Текст книги "Шанс для глупой злодейки (СИ)"

Автор книги: Мария Ясная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 18. Суд

Утро суда было серым и холодным. Арабеллу разбудили затемно, и первое, что она увидела, открыв глаза, – знакомые каменные стены камеры. В прошлой жизни она тоже просыпалась здесь перед судом. Тогда её приговорили к смерти.

– Вставайте, леди, – сказала тюремщица, пожилая женщина с равнодушным лицом. – Вам нужно приготовиться.

Арабелла села на тюфяке. Её одежда была измята после нескольких дней заточения, волосы спутаны, лицо бледно. Она чувствовала себя разбитой – не только телом, но и душой. И всё же где-то глубоко внутри теплилась надежда. Деймон. Он придёт. Он не мог бросить её.

– Приготовиться? – переспросила она. – К чему? К эшафоту?

– К суду, – тюремщица покачала головой. – Вам помогут. Прислали платье и служанку.

Арабелла удивилась. Она не ждала милостей. Но вскоре в камеру вошла молодая женщина с узелком. Это была не Мириам – чужая, молчаливая. Она помогла Арабелле раздеться, обмыться из таза с холодной водой, расчесать спутанные волосы.

Платье оказалось тёмно-синим, строгим, но из хорошей ткани. Его прислал кто-то – может быть, отец. Арабелла не стала спрашивать. Она позволила служанке зашнуровать корсаж, поправить воротник, уложить волосы в простую причёску.

– Вы очень бледны, – заметила служанка, доставая румяна. – Позволите?

– Делайте что хотите, – равнодушно ответила Арабелла.

Румяна оживили щёки, тушь сделала ресницы длиннее. Арабелла посмотрела на себя в маленькое зеркальце, которое принесла служанка. Она выглядела как кукла – красивая, но пустая внутри.

– Готово, – сказала служанка и вышла.

Тюремщица взяла Арабеллу под руку.

– Пора.

***

Зал суда был полон. На скамьях сидели не только придворные, но и высокопоставленные лорды, министры, даже послы соседних государств. Слух о процессе над невестой наследника разлетелся быстро – все хотели увидеть, чем кончится эта история.

В отдельной ложе, затянутой бархатом, сидел король. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но он держался прямо. Рядом с ним – Адриан, мрачный и напряжённый. Деймона среди них не было.

Арабеллу провели на скамью подсудимых. Она села, чувствуя, как сотни глаз впиваются в неё. Где-то в толпе она заметила тётю Ирэн – та сидела с каменным лицом, кузины – Изабель и Кора – рядом, с видом праведных свидетельниц. Эмма, младшая, опустила глаза.

– Слушается дело о покушении на жизнь его величества короля Эридонии, – объявил судья. – Подсудимая – леди Арабелла Рейвенскрофт. Обвинение – подготовка и попытка отравления.

Судья был пожилым, с жёстким взглядом. Он не смотрел на Арабеллу – только в бумаги.

Арабелла сжала пальцы. Её взгляд метался по залу в поисках Деймона. Его не было. «Он придёт, – убеждала она себя. – Он должен прийти».

– Свидетель обвинения, Алиссандра, просим к барьеру.

Арабелла вздрогнула. Она надеялась, что сейчас войдёт Деймон, но вместо него к барьеру направилась Алиссандра. Разочарование обожгло изнутри.

Алиссандра была в скромном сером платье, с опущенными глазами – олицетворение невинной жертвы. Она поклялась говорить правду и тихим, дрожащим голосом начала:

– Я была в гостях у леди Арабеллы через несколько дней после того, как её помолвка была разорвана. Она говорила, что король унизил её, разрушил её жизнь. И она сказала: «Король заплатит за это. Я заставлю его страдать так же, как страдала я».

В зале зашептались. Король в ложе нахмурился. Арабелла стиснула кулаки, но промолчала.

Следующей вызвали тётю Ирэн. Та повторила слова Алисандры почти дословно. Арабелла смотрела на дверь. «Деймон, где же ты?» – билось в голове.

Затем кузины. Изабель говорила уверенно, Кора – с лёгким оттенком сочувствия. Эмма, когда её спросили, лишь кивнула и прошептала: «Да, я слышала». Каждый раз, когда открывалась дверь, Арабелла вздрагивала в надежде. И каждый раз надежда умирала.

– Свидетели обвинения, слуги из дома Рейвенскрофт, – объявил судья.

Один за другим поднимались к барьеру знакомые лица – горничные, лакеи, поварята. Все они клялись, что Арабелла не покидала столицу, что видела её в те дни, что слышала её разговоры о мести. Арабелла понимала: они подкуплены. Тётей Ирэн или Алиссандрой. Но доказать это она не могла.

– Свидетели защиты, – сказал судья.

Первым вызвали лорда Эдрика. Отец поднялся на трибуну. Он выглядел постаревшим, но держался прямо.

– Где находилась ваша дочь после скандала на балу? – спросил адвокат.

– В своём поместье на побережье, – ответил он. – Она уехала через несколько дней. Я запретил ей появляться при дворе.

– То есть она не могла быть в гостях у вашей сестры?

– Не могла.

Затем вызвали слуг из поместья. Двое из них подтвердили, что Арабелла уехала и не возвращалась. Арабелла снова посмотрела на дверь. Пусто. «Где же ты, Деймон?» – пронеслось в голове.

Прокурор возразил, привёл ещё нескольких слуг из дома Рейвенскрофт, которые настаивали, что Арабелла не уезжала. Слова летели впустую. Арабелла почти не слушала. Она ждала. Ждала его.

– Следующий свидетель защиты, – объявил судья. – Принц Адриан.

Арабелла вздрогнула. Дверь открылась, и вошёл Адриан. Но это был не Деймон. Сердце сжалось. «Почему его всё нет? Он забыл меня? Решил, что я не стою его времени?»

Адриан поднялся на трибуну, поклялся говорить правду и достал из кармана письмо.

– Леди Арабелла прислала мне это письмо после отъезда. Она пишет, что уезжает в поместье, просит не искать её и желает мне счастья.

Он передал письмо судье. Тот прочитал и вернул.

– Это доказывает, что леди Арабелла покинула столицу, – сказал адвокат.

– Или создала ложное алиби, – возразил прокурор.

Судья поднял руку.

– У защиты есть ещё свидетели? – спросил он.

Адвокат замялся, заглянул в свои записи. Потом сказал:

– Да, ваша честь. Мы вызываем принца Деймона.

В зале воцарилась тишина. Арабелла замерла. Сердце забилось так сильно, что, казалось, его слышат все вокруг.

– Принц Деймон! – повторил судья.

Дверь открылась.

На пороге стоял Деймон.

Арабелла не могла дышать. Он пришёл. Он всё-таки пришёл.

Глава 19. Свидетель

Деймон вошёл в зал, и тишина стала абсолютной. Все взгляды обратились к нему – высокому, в тёмном мундире, с непроницаемым лицом. Он не смотрел ни на короля, ни на судью, ни на толпу. Его глаза были устремлены на Арабеллу. Всего на мгновение, но она успела прочитать в них то, чего ждала все эти дни: верность. Он не бросил её.

Он подошёл к барьеру, принёс клятву говорить правду, и его голос – низкий, спокойный – разнёсся по залу.

– Ваша честь, – начал Деймон, обращаясь к судье, – я здесь, чтобы дать показания, которые полностью снимают обвинение с леди Арабеллы и указывают на истинных виновников покушения.

В зале снова зашептались. Король подался вперёд. Адриан замер, глядя на брата.

– Несколько недель назад, – продолжал Деймон, – леди Арабелла обнаружила в своей комнате флакон, который не принадлежал ей. Она не знала, что это за жидкость, но заподозрила неладное и передала флакон мне для проверки.

– И что показала проверка? – спросил судья.

– Внутри был сильнодействующий яд, – Деймон выдержал паузу. – Тот же самый яд, который подсыпали в вино его величеству во время большого обеда.

Зал ахнул. Арабелла почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Он сказал правду. Всю правду.

– Леди Арабелла не знала, что это яд, – продолжал Деймон. – Она лишь почувствовала опасность и обратилась ко мне. Я распорядился немедленно давать противоядие королю, принцу Адриану и принимал его сам. Благодаря этому его величество выжил.

Король в ложе побледнел. Адриан смотрел на брата с выражением, которое трудно было прочитать.

– Но это не всё, – сказал Деймон. – Вы спросите, почему я вообще отнёсся к предупреждению леди Арабеллы так серьёзно. Отвечу. Ещё раньше, на границе, мы поймали шпиона Вердиса. Под пытками он рассказал, что против короля Эридонии готовится заговор. Главный координатор заговора должен был прибыть в столицу под чужим именем. С тех пор я находился в городе не для участия в балах – я вёл расследование.

Он обвёл взглядом зал.

– Под подозрение попало несколько высокопоставленных лиц, которые вели себя подозрительно. В том числе – некая Алиссандра, появившаяся при дворе незадолго до покушения и быстро сблизившаяся с моим братом.

Алиссандра, сидевшая в первом ряду, побледнела, но не подала виду. Она быстро взяла себя в руки, и на её лице снова заиграла маска обиженной невинности. Но Арабелла, сидя на скамье подсудимых, смотрела на неё в упор. И вдруг заметила то, чего раньше не видела. В уголках губ Алисандры, когда Деймон произносил очередное обвинение, на долю секунды мелькнула лёгкая, едва заметная усмешка. А в глазах – не страх, а холодный, оценивающий блеск. Она не боялась. Она просчитывала следующий ход. Арабелла похолодела. Маска «милой сиротки» дала трещину, и из-под неё выглянуло совсем другое лицо – расчётливое, терпеливое, хищное.

– Я приказал следить за ней особенно тщательно, – продолжал Деймон. – И мои люди обнаружили, что она тайно встречается с человеком, который входил в состав шпионской сети Вердиса.

– Это ложь! – выкрикнула Алиссандра, вскакивая с места. Её голос дрожал, в нём звучала обида и боль. – Я невиновна! Ваша честь, позвольте мне сказать!

Судья колебался, но король кивнул.

– Говорите.

Алиссандра вышла в центр зала. Она была бледна, руки дрожали, но в её движениях, в том, как она расправила плечи, чувствовалась не робость, а уверенность актрисы, вышедшей на сцену. Она посмотрела на Адриана – долгим, полным мольбы взглядом, и тот невольно подался вперёд.

– Ваше величество, ваша честь, принц Адриан… я знаю, как это выглядит, – начала она, и её голос звучал мягко, проникновенно, с нотками сдерживаемых рыданий. – Меня обвиняют в том, чего я не совершала. Я всего лишь бедная сирота, которую приютила тётя Ирэн. Я приехала в столицу, потому что у меня не было другого дома. Я познакомилась с принцем Адрианом, и он был так добр ко мне… Я ничего не просила, только позволения быть рядом.

Она перевела взгляд на короля.

– Я не имею никакого отношения к Вердису. Я даже не знаю, где эта страна. Я просто хотела найти своё место в жизни. И вдруг меня обвиняют в том, что я шпионка… Но разве это возможно? Я обычная девушка.

Она повернулась к Адриану, и в её глазах блеснули слёзы – идеально выверенные, прозрачные капли.

– Ваше высочество, вы знаете меня. Вы проводили со мной время. Разве я когда-нибудь говорила вам что-то, что могло бы навредить королевству? Разве я просила вас о чём-то, кроме защиты? Я просто была благодарна за вашу доброту.

Адриан смотрел на неё, и в его глазах боролись сомнение и прежняя привязанность. Его лицо исказилось от боли – он хотел верить ей, хотел, чтобы всё оказалось ошибкой.

– Она говорит правду? – спросил он у Деймона. Голос его дрожал. – Ты уверен в своих обвинениях?

– Уверен, – твёрдо ответил Деймон. – У меня есть доказательства.

– Какие доказательства? – вскричала Алиссандра. В её голосе прозвучала нотка настоящего раздражения, которую она тут же замаскировала всхлипом. – Слова какого-то шпиона, который оговорил меня, чтобы спасти свою шкуру? Это не доказательства!

Она снова повернулась к королю, и в её позе, в том, как она сжала руки на груди, появилось что-то новое. Не мольба – требование. Она словно говорила: «Как вы смеете не верить мне?»

– Ваше величество, я умоляю вас. Не позволяйте несправедливости свершиться. Я ничего не делала. Я всего лишь хотела быть счастливой.

Но Арабелла уже не видела перед собой прежнюю Алиссандру. С каждой секундой маска сползала всё больше. В том, как та выпрямилась, как сверкнули её глаза, когда она произносила «несправедливость», читалась не обида, а холодная злость. Она не умоляла – она требовала. И эта перемена была такой резкой, что Арабелла невольно поёжилась.

– У меня есть не только слова шпиона, – сказал Деймон, и его голос прозвучал как приговор. – Во время суда, мы провели обыск в доме леди Ирэн, и мои люди нашли артефакт. Он был спрятан в комнате Алисандры. Это древняя вещь Вердиса, способная влиять на разум и подавлять волю. Эксперты подтвердили: артефакт использовался недавно.

Он вынул из-за пазухи небольшой амулет – тёмный камень в серебряной оправе, от которого исходило едва заметное свечение.

– Вот он.

Алиссандра замерла. Её лицо на мгновение окаменело. Арабелла, не сводящая с неё глаз, увидела это – как разгладились морщинки притворной печали, как сжались губы, как в глазах мелькнуло что-то острое, холодное. Не страх. Досаду. Злость. И презрение – глубокое, почти физически осязаемое.

Но Алиссандра не сказала ни слова. Она только сжала пальцы, бросила быстрый взгляд на дверь – и снова надела маску. На лице её появилась растерянность, смешанная с обидой. Идеальная игра. Но Арабелла уже видела правду. Маска дала трещину – и из-под неё выглянуло совсем другое лицо: расчётливое, терпеливое, хищное. Оно было здесь всего секунду, но Арабелла запомнила его навсегда.

– Я не понимаю, – тихо сказала Алиссандра, и голос её дрожал. – Откуда это? Я никогда не видела этот камень. Кто-то подбросил…

– Арестовать её! – крикнул король, поднимаясь. Его голос гремел на весь зал.

Стражники бросились к Алиссандре. Она не сопротивлялась, но, проходя мимо Арабеллы, на долю секунды задержала на ней взгляд. В нём не было мольбы. Только холодное, тихое обещание. Арабелла поняла: эта женщина не сломана.

Адриан стоял как громом поражённый. Его лицо было белым как мел, глаза расширены. Он смотрел на то место, где только что стояла Алиссандра, и не мог поверить.

– Это… этого не может быть, – прошептал он. – Она… она не могла…

Деймон подошёл к брату и положил руку ему на плечо.

– Может, – сказал он тихо. – Ты был под воздействием артефакта, Адриан. Ты не виноват.

– Я любил её, – голос Адриана сорвался. – Я думал… я верил…

Он закрыл лицо руками. Весь его мир, выстроенный из доверия и добрых намерений, рухнул в одно мгновение. Арабелла смотрела на него и не чувствовала злорадства. Только глухую, щемящую жалость. Она знала, каково это – когда правда обжигает.

А затем она подняла глаза на зал. На короля, который тяжело опустился в кресло. На судью, который стучал молотком, призывая к порядку. На стражников, уводивших тётю Ирэн и кузин. На придворных, которые перешёптывались и крестились.

– Всё перевернулось, – прошептала она.

Ещё час назад она сидела на скамье подсудимых, и её имя мешали с грязью. Ещё час назад её ждал эшафот. А теперь…

Теперь правда восторжествовала.

Она почувствовала это всем телом – странное, почти болезненное облегчение. Словно с её плеч сняли многопудовую гирю. Справедливость, которую она почти перестала ждать, всё-таки пришла. Не в прошлой жизни. В этой.

Она не знала, что ждёт её впереди. Но сейчас, в эту минуту, она была жива. И она была не одна.

Деймон подошёл к ней, взял за руку – при всех, не скрываясь.

– Вы оправданы, – сказал он. – Идёмте.

Арабелла кивнула, но ноги не слушались. Она сделала шаг, пошатнулась – и Деймон, не думая о приличиях, о том, что на них смотрят сотни глаз, привлёк её к себе. Обнял. Крепко, надёжно, так, что она почувствовала тепло его тела, стук его сердца.

И тогда её прорвало.

Слёзы хлынули потоком – не тихие, не сдерживаемые, а громкие, освобождающие. Она плакала от облегчения, от того, что кошмар закончился, что её не казнят, что кто-то поверил, что он пришёл. Она уткнулась лицом ему в грудь и рыдала, не стесняясь ни короля, ни судьи, ни придворных.

Деймон молча гладил её по спине, не говоря ни слова. Он знал: сейчас не нужны слова. Нужно просто быть рядом.

– Всё позади, – прошептал он наконец, когда её плечи перестали сотрясаться. – Ты свободна.

Арабелла подняла на него заплаканное лицо и сквозь слёзы улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала она. – За всё.

Она не знала, что ждёт её впереди. Но сейчас, в эту минуту, она была жива.

Деймон взял её за руку, и они вместе вышли из зала – под аплодисменты одних и растерянные взгляды других.

Глава 20. Свобода

Карета остановилась у крыльца Рейвенскрофт-хауса в серых сумерках. Арабелла вышла, опираясь на руку стражника, которого приставил к ней Деймон. Ноги её еле дрожали – не от слабости, а от странного чувства нереальности. Ещё утром она была в камере, готовилась к суду, который мог отправить её на эшафот. Теперь она стояла перед собственным домом, и никто не держал её за руки.

– Вы свободны, леди, – сказал стражник, отпуская её локоть.

– Свободна, – повторила она, но эти слова прозвучали не как радость, а как вопрос.

Она вошла в дом. В холле горели свечи, но казалось, что здесь холоднее, чем на улице. Лорд Эдрик не вышел встречать её. Только старый дворецкий, мистер Хейл, поклонился и сказал, что её комната готова, а ужин подадут через час.

– Где отец? – спросила Арабелла.

– В кабинете, госпожа. Он просил не беспокоить.

Арабелла кивнула и поднялась к себе. В комнате было чисто, окно открыто, свежий ветер колыхал шторы. На туалетном столике стояли её флаконы – те самые, среди которых она нашла подброшенный яд. Она подошла, взяла один, понюхала. Лаванда. Мать любила лаванду.

Она села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в стену.

Свобода. Она мечтала о ней столько времени. Но теперь, когда её дали, свобода оказалась пустой. Ей некуда было идти. Нечем заняться. Не с кем поговорить. Деймон не мог быть рядом постоянно – у него были дела, расследование, армия. Адриан избегал её. Отец… с отцом ей ещё предстояло разобраться.

– Что теперь? – прошептала она.

Ответа не было.

Ужин прошёл в полном молчании. Лорд Эдрик сидел во главе стола, ел механически, не глядя на дочь. Арабелла смотрела на него и впервые видела не отца – а чужого человека, который когда-то дал ей имя, но никогда не давал любви.

– Благодарю, что прислали платье к суду, – сказала она, чтобы нарушить тишину.

– Это не я, – ответил он, не поднимая глаз. – Принц Деймон распорядился.

Арабелла опустила взгляд. Конечно. Кто ещё мог подумать о таком?

– Отец, – она положила вилку, – мы должны поговорить. О том, что вы скрывали. О моём настоящем отце.

Лорд Эдрик поднял голову, и его глаза были холодными.

– Не сейчас, – сказал он. – И не здесь. Ты опозорила семью, Арабелла. Даже если суд оправдал тебя, люди будут помнить. Я должен подумать, как спасти то, что осталось от нашей репутации.

– Спасти репутацию? – она почувствовала, как внутри поднимается злость. – Я чуть не погибла, отец. Меня обвинили в покушении на короля. А вы говорите о репутации?

– Ты выжила, – отрезал он. – Этого достаточно. Не требуй от меня большего.

Он встал, бросил салфетку на стол и вышел из столовой, не прощаясь.

Арабелла осталась одна. Она смотрела на остывшее мясо и чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не дала им пролиться. Она выплакала всё на груди Деймона. Теперь нужно быть сильной.

На следующий день, ближе к вечеру, в доме появился Деймон. Арабелла, услышав его голос в прихожей, почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она ждала этого момента. После суда, после его объятий, после того, как он держал её за руку на глазах у всего двора, она была уверена, что он снова заговорит о свадьбе. Что скажет: «Выходите за меня», – и она, возможно, ответит «да».

Она спустилась в гостиную, поправив платье, пытаясь унять дрожь в пальцах. Деймон стоял у окна, повернувшись к ней спиной. Он был без мундира – в простом дорожном плаще, усталый, но собранный.

– Добрый вечер, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он обернулся, поклонился – вежливо, даже чопорно.

– Добрый вечер, леди Арабелла. Я принёс новости.

Леди Арабелла. Не «Арабелла». Не то, как он называл её в те мгновения, когда они были одни. Она почувствовала холодок.

– Проходите, садитесь, – сказала она, жестом приглашая его к креслам.

Он сел напротив, положил на стол несколько листов бумаги. Она села в кресло напротив, и между ними образовалось расстояние, которого раньше не было.

– Алиссандра и тётя Ирэн в тюрьме. Это главное, – начал он официальным тоном. – Но кузины – Изабель и Кора – выпущены под подписку о невыезде. Не хватило прямых улик. Эмма дала показания против сестёр, поэтому её оставили под защитой.

– Эмма? – Арабелла кивнула, пытаясь сосредоточиться на его словах, но мысли были заняты другим. – Она пришла сама?

– Да. Говорит, что устала бояться и лгать. Я склонен верить ей.

Он говорил спокойно, ровно, без той теплоты, которая была раньше. Его глаза смотрели на неё вежливо, но отстранённо, как на постороннюю. Арабелла ждала. Ждала, что он спросит, как она себя чувствует. Скажет что-то личное. Возьмёт за руку. Но он просто перечислял факты, как докладчик на совете.

– Что ещё? – спросила она, когда он замолчал.

– Пока всё. Ваш отец, как я понял, не хочет обсуждать ваше будущее. Я распорядился, чтобы у дома постоянно дежурили мои люди – для вашей безопасности. Если вам что-то понадобится, передайте через них.

Он встал, собираясь уходить.

– Я… благодарю вас, – сказала Арабелла, тоже поднимаясь. – За всё.

– Не стоит, – он поклонился. – Вы оправданы, и это главное.

Он направился к двери. Арабелла смотрела ему вслед, и внутри неё поднималась паника. Он уходит. Он не сказал. Не спросил, будет ли она скучать. Не предложил встретиться снова.

– Деймон, – окликнула она, когда он уже взялся за ручку двери.

Он обернулся. В его глазах мелькнуло удивление – она редко называла его по имени без титула.

– В чём дело? – спросила она, и голос её дрогнул. – Вы ведёте себя так, будто мы чужие. Ваши чувства изменились? Вы разочаровались во мне? Почему вы так холодны?

Она не планировала этого говорить. Слова вырвались сами – от боли, от страха, от того, что она снова может остаться одна.

Деймон замер. Несколько секунд он смотрел на неё, и его лицо оставалось непроницаемым. Потом он медленно вернулся в комнату, закрыл за собой дверь и встал напротив.

– Мои чувства не изменились, – сказал он тихо. – И я не разочаровался в вас.

– Тогда почему? – она сжала кулаки, чтобы не разреветься. – Почему вы держитесь так, будто между нами ничего не было?

Он вздохнул, провёл рукой по лицу.

– Потому что вы только что вышли из тюрьмы, Арабелла. Потому что вас едва не казнили. Потому что ваша жизнь перевернулась, и вы сами не знаете, чего хотите. Я не хочу давить. Я не хочу, чтобы вы согласились на что-то только потому, что боитесь одиночества.

– Я не боюсь…

– Боитесь, – перебил он мягко. – И это нормально. Но я не буду повторять своё предложение сейчас, когда вы слабы и растеряны. Когда вы придёте в себя, когда поймёте, что вам нужно на самом деле, – тогда мы поговорим. А до тех пор я буду рядом как друг.

Арабелла смотрела на него, и слёзы всё-таки потекли по щекам. Она не вытирала их.

– А если я никогда не пойму? – прошептала она. – Если я всегда буду бояться?

– Тогда я буду ждать, – ответил он. – Я уже сказал: я подожду.

Он протянул руку и вытер слезу с её щеки – кончиками пальцев, осторожно, как будто она была хрупкой.

– Вы сильная, Арабелла. Вы прошли через ад и выжили. Вы справитесь и с этим. А я буду рядом.

Он убрал руку, поклонился и вышел.

Арабелла осталась одна. Она стояла посреди гостиной, чувствуя на щеке тепло его пальцев, и не знала, плакать ей или улыбаться.

– Он ждёт, – прошептала она. – Он не бросил.

Она поднялась в свою комнату, села у окна и долго смотрела на темнеющее небо. Мысли путались. Она думала о том, как он сказал: «Когда вы придёте в себя». Она и сама не знала, кто она сейчас. Не та капризная девчонка, что гналась за Адрианом. Не та злодейка, что держала в руках яд. Кто-то, кого она не знала.

Она прижала руку к талисману. Сердце Астерион было тёплым – живым.

За окном зажглись первые звёзды, и Арабелла, сама не зная почему, улыбнулась. Не потому, что стало легко. А потому, что впервые за долгое время у неё была надежда.