Текст книги "Играя в счастье (ЛП)"

Автор книги: Марта Киз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 7

Риз

Победа – чертовски приятное чувство.

Но и сам процесс оказался не менее хорош. Когда Коул пригрозил «добавить жару», он не шутил. Если он хотел отвлечь меня, то превзошел все ожидания. О Меган и Брейди я почти не вспоминала. Зато о поцелуе с Коулом – думала не раз.

И не только ради видимости. Возможно, это должно было насторожить, но я пообещала себе и ему просто повеселиться. Не собираюсь портить прекрасную рождественскую вечеринку, копаясь в своих мыслях. Я взрослая женщина, у меня отлично работают глаза и гормоны. Вот если бы я не думала о том, чтобы его поцеловать – вот тогда стоило бы тревожиться.

И все же я правда благодарна ему. Даже не хочу представлять, какой была бы эта ночь без Коула. Тесс, конечно, не настолько жестока, чтобы заставить меня участвовать в конкурсе пряничных домиков одной, но все же не уверена, что у нее был запасной план, пока она не узнала, что я приду с ним. Проиграть Меган и Брейди, в одиночку, было бы невыносимо. Я прямо вижу, как мой домик рушится, а они целуются над своим кубком.

Дальше по плану – ужин, за который отвечают Ханна и Тайлер. Запеченная ветчина, пюре, зеленая фасоль и домашние булочки уже готовятся, пока мы разбираем последствия конкурса и накрываем на стол.

Разговоры за едой текут легко. Коулу явно не свойственна застенчивость – он быстро вливается в компанию. Я почему-то испытываю гордость за своего «парня»: он шутит, рассказывает истории, всех развлекает. Даже Брейди немного расслабился. Хотя с чего он вообще с самого начала был так напряжен из-за Коула? Ведь это он меня бросил.

После ужина мы с Коулом на мойке – он намыливает, я ополаскиваю. Наши руки постоянно касаются друг друга.

Я могла бы отодвинуться, но не делаю этого. И он тоже.

– Темно, – говорит он, глядя в окно над раковиной.

Я едва различаю расплывшиеся силуэты сосен – только белизна снега на ветках и движение от ветра. По краям стекла выступил тонкий узор из ледяных кристаллов.

– Блестящее наблюдение, – отвечаю. – Иногда такое случается ночью.

– Я же говорил, что боюсь темноты.

Я бросаю на него взгляд, принимая от него мыльную тарелку. В его глазах играет озорство, от которого у меня ускоряется пульс.

– Не я придумывал правила, – добавляет он.

– Ты ведь из тех, кто их нарушает, да?

– Только если того стоят. Кстати, о правилах... ты одно из наших нарушила.

Я нахмуриваюсь.

– Что? Нет, ничего я не нарушала.

– Может, не нарушила, но обязательство не выполнила.

До меня доходит через секунду.

– Пост для Бри.

Он кивает, улыбаясь, вытирает руки полотенцем и берет телефон.

Он обнимает меня, и я оказываюсь в идеальной выемке под его плечом, обхватываю его за талию. Такое прикосновение вроде бы дозволено, но сердце всё равно бьется быстрее.

– Это для тебя, Бри, – говорю я, улыбаясь в камеру.

Его палец зависает над кнопкой. Он поворачивается ко мне, кончиками пальцев поднимает мой подбородок и касается губами щеки.

Поцелуй длится несколько секунд. Когда он отстраняется, я смотрю на него.

– Для Бри, – говорит он.

– Для Бри, – повторяю я, стараясь не выдать, как сбилось дыхание.

Он рассматривает фото. Я умираю от любопытства, что он думает.

– Это пойдет в Инстаграм, – говорит он.

– Только не в твой рабочий аккаунт…

Он смеется.

– Пряничные домики, конечно, можно выдать за маркетинг, но нет. Это в личный. Кстати, нам стоит подписаться друг на друга. Бри точно проверит. Может, уже проверила.

Мы обмениваемся аккаунтами, и я возвращаюсь к посуде, лишь бы не начать листать его ленту. Может, я больше похожа на Бри, чем готова признать.

– Эй, – он толкает меня локтем, – не хочешь остаться на ночь?

Я поливаю теплой водой тарелку, пока с нее не смоются все пузыри. Часть меня – та, что наслаждается этой игрой, – хочет. Но другая часть понимает: пора остановиться, пока все идет по плану.

– Нет, – ставлю тарелку в сушилку. – Нам пора собираться.

– Ладно, – спокойно отвечает он.

Рядом появляется Ханна.

– Спасибо, что помыли посуду. – Она улыбается Коулу. – Риз знает, как я ненавижу ее мыть. Кажется, вы почти закончили. Начнем фильм через десять минут. – Она сжимает мне плечи и уходит.

Я встречаюсь взглядом с Коулом. Он вопросительно поднимает бровь: останемся? На часах девять, впереди дорога больше часа. Но потом всё закончится. Карета превратится в тыкву, а Коул – в не-моего парня.

– Ладно, – говорю я. – Посмотрим фильм. Но сразу после – уезжаем.

– Договорились.

Мы заканчиваем с посудой и идем к огромному серому дивану напротив телевизора, украшенному еловой веткой сверху. Куча рождественских подушек, по краям корзины с пледами. Ханна и Тайлер уже устроились, она направляет пульт на экран.

– Вот черт, – говорит Ханна. – Думала, он на Netflix. У кого есть Disney+?

Я поднимаю руку.

– А вот вспомню ли пароль – вопрос. – Сажусь на подлокотник и начинаю нудный процесс ввода почты, пока Коул берет плед и садится рядом.

Мой взгляд скользит к Брейди и Меган. Они на противоположном конце дивана – наверняка не случайно. Брейди откинулся на спинку, согнув колени, Меган устроилась между ними.

Я вспоминаю вечер, когда мы с ним смотрели кино у него. Без всяких переплетенных тел. Просто рядом. Как нормальные люди.

Меган ловит мой взгляд. В ее глазах мелькает неуверенность. Я улыбаюсь и возвращаюсь к экрану.

– Есть! – радостно восклицаю, когда пароль подходит.

– Иди сюда, – произносит Коул и безжалостно стаскивает меня с подлокотника.

Я падаю к нему на колени, он подхватывает меня рукой за спину и помогает устроиться сбоку, накрывая нас пледом.

Надо отдать ему должное – Коул всё понял. Наши две минуты «для Бри» выглядят детским утренником по сравнению с тем, как он играет сейчас. Ни у кого после этого вечера не останется сомнений: он влюблен в меня, а я – в него. Возможно, даже у меня самой.

Его правило «не больше двух свиданий» наверняка дало ему богатую практику. Может, Бри была не такой уж безумной. Просто попала под чары Коула, решила, что между ними что-то есть… а потом это исчезло.

Мне ее даже немного жаль.

Но кем бы он ни был для других, я не стану следующей Бри. Я отпущу Коула – таким, какой он есть. Свободным.

Даже самые безнадежные души не устоят перед атмосферой тёмной комнаты, где свет от телевизора заливает всё вокруг, а в углу переливаются огни рождественской ёлки.

Рука Коула по-прежнему обнимает меня, и хотя часть меня шепчет: «Пора отдаляться, Риз», – есть два весомых аргумента против.

Во-первых, шоу ещё не закончилось – ни буквально (ведь только начался «Один дома»), ни в переносном смысле. Мы пришли сюда с целью, и я собираюсь довести это до конца.

Во-вторых, впереди ещё два часа этого весёлого времени с Коулом. Не собираюсь их тратить впустую. Мы вернёмся домой и всё закончится. А пока хочу просто насладиться тем, что могу устроиться на плече своего ненастоящего парня и смотреть с ним классическое рождественское кино.

Я натягиваю плед повыше и устраиваюсь ближе.

Он смотрит вниз, синие глаза отражают свет экрана, будто ищут что-то на моём лице.

Я улыбаюсь. Он улыбается в ответ, как всегда, и склоняет голову к моей, возвращаясь к фильму.

Вот чего не хватает моему уютному уголку дома. Там всё почти идеально, но если бы рядом был кто-то, к кому можно прижаться вот так – это был бы просто рай.

Я хочу этот рай.

Может, когда-нибудь получу. А пока довольствуюсь подделкой. Даже в игре чувствуешь, будто на своём месте.

Когда семья уезжает в Париж, Коул ёрзает рядом. Потом снова – когда Кевин спускается в пустой дом. Наверное, я затекла на его руке.

Я поднимаю взгляд, чтобы спросить, но слова застревают, заметив блеск в его глазах. Наклоняюсь, чтобы убедиться, не показалось ли.

Он быстро смотрит на меня и откашливается.

– Хочешь попкорн? Кажется, я видел пакет в одном из пакетов.

– Эм… да, – говорю я, сдвигаясь, чтобы дать ему выйти. – Помочь?

– Я сам. – Он подмигивает. И я почти верю, что всё мне почудилось. У Коула Брэдли глаза сияют от озорства, не от слёз.

Я наблюдаю, как он уходит на кухню, и по телу пробегает дрожь – не хватает его тепла рядом. Уже скучаю.

Он возвращается с четырьмя мисками попкорна, раздаёт всем парам и снова садится ко мне.

– Что я пропустил? – спрашивает, обнимая и притягивая к себе.

И ничего фальшивого в том, как мне это нравится, нет.

– Мокрые бандиты разведку ведут, а Кевин закупается.

Он подносит кусочек попкорна к моим губам.

– Неправильный ответ. Я скучал по тебе.

Я выдыхаю нарочито смеясь и оглядываю друзей. Никто не смотрит – все с головой в мисках, глаза прикованы к экрану.

– Ты прям одержим мной, – говорю я.

– Ещё бы, – отвечает он и целует меня в висок.

Это, пожалуй, самое сбивающее с толку, что он сделал за весь вечер.

Это просто игра, Риз.

Но я снова теряюсь, когда, где-то на середине фильма, Коул берет меня за руку.

Под пледом.

Я как раз пытаюсь решить, что с этим делать, как он вытаскивает наши руки наружу – на виду у всех.

Вот о чём говорила Лейни: перестань всё анализировать.

На середине фильма Ханна приносит коробку мятных печений, и все оживают, потянувшись за сладким.

А когда история подходит к финалу, на меня накатывает странная грусть. День, которого я так боялась, оказался весёлым. По-настоящему весёлым.

Я даже ловлю себя на мысли, не стоит ли попросить у Коула пересмотреть мой отказ остаться на ночь.

Боковым зрением бросаю на него взгляд – понять, насколько серьёзен он был, предлагая остаться. Или это просто жест вежливости.

Его глаза блестят, и дыхание перехватывает. Это не тот привычный лукавый блеск.

– Всё в порядке? – шепчу я.

Он моргает и откашливается.

– Что? Да, конечно. Просто грущу, что мятная корка закончилась. – И подмигивает.

Я смеюсь, но уверена – на этот раз не показалось.

Может, Коул плачет на фильмах? Если его трогают даже рекламы стирального порошка, то «Один дома» для него, наверное, как слезоточивый газ.

Прежде чем я успеваю осознать, фильм кончается, загорается свет – пора уходить.

– Вы же не всерьёз собираетесь уезжать? – тянет Ханна, зевая.

– Серьёзно, – подтверждаю я. – Так что никаких развлечений без нас, ясно?

Тайлер отдает честь.

– Было приятно познакомиться, Коул. Если бы у меня была печать одобрения, я бы шлёпнул её тебе на лоб.

– Осторожно, – вставляет Ханна.

– Но с чувством, – добавляет Тайлер. – Надеюсь, увидимся в следующем году. Не облажайся.

Ханна бьет мужа по руке.

– Постараюсь, – улыбается Коул, – но если меня не будет, значит, Риз выставила меня за дверь.

– Ага, конечно, – фыркаю я.

Мы надеваем куртки, все провожают нас к двери, Тайлер открывает её.

Врывается ледяной порыв, обжигая лёгкие. В доме было так тепло и уютно, что я совсем забыла, что мы в горах.

Мы с Коулом выходим на крыльцо, я вздрагиваю, машу на прощание. Дверь захлопывается, я застегиваю куртку, но каждый вдох будто превращает лёгкие в куски льда.

– Раньше было теплее, – говорю, зуб на зуб не попадает.

Оглядываюсь на дом: сосульки, что при нашем приезде таяли, теперь вытянулись длинными ледяными кинжалами.

И вдруг я оказываюсь на спине – от удара болит локоть и копчик.

– Ты в порядке? – спрашивает Коул. Он тоже лежит, морщится, опираясь на локоть.

– Да, вроде, – выдыхаю.

– Лед скользкий, – бурчит он, поднимаясь и помогая мне.

– Ещё какой, – соглашаюсь, потирая локоть.

Мы идём медленнее и осторожнее к машине. Снег, что почти растаял днём, превратился в чёрный лёд, и лишь чудом – и вцепившись друг в друга – мы добираемся до машины, не упав снова.

Мы обеими руками хватаемся за ледяной кузов, переводим дух, будто только что марафон пробежали.

Смотрим друг на друга: вроде дошли живыми, но мысль у обоих одна – как теперь ехать по этой ледяной ловушке?

– Быстрый вопрос, – произносит Коул с притворным спокойствием. – По шкале от одного до десяти, насколько ты готова умереть сегодня?

Я опускаю голову и смеюсь, выдыхая облачко пара в морозный воздух. Закрываю глаза, потом снова смотрю на него.

– Всё плохо, да?

– Эм… – уголки его губ опускаются. – Не совсем. – Он берётся за боковое зеркало, вытягивает ногу и проводит ею по покрытой льдом дороге. Нога скользит, как у Золушки с Принцем на балу – без усилий. – Ну ладно, немного плохо. Если трасса такая же, можно смело забыть про руль и тормоза.

– Звучит даже немного захватывающе, не находишь?

– Абсолютно. Сколько людей вообще могут выбрать, как им умереть?

– И сколько из них за минуту до этого выиграли грандиозный конкурс пряничных домиков?

Он указывает на меня.

– Отличный аргумент.

Мы встречаемся взглядами.

Он хмурится, глаза светятся виноватым блеском.

– Ненавижу это говорить, Риз Писес, но мы остаёмся на ночь. – Произносит, будто сообщает, что Санта не существует.

– Знаю.

Это единственный разумный выход. И, честно говоря, я расстроена куда меньше, чем следовало бы.

Глава 8

Риз

– Коул, – говорю я, стуча зубами. – Сегодня ты и так сделал слишком много после всей этой истории с Бри, а теперь…

Он улыбается.

– И теперь ты вечно мне обязана. Но мы всё ещё укладываемся в мою политику двух свиданий.

– Я бы никогда не посмела её нарушить.

– Штрафы там астрономические.

Я смотрю на дом и выдыхаю, как могу, с неработающими лёгкими. Готова ли я вернуться внутрь? Провести ещё время рядом с Меган и Брейди? Если уедем утром, половина всех будут спать, но всё равно… не по плану.

– Разумеется, – вздрагиваю от холода, – всё зависит от того, доберёмся ли мы до крыльца и не умрём ли по пути.

– Вызов принят. – Он подаёт мне руку, как Фицуильям Дарси, и я принимаю её куда охотнее, чем Элизабет Беннет.

С достаточной осторожностью и терпением мы возвращаемся, сохранив и гордость, и кости. Мы неплохая команда.

Неплохая фальшивая команда, по крайней мере.

– Погоди, – останавливаю я его, когда Коул берётся за ручку двери.

Он вопросительно смотрит.

– Нам нужно… что-то подкорректировать?

Он приподнимает бровь.

– Например?

– Ну… не знаю. Просто… сверяю часы, наверное.

Уголок его губ дёргается.

– Можешь чуть меньше на мне виснуть…

– Помолчи, – говорю я. – Я серьёзно.

Улыбка у него слегка блекнет.

– По-моему, мы отлично справляемся. А ты как думаешь?

– Думаю, – говорю я, – если ты с Бри вел себя так же, как со мной сегодня, мне её куда больше жаль. У тебя это пугающе хорошо получается.

Это моя жалкая попытка понять, не всё ли тут понарошку?

Кто знает. Может быть.

Он смотрит прямо мне в глаза. Я не понимаю, что у него на уме.

Дверь открывается.

– Эм, привет. – Тесс тут же прикрывает её, когда холод пробирает до костей. – Дилан заметил, что вы на крыльце. Что случилось?

– Пока мы тут наслаждались двадцатью двумя градусами и пледами, – говорю я, – мир вошёл в новый Ледниковый период. Вся дневная вода схватилась льдом.

– Я и так боюсь темноты, – добавляет Коул. – А тут ещё чёрный лёд. Нет уж.

– Я безутешна, – произносит Тесс, сияя, как Эльф. Распахивает дверь и кричит в дом: – Они остаются на ночь!

Все радуются, хотя не все одинаково. Брейди и Меган улыбаются и приветствуют нас, но до общего восторга им далеко. Понимаю. Мне тоже не идеально. Но всего лишь на ночь.

В домике четыре спальни, поэтому он всегда подходил нашей компании. Насколько я понимаю, Брейди и Меган собирались занять две из них, пока мы с Коулом не решили остаться.

– Я могу лечь на диван, – говорит Брейди.

– Или я, – предлагает Коул.

– В кладовке наверху есть надувной матрас, – кидает Ханна.

– На матрасах я не сплю, – трогает спину Брейди. – Моя спина их ненавидит.

Я смотрю на Коула: чья спина их любит? А его ещё и приложило о лёд.

Хочется вступиться, ведь я же фальшивая девушка, но он едва заметно качает головой: всё нормально.

– Я возьму матрас, – говорит он.

– Спасибо, дружище, – отвечает Брейди. – Утром отдам тебе свою порцию бекона.

– Договорились, – кивает Коул.

– В дальней спальне наверху на полу место хватит, – говорит Ханна. – Можете занять ту комнату, если тебе правда ок с матрасом, Коул.

– Вполне, – улыбается он. – Моя спина его обожает.

Я выдавливаю улыбку.

Хотя я планировала, что наш незапланированный ночлег будет в основном про сон, никто не спешит в кровать. Мы толпимся на кухне, болтаем и перехватываем закуски. Коул стоит у меня за спиной, руки вокруг меня, подбородок на моём плече. Я чувствую каждый его смешок. Когда он говорит, я не только слышу слова – грудь у него вибрирует у моей лопатки.

Когда он говорит, все улыбаются. И я тоже. Похоже, меня ждёт маленький бунт друзей, когда мы с Коулом «расстанемся».

Разговор тёк ровно до часа ночи, пока Дилан, который работает в ночную смену, не клюнул носом и едва не встретился лбом со столешницей.

Все восприняли это как сигнал ко сну. Прежде мы вчетвером запросто засиживались до трёх, но сегодня я не против сворачивать раньше. И вообще начинаю принимать, что у нас многое изменилось.

Не успеем оглянуться, как наши безумные девичьи рождественские выезды превратятся в тихие вечера: кошки на коленях, спицы в руках, мужья похрапывают под громкий военный фильм, а мы в кровати к девяти.

Тайлер помогает Коулу нести матрас, Ханна приносит две дешёвых одноразовых зубных щётки – спасибо её семье за запас.

Я чищу зубы в ванной при спальне, когда входит Коул, прижимая к груди кое-как сложенный матрас, шнур мотора тянется до колен.

Меня колет вина. Это я втянула Коула во всё это, из-за меня он навернулся на льду, а теперь ещё и спать ему на матрасе.

Худшая фальшивая девушка на свете.

Я быстро споласкиваю щётку.

– Я буду спать на нём.

– Нет.

Я перехватываю конец шнура и встаю у него на пути.

– Коул.

– Риз.

– Ты ложишься в кровать.

– Нет. Я же говорил – я лучший бойфренд, что у тебя был. И твой бойфренд никогда не позволит тебе лечь на матрас вместо кровати.

– Значит, ты будешь лучшим бойфрендом, а я останусь худшей девушкой?

Он улыбается.

– Не переживай. Ты уже лучшая девушка, что у меня была. – Он берёт шнур, приседает и втыкает вилку.

Я опускаюсь на колени по другую сторону матраса и начинаю его расправлять. Он весь перекошен – из него выжали последний грамм воздуха.

– Лучшая фальшивая девушка. – Мне важно сделать оговорку.

Он прикручивает насос.

– Никакой «фальшивой».

Мои руки замирают. Он серьёзно? Никогда не было девушки?

Совсем?

Или были, да плохие?

– Я не строю отношений, – говорит он.

У меня стягивает грудь, в руках обмякший край пледа.

– Отсюда и правило двух свиданий?

– Отсюда. – Он щёлкает тумблером, матрас оживает. Он разводит руками, как бы говоря: вуаля.

Вопросов море. Если бы я была ему кем-то большим, чем фальшивая девушка, у меня было бы право их задать.

Он выпрямляется, кладёт руки на бёдра, будто не перевернул мою картину мира.

– Этот шикарный лежак идёт с подушкой и пледом, или я сплю сегодня без всего?

Смеясь, я иду к кровати – подушек и одеял там хватит на двоих. Бросаю ему сразу две подушки – он ловит оба раза. Следом летят два пледа: один под матрас, один сверху. К этому моменту матрас уже надулся.

– В ванной для тебя щётка, – говорю. – А я застелю.

– Я сам мо…

– Коул, – говорю я, мягко выпроваживая его в ванную. – Дай мне две минуты побыть хорошей фальшивой девушкой.

Он позволяет мне мягко вытолкнуть его в ванную и исчезает за дверью.

Я выдыхаю и несколько секунд смотрю на неё, прежде чем повернуться к кровати и привести всё в порядок, насколько позволяют материалы. Всё это время мысли возвращаются к последним часам.

К его слезам во время фильма – дважды. К словам «я не строю отношений». Всё это рушит тот образ Коула, который я для себя создала. Эти кусочки не складываются в привычную картинку.

Когда подушки заняты своими местами, я смотрю на кровать, где мне предстоит спать. Широкая, с пушистым одеялом, двумя большими подушками, тремя декоративными и маленьким плюшевым оленёнком.

Я беру оленёнка и перекладываю его Коулу.

Дверь открывается, он выходит. Его взгляд тут же цепляется за игрушку, и он приподнимает бровь.

– Подумала, тебе пригодится компания, – говорю я. – Ты ведь боишься темноты.

Он берёт оленёнка и устраивает его в сгибе руки, как ребёнок – мягкую игрушку.

– Определённо. Готова спать?

Я киваю, и он идёт к выключателю.

Ждёт, пока я устроюсь под одеялом, и только тогда гасит свет.

Его улыбка ещё стоит перед глазами. Я лежу, глядя в потолок, слушаю его шаги и шорох надувного матраса, когда он ложится.

Шорох стихает… потом снова. И снова. И снова.

– Матрас ужасный, да? – спрашиваю я наконец.

– Нет, – отвечает он. – Просто… жарко.

– Ну, можешь не укрываться одеялом, которое я так старательно разложила, если не хочешь.

Он смеётся, и в темноте звук становится глубже, будто обостряется каждое чувство.

– Я уже сбросил его минут пять назад. Обычно сплю в… меньшем количестве одежды.

– А.

– Всё нормально.

– Можешь приоткрыть окно, – предлагаю я.

– А потом проснуться и найти тебя ледышкой? Не звучит как поступок лучшего бойфренда. Я и правда в порядке.

– Если тебе надо снять лишнее, чтобы уснуть, снимай, Коул. Обещаю, я не буду придавать этому значения. – Хотя в голове уже всплыло, как он стягивает футболку.

– Спасибо, – отвечает он с улыбкой в голосе.

Шороха одежды не слышно. Только тишина. Минуты тянутся, и я уже думаю, что он уснул.

– То, что ты сказала про Бри, – раздаётся вдруг его голос. – Ты серьёзно?

Я морщу лоб.

– Что именно?

– Что тебе её жаль.

Я открываю рот, но слова появляются не сразу.

– Я больше шутила. Просто… ты очень обаятелен, и я понимаю, как она могла всё не так понять.

Он молчит.

– Я с ней не вёл себя так, как с тобой, – говорит наконец. – Я не играю с чувствами женщин нарочно. Не полный же я придурок. Просто… не люблю привязываться.

Я смотрю в потолок и заставляю себя ничего не чувствовать. Коул не любит привязываться. Он не привязывается. Он просто играет роль, ведь всё это ради веселья, а не навсегда.

Но что-то я всё равно чувствую. Наверное, стыд. Потому что я-то привязалась.

Как он может не чувствовать ничего после сегодняшнего дня?

– Можно спросить? – говорю я.

– Валяй.

– Зачем тогда вообще встречаться, если отношения тебя не интересуют?

Он молчит. Опять. И я получаю очередной кусочек пазла, который никуда не подходит. Коул, которого я знаю, всегда отвечает быстро.

– Это же как заказать еду в ресторане и просто понюхать её, не попробовав, – продолжаю я.

– А ты так не делаешь? – в голосе слышится улыбка.

– Я стараюсь себя не мучить.

– Вот именно поэтому я не строю отношений.

Я фыркаю, усмехаясь.

– Отношения не должны быть мучением. Наоборот.

– А тебе не было больно, когда Брейден с тобой расстался?

Улыбка гаснет.

– Брейди, – поправляю я, скорее чтобы выиграть секунду, чем из-за самой ошибки.

– Больно было?

Я медлю, вспоминая, как сжималось сердце, когда Брейди сказал, что нам лучше остаться друзьями. Это то же самое чувство, что накрывает, когда я вижу его с Меган. Глубокое ощущение… отверженности, покинутости. Такое сильное, что будто звенит в костях.

– Да, было больно.

Проходит несколько секунд, прежде чем он снова говорит:

– Ты ожидала?

Сердце ёкает.

– Нет. Но, может, так даже лучше. Не знаю, что хуже – ждать или не ждать.

– Не ждать, – тихо отвечает он.

Я поворачиваюсь к нему, но вижу лишь смутный силуэт и кучу сброшенных пледов рядом. В этих словах скрыта история. Не просто история – боль. И мне отчаянно хочется узнать её.

– Поэтому я сразу говорю женщинам, что не ищу отношений, – добавляет он.

С этим он был предельно честен и со мной.

– И как, работает твое правило двух свиданий? Или всё-таки привязывался хоть раз?

Ответ запаздывает. Дольше, чем должен.

– Один раз.

У меня перехватывает дыхание, и я понимаю почему. За этим признанием стоит имя, и сердце надеется, что это моё.

– Во сколько завтра выезжаем? – спрашивает он.

Похоже, разговор окончен. В его голове он уже за рулём.

Я думала, что поедем утром, но лёд ведь не растает так быстро.

– Когда станет безопасно, думаю. – Беру телефон, открываю прогноз погоды. Чем дальше листаю, тем тяжелее на душе. – Судя по всему, не скоро.

– Когда потеплеет?

Я пролистываю дальше, пока температура не поднимается выше нуля.

– Лучше не знать.

– Хочу знать.

Я прикусываю губу.

– В воскресенье днём.

– Значит, в воскресенье днём и поедем, – спокойно говорит он. Кажется, перспектива «привязаться» его совсем не пугает.

Мне бы тоже не стоило волноваться. Но уже поздно. Я привязалась. И немного боюсь, каково будет – отцепиться.