Текст книги "Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача (СИ)"
Автор книги: Мария Вельская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
Доверие. Гордость. Пьянящее ощущение счастья охватили меня с головой.
Наш путь был долог. Нельзя сказать, что мы были предназначены друг другу с первого мгновения, а влюбились с первого взгляда, нет. Наш путь был непрост, полон ядовитых лиан и острых камней, вражды, злости, боли.
И всё же мы прошли его. Прошли достойно. И, так или иначе, оказались здесь.
Я подняла голову и шагнула вперёд, принимая руку Палача.
В черных глазах вспыхнула яркая эмоция. Горячей волной прошла по телу, переходя ко мне.
– Пойдем, Мор, – согласилась, позволяя увлечь себя вперёд по скользким ступеням к пещере.
Романтика по-энергатски.
Для меня это и есть настоящая любовь.
И это не конец истории – просто начало новой. Ещё более интересной.
Интерлюдия 1. Море волнуется раз, или спящее зло..
Море безбрежно, всемогуще и обманчиво тихо. В небольшой гавани нет ни души. Маги давно ушли, утащили свои приборы, установили барьеры, и посчитали дело выполненным. Морские же и вовсе сюда не заплывали – под страхом смерти.
Даже вездесущие брехливые воровки-чайки облетали гавань стороной. Здесь нет мелких сладких утят, нет рыбы – вся, что было, провоняла мертвечиной, и даже мелких рачков в прибрежных камнях и песке – нет.
Здесь нет ничего. Мертвая, пустая земля. Животные обходят берег стороной. Выбежит из леса трехзуб, поведет полосатой мордой, затявкает недовольно – и исчезнет в чаще. Дураков нет. Это маги – дураки. Не почувствовали, не увидели. Тьма расползалась от воды. Одна из печатей треснула. Не самая важная, но животные – не люди, они знают. Боятся. Инстинкты чуют.
Это не тьма энергатов, этот мрак иной.
Тихо колышет ветер ветви деревьев, играет цветами – белыми, розовато-персиковыми, темно-лиловыми. Ряска затянула заводь. И только единственная кувшинка всё ещё колышется в зловещей темноте воды, сверкает первозданной белизной.
Вот едва заметно дрогнула земля.
Послышался вой. Из ближайшей рощи метнулся суматошно какой-то мелкий зверь. Он бежал сломя голову, со всех лап, стремился убрать прочь от преследователей и не заметил главного. Что линия песка совсем близка.
Невидимая черта, отгорожившая опасность от остального мира.
Зверёк закувыркался, растянулся на мокром песке, увяз лапами.
На миг вокруг воцарилась абсолютная, пронзительная тишина. Даже ветер стих. И воя больше не было слышно.
Только тихое шуршание песка и плеск воды.
Одно мгновение. Второе. Третье.
А потом из воды поднялась мощная высокая волна – и обрушилась на берег, смывая и зверька, и несколько крупных булыжников, и тину, и даже пучок шевелящихся хищных водорослей.
Посреди спокойной гладкой заводи вскипел водоворот. Черная воронка закружила, завертела и увлекла всё, что прихватила, куда-то на дно.
Через мгновение это была всё та же гладкая заводь. И только кувшинка медленно качалась на мелких волнах.
Вот только вокруг стало холодно. Минуту назад зелёная, трава покрылась изморозью. Песок почернел. Природа затихла.
Только живых вокруг не было. Никто не видел, что происходит там, под толщей воды, за дверью, замкнутой века назад за канувшей во тьму правящей династией Отарээти, государства морского народа.
Если бы луч света мог проникнуть за окованную заговоренной сталью круглую дверь под толщей воды, то он бы увидел...
Там, за дверью, вглубь отходил широкий коридор. Его стены были расписаны тусклыми темными знаками, начертанными кровью. Он уходил все дальше и дальше, глубже, вниз, а потом разветвлялся.
В одном из коридоров левого ответветвления, в простом на вид сухом тупичке царила непроглядная густая тьма.
Там, за невидимой дверью, скрытой старой жертвой, располагалась зала. Она была украшена костями гигантских рыб, разноцветными, сияющими во мраке водорослями, ракушками, что складывались в батальные полотна. И везде – на полу, на стенах, костях и украшениях, рассыпаном золоте и жемчугах – везде сияли зловещие алые знаки. Древняя магия казалась незыблемой. Неизменной.
Особенно много знаков было в центре. Там, где возвышался остов скелета древнего игааши – морского чудовища ростом с самую высокую башню Мойэраати высотой. Зверя с шестью ластами и маленькой головой на длинной тонкой шее.
Там, в костяке скелета, в заборе из загнутых костей, ослепительно сверкал белоснежный камень. На камне неподвижно замер мужчина. Вместо ног у него был длинный мощный хвост, прикованный к камню круглыми обручами. Заломленные наверх, за голову, руки были не менее плотно обернуты черной цепью.
На обнаженном торсе морского блестел амулет. Круглый, расписанный рунами, он впивался в плоть, не давая пленнику и шанса очнуться.
Но вот прошла минута. Другая. Черная воронка прошла сквозь своды зала, обрушившись на стены.
Талисманы, ярко горящие долгие века, один за другим стали чернеть, тускнеть и осыпаться пеплом.
Дольше всего держался заклятый кровью врага амулет. Но, в конце концов, потускнел, потух, и рассыпался крошево и он.
Медленно текли минуты. Буря утихла, мягко мерцали во тьме горы золота, переливались сундуки с сокровищами, на которые можно было скупить половину Дагоша.
Громкий скрежет разорвал пелену тишины. По белоснежному камню пробежала трещина.
Затих шёпот волн где-то далеко наверху. Ещё несколько секунд не происходило ничего, а потом...
В полной тишине раздались медленные гулкие удары сердца. Узкое белое лицо с жесткими, словно вырубленными из камня чертами, дрогнуло. Черные гладкие волосы мягко прошуршали по камню. Изогнулись тонкие губы. Дёрнулись уши с тремя прозрачными перепонками.
Пленник камня распахнул глаза. Переменчивые, как море. В один миг безмятежная бирюза в них сменилась грозным штормом.
Огромный мощный хвост изогнулся, ударил камень, раскалывая его окончательно.
Пленник дёрнулся, разрывая оковы. Медленно, неуверенно пока сел, оглядываясь по сторонам.
Миг. Второй. Третий. Вот его тело изломало, лицо исказила гримаса – и вместо хвоста появились две ноги. Мужчина медленно, словно не веря, пошевелил пальцами и свесил ноги с края камня. Брезгливо стряхнул с себя пыль оков, озираясь.
Ноздри точеного носа дрогнули.
– Живая кровь, – произнёс он медленно.
Хриплой неуверенной тенью, отзвуком былого прозвучал голос.
Морской запрокинул голову – и расхохотался. Зло, отрывисто закашлялся.
Худая белая ладонь прижалась к груди.
– Я всё-таки обыграл тебя, братец, – медленно, словно привыкая к звучанию человеческой речи, произнёс мужчина, – ты сдох. Твой род мертв. А я...
Он встал. Медленно, неуверенно. Повел рукой, заставляя золотой поток взмыть в воздух и описать дугу.
– Я жив. Никакие чары, никакие твои заклятья больше меня не удержат в этой могиле!
Глаза бывшего пленника почернели, лицо хищно заострилось, во рту мелькнули острые треугольные зубы.
– Маакер! Саакер! Наакер! Явитесь хозяину! – Жёстко приказал он – и дунул в маленькую ракушку.
Спустя долгую минуту тени в зале стали ещё чернее и гуще, а перед морским выскользнули из тёмно-синих воронок три гибкие тени.
Они напоминали очертаниями каких-то зверей, но во тьме видно плохо... Только горели ярко алые, золотые и зелёные глаза.
– Гос-сподин...
– Тирлес-с...
– Гос-сподин колдун...
Бледное лицо мужчины озарила предвкушающая усмешка.
– Расскажете, что я пропустил за эти века. Волны шептали мне свои тайны, но не так много, как хотелось бы, и совсем ничего о суше, – приказал он.
И засмеялся снова. Ясно. Безумно. Радостно.
– Теперь мы сыграем в другую игру, мои драгоценные родичи. Я чую кровь того, кто помог мне вернуться. И я не буду неблагодарным. А в остальном...
Незнакомец неловко шагнул. Пошатнулся, едва не упав. Опёрся о подставленный гладкий бок одного из спутников.
– Придется сперва я привести себя в порядок и все разведать. А потом... Потом мы поиграем, мои рыбки!
Темная вода над древним убежищем плеснула и завертелась.
А после – после всё прекратилось.
Разгладилась вода в заводи, посветлела. Заиграл на солнце золотом песок. Зашумели камыши. Где-то громко заквакала жаба.
Рассмеялся, расхохотался эхом лес. Подняли гвалт птицы. Откуда-то плеснуло, забегали круги на воде – появилась рыба. А вот там, немного дальше, появилась любопытная бежевая голова с бусинками темных глаз. Выдра.
– Прелесть, прелесть, милость, красота, прозрачно, вкусно! – Защебетали, перебивая друг друга, птицы-веретенки.
Заводь оживала. И только выжженная холодом трава напоминала о том, что здесь что-то было не так.
А спустя некоторое время у берегов Валларна, неподалеку от таверны с весёлым названием "Косой мрух" появился элегантный молодой мужчина в потертом темном камзоле.
Его кожа была слишком бледной, будто он то ли страдал от какой-то болезни, то ли давно не видел солнца. Мужчина запрокинул голову, жмурясь от света двух дневных светил. Вдохнул воздух, пахнувший солью, морем, водорослями, нечистотами и кислыми щами.
На миг на его лице – сейчас простоватым, человеческом, мелькнула гримаса раздражения. И быстро растаяла. Он сунул руки в карманы и двинулся дальше от моря, нырнув в один из грязных переулков портовой части города.
И только глаза на миг налились нездешней яркой бирюзой, смешанной с синевой моря.
Скрывшись из виду, мужчина покачал головой. Переступил с ноги на ногу, как будто отвык пользоваться своим телом.
А затем решительно направился к обшарпанной двери портовой таверны.
Но прежде, чем он успел распахнуть дверь, кто-то крепко ухватил его за плечо, хлопнув огромной лапищей.
– Эй, хрямс сухопутный, далеко собрался? – Выкрикнул в лицо еле держащийся на ногах бородатый мужик в драной серой хламиде матроса.
– Полагаю, что иду по своим делам, лес, чего и вам советую, – голос чужеземца звучал хрипло и тихо.
Но ни в нём, ни на лице, ни в позе мужчины не было и тени страха – только лёгкая брезгливость.
Мужик зарычал, замахнулся рукой с зажатым в ней ножом, и...
Он не почувствовал своей смерти.
Только недоуменно булькнул, оседая в грязь.
Бледная рука вытерла кровь о чужую хламиду.
– Мне не нравится, когда на меня орут, чего-то требуют, угрожают и дёргают. Да и смерть твоя дышала тебе в затылок. Не сейчас, так завтра бы наступила. Твоя жизненная сила – редкостная мерзость, – засмеялся хрипло морской, – но пока и так сгодится. Ты кстати мне попался, человечек.
Древняя тварь как будто взбодрилась. Движения стали чётче, на лице проступил лёгкий румянец.
Мужчина передумал заходить в таверну. Он развернулся – и направился прочь, куда вглубь города, насвистывая тихую мелодию, которая складывалась в слова...
Море Костей тихо, темно...
Спи, дитя, не проснется оно.
Хищные гады и монстры ушли,
Парусник ярко белеет вдали...
Спи, дитя, плеск волн уведет
Туда, где тебя никто не найдёт.
Под черной парчой белеет ладонь,
Не спит унаарта, его ты не тронь...
Высоко в небе кричали чайки и оранжевые лучи светил щекотали кожу прохожих и падали на загнутые коньки крыш. Валларн впал в полуденную дремоту. Всё было тихо. Всё было спокойно.
И только бродил по улицам города, касаясь старых камней, тот, кто спал долгие века. Бродил – и улыбался.
Ему всегда нравились смертные. Вокруг них кипела жизнь. И он желал ощутить её на вкус.
***
Ректор Леандаррон Си-Шаон, змей глубин, один из самых могущественных лордов Отарээти, присел на подоконник, медленно качая ногой. Ни распахнутое окно, ни впечатляющая высота его не смущали.
Светлая дымка вырвалась из пальцев мужчины, выписывая лёгкие спиральки в воздухе. Она всё больше напоминала игривую волну.
Прав ли он был? Правильно ли он сделал – или допустил роковую ошибку, выпустив на волю обезумевшего монстра?
Он вытащил из-за пазухи круглый, потемневший от времени медальон. Едва заметное нажатие на потайной узор – и медальон распахнулся, открывая своё нутро. Крошечная королевская жемчужина и портрет, запечатанный в магическое стекло.
С него смотрела пара. И угольно-черные глаза мужчины, и строгие, сияюще-зеленые, как водоросли прибрежной полосы, глаза женщины, кого-то напоминали.
Возможно, самого ректора.
А, может, того незнакомца, что гулял сейчас по улицам приморского города, жадно вдыхая воздух свободы.
– Отец, я сделал всё так, как ты желал. У меня получилось. Последний истинный носитель искры бога морей, последний колдун Отарээти – свободен.
Словно вторя его словам, где-то вдалеке прогремел гром.
Леандаррон Си-Шаон рассмеялся, запрокидывая голову. Всегда строгое и напряжённое, лицо морского лорда разгладилось.
Он казался успокоенным. Умиротворённым. Он сдержал старую клятву своей семьи.
Долг вассала своему сюзерену был отдан.
А дальше? Дальше море укажет. Пути назад не было.
Первые капли дождя загрохотали по крышам. С губ мужчины сорвалось довольное шипение. Плавники на ушах раскрылись, ловя капли воды. Коарэнисы, змеи глубин, любили воду во всех проявлениях. Дождь нёс жизнь. Дождь нёс силу. Дождь нёс путь... А пройти по нему или нет – каждый должен решать сам.
Интерлюдия 2. О прошлом, мести, крыльях и чести.
Вириан Кайто
Дверь старого дома громко скрипнула. Вириан прикрыл глаза, втягивая ноздрями воздух. Знакомый аромат давно стёрся. Пыль, затхлость, плесень, писк грызунов тирши, сырость.
Летний дом семьи Нор-Рескель пришёл в запустение. Если главное поместье сгорело, то этот дом пережил и разлуку, и смерть, и падение рода. Он пережил всё – но из уютного гостеприимного домового духа превратился в дряхлого ворчливого старика со скверным характером.
Когда-то в нём была жизнь. Когда-то здесь смеялись дети, мать мягко улыбалась, сидя в гостиной возле вазы с очередным свежим букетом любимых ароусов, а отец по вечерам сам топил камин и рассказывал истории из времён своей службы в летучей эскадрилье.
Вириан моргнул. Он как наяву услышала тихий звонкий смех.
Ладонь с грохотом врезалась в стену, пробив её. Раздался скрежет, что-то посыпалось сверху, град мелких камешков застучал по полу, а волна пыли заставила закашляться.
– Что ещё за?..
Вириан медленно поднял голову. Моргнул. В стене зияла дыра, в которой отчётливо был виден тайник. Старая книга в бархатно-алой обложке с острыми железными уголками. Перстень с прозрачным камнем, в котором плавал туман. И...
Из горла вырвался рык. Он привык видеть эту вещь на руке отца. Браслет Главы рода, что отпирал сокровищницу, позволял принимать присягу, контролировать верность слуг и многое, многое другое.
Браслет. Перстень Главы, которым подписывались все договоры. И книга Рода, где велась летопись всех значимых для рода событий.
Строки в книге появлялись благодаря родовой магии – и никто не мог изменить в записанном ни единой закорючки.
Пальцы задрожали. Перстень сел на палец, как влитой, налившись туманной силой.
Здесь, в разваливающемся доме своего детства, он мог, наконец, получить ответы на свои вопросы.
Медленно зашуршали страницы старой книги. Плотные, с тисненными узорами, защищённые от любого воздействия.
– За что? – Вырвались слова, на которые он так и не мог найти ответа.
Чем так помешали его родители уроду Бьюмерту? Тот был слишком толст, неповоротлив и нерешителен, чтобы пойти на такой шаг. И все же... Все же продал его, Вириана, семью безумному экспериментатору. Без посторонней помощи шавки Тиранталя сюда бы не проникли.
"15 дня Серстеня 5436 года от основания Илдрэггонского союза Глава семьи Нор-Рескель Цитариан погиб при нападении драконов рода Черного пламени. Месть считать справедливой.
15 дня Серстеня супруга Главы рода Цитариана Мираис Нор-Рескель, урождённая Лемантин, погибла при нападении наемников под предводительством отступника рода Озёрных вод".
Пальцы затряслись ещё сильнее.
Он с трудом перелистнул страницу, замерев при виде новых записей.
"27 день Лерания 5456 года. Младшая дочь семьи Нор-Рескель Налаина Нор-Рескель вошла в семью среднего сына Владыки Черного пламени, Шанира Светлой Тени на правах истинной пары"
"36 Вегеша 5460 года наследник семьи Нор-Рескель Вириан Кайто Нор-Рескель обрёл крылья".
И самая последняя запись – ниже.
"11 Лерания 5460 года был объявлен новый Глава семьи Нор-Рескель. Туманный дракон Вириан Кайаариато. Семья Нор-Рескель отныне и до тех пор, пока её потомки поднимаются в воздух, наречена Туманным родом".
Книга выскользнула из пальцев, но не упала. Зависла в воздухе. Виски прошила боль. За спиной молодого мужчины вспыхнули туманные прозрачные крылья. Он упал на колени – и зарычал, ощущая, как раздирает грудную клетку клубок из ярости, гнева, боли и затаенной надежды.
В голове всё перемешалось, перепуталось. Долгие годы он жил лишь одним обещанием мести. Он был уверен в том, что во всем виноват Бьюмерт Кайто. Позже подозревал шайку Тиранталя – и частично оказался прав.
Но отец... Драконы!
Месть считается родовой книгой законной только тогда, когда глава рода совершил проступок, наказание за который одно – смерть. Узнает ли он когда-нибудь, что именно сделал его отец? Тот, кого он помнил преданным, сильным, любящим, непобедимым воином со своим кодексом чести? И стоит ли ему это знать – или сохранить о родном человеке добрую память?
Он плохо помнил тот день, когда его семьи не стало. Он был уверен, что нападавшие были одни. Но что, если драконы разрушили защиту поместья, а вслед за ними пришли шакалы Тиранталя под предводительством отступника Шиакри?
Кулак врезался в пол. Из груди вырвался рык.
Сестра. Его сестра жива! Почему в голове всё так путается? Его пугало, что семья осталась в памяти счастливым солнечным пятном – и только. Он с трудом мог вспомнить, как выглядела мать. Как она улыбалась ему и гладила его по голове, как тихо звенел её голос, мурлыкая колыбельные – это он помнил.
Как отец занимался с ним на мечах – тоже. Помнил короткую бородку и низкий редкий смех. Ощущение строгости. Но верно ли он помнил?
Он даже путал порой, был ли у него брат – или сестра?
Его память творила странные вещи, неся в себе лишь ощущение безграничной боли и печали.
И ощущения, что он забыл ещё что-то важное. Очень важное.
Нужно выйти. Выйти на свежий воздух. Сейчас, после этой находки, он не готов пройти по старым лестницам, подняться в детские комнаты и увидеть залу с облупившимся роялем.
Пошатнувшись, Вириан поспешно выбрался на крыльцо.
Сад давно зарос, но дышалось здесь легче. В голове прояснилось.
Когда год назад дальний родич, архимаг Долмер Шаи Кайто попросил приглядеться к наследнику Мориану, Вириан очень хотел отмахнулся. Он считал Мориана Кайто тюфяком и дураком, тупым как пробка. Ведомым слюнтяем, который позволил кукловодам уничтожать род и дергать себя за ниточки, потому что в коконе незнания было очень удобно и уютно.
Но когда он узнал, что Мориан Кайто поступил сразу на старший курс элитной академии Мойэраати. Когда подошёл к нему – и напоролся, как на укол шпагой, на ледяной взгляд, выпивающий душу...
Когда потом, день за днём, раз за разом, по жестам, оговоркам, поступкам начал складывать новую картину.
Тогда он понял, что ему повезло. Безумно повезло. Кто бы ни был этот новый лорд Кайто, это был не настоящий Мориан. Это был тот, кто мог поднять Кайто с колен. Мог помочь Вириану отомстить. Ему он был готов служить до последней капли крови.
Правда о Моршерре Декерет не шокировала. Может, он был к ней готов. Неважно, какое имя носил его господин, он был достоин верности Вириана. Энергат? Палач? Для Вириана Нор-Рескель это был повод для гордости.
Он чувствовал себя нужным. Полезным. Пустота от смерти семьи не исчезла, но впервые немного поблекла.
Господин не обманул. Он смог отомстить. Он смог изменить этот мир. И теперь Вириан позволил себе отпроситься ненадолго. Несколько дней на то, чтобы окончательно уладить личные дела – всё, что ему было нужно.
– Иди. И не возвращайся до тех пор, пока не будешь готов, – спокойно ответил ему лорд Мориан Кайариато.
Вириан всего лишь хотел проститься со старым домом, чтобы сжечь его, а землю – продать.
Но всё снова повернулось иначе. Разрытая могила, над которой он стоял много лет, готовясь шагнуть туда вслед за родными, вдруг немного отодвинулась.
Вириан мог понять гибель отца. Смерть во имя мести. Это было... почти почётно. Своей смертью лорд Цитариан смыл позор со своего рода. За гибель матери Вириан отомстил.
Но сестра...
По бледным тонким губам мелькнула горькая усмешка. Он совсем её не помнил.
Какая она была? Что любила? Была ли старшей или младшей? Память подводила.
Он медленно спустился по ступеням вниз.
Почему за все годы сестра ни разу не пожелала его видеть? Не передала весточку? Драконы сделали её пленницей? Или просто оградили от её прошлого?
Вириан Кайто сжал зубы. Туманные крылья распахнулись за спиной. Тело, человеческое тело подернулось слабой дымкой – и вот уже в небо рванул дракон.
Небольшой, гибкий ящер с длинной изящной шеей, гибким шипастым хвостом и изогнутыми рогами на голове.
В свете двух солнц его чешуя казалась призрачно-роскошным покрывалом.
Ветер ударил в морду, скользнул под крылья, обнял. Он летал всего два раза, но не чувствовал никакой неуверенности. Может, потому, что его учил летать Моршерр Декерет. Может, потому что ему казалось – он родился в небе.
Небо забирало печали, небо позволяло успокоиться, небо...
Он едва успел увернуться, когда в него сверху врезался огненно-темный росчерк.
Вириан зарычал, обдал мгновенно противника едким дымом, выстроил кристаллическую сеть заклятья и выдохнул призрачное марево пламени.
Темный росчерк метнулся влево с обиженным рыком.
– С ума сошел, клочок мороза? Владыкой Ирргонаром запрещено применение дыхания смерти! Под суд захотел?
Голос у нарушителя оказался женским. Красивым, густым, звонким.
Драконица. Миниатюрная. Черная с золотой полосой по хребту. Яростная.
– Я-то в своем уме, лесса, а вы залетели на территорию частного владения, так что нарушительница здесь – именно вы! – Он насмешливо рыкнул.
Что там за законы придумывал драконий Владыка – Вириана не касалось.
– Не вижу ни единой воздушной метки, – драконица ушла от удара и взлетела выше, – вероятно, лес, вы давно не были дома. Если эту глушь можно так назвать.
– Возможно, не был. Но это не отменяет того, что вы нарушили границу. Это частные владения семьи и часть владений рода Кайаариато. Я обязан отвести нарушительницу к моему главе, – он с ощутимым трудом поднялся выше, заставляя драконицу снизиться, давя своим весом.
Сердце грохотало в груди слишком громко. По венам расползался странный жар. Было душно. Охватило нестерпимое раздражение на эту ящерицу. Надменная кичливая тварь.
Вириан редко выходил из себя. А здесь... Хотелось ударить, подмять, прокусить кожу на шее, заставить упасть на лапы, опрокинуть на спину.
И... И что?..
– Главе? Какому ещё главе? – Драконица ловко улизнула, да ещё и заставила его свернуть от порыва воздуха в сторону. – У глупых человечков завелся глава? И дракон ему подчиняется? Ты совсем слабосилок! – Фыркнула яростно, как будто что-то доказывая сама себе.
– Как бы наш глава не вбил тебе в глотку эти дерзкие слова, – засмеялся негромко Вириан. В драконьем виде это походило на чихание, – ты даже не знаешь, кто он? Из какого леса ты вылезла?
– Откуда вылезла – там уже нет! – Рявкнула драконица.
В стальном её мысленном голосе мелькнула какая-то нотка неуверенности. Опаска. Откуда она бежит? Куда торопится? Что скрывает?
– Сдаётся мне, если я сейчас приведу тебя в клан, очень скоро, девочка, объявятся твои родичи. И потребуют вернуть беглянку, – вкрадчиво прошипел Вириан.
Мозаика складывалась. Крылья уставали. Обидно, но пока на равных он с этой ящерицей тягаться ещё не мог. Зато происшествие встряхнуло окончательно. Вернуло разум. Пробудило интерес к жизни.
– Отпусти по-хорошему, шаркши, иначе нам придётся драться, – как-то разом успокоившись, потребовала незнакомка.
– Ты меня этим напугать решила? – Вириану было плевать женщина перед ним или мужчина.
Нарушитель будет наказан. В груди пекло.
– Ты странный. Блаженный? Пламя моего рода может пробить даже драконью чешую. Не заставляй меня идти на крайние меры, дракончик, – теперь голос драконицы звучал серьезно и спокойно.
Она решилась. Вириан знал эту жёсткую решимость воина.
– И что же это за род такой? – Спросил, чтобы отвлечь внимание.
В драконьей форме его возможности были ограничены.
– Я разве не упоминала? Род Черного пламени, – без капли горделивого чванства ответила женщина.
Он слышал это название совсем недавно. Видел... В груди что-то оборвалось.
Невидимая нить натянулась, дрожа, между ним и незнакомой драконицей.
Этот род. Его враги. Враги, убившие отца и забравшие сестру. Он мог понять право мести. Но понять – не значит принять.
Хрупкая преграда глубоко внутри с хрустом сломалась, выпуская тьму.
Она обрушилась яростным туманом.
Туман столкнулся с волной слепящего черного пламени.
Сердце прошила игла боли. Как будто его рвала на части мысль о том, что эта ящерица пострадает.
Всё вокруг застилал туман.
Оглушительная слабость сковала тело – и он понял, что начал падать. Прямо на верхушки деревьев.
Вириана хватило на то, чтобы с трудом продраться сквозь собственную магию и приземлиться, кажется, у реки.
Он ощутил на миг вспышку боли – яркую, ослепляющую, как будто и не его.
Хотелось взвыть.
Кажется, он потерял сознание. А, когда очнулся – вокруг уже царила ночь.
Ни следа странной черной драконицы. Скребящая пустота в душе. И одновременно с этим – облегчение. Как будто лопнул старый гнойник.
Шатаясь, он поднялся из травы уже в человеческом теле. В одной рубашке, на дрожащих ногах.
Светло-пепельные волосы скрыли выражение лица молодого мужчины.
Он вытянул вперёд руку, сгибая и разгибая пальцы.
– Я найду тебя, Чернушка. И приду за тобой, – расползлись туманом по ночному лесу тихие слова.
Сердце быстро отчаянно билось.
Могильная плита на душе как будто немного треснула.
