знаете? – сворачиваю разговор к интересующей теме.
– Говорят, замуж вышла за какого-то олигарха. Кто-то из соседей по телевизору видел. А потом вроде как сгинула. Не знаю точно, – продолжает повествование старушка, смакуя пирожное и запивая чаем. – А ты чего интересуешься?
– Да вот она меня после смерти папы все время терроризировала, все хотела квартиру забрать, а потом пропала, – рассказываю почти правду, не желая открывать истинную причину интереса.
– Ох, она ж и к отцу приходила, когда он жив был. Такие скандалы устраивала. Весть подъезд слышал. Может она его своими скандалами и на тот свет раньше времени спровадила. Хотя он после того, как умерла твоя мама, совсем сдал, а еще и эта щучка нервы мотала, – с удивлением смотрю на тетю Машу.
– Мне папа никогда об этом не рассказывал, – тихо говорю я, задаваясь вопросом, почему же он скрывал.
– Так расстраивать не хотел. Сколько раз говорил: “Маша, только Яночке не рассказывайте. У нее сессия на носу. Не надо ее нервировать”. Вот и молчали все, – тоненькая рука накрывает мою.
Где-то в груди щемит, и я еле сдерживаю слезы. Как много я еще не знаю о своей семье, родителях. Увидев мое настроение, тетя Маша резко переводит разговор.
– Яночка, а ты, что с квартирой собираешься делать?
– В смысле что? Как сдавала, так и буду сдавать. А что? – удивленно смотрю на женщину.
– Так там уже больше месяца квартирантов нет, – кивает головой тетя Маша.
– Как это больше месяца? А куда они делись?
– Так, муж твой, Артур, два месяца назад предупредил, чтобы они съехали. Хорошо еще время для переезда дал, а то они же с детками. Пока нашли квартиру, пока переехали. Теперь он постоянно сюда шастает.
– Один? – у меня сегодня прямо день сюрпризов.
– Да я не видела, – только отведенный в сторону взгляд говорит о большем, чем слова.
– Спасибо, тетя Маша за гостеприимство и за информацию. Пойду-ка, проверю свою квартиру. Может, он кого там уже поселил? – поднимаюсь и направляюсь к двери. – Вы меня не провожайте. Я дверь сама захлопну.
Задержавшись на пороге, замечаю, как женщина крестит меня, что-то шепча сухими губами.
Глава 16. Янка
Два лестничных пролета преодолеваю с трепетом, вспоминая, как девчонкой, перепрыгивая ступеньки, неслась в школу. Потом степенно, в лодочках на высоких каблуках, которые мне купили родители в вечернем платье, шла на выпускной. Что-то расклеилась совсем, окунувшись в воспоминания. По этим ступенькам шла на похороны мамы, а потом отца. Останавливаюсь возле знакомой двери, достаю ключ, который оставила себе, когда сдавала квартиру замечательной семейной паре, с которыми за все годы не возникло ни одной проблемы. А этот козел выселил таких хороших людей, и словом не обмолвился. Не иначе как хотел организовать гнездо разврата, и где, в квартире моих родителей. Попадись мне на глаза, все патлы повыдераю этому кобелю.
Открываю дверь в боевом настроении, которое поднимается еще больше, когда слышу, что на кухне кто-то гремит посудой. Ну, точно кому-то сегодня не поздоровится.
– Ты? – удивленно смотрит на меня Артур, выглядывая в дверной проем. – Как ты тут?
– А ты кого ждал в моей квартире? – прохожу по коридору, замечая, что здесь чувствуется женское присутствие. – Очень жаль, что нарушаю твою идиллию.
Сажусь на табурет, оглядывая стол, заваленный продуктами и бывшего облаченного в кухонный фартук.
– Какой молодец, – саркастически говорю я. – Для меня ты никогда не готовил. Кто она? Я знаю?
– Что ты несешь? – очень правдоподобно возмущается Артур. – Себе я готовлю. Вот, сюда переехал, чтобы с тобой дома не встречаться.
– А ты случаем не попутал? Это моя квартира, если не забыл, – спокойно говорю я, чертя пальцем геометрические фигуры на столешнице. – Хотелось бы узнать, ты почему квартирантов без моего ведома выселил?
– Я тебе сказал. Не хочу с тобой встречаться, – Артур нервно собирает продукты, заталкивая их в холодильник. – Вот и пришлось попросить их съехать. Та квартира ведь тоже твоя.
– Очень замечательно, что ты об этом помнишь, – смахиваю со стола невидимые крошки, и ехидно спрашиваю. – А скажи-ка, любимый, ты уже два месяца назад не хотел со мной встречаться?
Артур начинает хаотично передвигаться по кухне, перекладывая предметы с места на место, пока не останавливается около меня.
– Янчик, давай не будем ругаться, а? – говорит б/у, преданно заглядывая мне в глаза. – Ну, я накосячил, ты – взбрыкнула. Понимаешь, для меня это просто секс и ничего больше. Это ничего не значит. Мы же сколько уже вместе. Давай сначала все начнем.
– А начинать сначала будем с выселения твоей пассии из моей квартиры? – поднимаюсь и направляюсь в ванную, где на полочках расставлены женские шампуни, кремы, маски и разные дамские штучки. – Ну, что сейчас и начнем?
Одним движением сметаю все с полки. Шампунь, который задержался и не упал, беру, открываю, переворачиваю и выдавливаю в раковину.
– А шампунчик-то дорогой. Девочка у тебя требовательная, – отбрасываю пустой флакон. – Что тут еще можно выбросить?
Направляюсь в зал, натыкаясь пока только на вещи Артура.
– Как всегда, срач развел, – буцаю ногой, валяющиеся на полу вещи. – Артур, ты не меняешься. Что же твоя дама сердца не убирает? Или весь быт на тебе? Стирка, готовка, уборка.
– Не твое дело, – огрызается бывший.
– Да конечно же не мое, – поднимаю руки в примирительном жесте. – Только когда вы съезжать будете, генеральную уборку не забудьте сделать.
Продолжая инспекцию квартиры, иду в спальню и распахиваю шкаф.
– О, какие красивые вещички. Артур, как ты думаешь, они хорошо будут смотреться на близлежащих деревьях? – подхватываю воздушный пеньюар и направляюсь к окну.
– Ты совсем спятила? – орет бывший, подлетая ко мне и выхватывая элемент одежды. – Я же по-хорошему хочу с тобой договориться.
– Вот блин. Весь кайф обломал. Я же даже окно не успела открыть, – разворачиваюсь и направляюсь обратно в зал. – Кстати, а как это по-хорошему? Ты на две квартиры жить собираешься?
– Да ты что, Яночка, я же люблю тебя. Обещаю, я больше не дам тебе повода во мне сомневаться, – прямо смешно смотреть, как он повелся на мои слова и тянет свои ручонки, спеша заключить меня в объятия.
– Клешни убрал, Казанова доморощенный, – толкаю его, направляясь по коридору в кухню. – Ты сейчас соберешь шмотки своей шалавы, отдашь мне ключи и свалишь из моих квартир, и из моей жизни.
– Ты смотри как, заговорила. Думаешь, Ядов защитит? Что за дверью куча охраны стоит? – надвигается на меня Артур.
– Да я с тобой хорьком и сама справлюсь, – бью в солнечное сплетение, и этот козел сгибается пополам, хватая ртом воздух, а я в который раз благодарю своего тренера по самообороне. – Артур, я же тоже хочу по-хорошему.
– Ах, ты фригидная сука, – ревет бывший, восстановив дыхание. Надо было бить посильнее, чтоб подольше продышаться не мог. – Ты же в постели бревно. А я не железный. Я хочу, чтобы меня любили.
– Ну ты и мудак, – горечь затапливает все внутри. – Да это же ты у нас, то занят на работе, то устал как собака. Теперь-то я понимаю, где ты так трудился. Я уж, грешным делом, подумала, что у тебя кризис среднего возраста наступил и импотенция.
– Я тебя никогда не любил. Ты была мне просто удобна. А секс, это так, для здоровья, когда у меня не было горячей женщины. Ты даже забеременеть и родить не смогла. Зато ты была не способна на измену. И это самое главное. Хотя сейчас и на бревно кто-то позарился. Наверное, твой Ядов такой же никчемный в постели как, и ты, – он тяжело дышит, высказав свой спич.
– Так это же ты говорил, что надо сделать карьеру, встать на ноги, раскрутить редакцию, пожить для себя. Перечислять еще? – начинаю заводиться. В конце концов, я тоже не железная, а этот козлин,а задел за живое. – Какой из тебя отец? Чему ты можешь научить ребенка? Как трахать все, что шевелиться?
– А ты как ноги раздвигать перед первым встречным, – рычит бывший.
Я бью, не задумываясь, рука оставляет красный след на щеке Артура от хлесткой пощечины, которой я его награждаю. Он резко хватает меня за волосы и притягивает к себе, хотя я и не была к этому готова, но оказываю сопротивление. Ему удается меня повалить на пол. Он наваливается сверху, и я вижу его перекошенное злобой лицо. Слышу его тяжелое дыхание.
– Вот и передо мной сейчас раздвинешь, – шипит мне в ухо. У меня перехватывает дыхание и кружится голова оттого, что я слышу. Он разговаривает со мной как шлюхой. Тот, который был для меня самым лучшим, любимым, единственным. Тот, который сделал меня женщиной и научил ремеслу.
– Обломись, – сгибаю колено и впечатываю ему в пах. – Я не подбираю объедки.
Начинаю подниматься, но Артур хватает меня за ногу и дергает вниз. Не удержав равновесие, я снова заваливаюсь на пол и оказываюсь под бывшим мужем. Он прижимает меня к полу, усаживаясь мне на живот. Одной рукой он фиксирует мои руки вверху, а второй начинает задирать футболку. Футболка не выдерживает напора и рвется в клочья. Чувствую, как он царапает меня своими ногтями, оставляя на коже красные полосы.
– Нет, – сопротивляюсь я, пытаясь сбросить его с себя, но это не приносит никакого результата.
– Тише, – говорит он, целуя мою шею, спускается ниже, – я не хочу делать тебе больно. Я хочу, чтобы ты запомнила навсегда, кого ты променяла на какого-то убийцу. Только не говори, что ты не хочешь меня, – жарко шепчет он мне в лицо, обдавая ухо горячим дыханием.
– Да я хочу забыть как страшный сон тебя и жизнь, которая прошла рядом с собой, – пыхчу я, не переставая пытаться освободиться. – Ты ублюдок.
Глаза Артура горят каким-то нечеловеческим огнем. Он становится похож на зверя. И вот сейчас мне по-настоящему страшно. Его руки мнут мою грудь, оставляя синяки, и это доставляет ему удовольствие. Он наклоняется ко мне и кусает за плечо. Шиплю от боли.
– Отпусти меня, – кричу я, продолжая вырываться, слышу щелчок ремня. Понимаю, что он сейчас будет расстегивать брюки.
Зарычав, я отталкиваю его от себя и вскакиваю на ноги. Мне хочется выть, и рвать на себе волосы, но я сдерживаюсь. Я не могу позволить себе этого сейчас. И не потому, что не хочу быть с ним, а оттого, что хочу остаться в живых. Потому что я просто боюсь. Боюсь того, что сейчас произойдет.
