Текст книги "Измена. Яд между нами (СИ)"

Автор книги: Марта Роми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 37. Янка

Я остаюсь сидеть на крыльце офиса Ядова, тупо глядя на лужу крови и свои окровавленные руки, когда Германа забирает карета скорой помощи. У меня нет ни сил, ни желания шевелиться. Меня не беспокоят крики полицейских и охранников, ни проклятия сестры, которая продолжает ими сыпать, не переставая, ни крики Женьки. Апатия поглощает меня полностью и все, что я способна видеть это его кровь.

– Яна Евгеньевна, – чувствую, как кто-то меня трясет за плечо. – Яна Евгеньевна, пойдемте, я отвезу вас домой.

Поднимаю глаза и вижу перед собой обеспокоенное лицо Николая. Он пытается меня поднять, но ноги не слушаются.

– Вызовите скорую, – бросает Коля, пробегающему мимо охраннику из офиса. – У нее шок. Надо скорую.

– Коля, – тихо говорю я, становясь сначала на четвереньки, а потом и на ноги. – Не надо скорую. Отвези меня в больницу.

– Вам бы переодеться, – говорит телохранитель, глядя на всю перепачканную меня.

– У тебя в машине вода есть? – я уже плетусь к автомобилю Германа, глядя на полицейских, снующих туда-сюда. – Я сейчас руки сполосну, и поедем.

Внезапно мой взгляд натыкается на горящие глаза сестры, которую усадили в полицейскую машину со скованными наручниками руками. Я резко меняю курс и подхожу к ней. Хоть дверь автомобиля и закрыта, я знаю, что она меня услышит.

– За что? Аня за что? – спрашиваю я, вглядываясь в безумные глаза.

– Будь ты проклята, – шипит сестра, выплевывая слова. – Ты забрала у меня отца, а теперь забрала и мужа. Не будет тебе счастья.

Я наклоняюсь к стеклу, чтобы наши лица оказались напротив друг друга, и тихо по слогам говорю:

– Если он умрет, ты тоже жить не будешь.

Я вижу, что она прочитала по губам, то что я сказала, разворачиваюсь и ухожу, поддерживаемая Николаем за локоть.

Сполоснув кое-как руки, я сажусь в машину, и мы отъезжаем от офиса.

Время в коридоре возле операционной длится бесконечно. Я сижу на жестком пластиковом стуле, обхватив колени руками. Глубоко дышу, стараясь успокоиться, но сердце бьется так сильно, что словно готово выскочить из груди. Стены, окружающие меня бледно-голубого цвета ничего не говорят, но я чувствую, что они прижимаются ко мне, давят, словно пытаются задушить все мои надежды и мечты. Только вчера мы смеялись, старались разобраться в происходящем, любили друг друга. А сегодня мое сердце утопает в океане тревоги.

Чувствую, как слезы наворачиваются на глаза. Я сжимаю руки, пряча в складках своего платья. Часы на стене тикают монотонно, напоминая о бесконечном ожидании. Я помню каждое его слово, каждый его поцелуй, его смех. Зажмуриваю глаза и молюсь. Я не умею молиться, никогда этого не делала, но продолжаю просить у бога или других высших сил, чтобы он остался жив.

В памяти всплывает наша первая встреча. Как сильная ладонь вдруг властно ложится на мою талию и прижимает меня спиной к твердому мужскому телу. А странная волна почти спокойствия бьет мне в голову и я, вместо того, чтобы вырываться и дальше, прижимаюсь крепче, вдавливаюсь лопатками в грудь своей неожиданной опоры.

Как вытянулось лицо Артура, когда на его вопрос “Кто это?” я, не задумываясь, ответила, что это мой любовник. И Герман со своим неподражаемым:

– Ядов Герман Евстафьевич, – сказанное его глубоким голосом, который раскатывается по помещению и рикошетит от стен. – Не скажу, что приятно… Но познакомились.

Я улыбаюсь сквозь слезы, а Николай удивленно и взволнованно смотрит на меня. Перехватываю его взгляд и машу рукой, показывая, что у меня все нормально.

– Коля, а Рае и Владу сообщили? – опомнившись, спрашиваю я.

– Владу позвонил, но их пока в полиции задерживают, – отрапортовал Николай. – А Рая не ошиблась. Это к ней Артур приходил. Восхищаюсь этой женщиной.

– И я, – короткий разговор на минуту отвлекает меня от переживаний, но беспокойство мгновенно возвращается, когда мы замолкаем.

Я смотрю на часы, которые висят при входе в операционную. Стрелки движутся медленно, иногда кажется, что они остановились. Каждая секунда превращается в вечность. Я затаив дыхание, поднимаю глаза, когда дверь операционной, наконец, открывается. На появляется хирург. Он выглядит уставшим.

Встаю со стула и бросаюсь к нему, с надеждой вглядываясь в глаза.

– Операция прошла успешно, – говорит доктор, похлопывая меня по плечу. – Мы сделали все, что было возможно. Сейчас он в реанимации, и наблюдаем за его состоянием. Организм молодой, справится.

Я облокачиваюсь на стену, чтобы удерживается от падения, из груди вырывается вздох облегчения. Слезы снова текут ручьем по ее щекам, но теперь это слезы счастья.

Я благодарю Бога и всех, кто помог Герману, и готова быть рядом с ним в каждую секунду его выздоровления. В этом маленьком помещении, где по-прежнему ощущается запах антисептика и страха, самый темный момент моей жизни превращается в надежду.

– Яна Евгеньевна, – Коля аккуратно трогает меня за локоть. – Давайте отвезу вас домой. К Герману Евстафьевичу все равно сейчас нельзя, а вам отдохнуть надо.

– Да, да, Коля. Поехали, – я отлепляюсь от стены, и мы медленно идем по коридору.

На улице нас перехватывают Рая и Влад. Женщина спешит к нам, даже забыв про свою трость.

– Что? – я вижу, насколько она взволнована, но старается сдерживаться.

– Все будет хорошо, – говорю я, глядя на всех сквозь пелену счастливых слез. – Поедемте домой, а вечером вернемся.

– Коля, забери женщин, а я хочу поговорить с доктором, – Влад проходит мимо нас и направляется в больницу.

Меня снова накрывает тревога, и, мне кажется, что от меня что-то скрывают. Я дергаюсь, чтобы отправиться следом за Владиславом Викторовичем, но Рая останавливает меня, цепко схватив за руку.

– Не волнуйся, – она поняла мой порыв и решила остановить. – Он пошел финансовые вопросы утрясать.

Услышав объяснение действиям Влада, я даю увлечь себя в сторону машины. Когда мы с Раей устраиваемся на заднем сиденье, она начинает рассказывать про то, как они оказались в полиции.

– Артура в редакции не было, – бабушка Германа, как всегда, очень ответственно подходит к повествованию и начинает с самого начала. – Он был у тебя дома и самозабвенно накачивался спиртным. Когда я только переступила порог, он дернулся от меня, как от чумы. Наверное, решил, что к нему пришел оживший мертвец, – посмеивается она.

– И вы так сразу его узнали? – спрашиваю я, стараясь не упустить ни одной мелочи, чтобы рассказать потом Герману.

– А мне и узнавать не пришлось. Он сразу начал сам все выкладывать, – гордо говорит Рая. – Влад его скрутил и под белы рученьки препроводил в полицию.

– И в чем он сознался? – я внимательно смотрю на Раю, которая сейчас старается решить, что мне рассказать, а о чем промолчать. – Давайте, выкладывайте уже все.

– Ну… Короче. Этот Артур связался с Анной сразу после ее исчезновения, – она внимательно смотрит на мою реакцию, но я спокойно принимаю тот факт, что мой еще пока не бывший изменял мне ни один год. – Он ее содержал, снимал квартиру, пока ее оттуда не выперли за вздорный характер. Тогда он пристроил ее в квартиру твоих родителей. А еще это он выправил ей поддельные документы и устроил в больницу медсестрой. Слава богу, что она действительно училась в медучилище, а то бы не только меня на тот свет отправила.

– Хорошо, что не отправила, – усмехаюсь я, продолжая обдумывать сказанное.

Интересно она специально связалась с Артуром, чтобы мне досадить? Еще раз хотела мне показать, какая я никчемная или хотела прибрать к рукам все, что мне дорого? Надеюсь, что скоро об этом узнаю, когда моя сумасшедшая сестрица начнет давать показания.

– Что еще я должна знать? – спрашиваю я, выныривая из своих размышлений.

– То, что похитил тебя именно Артур и отвез на свалку, – выдает Рая. – Что все репортажи он организовывал с подачи Аньки. Ну и меня хотел отравить, хоть она ему и не сказала, что подсыпает он яд, а не снотворное.

– Ну сейчас он все будет валить на Анну, чтобы выглядеть белым и пушистым, – тихо говорю я.

– У него уже не получится, – победоносно произносит Рая, когда машина уже въезжает на территорию дома Германа. – Ты сейчас, девочка, иди в душ, потом надо подкрепиться и отдохнуть, чтобы вечером ты была у Германа свежа и весела. Ему, как никогда, нужна твоя поддержка.

– Конечно. Я буду стараться, – направляюсь в дом и сразу иду в душ в своей комнате.

– Вы только позовите меня, когда Владислав Викторович приедет, – говорю я, выйдя из душа и отыскав Раю в кабинете с неизменной сигаретой.

– Иди уже, отдыхай, —ворчит госпожа Ядова. – Я тоже сейчас пойду прилягу. Еще надо Глафире позвонить, а то она меня, наверное, потеряла.

Я вхожу в комнату Германа, ложусь на его постель и вдыхаю его запах. Сейчас я жалею, что не сказала ему о своих чувствах. Потому что не уверена смогу ли я сказать это, когда он придет в себя. Ну, ладно. Поживем – увидим. Я проваливаюсь в сон, оглушенная отходняком от пережитого стресса.

Глава 38. Янка

Вечером мы всей честной компанией направляемся в больницу. Германа уже перевели в обычную палату, но врач сказал, что пустить может только кого-то одного.

– Девочка, иди ты, – уверенно говорит Рая. – Стара я уже для сидения в больничных палатах. Да и тебе он обрадуется больше.

Владислав Викторович и Коля утвердительно машут головами, соглашаясь со словами Раи.

Я тихо вхожу в палату и останавливаюсь возле двери. Герман лежит на кровати, слегка истощенный, но улыбка не сходит с его лица, когда он видит меня. Я подхожу к кровати и обнимаю его в теплом приветствии. Чувствую, как его руки нежно обвивают мое тело, и ощущаю смесь облегчения и тревоги, видя его в таком состоянии. Я нежно провожу по его исхудавшей щеке рукой, радуясь, что ему уже значительно лучше.

– Ты как? – тихо спрашиваю я, присаживаясь на край кровати и беря его руку в свою. – Я так волновалась.

– Все нормально, – Ядов продолжает улыбаться, глядя на меня. – Тем более что ты рядом.

– Там в коридоре еще Рая, Влад и Коля, – мне так хочется, чтобы он знал насколько он всем дорог. – Только пустили одну меня.

– Вот и хорошо, – Герман пытается пошевелиться, но на лице сразу же возникает гримаса боли.

– Что? – взволнованно спрашиваю я, вскакивая с кровати. – Доктора позвать?

– Да сядь ты уже, – хрипло говорит мужчина. – Для меня ты лучший доктор и лучшее лекарство. Наклонись, что-то сказать хочу.

Я быстро наклоняюсь готовая выслушать любую просьбу. Но этот несносный пациент обхватывает мой затылок рукой и притягивает к себе. Его горячие сухие губы нежно прикасаются к моим. От этого прикосновения у меня ком становится в горле. Я отвечаю на его поцелуй и сразу отстраняюсь.

– Ядов, ты сумасшедший, – выдыхаю я, счастливо улыбаясь.

– Ну вот мне сразу стало легче, – сдавленно смеется он, не выпуская мою руку.

– Я хотела сказать тебе спасибо, – тихо говорю я, опустив глаза. – Это же из-за меня ты сейчас лежишь на больничной койке.

– Я предпочитаю, чтобы ты меня по-другому благодарила, – ухмыляется Герман. – Но пока я в таком немощном состоянии придется довольствоваться просто словами.

Я шутливо ударяю по руке и вижу, как на его лицо снова набегает тень.

– Прости, прости, прости, – говорю я быстро. – Больно.

– Нормально, – уже серьезно говорит Герман. – Где Женька?

– Его забрали службы опеки, но Влад над этим вопросом работает, – я тоже перехожу на серьезный тон. – Тем более, завтра уже будут готовы результаты теста, и тогда мы сможем забрать его домой.

– Как он?

– Он в шоке, немного заикается, но с ним работают психологи. Прогнозы хорошие, а когда мы его заберем его домой, все сразу наладится.

– Это же какой надо быть идиоткой, чтобы начать стрелять в присутствии собственного ребенка? – возмущенно говорит Ядов.

– Давай не будем о ней, – я наклоняюсь и легко прикасаюсь к его губам, и он снова расплывается в довольной улыбке. – Меня завтра следователь вызывает. Смогу прийти только вечером. Будешь скучать?

– Я уже скучаю, – он грустно смотрит на меня, а потом тихо говорит: – Я так испугался за тебя и так хочу быть рядом. Все время хочу быть рядом.

– Герман, у нас все впереди, – ободряюще улыбаюсь я. – У нас все впереди, только поправляйся поскорее. Я этого очень жду, чтобы благодарить тебя и благодарить.

– Значит, завтра я уже буду дома, – смеется Ядов.

– Только попробуй, – я грожу ему пальцем. – Пока полностью не восстановишься, о благодарности можешь забыть. Ну все я пошла, отдыхай.

– А поцелуй? – капризно дует губы Герман.

Я возвращаюсь, чмокаю его в щеку и выхожу, столкнувшись на пороге с медсестрой, которая пришла сделать укол и измерить температуру.

Покинув палату, я натыкаюсь на взволнованные взгляды друзей, которые ждут меня в коридоре. Видя мою грустную мимику, Рая сжимает мою руку и шепчет мне слова поддержки.

– Яночка, вместе вы сможете преодолеть любые трудности, – она ободряюще сжимает мою руку. – Только ты его не бросай.

– Как он? – спрашивает Влад, заглядывая мне в глаза.

– Шутит уже. Только слабый и такой бледный, – вздыхаю я. – Но настроено по-боевому.

– Мы Ядовы такие, – гордо говорит Рая. – Так, давайте уже покинем больничные стены, а то мне как-то не по себе здесь.

Мы также дружно покидаем больницу. Коля везет меня в дом Германа, который стал мне уже родным, а Владислав Викторович вызвался сопроводить Раю до дома.

Уже выходя из машины, я поворачиваюсь к Коле со словами:

– Мне завтра к следователю. Отвезешь?

– Да, Яна Евгеньевна. Во сколько будем выезжать?

– В девять. Еще и к Герману заедем.

Я вхожу в дом и сразу направляюсь на кухню. Почему-то после всех этих переживаний на меня нападает сумасшедший жор. Открыв холодильник, выставляю на стол, все, что там есть. Кажется, что я готова съесть слона. Быстро покидав в топку продукты питания, я отправляюсь в спальню и валюсь спать. Завтра меня ждет тяжелый день.

Утренний сюрприз Герману удался на славу. Он был настолько рад моему приезду, что готов был буквально вскочить с кровати и бежать домой. Хорошо, что доктор оказался рядом и охладил его пыл. Я, сказав, что приеду вечером с новостями, уехала в полицию.

Бесконечные вопросы, которые задавал следователь, выжали меня до нитки. Но я нашла в себе силы попросить, чтобы мне разрешили свидание с сестрой.

– У нее, кроме меня и сына никого нет, – говорю я мужчине, который непонимающе на меня смотрит. – Я хочу с ней поговорить.

– Хорошо, – наконец-то, соглашается представитель закона. – Я выпишу вам разрешение на встречу.

Я еду в ИВС, сжимая в руке разрешение. Еще не знаю, что спрошу у нее и о чем хочу сказать. Но я уверена, что эта встреча нужна нам обеим.

Серые стены комнаты, давят на меня, подчеркивая атмосферу безысходности. Я одиноко сижу и разглядываю руки, ожидая, когда приведут Анну. Железный лязг двери заставляет вздрогнуть меня и повернуться в ее сторону.

Анну вводит конвойный. Пристегивает ее руки к столу наручниками и выходит из комнаты. Мы сидим молча, не зная с чего начать наш разговор.

– Зачем ты пришла? – Анна нарушает затянувшуюся тишину. – Что тебе надо?

– Ань, я поговорить пришла, – я смотрю ей прямо в глаза. – Я понимаю, что ты обижена на меня. Хотя моя мама вышла замуж за нашего отца, когда твоя его бросила в поисках лучшей жизни. Поэтому твоя ненависть ко мне совершенно не обоснована. Но чем тебе не угодили родители Германа? Они плохо к тебе относились?

– Плохо? – хмыкает сестра, тоже не отводя взгляда от меня. – Нет. Даже очень хорошо. Особенно Евстафий Зиновьевич.

Она переводит взгляд на зарешеченное окно, и на какое-то время замолкает. Я ее не тороплю, а терпеливо жду, когда она будет готова продолжить рассказ.

– Мы с ним были любовниками, – резко повернувшись ко мне, прямо говорит она. – Он был сногсшибательным мужчиной. Я ради него готова была расстаться с Германом, но он четко дал понять, что разводиться не собирается. Вот мы тайно и встречались.

– Он тебя соблазнил? – я еще как-то пытаюсь оправдать ее поступки, но информацию, которую сестра вывалила на меня сейчас, не укладывается у меня в голове. – Ты боялась ему отказать?

– Боже, какая же ты дура, – смеется мне в лицо Аня. – Это я его соблазнила, а он не смог мне отказать. Он был очень влиятельным человеком, а Герман был на тот момент только его сын. Я очень надеялась, что Стаф со временем изменит свое решение и все-таки останется со мной. Так бы со временем и было, если бы его блаженная женушка не вернулась бы в самый неподходящий момент.

– Она вас застукала? – с ужасом смотрю на нее.

– Да, – очень спокойно отвечает этот монстр с женским лицом. – Как раз в тот момент, когда свекор поставил меня в позу собаки в кабинете. Она так кричала, что я, не раздумывая, грохнула ее по голове чем-то тяжелым что под руку попалось.

– Мы сумасшедшая, – ошарашенно говорю я, зажимая рот рукой.

– Я нормальная, – рявкает сестра в ответ. – Чего было голосить так? Она что не знает, как люди трахаются?

– А зачем ты убила своего любовника?

– А он бросился на меня и начал душить. Я схватила какой-то коллекционный нож, который он мне перед этим показывал и ударила не глядя, – все это она рассказывает ровным голосом, не проявляя никаких эмоций. – А потом запаниковала. Дура. Бросила этот проклятущий нож в витрину, захлопнула дверь, захватила статуэтку, которой огрела по башке мамочку и убежала. Надо было и нож забрать. Ты знаешь, что я все пять лет прожила, как на пороховой бочке. Все ждала, что кто-нибудь захочет посмотреть коллекцию и обнаружит окровавленный нож.

– Зачем ты убежала? Ты же могла остаться и потом украсть этот злополучный нож?

– Меня не должно было быть дома. Как бы я объяснила свое присутствие? Короче, как-то все по-глупому получилось.

– А с Артуром как познакомилась?

– Сразу, как сбежала, в каком-то клубе. Он у тебя кобель еще тот. Стоило только поманить его, как он стал в стойку, потрясывая своим стояком. Решила и тебе заодно подгадить, а ты дура слепая, пять лет ничего не замечала.

– Ну и жила бы себе спокойно, как жила до этого. Зачем было городить весь этот трэш?

– Так, ты ж появилась в жизни Германа. Я знала, что он давно на тебя облизывается, поэтому поняла, что как только он назвал тебя невестой, что больше не отпустит. А Рая рано или поздно захочет передать ему коллекцию, и тогда все открылось бы. Я не могла этого допустить. И Женьку засветила перед Германом в надежде, что именно он станет наследником этих проклятых железяк. Короче, не повезло. Ты, как всегда, осталась в шоколаде. Везучая оказалась, сестренка. Даже со свалки сбежать смогла.

– Мне тебя искренне жаль, – тихо говорю я поднимаясь. – Ты теперь сгниешь в тюрьме, и больше никогда не увидишь сына. Это стоило того?

– Это ты у нас родилась с золотой ложкой во рту, а мне пришлось всего добиваться самой, – со злостью отвечает Анна.

– Я тоже всего добивалась сама. Только способы у нас с тобой разные.

Я выхожу из комнаты, словно пришибленная мешком от полученной информации. Даже не знаю, как обо всем рассказать Герману. Такие подробности гибели родителей его просто убьют. Решаю рассказать уже после того, когда он выпишется из больницы.

– Коля, поехали домой, – я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. – Устала как собака, и что-то мне нехорошо. Надо отдохнуть.

– Вы так долго там были, – Николай выруливает на дорогу и, вдавив педаль газа, несется в сторону загорода. – Что-то новое узнали?

– Потом, Коля. Все потом.

Эпилог

– Ты такая красивая, девочка, – говорит Рая, расправляя платье на моем уже округлившемся животике. – Герману с тобой повезло.

– Я так волнуюсь, как будто первый раз замуж выхожу, – я кручусь перед зеркалом, заводным волчком. – Надо было дождаться, когда малышка родиться, а потом всякие свадьбы играть. Я же не невеста, а колобок.

– Ребенок должен родиться в семье, а не семью создавать ради ребенка, – назидательно вещает Рая. – Дай бог еще и правнучку на руках подержу.

– Конечно, подержите, – весело говорю я. – Мне же на работу надо будет ходить. А кто за няней присмотрит, как не родная прабабушка. Рая ты же понимаешь, что редакцию нельзя оставлять без присмотра. Они и так разсобачились, пока Артур там руководил.

Я подхожу к ней и крепко целую в щеку. Такие вольности Рая позволяет только мне. Да и бабушкой ее называть могу только я.

– Тетя Яна, тетя Яна, – в комнату заносится ураган по имени Женька. – Там Герман приехал на такой красивой машине. Отпад!

– Ну вот уже и Герман приехал, – Рая берет свою неизменную трость. – Пора выходить.

Еще когда Герман лежал в больнице, он узнал, что Женька его брат, а не сын. Мы решили, что мальчик должен знать, кто его настоящий отец и мама. Поэтому сразу рассказали, что Герман – его брат, а я – тетя.

После такой новости мне было проще рассказать все, что я узнала от Анны. Герман каким-то невероятным образом сделал так, чтобы слушание по делу Ани в суде, было закрытым. Как журналисты не пытались добыть хоть какую-то информацию по этому заседанию, у них ничего не вышло. А вот моя редакция выдала эксклюзивный материал, который залетел во все рейтинги. И теперь редакция “Яна и Я” считается самой престижной в нашем городе.

Артур тоже сейчас в колонии общего режима, шьет рукавицы. Он прислал несколько писем мне с различными просьбами, но я отослала ему только копию свидетельства о расторжении брака. На этом его письма закончились.

– Яна, поторопись, – Рая вырывает меня из воспоминаний, и мы втроем выходим из комнаты.

Женька подхватывает шлейф моего платья и гордо несет его, помогая мне спускаться по ступенькам. Внизу, возле лестницы меня ждет Герман. Самый красивый мужчина на земле. Мой мужчина.

– Янка, ты похожа на королеву. Даже подойти страшно, – говорит Ядов, глядя на меня с восхищением.

– Тогда ты мой король, – отвечаю улыбаясь.

Как-то само собой мы перестали воевать друг с другом, доказывая кто круче. В нашем тандеме мы равны.

Вестибюль Дворца бракосочетаний, встречает светло-розовыми и лавандовыми цветами. Где-то вдалеке звучит тихая и нежная мелодия, гости с благосклонными улыбками стоят по обе стороны от ковровой дорожки, ведущей в зал, в ожидании начала церемонии. Тихий шорох и суета наполняют помещение.

Мы идем мимо близких нам людей, сияя от счастья. Мы останавливаемся на некоторое время для того, чтобы Русик мог сделать красивые фотографии.

– Добрый день, Герман и Яна, – торжественные слова регистратора звучат, как только мы останавливаемся. – Мы сегодня собрались, чтобы связать вас узами брака. Пожалуйста, займите свои места.

Мы садимся на стулья напротив регистратора, нервно улыбаясь друг другу.

– Герман, Яна, вы выбрали друг друга для создания семьи. Этот день – начало нового этапа в вашей жизни. Любовь и забота, взаимопонимание и терпение – вот то, что должно сопровождать вас в вашем браке, – женщина, проводившая церемонию открыто улыбается нам. – Вы готовы принять друг друга с любовью, уважением и преданностью до конца дней своей жизни?

Мы обмениваемся взглядами и утвердительно киваем ей в ответ.

– Мы готовы! – твердо звучит голос Ядова.

– Да, – взволнованно подтверждаю слова своего мужчины.

– Тогда, по обоюдному согласию, объявляю вас мужем и женой. Можете обменяться кольцами.

Герман надевает на мой палец обручальное кольцо и нежно целует руку. А вот мои пальцы предательски дрожат, и я не сразу могу надеть на его палец кольцо. Когда все-таки это происходит, Герман, усмехаясь, шепчет мне:

– Я уже решил, что ты передумала выходить за меня замуж и тянешь время.

– Не дождешься, – также шепотом отвечаю я.

– Я объявляю вас мужем и женой. Жених можете поцеловать невесту.

Губы Германа нежно накрывают мои, а руки обхватывают мою располневшую талию.

– Горько! – кричит Рая, и ее поддерживают все присутствующие в зале.