Текст книги "Играя в счастье (ЛП)"
Автор книги: Марта Киз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Марта Киз
Играя в счастье
Глава 1
Риз
Если у женщины под тридцать, недавно ставшей свободной, и есть что-то необходимое, так это своя песня.
Я поворачиваю на свою улицу под «My House» Флоу Райды – хит две тысячи пятнадцатого года гремит из колонок моей десятилетней Хонды. Это мой личный гимн для торжественного входа – только в моем случае он звучит, когда я сворачиваю на подъездную дорожку.
Мою подъездную дорожку.
С тех пор как пять дней назад я получила ключи, этот кусок бетона с трещинками и выбоинами принадлежит только мне.
И не только он.
Перед глазами появляется мой дом: серая обшивка, переднее крыльцо, на двери – венок из ели, аромат которого будто доносится за четыре дома. Возможно, Flo Rida писал свой гимн о чем-то поэффектнее, чем одноэтажный дом с тремя спальнями, но вряд ли он любит свой особняк сильнее, чем я – этот домик.
Я счастливо вздыхаю и подпеваю припеву, въезжая во двор.
Забегаю внутрь, декабрьский ветер пробирает сквозь тонкую ткань формы. Первым делом – снять ее и натянуть шерстяные носки, легинсы и огромный свитер. Прошла всего неделя с тех пор, как я подписала документы, а благодаря распродажам в Hobby Lobby дом уже весь в рождественском убранстве: гирлянды под верхними шкафами, еловые ветки на столешницах, в гостиной – елка метра полтора, украшенная и сияющая.
Но мое любимое место – небольшой эркер с видом на двор.
Кровать я не заправила, зато на подоконнике идеально разложены подушки и пледы. Можно укутаться в толстый вязаный плед, налить какао и смотреть, как красный декабрьский закат превращается в синеву сумерек, а у соседей один за другим загораются гирлянды.
Почтовый фургон останавливается у дома, я накидываю розовое пальто и выхожу в тапочках. Понимаю, что вся корреспонденция наверняка всё ещё адресована прошлым хозяевам, но мне все равно. Само ощущение – идти за почтой. К своему почтовому ящику.
Когда-нибудь там будут письма, кредиты и реклама уже на мое имя – и это почему-то чертовски приятно.
Опускаю крышку ящика и достаю четыре конверта: купон Home Depot, журнал Architect, Martha Stewart Living и один плотный конверт – по весу будто с картой внутри. Возможно, рекламная уловка, но выглядит он слишком скромно для фальшивки.
– Самое время оформить пересылку, Коул Бредли, – бормочу, кладя всё на растущую стопку его писем рядом с моей любимой рождественской свечой с ароматом кедра и ванили.
Пишу риелтору, прошу связаться с агентом Бредли насчет почты, и начинаю готовить ужин – вчерашний лосось. В спешке проливаю маринад на столешницу, беру тряпку и замечаю маленькую лужицу под трубой.
Подставляю пустую баночку из-под творога, чтобы капало туда, и мысленно добавляю в список дел «вызвать сантехника». Наверное, стоило меньше тратить на новогодний декор и отложить немного на ремонт. Я привыкла, что всегда можно позвонить арендодателю, но теперь всё иначе. Теперь всё это – моя забота.
Пока лосось разогревается в аэрогриле, телефон вибрирует: сообщение в нашем групповом чате «Рождественские выходные в домике».
Каждый год мы с тремя подругами по общежитию снимаем домик в Сноквалми на пару дней. Видимся нечасто, но вот уже шесть лет держим эту традицию. Именно она помогает пережить серые, дождливые месяцы в ожидании короткого, но волшебного лета в Сиэтле.
Но сейчас при виде сообщения у меня внутри неприятно кольнуло. Я нервничаю перед этой поездкой. Ведь я не видела Меган с тех пор, как она начала встречаться с Брейди.
Тем самым Брейди. Моим бывшим.
Ладно, «бывшим» – громко сказано. Но как еще назвать парня, с которым встречалась два месяца, пусть даже официально мы не были парой?
Как бы там ни было, впервые я не жду наших традиционных выходных с тем же восторгом. Чувствую, что между мной и Меган всё будет... странно.
Не по её вине, конечно. Скорее по моей. Это я попросила её вернуть Брейди его вещи, чтобы не видеться с ним. Похоже, именно тогда всё и началось.
Она ужасно переживала, когда призналась, что он продолжил ей писать, а я лишь пыталась, чтобы слезы не потекли у неё из глаз. А через пару недель она написала снова – такая же растерянная, сказала, что Брейди позвал её на свидание, но она сразу откажет, если я хоть немного против. Я снова её успокоила. Кажется, дословно сказала: «Наоборот, я настаиваю, чтобы ты согласилась».
Почему? Да потому что я, видимо, не в своём уме.
Открываю чат.
Ханна: Восемь дней до старта! Джакузи уже прогрето, елка стоит. Заселение в два. Вопрос: кто во сколько приезжает? Правильный ответ – в два.
Тесс: Мы будем ровно в 1:58, готовы веселиться!
«Мы» – это Тесс и её парень Дилан.
Я вздыхаю.
Раньше нас было четверо, а теперь Ханна приедет с мужем, Тесс – с парнем, а мы с Меган будто бы остаемся «парой по остаточному принципу».
Откладываю телефон. Скучаю по временам, когда в домике собирались только мы – четверо, свободные и довольные жизнью. Без тестостерона в округе.
После ужина я так и не отвечаю, да и Меган молчит. Значит, ей, наверное, так же неловко, как и мне.
Но ведь всё может быть не так уж неловко, правда? Мы подруги. И гораздо дольше дружим, чем знали Брейди. Хочу, чтобы Меган видела: её счастье для меня важнее, чем какая-то глупая «девичья солидарность» – тем более я сама сказала, что она ничего не нарушает.
Риз: Я заканчиваю смену в два, приеду ближе к трём. Не могу дождаться встречи!
Мою посуду, когда приходит сообщение от риелтора: Коул Бредли заедет за своей почтой завтра после обеда.
Я не планировала, что он вообще сюда приедет. Думала просто написать на конвертах его новый адрес. Ну ладно, меньше хлопот. Завтра суббота, выходной, всё равно собиралась разбирать коробки и браться за мелкие дела.
Когда утром просыпаюсь, Меган всё ещё не ответила в чат. После минуты сомнений пишу ей лично:
Риз: Привет, Мег! Поехали в домик вместе?
Вот, так она точно поймёт, что между нами всё в порядке. Хотя процентов сорок меня надеются, что она откажется – не придётся ехать час в натянутом молчании.
Но я всё же хочу, чтобы она согласилась. Тогда мы переживём первую встречу после её начала с Брейди и оставим всё позади.
Сорвём пластырь.
Пусть рана обожжёт от холодного воздуха и всё.
Включаю рождественские песни и принимаюсь за дела. Одно из преимуществ собственного дома – можно включать музыку сколько угодно, без соседей за стенкой.
Косым взглядом слежу за улицей – жду, когда появится Коул Бредли, но стрелки проходят: полдень, час, два, три.
К пяти вечера темнеет, и я уже не жду. Жаль. Любопытно было взглянуть на мужчину, который подписывается на Martha Stewart Living.
Да и место на столешнице пригодилось бы – туда отлично встал бы деревянный календарь в виде кубиков.
Без двадцати семь в окне вспыхивают фары, и машина подруливает к тротуару. Точнее, заезжает прямо на него, прижимаясь колесами к газону. Марта Стюарт это бы точно не одобрила.
Из пассажирского сиденья заведённой машины выходит женщина.
Может, его жена? Может, именно она подписана на Martha Stewart Living.
Фонарь у почтового ящика освещает её, когда она случайно прищемляет кардиган дверцей, освобождает его и идёт по траве на каблуках. В руках она что-то бережно держит.
Я прищуриваюсь. Ребёнок? Чихуахуа, завернутая в одеяло? Я зачарованно гляжу на это таинственное свёрток, пока она поднимается на крыльцо.
Она стучит пять раз – быстро и громко.
Я вздрагиваю. Увлеклась рассматриванием «груза» и забыла, что она направляется ко мне. Надо было подготовить пачку писем, но стук такой настойчивый, что я иду к двери.
Открываю и оказываюсь лицом к лицу с её кулаком, готовым ко второму раунду. Эта женщина явно очень хочет получить свой журнал Martha Stewart.
Она молодая и красивая: длинные чёрные волосы блестят в свете фонаря, густые ресницы – настоящие или нет, не понять, и губы – полные, розовые.
Но больше всего поражает, как меняется её выражение. Она смотрит на меня так, будто я только что пнула ту самую чихуахуа у неё на руках или что бы там ни скрывалось под тканью.
– О, Боже, – выдыхает она, качает головой и смотрит на меня с таким изумлённым отвращением, что я невольно отступаю. – Просто... невероятно.
– Эм, привет, – говорю я дружелюбно, но настороженно. Теперь «свёрток» в её руках кажется не собакой, а гранатой.
Пытаюсь понять, знаю ли я её. Недовольная пациентка? Может, я слишком усердно ей чистила зубы? Или заставила долго ждать? Или не тот вкус фтора предложила – мятный вместо яблочного?
Хотя, чтобы узнать наверняка, ей пришлось бы открыть рот на манер Стивена Тайлера, а за пределами стоматологического кабинета я такого не прошу.
– Чем могу помочь? – спрашиваю, крепко держа телефон, будто это кирпич, которым при необходимости можно защититься.
В машине опускается стекло, и другая женщина из водительского кресла высовывается.
– Кто это? – кричит она.
Женщина на крыльце поворачивает голову:
– А кто, по-твоему? Его новая девушка, – произносит она, наполняя каждое слово ядом, и снова впивается в меня взглядом.
– Простите... что? – Я не была так озадачена со времён, когда риелтор пыталась объяснить мне обратную ипотеку.
– Вот, держи, – говорит она и швыряет в меня свой свёрток.
Я пытаюсь увернуться, но не успеваю.
Кусок ткани попадает прямо в лицо, оставляя на коже аромат мужского парфюма – кедр и... что-то, ради чего я бы без раздумий поменяла свою рождественскую свечу.
Снимаю ткань с головы и вижу, что держу серый мужской свитер.
– Просто, чтобы ты знала, – говорит женщина, будто мы уже давно ведём разговор. Она делает шаг ближе, и я улавливаю лёгкий запах алкоголя.
Моё тело хочет отступить, но если эта леди думает, что я позволю ей вломиться в мой новый дом, купленный на мои собственные деньги – она ошиблась адресом.
Очень ошиблась.
Я выпрямляюсь и смотрю ей прямо в глаза.
– Когда он тобой наиграется, – говорит она, – выбросит тебя в тот же костёр из разбитых сердец, где уже лежим мы все.
Не знаю, смеяться мне или аплодировать за метафору.
Вообще-то, у меня куча других фраз напрашивается – вроде «Убирайтесь с моего крыльца», «Спасибо, что не швырнули гранату» или «Какой, простите, райский аромат у этого свитера?» – но сначала стоит выяснить, о ком вообще речь.
– Поехали, Бри, – кричит женщина из машины. – Я же говорила, это плохая идея!
– Он оставил у меня свитер, Нина! – отвечает Бри. – Значит, хотел увидеться снова! Правда ведь? – Она смотрит на меня, будто я судья, который должен вынести вердикт.
Я беззвучно открываю рот – ведь оставить вещь у кого-то дома и правда классический ход.
– А потом он тебя просто игнорировал, – кричит Нина.
Ну да, логика и правда противоречивая. Я понимаю, почему Бри запуталась.
– Он не достоин, чтобы ты из-за него устраивала сцены, – добавляет Нина.
Я оглядываю улицу – интересно, много ли соседей наблюдает за этим спектаклем. Я ведь надеялась познакомиться с ними с тарелкой печенья, а не под крики чужих женщин на своём крыльце.
– Я понимаю, что он тебе нравился, – кричит Нина, – но вы всего два раза виделись!
Так. Что?
Два свидания?
Я моргаю, пытаясь уложить эту информацию в голове. Два свидания и уже драма на пороге чужого дома? Похоже, разбитое сердце календарь не сверяет.
– Да, – орёт Бри в ответ, – я просто не думала, что у него уже есть девушка! – Она снова смотрит на меня, прищуривается и морщит лоб. – Не верю, что он выбрал тебя.
Я отстраняюсь, моргаю.
Так, стоп. Почему, собственно, не меня?
Кто бы этот «он» ни был, я, по крайней мере, не врываюсь к незнакомым людям домой после пары свиданий. Неудивительно, что Бри перепутала адрес. Мы обе знаем о нём примерно одинаково – то есть ничего.
– Это что сейчас было? – спрашиваю, не удержавшись. Она знает меня три минуты. Этого «кого-то» – всего два свидания.
Она скрещивает руки, усмехается и отводит взгляд, будто я задала самый глупый вопрос на свете.
– Просто... считай это предупреждением. Коул Бредли – сердцеед. До мозга костей.
Подождите... что?
Глава 2
Коул
Я опаздываю. Когда сказал клиенту, мистеру Уокеру, что мне пора, он воспринял это как приглашение задать десяток вопросов про затирку для плитки.
Снимаю рабочую рубашку по одной руке, удерживая руль другой. Ткань вся в пыли и растворе – ничего нового. Быстро проверяю подмышки, сворачивая на свою улицу.
Свою бывшую улицу.
Вчера после работы я тоже поехал сюда на автопилоте, лишь на подъезде осознав, что больше не живу здесь.
Когда агент написала, что пришла моя почта, я хотел было попросить переслать её, чтобы не возвращаться, но какая-то часть меня хотела увидеть дом с другими хозяевами. Может, так будет проще отпустить прошлое. В конце концов, именно ради этого я его и продал.
Бросаю рубашку на заднее сиденье и въезжаю во двор. Приходит сообщение от электрика – всё по графику на объекте Уокеров. Для моего мира это почти чудо.
Прохожу шагов десять по тротуару, отвечая на телефон, и замираю.
Метрах в трёх от меня на крыльце под светом стоят две женщины. Та, что держит дверь открытой, – миниатюрная брюнетка. Вторая, с длинными чёрными волосами, скрестила руки на груди.
Первую я не знаю. А вот зачем Бри Филлипс на моём крыльце – понятия не имею. На моём бывшем крыльце.
На секунду хочется развернуться, прыгнуть в машину и удрать, но поздно – обе смотрят прямо на меня.
– Ты же говорил, что не строишь отношений, – говорит Бри с интонацией «и ты, Брут?».
Открываю рот, но мне нужно время, чтобы переварить сказанное. Намёк в том, что я якобы в отношениях.
– Бри как раз рассказывала, что уверена – ты можешь найти кого получше, – говорит женщина у двери с улыбкой и лёгким миганием, за которым явно скрывается «интересно, не правда ли?».
Улыбка у неё ослепительная – видно почти все верхние зубы. Но это не зубы, которые кусают, а те, что зовут поиграть, если осмелишься.
Что ж, осмелюсь. Ещё как.
Бри, похоже, решила, что эта красавица моя девушка. И если незнакомка готова не разрушать иллюзию, я тоже не собираюсь.
Может, тогда Бри перестанет мне писать и лайкать каждый мой пост – рабочий или личный. Фальшивая подруга, пусть даже незнакомка, как раз то, что доктор прописал.
Поднимаюсь на крыльцо, прохожу мимо Бри и обнимаю свою «девушку» за плечи. Смотрю на неё с мягкой, влюблённой улыбкой.
– Никто не сравнится с тобой, крошка.
Она поднимает на меня глаза, полные озорства, и по телу пробегает искра, будто фитиль добирается до сердца.
– Ты слишком добр ко мне, – отвечает она и кладёт голову мне на плечо.
От неё пахнет ванилью – боже, какой контраст после дня в пыли и штукатурке.
Но сам жест застает врасплох. На свидания я хожу часто, целуюсь – тоже, но прижиматься к кому-то? Не моё.
Мой принцип – не привязываться. А придерживаться его сложно, когда вот так физически прирастаешь к человеку.
Я-то понимаю, зачем участвую в этом спектакле, но почему она так легко в него включилась – загадка. Пытаюсь прочесть ответ на её лице, но тут Бри презрительно фыркает.
– Ах да, – говорит девушка, выпрямившись, – Бри любезно вернула твой свитер. – Протягивает его мне, улыбаясь. – Правда мило с её стороны?
– Ты оставил его у меня, – с нажимом говорит Бри, вкладывая в слова скрытое «помнишь, как было у меня дома?».
Помню. К сожалению.
И в голосе звучит обвинение, будто я специально это сделал. Что удивительно, учитывая, как всё было на самом деле.
– И как ты узнала, куда его принести? – спрашиваю, хотя и не уверен, хочу ли знать ответ. Бри никогда не была у меня дома. Никто не был. Понятия не имею, откуда она знает адрес.
Точнее, узнала.
– Увидела в счёте у родителей, – спокойно отвечает она, будто это абсолютно нормально приходить без приглашения, пользуясь личными данными.
Ну что ж. Тогда и мне не о чем жалеть.
– Спасибо, – говорю и беру свитер из рук своей «девушки». – Он мой любимый. – Натягиваю его ей через голову.
Она послушно влезает в него, смеётся, поправляя волосы. Тёплые, каштановые – одного оттенка с бровями и ресницами.
– Тебе идёт, – говорю.
И правда. Свитер на ней огромен, она в нём почти тонет и это, неожиданно, чертовски мило.
Я снова обнимаю её за плечи, она обвивает мою талию рукой.
– Бри, – говорит подруга, подойдя ближе, – пойдём.
Бри бросает на нас последний взгляд.
– Ладно, – бурчит она и, посмотрев на мою спутницу, добавляет: – Только не забудь, что я сказала.
У меня дёргается бровь, но задерживать её точно не стану.
– Спасибо за свитер, – говорю, когда они сворачивают к машине.
– Пока! – звонко произносит моя «девушка», весело машет рукой.
Я всё ещё не до конца осознаю, что она действительно подыграла.
Должно ли меня это настораживать? И во что я, собственно, вляпался, пытаясь выпутаться из истории с Бри?
Фары вспыхивают, мотор заводится. Мы оба машем, пока машина не скрывается за поворотом.
Когда она исчезает, руки опускаются, и я поворачиваюсь к ней.
Свитер ей идёт – не поспоришь.
– Спасибо, что… э-э…
– Не стоит, – отвечает она.
Я вглядываюсь в её лицо и задаю вопрос, который не выходит из головы:
– Почему ты это сделала?
Она тихо смеётся.
– Если честно, поначалу я была на стороне Бри – пока не узнала, что у вас было всего два свидания. А когда она назвала меня «понижением уровня», я полностью перешла в лагерь Коула. Пошли, заберёшь почту? – Она открывает дверь, ту самую, которую раньше открывал я, и я иду следом.
Чувство странное. Мой дом, но будто переодетый и, черт возьми, ему идёт.
В гостиной куча неразобранных коробок, но она успела сделать дом уютным – так, как у меня никогда не получалось, хотя я всегда этого хотел.
– Так, – говорю, когда она ведёт меня на кухню, – у моей новой девушки вообще есть имя?
– Даже имени своей девушки не помнишь? Бри права – Коул Бредли сердцеед, – качает она головой, потом улыбается, берёт пачку писем и протягивает мне. – Риз.
– Риз, – повторяю. – Моё любимое лакомство.
Она приподнимает брови.
– Ты из тех, кто любит Reese's Cup? (*Reese's Cup – это плоская шоколадная чашечка, внутри которой мягкое арахисовое масло.)
– Нет, только Reese's Pieces. (*Reese's Pieces – маленькие драже в цветной глазури с арахисовой начинкой, похожие на M&M's)
Она морщит нос.
– Пожалуй, нам стоит расстаться.
– Эй, ну зачем так?
– Прости, но это непреодолимые разногласия, – говорит она, снимает свитер и протягивает мне. – Вот, держи.
Я смеюсь, принимая его.
Совсем не такую девушку я ожидал встретить, забирая свою почту.
Риз театрально вздыхает.
– Всё равно я тебе никогда не подходила по версии Бри. Так что я просто сэкономлю тебе силы: избавлю от необходимости разбивать мне сердце и… как она сказала? Ах да. Выбросить его в свой костёр из разбитых сердец.
– А, точно, – киваю я. – Мой костёр из сердец. Надо бы подлить бензина, а то огонёк погас.
Риз улыбается так, что дыхание перехватывает.
– Пока не добудешь новое сердце, у тебя ведь уже есть дрова, – кивает на пачку ненужной корреспонденции у меня в руках. – Если правильно оформишь пересылку, даже ездить не придётся. Дрова сами будут приходить.
– Туше. Так и сделаю.
Из кухни доносится лёгкое «кап-кап». Ухо сразу ловит подобные звуки – признак возможного счёта с тремя нулями. Смотрю на кран – сухо. Старый, морально устаревший, я собирался его поменять перед продажей, но руки не дошли.
Кап. Кап.
Звук идёт из-под мойки.
– У тебя там течёт? – спрашиваю.
– Немного.
– Можно взгляну?
– Валяй.
Кладу письма на столешницу и лезу под раковину. Под сифон подставлена пластиковая банка с водой на дне. Начинаю крутить трубу.
– Скажи честно, – произносит Риз. – Ты свитер у Бри нарочно оставил?
– Что? – подскакиваю и со всего размаху ударяюсь головой о край шкафа.
Она морщится и втягивает воздух сквозь зубы.
– Живой?
Массирую ушиб и снова принимаюсь за трубу.
– Нормально. И нет, не нарочно. У неё дома было градусов тридцать. Снял, пошёл в туалет, выхожу, а она уже в нём. Поверх белья.
Риз прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.
– Вот поэтому и оставил, – говорю, выбираясь наружу. – Счёл утратой, печальной, но неизбежной.
Риз облокачивается на столешницу, наблюдая за мной.
– Сценка прямо из сказки. Хрустальная туфелька, только в формате унисекс.
– Скорее, библейский сюжет – Иосиф и жена Потифара, – бурчу, принимая её руку, чтобы подняться. Для такой миниатюрной она сильная.
– Прокладка разошлась, – говорю. – Из-за холода, скорее всего. Не критично, но лучше не затягивать.
Она смотрит так, будто я только что поручил ей разминировать ядерную боеголовку.
Достаю телефон, быстро ищу нужную деталь.
– Вот, в Home Depot есть. Дешевле, чем платить сантехнику за накрутку.
Она наклоняется ближе, шепчет название пару раз.
– Ага… Только без какой-нибудь шпаргалки я не запомню.
Улыбаясь, копирую ссылку, открываю новое сообщение и протягиваю ей.
– Введи номер, отправлю.
– Тоже вариант, – говорит она, набирает свой номер и нажимает «отправить». – Спасибо, что посмотрел.
– А тебе – за спасение.
Она отталкивается от стойки и направляется к двери.
– Сезон добрых дел, верно?
Я следую за ней, бросая взгляд на каждую деталь. Она живёт здесь недолго, но в доме пахнет Рождеством. Хочется опуститься в кресло у елки и просто посидеть. Особенно уютно выглядит эркер – я когда-то сам представлял это место именно таким. Только у неё получилось лучше.
Когда я строил этот дом, хотел, чтобы он стал идеальным для небольшой семьи. Думаю, получилось. Я только не учёл, сколько раз буду представлять здесь свою собственную семью. Которой у меня не будет.
– Чтобы знать, чего ждать, – говорит Риз, – мне стоит готовиться к визитам других брошенных женщин, несущих твои вещи?
Я смеюсь.
– Нет. Сегодня был единственный спектакль.
– С чего такая уверенность?
– Я не приглашаю женщин домой.
Даже находиться здесь с ней странно.
Формально дом её, но мозг отказывается это признать, будто я нарушил собственное правило. Просто теперь в этих стенах совсем другая энергия. Под всей этой рождественской мишурой, полотенцами и свечами – всё то, что я строил своими руками.
– Может, поменяешь адрес на счетах? – говорит Риз. – Укажи хотя бы абонентский ящик. Для собственной безопасности. А ещё лучше – для моей.
Я останавливаюсь у двери.
– Хочешь сказать, тебе совсем не понравился сегодняшний вечер?
Она смотрит в упор.
– Ты про то, как меня обругала незнакомка у моего порога?
– А что именно она сказала? – Мне трудно представить, что вообще можно сказать о Риз плохого. Знаю её всего пятнадцать минут, но она остроумная, красивая и лёгкая.
– Ну, – отвечает она, – посмотрела пару секунд и сказала: «Не верю, что он выбрал тебя».
– Чёрт, – выдыхаю я.
– Буду разбирать это с терапевтом ближайшие лет пять.
– Могу сэкономить тебе деньги. Бри... ну, мягко говоря, импульсивная. И обиженная. Её слова сплошная ревность.
Риз скрещивает руки.
– И что же ты такого ей сделал?
– Ничего. – Поднимаю ладони. – Честно. Познакомились, когда я работал у её родителей. Позвал на свидание, сразу сказал, что не ищу отношений. Она сказала – отлично, ей тоже ничего серьёзного не нужно.
– Но?..
– Но после истории с жарой и свитером она не перестала писать. Я не повёлся, не пригласил снова. А потом она… странно себя повела. Начала следить в соцсетях, звонить, а потом писать, что случайно набрала. Комментирует все мои сторис, даже деловые. Сердечки, поцелуи – брр.
– Ну, – говорит Риз, – надеюсь, теперь она поймёт намёк.
– Будем надеяться, – показываю скрещённые пальцы. – И спасибо, что вмешалась. Не каждый бы решился.
– Решились бы, если бы Бри посмотрела на них так, будто они вылезли из канализации и легли в её постель. Меня только удивило, что она решила, будто я твоя девушка, учитывая, какая я отвратительная, – усмехается. – Видимо, ты не понимаешь, насколько опозорился, встречаясь со мной.
Слово «отвратительная» – последнее, что пришло бы мне в голову, глядя на неё.
– Наверное, поэтому мы расстались, – поддеваю я.
– Мы не расстались, Коул. Это я с тобой рассталась.
– Эй, – толкаю её локтем, – может, дам тебе шанс всё исправить?
Её глаза вспыхивают, как рождественские огни, когда она открывает дверь.
– Ты ещё не оправился после ужасного расставания. Сначала займись базовыми вещами, вроде пересылки почты. А я пока повешу табличку «Никаких визитов».
– Справедливо, – смеюсь я и выхожу на крыльцо. – Займусь прямо завтра.
Она облокачивается на дверной косяк, машет рукой.
– Спокойной ночи, Коул.
– И тебе, Риз Писес, – отвечаю я, направляясь к машине. Когда дверь за ней закрывается, ловлю себя на мысли, что этот фальшивый, пятнадцатиминутный роман оказался лучшим свиданием в моей жизни.
