Текст книги "Играя в счастье (ЛП)"

Автор книги: Марта Киз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 3

Риз

Три дня подряд я нахожу в почтовом ящике письма на имя Коула. Складываю их на кухонной стойке, у него уже есть там своё постоянное место, потом открываю наш чат. Его номер не сохранён, и единственное сообщение в переписке – ссылка, которую он прислал на сайт Home Depot.

Я пока не заказала нужную деталь, но поставила под раковину новую, побольше, кружку, чтобы собирать воду. Можно сказать, я прямо Чип Гейнс. После покупки дома деньги из меня точно не льются, а Коул сказал, что это не срочно, так что обойдусь кружкой.

Быстро гуглю нужное и вставляю ссылку в сообщение.

Риз: Может, пригодится.

Ссылка ведёт на страницу USPS по перенаправлению почты.

Через пару минут телефон вспыхивает на кухонной стойке.

Коул: Уже делал, давно. Как и обещал (подмигивающий смайлик)

Я фотографирую стопку писем и прикрепляю к ответу.

Риз: Моя стойка не согласна. См. экспонат А.

Коул: Наверное, задержка с пересылкой. Но стойку надо освободить. Заеду завтра после работы, если не против? Нашёл запасной уплотнитель для раковины.

Я соглашаюсь слишком быстро. Коул – привлекательный, обаятельный, весёлый. Дьявольская триада. Он всего лишь заедет за письмами, ничего серьёзного. А после того, как Брейди со мной расстался, чтобы начать встречаться с Меган, двадцать минут лёгкого флирта мне точно не повредят.

Когда я предложила Меган поехать вместе в домик, она ответила, что «подумает». Не знаю, как поступить дальше – мяч теперь на её стороне. Я не собираюсь позволить Брейди разрушить нашу дружбу, но решение зависит не только от меня. Всё, что я могу – показать, что не собираюсь делать из этого драму.

Да, мне неприятно. Но раздувать из этого бурю в стакане глупо. Так что не буду. А выходные в домике отличный повод дать Меган понять, что между нами всё в порядке. Проведём время вместе, укрепим дружбу под Mistletoe Джастина Бибера, её любимую рождественскую песню.

В обед на работе мне пишет Ханна – спрашивает, можем ли созвониться вечером, чтобы обсудить последние детали. По средам мы работаем до шести, чтобы людям не пришлось отпрашиваться. Моя последняя пациентка – семидесятилетняя миссис Лейни.

С тех пор как я здесь, она просит записывать её только ко мне. Разговорчивая, что делает работу… своеобразной. Зато я научилась понимать людей даже тогда, когда у них рот полон инструментов. В игре «Угадай слово» мне нет равных.

– Как там твой парень? – спрашивает Лейни.

Отступление: я не из тех, кто рассказывает пациентам о личном, но Лейни всегда умудряется выудить подробности – наверное, потому что сама всё выкладывает и мне становится неловко отмалчиваться.

Если быть честной, я никогда не называла Брейди парнем. Просто сказала, что начала с кем-то встречаться.

– Он не был моим парнем, – отвечаю. – Но мы больше не видимся.

– Выставила его за дверь, да? – подмигивает она.

Я улыбаюсь.

– Что-то вроде.

– Надеюсь, не носишь по нему траур.

– Ношу что? – переспрашиваю, очищая двадцать четвёртый зуб с внутренней стороны.

– Траур, – поясняет она. – Грусть, тоску.

Я смеюсь.

– Нет, никаких траурных вещей не ношу. Я слишком занята покупкой дома.

Она улыбается, и я жду, пока губы расслабятся, чтобы продолжить работу.

Но она не замолкает.

– И правильно. Ты слишком молода, чтобы делать что-то, кроме как веселиться и совершать ошибки, над которыми потом будешь смеяться. И вот ещё что – никто не говорит, но любовь не ищут, она сама находит тебя, когда ты просто живёшь.

Кажется, я видела это на холсте в Hobby Lobby.

– Лейни, тебе пора выпускать коллекцию вдохновляющих надписей для дома.

– Пора бы, – говорит она, пока я убираю инструменты. – Но я слишком занята пенсией, чтобы работать. – И подмигивает.

Я всё ещё в форме и едва вошла домой, когда зазвонил телефон – на экране фото Ханны. Зажимаю трубку плечом, отмыкая дверь.

Ханна – вихрь энергии. Приятно услышать её голос после недели переписки. Замужество её не изменило, хотя сейчас она в медовом периоде, и болтать просто так мы почти перестали. Наверное, так и будет или просто у нас теперь разные этапы жизни.

– Ты приедешь в домик к трём, да? – спрашивает она.

– Такой план, – устраиваюсь у эркера, закутываюсь в плед. – Правда, жду, пока Мег подтвердит. Я писала, не хочет ли она поехать вместе, но она пока не ответила.

Скидываю обувь и натягиваю на ноги толстый вязаный плед. Покупка дома стоила того хотя бы ради этого места. Может, дальше в году будет не так уютно, но сидеть в тепле и смотреть на улицу, где мерцают рождественские огни, – счастье, которого я раньше не знала.

Осталось только, чтобы за окном пошёл снег и зазвучала грустная музыка – и я готова сниматься в рождественском фильме про разбитое сердце.

– Да, насчёт этого… – протягивает Ханна.

В груди что-то сжимается.

– Что?

Неужели Меган не поедет? Ей неловко? Или просто не знает, как сказать, что не хочет ехать со мной в одной машине?

– Видишь ли, – начинает Ханна осторожным голосом, – думаю, Мег не отвечает, потому что Брейди очень хочет поехать. И она пытается понять, как это обставить.

Люди говорят, сердце падает в желудок, но у меня там бездна – и оно падает, пока не долетает до пальцев ног.

– О, – выдыхаю я, голос выше, чем хотелось бы.

Я даже не представляла, что у Мег и Брейди всё зашло так далеко, что он вообще может поехать с ней на нашу ежегодную рождественскую вылазку. Ведь времени-то немного прошло. Они же даже не прошли испытание «поход в IKEA без ссоры».

Ханна едет с мужем, Тесс со своим парнем, с которым встречается почти год. Но это совсем другое, чем когда Меган привозит Брейди. Моего бывшего.

Ну да, Брейди кузен мужа Ханны, но всё равно…

– Она думает, ты её ненавидишь, поэтому…

– Я не ненавижу её! – перебиваю, ужаснувшись. – Да это же невозможно!

– Ну, она так не думает.

– Господи, конечно нет! – говорю. – Передай ей, пусть везёт его! Я совсем не против!

Совру. Но должна быть не против. И со временем, наверное, буду.

У моей кузины Ким парень встречался с ней восемь месяцев, а потом женился на её младшей сестре. И ничего, живут уже шесть лет. Если они справились, я тоже выдержу, что моя подруга встречается с моим бывшим.

Правда, это значит, что я стану третьим колесом.

Нет. Седьмым.

Знаете, у чего три колеса? У детских велосипедов. Рикш. Тук-туков.

Знаете, у чего семь колес?

Ни у чего.

В воображении всплывает яркая картинка: я украшаю пряничного человечка под звуки поцелуев трех подруг и их половинок.

Меня передергивает.

Я ведь могу… не ехать. Придумаю отговорку. Поскользнусь на льду. Или слечу с горы на лыжах.

Правда, я не катаюсь. Тем правдоподобнее.

Но они поймут. Они поймут, что я избегаю встречи, и от этой мысли меня корежит. Как бы я хотела войти в домик, улыбнуться Брейди и Меган – и ни капли не «носить кол». Хотела бы быть такой беспечной, как уговаривала Лейни – смелой, увлеченной каждой минутой, чтобы Меган с Брейди меня даже не задевали.

– Риз, – говорит Ханна с подозрением. – Ты уверена?

Я смеюсь так, будто она несет чепуху, и надеюсь, что она не услышит истеричные нотки.

– Конечно!

– Но это не будет странно?

– Не по моей вине.

– Я не только это имею в виду. Будет ли тебе одиноко? Я правда не хотела, чтобы все превратилось в парные посиделки, честно.

Фары заливают мой двор, пока машина Коула сворачивает к дому. Дверь распахивается, и показывается его белокурая макушка. Он невозможной красоты – человек, который был моим ненастоящим парнем целых пять минут.

Сердце мелко стучит в ребра. Мне кажется, я слышу его шепот: ты сумасшедшая. Ты сумасшедшая. Ты сумасшедшая. Еще громче в голове звенит голос Лейни, она довольно потирает руки: «Делай!»

– Я тоже кого-нибудь приведу, – выпаливаю, пока идея едва оформилась.

Ханна изумленно смеется.

– Кого?

– Я вроде как начала встречаться, – несу пургу так, что даже Лейни бы приподняла бровь.

Это ложь. Чистая, стопроцентная. А значит, я – чистая, стопроцентная лгунья. Но сейчас это лучше, чем быть седьмым колесом. Или той самой девушкой, которая слетела с горы, лишь бы не видеть, как мой бывший целуется с подругой.

– Риз Уизерспун Кэмерон, – строго говорит Ханна. – Ты с кем-то встречаешься и молчала?

– Все совсем свежее, – оправдываюсь. Настолько свежее, что аж смешно.

– Тай! – кричит Ханна мужу. – У Риз появился мужчина!

На заднем плане слышится приглушенное ликование.

– Мне пора, – говорю я. – Мой мужчина как раз пришел. – Сдергиваю плед с колен, пока Коул поднимается по ступенькам к крыльцу.

Что я творю? Это безумие. Точно не то, о чем говорила Лейни.

– Уф, – вздыхает Ханна. – Я счастлива за тебя, но зла, что бросаешь меня на самом интересном. Зато увижу его через два дня, верно? Ах! Все складывается идеально! Ты сама скажешь Меган или мне сказать?

– Скажи ты. – Я еще не готова вбивать колышки у подножия собственной лжи.

Мы заканчиваем разговор как раз в тот момент, когда Коул стучит. Я собиралась переодеться из формы, но он пришел пораньше, а я про него почти забыла – после новости, что Брейди поедет на лучшие дни моей зимы.

Я глубоко вздыхаю и открываю дверь.

Профессиональная деформация гигиениста замечать улыбки. Я видела роскошные, средние и откровенно пугающие.

У Коула Брэдли – хорошая улыбка. Очень хорошая.

Я бы с удовольствием поработала с этим ртом.

Профессионально.

– Снова привет, – говорит он. На нем расстегнутая фланелевая рубашка поверх белой футболки. Рукава закатаны до локтей, на жилистых предплечьях меловые следы.

– Снова привет, – откликаюсь, отступая, чтобы он вошел.

Звать его со мной? Ни за что. С такой линией подбородка. С такими предплечьями. Было бы приятно появиться под руку с ним и увидеть лицо Брейди? Семьсот процентов. Но это не значит, что у меня хватит наглости просить об этом почти незнакомого человека – воплощенного сына Адониса и Афродиты.

Может, из моей лжи еще что-то выйдет. Мой выдуманный парень может слететь с горы! Он такой неуклюжий.

Нет, отчаянный. Любитель адреналина. Грех было бы не остаться с ним в беде – увы, поездку в домик придется отменить.

Я закрываю за Коулом дверь и решаю вернуться к рождественскому клубку проблем потом.

Коул протягивает ладонь с резиновым серым кружочком.

– Твой уплотнитель.

– Точно! Спасибо огромное. – Беру деталь и машинально катаю между пальцами – мысль все еще бежит впереди меня. – Не стоило утруждаться.

Он улыбается. Опять эта безупречная «дентиция». Улыбка не идеальная, но идеальные – скучны. Его улыбка – наполовину про зубы, наполовину про настроение за ними.

– У меня таких мелочей завались. Могу поставить, если хочешь. Считай извинением за заваленный почтовый ящик.

– Честно? Иначе он был бы безнадежно пуст. Можешь не чинить.

Он пожимает плечами.

– Пара минут и не придется платить мастеру. Вообще собирался починить до сделки. Сейчас вынесу из машины ящик с инструментами.

Надо бы отказаться, но мой кошелек кричит, чтобы я согласилась.

– Правда пару минут?

Он улыбается и уходит к машине.

Я выдыхаю, глядя, как он бежит к багажнику. С той ночи я хожу по дому иначе – будто знание, кто здесь жил, поменяло взгляд на комнаты. Думаю, сидел ли Коул когда-нибудь на подоконнике у эркера и как расставлял мебель в спальне.

Телефон вибрирует.

Ханна: Можно фото? Даже размытое. И имя. И номер социального страхования, если есть.

Я засовываю телефон в карман, пока Коул возвращается с инструментами. Закрываю за ним дверь, он идет впереди на кухню. Он проходил по этим коридорам куда больше раз, чем я. Мне еще долго знакомиться с домом так, как он его знает.

– Удивлена, что ты меня пустила, учитывая, во что ты вляпалась из-за меня в прошлый раз, – говорит он, опускаясь на колени и открывая шкафчик.

Я кладу уплотнитель на стойку и наблюдаю. Пазлы из фактов про Коула складываются в картинку: он работает, или хотя бы подрабатывает, в ремонте.

– Пустяки, – отвечаю.

Он усмехается, выкладывает пару деталей на столешницу, берет тряпку и исчезает под раковиной.

– Новый день – новый фиктивный бойфренд, да?

– Удивлю тебя: ты мой самый первый фиктивный. Вернее, уже бывший фиктивный. – Я до сих пор злюсь на себя, что «рассталась» из-за конфет Reese's Pieces.

– Тебе надо чаще бывать в людях, – кидает он мне озорной взгляд из полутьмы. – Справилась так, словно у тебя богатый опыт.

Я шутливо кланяюсь, хотя не уверена, комплимент ли это. Богатый опыт в ненастоящих бойфрендах звучит сомнительно.

– Видимо, это у меня в генах. – Сердце делает пару лишних ударов, когда он снова высовывается и откладывает тряпку. – И вообще, возможно, я только что снова сделала тебя своим фиктивным парнем. На пару минут.

Его взгляд цепляется за мой, в голубых глазах вспыхивает интерес.

– Вот как? Похоже, я заслужил подробности.

Я улыбаюсь сквозь сжатые зубы.

– Это было глупо. Очень глупо. И спонтанно. Хотя у меня это обычно одно и то же.

Один угол его рта чуть приподнимается.

– Теперь я точно хочу услышать подробности.

– А если я слишком унижена, чтобы рассказывать?

Он смотрит на меня с насмешкой.

– Думаешь, моя история не была унизительной?

Я фыркаю.

– Серьёзно? Девушка так по тебе помешалась, что пыталась тебя преследовать, чтобы, цитирую, вернуть твою толстовку? Да, Коул. Просто ужас какой позор.

Он запрокидывает голову и смеётся и я понемногу начинаю понимать, почему Бри дошла до такого безумия. Он берёт уплотнитель и снова скрывается под раковиной.

– Тоже способ взглянуть на ситуацию.

Я бросаю на него взгляд, хотя он меня не видит.

– А есть другой?

– Есть, – отвечает он, не оборачиваясь. Его спина прямая и широкая, мышцы двигаются под тканью рубашки – не перекачанные, но сильные. – Один парень решил, что может встречаться с девушкой с глазами, приглашающими в спальню и полным отсутствием самоконтроля, при этом притворяясь, будто всё несерьёзно. А потом втянул прекрасную, невинную женщину, чтобы она исправляла его самоуверенную ошибку.

Я старательно игнорирую его «эпитеты», хотя сердце от них будто получает маленький электрический разряд.

– Хорошая попытка. Но всё равно не тянет на унижение.

– Возможно, твоя история тоже не тянет. Проверь меня.

Я пару секунд молча наблюдаю за ним, решая, выдержит ли моя гордость то, что он просит рассказать.

Кого я обманываю? Какая гордость.

– Летом я пару месяцев встречалась с одним парнем – Брейди. Он всё прекратил.

– Идиот.

Я сдерживаю улыбку.

– Это ещё не унизительная часть.

– Для тебя – нет.

– Ох, прекрати, – говорю сухо. – В общем, теперь он встречается с одной из моих близких подруг.

Коул замирает, потом выбирается из-под шкафа и смотрит на меня.

– И это ещё не самое унизительное, – добавляю. Хотя, если честно, и этого бы хватило. – Мы с тремя подругами каждый год устраиваем рождественские выходные в домике под Сноквалми. Традиция. В этом году двое едут со своими парнями – мужем и давним бойфрендом. И вот буквально когда ты подъехал, я узнала, что Меган берёт с собой Брейди.

Одна его бровь приподнимается.

Я выдавливаю кривую улыбку.

– И, чтобы не ехать одной и не смотреть, как мой бывший облизывает мою подругу, я ляпнула, что тоже приеду не одна.

Губы Коула изгибаются в усмешке – он уже понимает, к чему всё идёт.

Я пожимаю плечами.

– А ты как раз в этот момент подъехал.

Он поднимается и отряхивает руки.

– Значит, это и есть твоя унизительная история?

– Это она. Краткая версия.

Он вытирает ладони тряпкой, оставленной на стойке, улыбка растёт. Делает шаг ко мне, и по коже пробегает ток.

– Я так и знал, что всё закончится этим, Риз Писес.

– Чем именно?

– Тем, что ты будешь умолять меня взять тебя обратно.

Глава 4

Риз

Из меня вырывается смешок, и Коул улыбается так, будто его радует мой отклик.

Он же шутит. Должен шутить.

Скрестив руки на груди, он спрашивает:

– Так когда этот выезд в домик?

– В эти выходные. Но я вовсе не ожидаю, что ты поедешь. Я же сказала, это было глупо и импульсивно.

Он толкает меня локтем.

– Что это за парень, который не едет с девушкой на её ежегодную рождественскую поездку?

– Тот, который выдуманный, – поднимаю брови.

– Ага. Самые преданные парни на свете.

Я издаю что-то между смешком и фырканьем.

– Ты же не всерьёз?

– Ещё как всерьёз. Что сказать, я слаб перед женским мольбами.

– Я не…

Он прижимает палец к моим губам, смяв их.

Я осторожно, но уверенно убираю его руку.

– Мы даже толком не знакомы. Провести три ночи с моими лучшими друзьями – верный способ, чтобы все поняли, что мы притворяемся.

– Думаю, ты недооцениваешь мой уровень мастерства. Но за твой ручаться не могу. – Он сузил глаза, изучая меня. – Хотя, да, ты, наверное, проколешься.

– Я?

– А если всего на одну ночь? – продолжает он, будто не слышал. – Хватит, чтобы насолить Блейку…

– Брейди.

– …но не настолько, чтобы нас раскрыли. Если что, придумаю рабочую аварию как повод уехать.

– Почему ты вообще это обсуждаешь? – Я искренне не понимаю, что может мотивировать его продолжать эту заведомо безумную идею.

– Потому что ты хочешь, чтобы я поехал.

Я фыркаю, но он не ошибается. Чем настойчивее он говорит, тем заманчивее всё звучит. Отказаться, не потеряв лицо, у меня теперь не выйдет. Поехать одной – тоже.

Коул становится лучшим вариантом.

– Проблема, – говорю я, – в том, что нет ни малейшего смысла, почему бы тебе вообще хотеть это делать. И одно это уже должно насторожить. Я не хочу стать героиней нового документального триллера на Hulu.

Он морщится.

– Hulu? Серьёзно, Риз? Только Netflix.

Я смотрю на него исподлобья.

– Тогда объясни, зачем ты это предлагаешь, если это не часть какого-то плана маньяка?

Он пожимает плечами.

– Я ведь тебе должен. Ты для меня то же самое сделала.

– На полсекунды. А это совсем другое. После нашего шоу на крыльце – это уже высшая лига.

– Вот именно. Я люблю вызовы. И рождественские вечеринки. Там будет вкусная еда, да?

– Очень, – признаюсь. – Мама Ханны потрясающе печёт.

Коул закрывает глаза, будто уже представляет запах выпечки.

– К тому же Бри последнее время засыпает меня вопросами о тебе в личке – явно не до конца верит нашей истории. Если выложишь фото нас на вечеринке, считай, я с тобой в расчёте.

Я долго молчу, просто глядя на него.

Правда? Я всерьёз это обдумываю?

Может, именно это имела в виду Лейни – веселиться и совершать глупости? Кажется, да, именно это.

– А если мы поедем только на вечер? – предлагаю. – Уедем поздно ночью.

Это звучит куда менее безумно.

Коул качает головой с притворным разочарованием.

– Убиваешь весь кайф.

– Ты называешь это кайфом, я – риском.

– Одно и то же. Но ладно. Твоя вечеринка – тебе решать. Скажи только, где быть. Я весь твой.

Сердце сбивается с ритма.

Мы правда это делаем?

И почему в голове звучит уверенное «да»?

* * *

На следующий день на работе здравый смысл догоняет меня и безжалостно швыряет на идеально продезинфицированный пол кабинета стоматолога Мэтта Хармона. В привычной рутине чистки зубов особенно ярко ощущается безумие того, на что мы с Коулом согласились.

Звучит ли это всё ещё хоть чуть-чуть забавно?

Конечно. Примерно так же, как кататься на противне по ледяной трассе.

Дома я валяюсь на полу спальни и смотрю в потолок, решая, что делать. Поехать одной и просто выдержать? Четыре дня с Брейди и Меган – не так уж много.

О, боже, да это целая вечность. У некоторых звёздных браков срок меньше.

Тогда, может, придерживаться плана с падением с горы? Пусть все поймут, что я просто струсила, зато не придётся реально ехать туда и смотреть на них.

Я хватаю телефон и открываю переписку с Коулом.

Риз: Знаю, что бросаюсь из крайности в крайность, но думаю, нам не стоит всё это завтра устраивать.

Коул: Ты снова со мной расстаёшься? И по смс? Жестоко, Риз.

P.S. Отказываюсь принять твой разрыв. Во сколько за тобой заехать?

Я роняю телефон рядом и закрываю глаза. Почему он не может вести себя как нормальный человек? Он говорит о плане так легко. Так весело.

И часть меня верит, что это и правда может быть весело. Мы провели вместе меньше часа, но если подобрать одно слово для этого времени – это будет «весело». Лейни бы одобрила. Уже вижу, как она поднимает свои нарисованные брови и довольно ухмыляется.

Я вздыхаю, поворачиваюсь на бок, опираюсь на локоть и бездумно листаю ленту, чтобы оттянуть ответ Коулу.

Сплошной поток фото – корпоративные вечеринки, выезды за ёлкой, тропические каникулы и…

Палец замирает на экране. Я листаю назад.

Сердце будто проваливается, когда вижу Брейди и Меган: щеки прижаты, в руках дымящиеся стаканы какао.

Это пост Брейди.

За всё время, что мы встречались, он ни разу не выкладывал наши фото. А с Меган они вместе меньше, чем были мы, но уже – официально в инстаграме.

Я читаю подпись. Почти одни эмодзи: сердце, потом «@1», потом два глаза.

Детский бред, но у меня ком в горле. Любовь с первого взгляда.

Я точно знаю, когда это самое «первое» случилось. На свадьбе Ханны и Тайлера. В ту же ночь, когда это «первое» было у нас с Брейди. Меган тогда пришла с парнем, а я – одна.

Желудок скручивает, щеки пылают.

Когда Брейди вдруг порвал со мной, земля под ногами пошатнулась, и я долго не могла прийти в себя. Но думать, что всё это время я была запасным вариантом?

Тошнота в животе превращается в цунами злости, смывающее боль чистой яростью.

Я выхожу из инстаграма и открываю чат с Коулом.

Риз: В два. Возьми плавки.

Его ответ – один смайлик с лукавой ухмылкой.

Лучше не скажешь.

* * *

Машина Коула подкатывает к дому на три минуты позже двух.

Я почти предложила встретиться вчера, чтобы хоть немного узнать друг друга, но, к счастью, я уже сказала Ханне, что у нас всё «только началось» – благослови моё мудрое сердце. Так что, думаю, за час дороги до Сноквалми мы успеем пройти вводный курс.

Беру пакет с угощениями, которые пообещала привезти, и запираю дверь. Оборачиваюсь – Коул уже поднимается по дорожке.

На нём шерстяной свитер в зелёно-белый узор – идеальный для рождественской вечеринки, но явно не по погоде: Сиэтл сегодня вдруг решил порадовать солнцем и ясным небом.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

Он тянется к пакету.

– Забираю свою девушку.

– Мы пока не на сцене, Ромео. – Всё же даю ему сумку.

Он обнимает меня за плечи и направляет к машине.

– Я предпочитаю глубокое погружение в роль.

– Хм. А я думала, ты из тех, кто приходит на съёмку, не прочитав сценарий.

– Я и тот, и другой.

Я тянусь к дверце, но он мягко отодвигает мою руку и открывает её сам. Я бросаю на него безэмоциональный взгляд.

Он только улыбается.

– Начни с того, с чем собираешься продолжать.

Я хлопаю ресницами и жеманно улыбаюсь.

– Спасибо, милый.

Он наклоняет голову из стороны в сторону.

– Чуть перебор, но поработаем над этим.

Я сажусь на пассажирское сиденье, а он убирает пакет в багажник и устраивается за рулём.

Вчера я сообщила девочкам, что мы с Коулом сможем приехать только на вечер. Все трое прошли через стадии отрицания, гнева и торга прямо в переписке. Особенно Меган – та чуть не начала собирать петицию, чтобы мы остались. Кажется, она просто рада, что у меня «кто-то есть» и я не страдаю по Брейди и не злюсь на неё. Что, к слову, правда.

Я ввожу адрес в Google Maps и ставлю телефон в держатель на панели.

– Итак, у нас час и семь минут, чтобы узнать друг друга и отрепетировать легенду.

– Вполне достаточно, – говорит он. – Я и так тебя неплохо знаю.

Я смеюсь.

– Правда?

– Ага.

Поворачиваюсь к нему, складываю руки на коленях.

– Тогда расскажи-ка мне обо мне, Коул.

Он бросает на меня улыбку с перекошенным углом рта. Настоящий обаятельный тип – я уже отметила это мысленно и теперь подчеркиваю дважды. Для сегодняшней роли – идеально, но, пожалуй, хорошо, что только на сегодня.

– Ты медсестра.

– Гигиенистка.

Он пожимает плечами.

– Медсестра по зубам.

– Отлично, Коул. Я зубная медсестра. Что дальше?

– Живёшь в доме с тремя спальнями и двумя ваннами на Феркрест-драйв.

– Эй, это уже жульничество.

– У тебя течёт раковина… вернее, текла, пока твой чертовски привлекательный парень не починил. И спальня отапливается хуже остальных комнат.

Я не могу сдержать смех.

– Да ты эксперт по моей жизни. И да, спальня ледяная. Такое вообще должны писать в договоре продажи.

– Подашь на меня в суд? На собственного бойфренда?

– Зависит, какой ты сегодня бойфренд.

Он широко улыбается.

– Такой, что ты выпрыгнешь из одежды, Риз Писес.

– Это будет достижение, – говорю я, поднимая ногу и показывая носки, выглядывающие из сапог. – Они шерстяные и очень тугие.

– Снимутся. Твоя очередь – что ты знаешь обо мне?

Я задумываюсь. Что я знаю о Коуле Брэдли?

Он слишком красив для собственного блага. И у него отличный вкус на парфюм.

– Умеешь чинить всё подряд, – говорю я.

Он ждет продолжения.

Я вспоминаю разговор с Бри.

– И не строишь отношений.

Он кивает.

– Но фальшивые – строишь?

Он улыбается.

– Можно секрет?

Сердце делает маленький скачок, но я киваю спокойно.

Он наклоняется, не отрывая взгляда от дороги, и шепчет:

– Ты моя первая фальшивая девушка.

Я прижимаю руку к сердцу.

– Честь для меня.

– И должна быть. Обычно у меня строгое правило – не больше двух свиданий.

Я невольно настораживаюсь. Я думала, он просто быстро теряет интерес, но оказывается, это осознанная политика. Звучит… с подтекстом.

– Просто не смог устоять, когда встретил меня, – вздыхаю театрально. – Кто бы смог. Ну, кроме Бри.

– Смеёшься, – говорит он, – а что будешь делать, когда влюбишься в меня по-настоящему?

Я направляю поток обогревателя на себя.

– Сегодня ночью?

– Судя по тому, как ты на меня смотрела у дома, ты уже на полпути. И ещё то, как умоляла взять тебя обратно…

– Ага, умоляла, – отвечаю ровным голосом.

– Но правило двух свиданий я не нарушаю. Даже ради фиктивных девушек.

– Учту, – говорю я. – Хотя, если честно, я больше волнуюсь, что влюбишься ты.

Одна его бровь приподнимается.

– Да?

– Конечно. Это ведь ты тащишь меня на свидание. Я пыталась «расстаться», но ты не позволил. Неужели не одержим?

– Ещё как, – улыбается он.

Сердце делает сальто от того, как он на меня смотрит – будто ему это всё так же нравится, как и мне. А может, даже больше.

Лейни сказала бы, что «слишком много» не бывает.

И ведь в этом смысл, чтобы вечер был весёлым, а не неловким и мучительным.

Я отвожу взгляд.

– Нам, наверное, стоит обсудить, как всё будет выглядеть.

– В каком смысле?

– В том, – поясняю, как ребёнку, – что мы притворяемся парой, а парой не являемся.

Он пожимает плечами.

– Я просто буду вести себя как твой парень.

Я смотрю на него, прищурившись.

– И что это, по-твоему, значит?

– У тебя ведь был парень? Тот, Брэдли…

– Брейди. И да, был. Но, напомню, мы с тобой только что познакомились. Я не знаю, что именно для тебя значит «вести себя как парень». Я встречалась с теми, кто ненавидел любое проявление нежности, и с теми, чьи руки будто приклеивались ко мне.

– Не будем усложнять. Нам не нужно расписывать каждое касание и поцелуй. Я не собираюсь лезть с обнимашками, но хочу, чтобы всем было ясно: я очень, очень увлечён тобой. Это ведь то, чего ты хочешь? Ради этого я и еду.

Его слова перехватывают дыхание – особенно те, где звучат «касание» и «поцелуй». Я киваю, пока лёгкие возвращаются к работе.

– Отлично, – говорит он. – И ты не станешь вести себя странно, да? Я не смогу убедить всех в одиночку.

Я фыркаю.

– Я отыграю свою роль не хуже, чем ты свою. Не переживай за меня.

Он бросает на меня лукавый взгляд.

– Потому что я позволю тебе лапать меня сколько душе угодно, да?

– Да, Коул, – говорю я. – Мои тайные мечты о тебе наконец сбываются.

Он ухмыляется.

– Извращенка. – Берётся за руль и поворачивается вперёд. – Ну что, расскажешь мне о своих друзьях?

Я кратко описываю нашу компанию, хотя сомневаюсь, что он запомнит хоть что-то о шестерых людях, если уж имя Брейди ему так и не даётся.

Машин становится меньше, дома исчезают, уступая место соснам, низким облакам и простору. До домика пятнадцать минут, и меня начинает трясти от нервов – во что я, разумеется, Коула посвящать не собираюсь.

Он спокоен как удав: это не его друзья, он их больше никогда не увидит, ставки для него нулевые.

– Слушай, – говорю я, – я понимаю, ты считаешь, что уже всё обо мне знаешь и не хочешь ничего репетировать, но нам хотя бы стоит знать основы друг о друге.

– Логично. Какие основы?

– Ну, например, мне бы не помешало знать хоть что-то о твоей семье.

Он замолкает. Настолько надолго, что я успеваю подумать, что он вообще откажется говорить.

– У меня есть младшая сестра, Кара, – произносит он наконец. – Младше меня на два года. Родители развелись. С матерью я не общаюсь. – Голос лёгкий, почти беспечный. Почти. В нём всё же слышится натянутость. – А у тебя?

– Два старших брата. Джимми живёт во Флориде, Спенсер – в Бостоне. У обоих дети, так что родители проводят лето в Бостоне, зиму во Флориде.

– А весну и осень в Сиэтле?

Я смеюсь.

– Без внуков поблизости? Нет. Они продали дом и почти всё раздали. Теперь путешествуют.

Коул бросает на меня взгляд, но я только отбиваю ритм пальцами по панели.

– Хочешь, чтобы они навещали тебя чаще? – спрашивает он.

– Конечно. Но я понимаю, почему всё так. Они полжизни нас воспитывали, теперь заслужили свободу. Пусть делают, что хотят. К тому же мои племянники – самые очаровательные создания на свете, и растут, как на дрожжах.

– А они знают, что ты так чувствуешь?

Я поворачиваюсь к нему.

– В смысле, прямо им говорила? Нет.

– Может, стоит.

Я щурюсь.

– Хочешь сказать, пристыдить родителей, чтобы они приезжали чаще?

– Это один вариант.

– А другой?

– Просто дать им понять, чего ты хочешь.

Я не отвечаю. Он не понимает: у родителей полно времени, и если бы они хотели, уже приехали бы. Я не собираюсь выпрашивать жалостливые визиты.

– А ты чем занимаешься? – спрашиваю я.

– Подрядчик. Строю, ремонтирую, иногда перепродаю дома. Всякое такое.

– И выписываешь журнал Martha Stewart Living.

– Она лучшая из лучших, – говорит он с серьёзным видом, будто это общеизвестный факт.

Я улыбаюсь. Такой подпиской может похвастаться только мужчина, абсолютно уверенный в своей мужественности.

– Здесь сворачивай.

Пейзаж становится тем, что я люблю больше всего: ослепительно белый снег, густая зелень, насыщенные коричневые тона. Каждый Рождественский сезон одно и то же и каждый раз по-новому. Снег ложится на холмы и ветви иначе, словно знакомому человеку сделали новую стрижку. В этом году его много, но дороги мокрые: теплее, чем обычно, и с крыш непрерывно капает, вытачивая ямки в сугробах внизу.

Мы поворачиваем ещё раз, на ухабистую, нечищеную дорогу. И вот он – большой бревенчатый дом с крытой террасой по периметру, окружённый соснами, тяжело гнущимися под мокрым снегом. С крыши-треугольника свисают гирлянды, на окнах висят венки с красными бантами, рамки окон и гараж выкрашены в тот же тёмно-зелёный цвет, что и крыша. Дом будто создан для этого времени года. Перед ним стоят три машины – одна принадлежит Брейди. Значит, мы последние.