Текст книги "Вишнёвая истина (СИ)"

Автор книги: Мария Тетюшева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Истина 21. Ира

«Да плевать мне на правду. Я счастья хочу».

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд, «Прекрасные и проклятые»)

DAASHA – Отбилась от рук

Истина 21. Ира

Лето незаметно сменяется осенью, а после бесконечных дождей и ледяного ветра к нам приходит зима, на удивление морозная и заснеженная, а вместе с ней стремительно приближается новый год. В моей жизни всё идёт на удивление прекрасно, будто бы бесконечная чёрная полоса наконец-то решает уступить место удаче.

Отношения с Костей хоть и не совсем идеальные, но приносят в мою жизнь уют и безопасность, в которой я так нуждаюсь. Теперь при каждой встрече мой отец намекает нам не о том, что мы созданы друг для друга, а о скорейшей свадьбе с дальнейшими последствиями, однако, так далеко заходить с Назаровым мы пока не собираемся. Мне и так хорошо, главное, что рядом есть люди, которыми я дорожу, а ещё любимая кошка.

С костей мы съезжаемся окончательно, парень ближе к новому году переезжает ко мне, а свою квартиру начинает сдавать. Несмотря на загруженность, мой отец даже выбивает Назарову выходной, с условием, что Костя выйдет на сутки второго января. Всё лучше, чем дежурить в праздник и разбираться с пьяными дебоширами.

Встретить новый год мы решаем у меня, устроим тихие посиделки с друзьями, выпьем, пообщаемся. В этот раз папа работает, а Карина с детьми решает уехать к сестре, так что придётся веселиться без них.

Подготовка перед новым годом занимает у меня практически весь день, и даже несмотря на помощь Кости, я ужасно устаю. Стоя перед зеркалом в блестящем сиреневом платье, я пытаюсь аккуратно подправить макияж, и единственная мысль, постоянно крутящаяся в голове: «Как же сильно я хочу прилечь. И выпить». Анька с Димой уже пришли, их занимает разговорами Назаров, пока я пытаюсь прийти в себя после готовки салатов и закусок. Скоро должна подойти Элли и её таинственный друг, с которым Макеева собиралась нас всех познакомить.

Убедившись, что я выгляжу идеально, я выхожу из ванной и уже собираюсь отправиться к друзьям в гостиную, чтобы украсть со стола бутерброд и что-нибудь покрепче, как в дверь раздаётся звонок. Слышу, что голоса в соседней комнате ненадолго замолкают, и машинально меняю маршрут до входной двери. Даже не взглянув в глазок, я поворачиваю ключ, открывая преграду.

Сначала я не узнаю его. Чёрное пальто, подарочный пакет в руке, ещё не растаявшие снежинки в чёрных волосах и раскрасневшиеся из-за мороза щёки. Парень переминается с ноги на ногу, очевидно, испытывая неловкость.

– Стас? – удивляюсь я, меньше всего ожидая его сегодня увидеть.

– Отлично выглядишь, – вместо приветствия говорит Скворецкий.

Из-за его спины как маленькая собачка выглядывает Элли и смущённо улыбается.

– Привет, – она виновато морщится.

Я не сразу прихожу в себя, и мне требуется несколько секунд, чтобы оценить происходящие события.

– Привет, – рассеянно говорю я, отступая в сторону, чтобы позволить гостям войти. – Заходите.

А в голове так и крутится: «Так Стас и есть тот таинственный друг Элли?! Как так вообще получилось?».

Пока я соображаю, как же всё-таки стоит реагировать на появление Макеевой со Скворецким, в коридор выходит Назаров.

– О, Стасян, здорова, – Костя будто бы и не удивлён.

Он подходит к гостю и пожимает ему руку, словно ожидал его сегодня увидеть. Я вскидываю брови, выжидающе смотря на своего парня, но тот упорно игнорирует мой взгляд. Заперев дверь, я протискиваюсь вглубь квартиры и останавливаюсь чуть в стороне, внимательно наблюдая за тем, как Стас и Элли раздеваются.

Стас и Элли. Они что, снова вместе? Или Макеева позвала его просто так, по-дружески? Она знала, что мы с ним не общаемся, знала, при каких обстоятельствах мы разошлись, и даже не предупредила о том, КОГО собирается пригласить ко мне домой.

Я в замешательстве. С одной стороны я совсем не против провести сегодняшний вечер в компании Стаса, но с другой внутри меня сгущается нечто непонятное, неприятное.

Назаров приглашает их в гостиную, а сам немного задерживается.

– Всё в порядке? – Костя подходит ко мне.

– Ага, просто удивлена. А ты, похоже, не очень.

Парень убирает прядь волос за моё ушко, словно оттягивая ответ.

– Ну, я догадывался, – пожимает плечами. – Если тебе что-то не нравится, я выгоню его на улицу.

Я фыркаю, слегка улыбаясь.

– Чтобы на утро мы нашли его замёрзший труп в сугробе под окнами? Тогда тебе придётся выйти на работу завтра, а не второго.

– Это не мой район, мне не придётся выходить из-за такого пустяка на работу, – шутит Костя. – Пошли?

Я киваю. Он обнимает меня за талию и ведёт в гостиную, в которой нас встречают внимательные взгляды друзей, прячущие беспокойство за улыбкой. Краем глаза я вижу, как кошка шныряет под стол, запрыгивает на стул с дальней стороны и нагло утаскивает с тарелки кусок колбасы. Никто не обращает на неё внимания.

– Давайте вы потом расскажете мне, как так всё получилось, потому что я хочу перекусить и наконец-то выпить! – говорю я, разряжая обстановку.

Сразу становится легче, словно лишний кирпич разлетается в пыль где-то внутри меня.

– Тебе сделать виски со спрайтом?

– Да, спасибо, – благодарю Костю.

– А вы что будете? – Назаров принимается готовить напитки.

Шампанское для девушек, чистый виски для парней. Я с удивлением наблюдаю за тем, как Стас с Димой спокойно разговаривают, а Анька даже в отвращении не морщится, хотя ещё летом уверяла меня, что терпеть не может ни Скворецкого, ни его компанию, из-за которой было столько проблем, а теперь подруга улыбается и даже что-то вставляет в разговор. И когда они так сдружились? Аня же и слышать не хотела о Стасе, боялась, что он снова заманит Диму к себе на работу, и тот будет пропадать вне дома двадцать четыре на семь.

Ко мне подходит Элли. На ней розовое лёгкое платье, еле заметный макияж. Я вдруг ловлю себя на мысли, что представляю Стаса и Элли вдвоём в разгорячённых объятиях, невольно вспоминаю, как Макеева общалась со Скворецким раньше, как крутила ему голову, обманывала. Нет, не поверю, что он простил её после всей той боли, которую блондинка ему причинила, после того, как я заново собирала его по кусочкам.

Хотя я смогла простить Элли, почему бы и ему этого не сделать?

– Я боялась, что ты будешь против, – виновато говорит подруга. – Не хотела тебе говорить, что пригласила Стаса.

– Так вы… – я осекаюсь, язык не поворачивается сказать: «Так вы снова вместе?».

– О, нет, – смущается Макеева. – Он часто приезжает, чтобы пообщаться с Артёмом. Очень помогает нам, но… не думаю… – она прокашливается. – Стас здесь как друг. Я хотела… Я хотела, чтобы вы пообщались и забыли старые обиды. Он очень изменился после той истории, в прочем, как и все мы.

Я смотрю на Скворецкого. Он общается с Димой, но при этом иногда искоса смотрит в нашу сторону, словно проверяет мою реакцию на его появление.

– Ладно, – цокаю языком. – Но в следующий раз предупреждай заранее, у меня с такими сюрпризами микро инсульт может случиться.

– Ага, – Элли облегчённо улыбается.

В этот момент Костя заканчивает с приготовлением первой порции напитков и созывает всех нас к столу. Что ж, похоже, этот новый год обещает быть очень интересным. Надеюсь, никто сегодня никого не убьёт. Хотя бы до боя курантов.

Истина 22. Элли

«Правда – это граната с выдернутой чекой, с ней надо обращаться осторожно, и открывать её можно не всем». (Бернар Вербер, «Зеркало Кассандры»

Би-2 – Пекло

Истина 22. Элли

– Как дела с Артёмом? – интересуется Стас, когда во время обеденного перерыва мы с ним решаем сходить в ближайшее кафе.

После того злосчастного вечера проходит больше двух недель, и за всё это время я так и не смогла поговорить с сыном о случившемся. Не потому что смелости не хватает, просто Тёма каждый раз, почувствовав грядущую тему разговора, сбегает или же ловко уводит обсуждение совершенно в другую сторону, а я боюсь давить на него.

– Делаем вид, что ничего не произошло, – пожимаю плечами. – Он упорно не хочет со мной это обсуждать, постоянно увиливает. Он тебе ничего не говорил?

– Нет, – Стас лениво листает меню. – Я всё ещё думаю над тем, чтобы связаться с матерью и намекнуть ей о том, как не надо поступать.

Я шумно вздыхаю, потирая переносицу. Уже не знаю, что правильно в этой ситуации, а что нет.

– Артём с ней не виделся больше?

– Не знаю, – качаю головой. – По крайне мере, он больше не пропадает на выходных, а чем он занимается, пока я на работе, понятия не имею.

– Ясно, – Скворецкий замечает официанта и замолкает. Мы делаем заказ и только после этого продолжаем разговор. – Отец сказал, что доходчиво всё объяснил Артёму, и что тот всё понял. Остаётся только надеяться, что так оно и есть. Я лишь боюсь, что мать может что-нибудь выкинуть. Хотя связей у неё не осталось, лишь Марк, который за решёткой.

– Сплошная головная боль, – потираю виски. – Я уже и не знаю, что и делать.

– Дай ему время, – советует мужчина. – Если будут проблемы с моей матерью, я сам с ней разберусь. Скажи мне, если Артём снова с ней встретится.

– Как будто он мне об этом расскажет, – бурчу я. – Я боюсь, что он в какой-то момент исчезнет, а потом окажется, что она запудрила ему мозги и увезла к чёрту на куличики.

– Перестань, – смеётся Стас. – У неё, кроме судимости ничего нет. Артём умный мальчик, он не станет бросать нормальную жизнь ради бабки, которая вышла из тюрьмы. Да, он на эмоциях поверил ей, потому что мы всегда молчали о его отце, а эта тема явно его волновала. Он сын моего брата, сможет выбрать правильное решение.

– А ещё он и мой сын тоже, поэтому я и боюсь.

Скворецкий вздыхает, бросая взгляд в окно. Я же смотрю на его профиль, удивляясь, как моя жизнь свернула к таким моментам, как сегодняшний. Когда-то я думала, что больше не смогу общаться со Стасом из-за всего, что натворила, а теперь я работаю в его компании, он мой начальник, а ещё помогает с воспитанием Артёма и постоянно меня поддерживает. Я причинила ему столько боли, а он всё ещё рядом.

Я наклоняюсь к Стасу и накрываю ладонью его руку – мужчина смотрит на меня, слегка улыбаясь.

– Спасибо тебе, – говорю я.

– За что?

Мы переплетаем пальцы, и я чувствую, как мурашки скользят по коже от того, насколько нежно Стас поглаживает меня большим пальцем.

– Просто, – улыбаюсь.

В его синих глазах что-то вспыхивает, мужчина прищуривается, и в уголках его век собираются складочки. Он постарел. Все мы постарели. Теперь от тех глупых подростков больше не осталось ничего, лишь еле заметные отголоски, проскальзывающие во взглядах и поступках.

– Давай поженимся? – вдруг говорит Стас.

– Что? – удивлённо вскидываю брови, пытаясь отыскать в глазах собеседника правду. – Чего это ты вдруг.

– Ну, а что, – Скворецкий пожимает плечами. – Долго мы ещё будем в детство играть? Вон, даже Костян остепенился, а мы всё прячемся, как будто родители нам запрещают встречаться. Тем более что Артём ничего не имеет против нас.

Я рассеянно молчу, не зная, что и ответить. Да, мы со Стасом в какой-то момент сблизились, нам вместе хорошо, но свадьба? Я даже никогда о ней не думала, и мечтать даже не могла, а тут как снег на голову.

– А как же романтичное предложение, кольцо, все дела? – шучу я, пытаясь разрядить обстановку.

– Если хочешь, я устрою самое романтичное из всех романтичных предложений в этом мире, – на полном серьёзе говорит Стас.

Я вдруг вспоминаю момент, когда Артём подарил мне кольцо. Нельзя сказать, что во всей тогда случившейся ситуации можно было извлечь хотя бы капельку романтичности, но Тёма умудрился сделать даже это. Меня переполняет тоска, и я вдруг чувствую вину перед погибшим любимым, но эти чувства больше не приносят мне невыносимой боли, лишь тёплую грусть, которой переполнены воспоминания.

– Нет, – качаю головой. – Не нужно. Я согласна. Только давай повременим, хочу, чтобы ситуация с Артёмом немного разрядилась, не хочу его шокировать очередными новостями. Он ведь только недавно узнал об отце.

– Как скажешь, – Стас наклоняется и целует меня.

Я улыбаюсь. Мы больше не затрагиваем тему Артёма, продолжая рассуждения по поводу свадьбы и медового месяца, которые до сих пор кажутся мне просто шуткой. Нам приносят обед, а когда отведённое на перерыв время заканчивается, мне и Стасу приходится вернуться к работе. Подобная повседневность приносит уют и спокойствие. Никаких тебе приключений, интриг и бесконечных секретов, лишь теплота на душе и ни капли суеты.

***

Тихо работает телевизор, кухня переполнена вкусными запахами только что приготовленного ужина, наши тарелки полупустые, и, несмотря на усталость, мы едим медленно, наслаждаясь каждым кусочком и каждой проведённой друг с другом минутой.

Артём сидит рядом, подперев голову рукой и скучающе смотря в телевизор. Парень тщательно прожёвывает каждый кусочек мяса, прежде чем взяться за следующий, а я прокручиваю в голове сегодняшний рабочий день, пытаясь придумать, что стоит сделать для более успешного результата. Платит Стас, конечно, шикарно, но, признаться, прошлая работа, когда мне приходилось сидеть дома и писать статейки, была более заманчивой. Совсем я обленилась…

– Я встречался с бабушкой, – говорит Тёма, но я не сразу понимаю смысл его слов.

– Ты что?

Меня охватывает страх, в голове тут же появляются картинки всевозможных вариантов развития дальнейших событий, которые заканчиваются для меня весьма прискорбно. Хочется кричать, запретить сыну покидать квартиру, сделать всё, чтобы он больше никогда не поднимал эту тему и вообще забыл о существовании этой страшной женщины, но я прилагаю невероятные усилия, чтобы ничего из этого не сделать.

– Встречался с ней сегодня после учёбы, – Артём опускает взгляд в тарелку и начинает ковырять картошку, а я терпеливо жду продолжения, пытаясь унять обезумевшее сердце. – Я подумал о том, что мне рассказал дедушка, и решил поговорить об этом с бабушкой, я понял, что она действительно мне соврала. Сказал, что не хочу больше с ней видеться. Прости меня за то, что наговорил тогда всякого…

Сын поворачивается ко мне и виновато смотрит – я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться от облегчения и внезапно накатившего счастья.

– О, Тёмка, – я обнимаю его. – Это ты прости меня за то, что не рассказала правду. Боялась, что ты будешь считать меня виноватой. Хотя я действительно виновата…

– Ты не виновата, – он отстраняется. – Всего-то я мог бы быть сыном богатого бизнесмена и кататься на лимузине, если бы отец не погиб, но это мелочи.

По его улыбке я понимаю, что Артём шутит.

– И был бы ты таким же придурком, как те парни, которые тебя задирают, – щёлкаю его по носу.

Парень закатывает глаза.

– Хотя… Скоро ты можешь им стать…

– Кем? Придурком? – фыркает Тёма.

– Нет, – смеюсь я. – Сыном богатого бизнесмена.

Артём непонимающе смотрит на меня, вскидывая брови, а я, смущённо прикусив губу, выдаю:

– Стас сделал мне предложение.

Несколько секунд сын смотрит на меня как на душевнобольную, а затем выдаёт то, что я меньше всего ожидаю услышать:

– Ну, наконец-то. Давно пора.

– Что?

– Что? Давно пора, говорю. Я устал уже Стасу об этом намекать.

– Ты что? – возмущаюсь я.

Тёмка, рассмеявшись, встаёт из-за стола и, как ни в чём не бывало, принимается готовить себе чай. Вот тебе и поворот. Я так сильно накрутила себя, что готова была взвыть, а ситуация решилась сама собой. Главное, чтобы мать Стаса не стала крутить интриги у нас за спиной, хотя, что она может сделать? У неё ничего не осталось, она стала той, в кого всегда боялась превратиться, а у меня есть люди, которые смогут защитить и меня, и Артёма. Кажется, моя жизнь ещё никогда не была настолько прекрасной, как сейчас. Я наконец-то смогла сделать шаг навстречу своему счастью, и я не позволю никому и ничему встать у меня на пути. Больше не позволю.

Истина 23. Ира

«Всегда важно говорить правду, но еще важней говорить правильную правду».

38 обезьян (Monkey Dust)

TMNV – Птица

Истина 23. Ира

За окном медленно кружится снег, стрелки на часах почти добираются до двенадцати, и вот-вот новый год должен переступить порог нашего дома. Меня окружают уют и теплота, несмотря на то, что всё внутри заполняется противоречивыми эмоциями. Это странно: наблюдать за счастливыми лицами, зная, через что все эти люди прошли. Я вспоминаю моменты, когда мы проводили время вместе, не подозревая о грядущих трудностях, ведь тогда мы были молоды и счастливы. Наверное.

Вот Элли со Стасом как ни в чём не бывало беседуют о «Бигарро», к ним присоединяется Костя с очередной порцией алкоголя, а недалеко от них Аня с Димой мило переговариваются и хихикают. Со стороны так и не скажешь, что когда-то я была безумно влюблена в Стаса, который встречался с Элли, сама я нравилась Назарову, Димка постоянно ходил за мной по пятам по приказу Скворецкого, которого Аня терпеть не могла.

А теперь они все вместе в моей квартире дожидаются боя курантов. Теперь между мной и Стасом нет ничего общего, Костя стал для меня центром мира, а Элли вновь оказалась моей подругой. Как же может измениться мир вокруг тебя, поменяться до такой степени, которую ты даже представить не можешь. Если бы мне кто-то рассказал, что со мной случится подобная ситуация, я бы ни за что не поверила. Не поверила бы, что смогу простить Макееву, что буду любить Назарова, и что моё сердце не станет разрываться от боли при виде Стаса. Смотря на них, я ощущаю облегчение, я испытываю свободу.

– Чего загрустила? – ко мне подходит Аня, присаживаясь рядом и перекрывая обзор на остальных.

Я вырываюсь из мыслей и качаю головой, пытаясь прогнать наваждение.

– Задумалась.

Подруга накрывает ладонью мои пальцы и нежно улыбается, словно зная, о чём я думаю и что чувствую.

– За то, чтобы у нас в жизни были только приятные воспоминания, – она поднимает бокал.

Мы чокаемся и делаем глоток – звон стекла как новогоднее волшебство оседает в моём подсознании, превращаясь в сладкую пудру, и становится так тепло и хорошо на душе, словно никакой чёрной полосы в моей жизни никогда и не было.

– Как ты умудряешься всегда быть такой позитивной? – не понимаю я.

– Я просто не показываю никому, когда мне плохо, – пожимает плечами Аня. – Поэтому все думают, что я счастливый человек.

– Слышишь ты, счастливый человек, – к ней подходит Дима и с упрёком щипает за талию. – Ещё скажи, что тебе со мной плохо живётся.

Подруга показывает ему язык, игриво улыбаясь, на что парень закатывает глаза и целует её в лоб.

– И кто из нас страдает в отношениях? – пожимает плечами Дима, прежде чем отойти к остальным.

– Эй!

– Идите сюда уже, сейчас президент речь толкать будет, – Костя ловит мой взгляд.

Приходится подняться из-за стола и подойти к Назарову, чтобы нырнуть в его крепкие объятия. Мы собираемся вокруг телевизора и ждём ежегодное выступление, где нам скажут, что год был тяжёлый, денег нет, надежды нет, но вы держитесь.

В объятиях Кости я ощущаю, насколько сильно устала за день, пока готовила салаты и закуски, прибирала квартиру и наряжалась. С трудом сдерживая зевоту, я пытаюсь прогнать сонливость, ведь впереди ещё целая ночь, которую я вряд ли выдержу, в мои то годы.

Речь президента я практически всю прослушиваю, а вот во время курантов мы оживляемся, чокаемся бокалами и весело кричим:

– С Новым Годом!

И вот долгожданный момент проходит, оставляя после себя осадок, словно после сбывшейся мечты, не принёсшей значимого удовольствия, и мы продолжаем праздновать. Учитывая, что наелись и напились мы ещё до двенадцати, все продолжают беседы на тех моментах, где остановились. Вот вам и Новый Год, когда тебе уже давно не шестнадцать.

А за окном снег. Я заглядываюсь на него, когда прихожу на кухню за очередной порцией алкоголя, дожидающейся своей очереди в холодильнике. Вдалеке взрываются салюты, яркими замысловатыми узорами заполняя тёмное небо, грохот подобно бомбам распространяется над городом, рисуя разноцветные картинки, и я забываю, зачем вообще пришла на кухню. Облокотившись на подоконник, я наслаждаюсь красивыми видами.

Шагов за спиной я не замечаю, поэтому вздрагиваю и оборачиваюсь, когда щёлкает зажигалка. Стас смотрит на меня сверху вниз, прикуривая сигарету. С трудом оторвав от него взгляд, я открываю форточку, возвращая внимание к шоу.

– Салюты смотрю, – зачем-то говорю я.

– Я так и понял, – парень присаживается на диванчик рядом с окном и притягивает к себе пепельницу.

Мы долго молчим. Становится зябко, но я не показываю вида, продолжая наблюдать за салютами и совершенно их не видеть.

– Как дела в компании? Разобрались с договором?

Стас выдыхает дым, сбрасывает пепел, прежде чем ответить.

– Да. Всё оказалось куда проще. Когда я рассказал всё отцу, он сказал, что… кхм… «Ебись эта компания к хуям».

Я вскидываю брови, смотря на парня и пытаясь понять, шутит он или нет, но лицо Скворецкого абсолютно серьёзное.

– Короче, он отказался от «Бигарро» в обмен на часть акций. Решил уйти на пенсию и заняться своими делами, – подводит итог Стас.

– Это же… круто, да? – осторожно интересуюсь я. – То есть… То, что ты всегда хотел, теперь твоё.

– Ага, – как-то тоскливо говорит парень. – Хотя порой я жалею, что не согласился тогда всё бросить и уехать с тобой.

Я молчу, внимательно наблюдая за Стасом, который в свою очередь смотрит в окно. Что-то внутри меня начинает шевелиться. Сожаление? Надежда? Тоска? Что-то, чего там не должно было быть.

– Я рад за тебя и Костяна, – вдруг говорит Скворецкий. – И мне жаль, что причинил тебе столько боли.

Я ловлю себя на мысли, что если бы мне подарили желание каким-то чудом вернуться в тот момент, когда на пике отчаяния я предложила Стасу сбежать от проблем подальше, и если бы Скворецкий согласился на это, я бы не раздумываясь воспользовалась бы подарком. Но затем я моргаю, и наваждение исчезает как растаявшие снежинки на горячей коже.

– Нам обоим есть, о чем сожалеть, – говорю я. – Но я не хочу зацикливаться на своих ошибках до конца жизни. Мы сами делали выборы, те привели нас к этому моменту. Давай наконец-то отпустим всё и продолжим жить так, чтобы больше ни о чём не жалеть.

Стас поднимает на меня взгляд, но я не могу прочитать в его глазах настоящие эмоции. Парень недолго молчит, затем тушит окурок о пепельницу и встаёт.

– Ты права, – говорит он. – Даже если… Если бы мы снова захотели быть вместе, лишь причинили бы друг другу ещё больше боли.

Что-то лопается внутри меня. Натянутая струна, причиняющая все эти годы невыносимую боль и тоску, наконец-то исчезает. Стас обнимает меня. Обнимает так, словно навсегда прощается, нежно и невыносимо, заполняя мои лёгкие вкусными духами, а затем отстраняется от меня, резко, словно срывает пластырь.

– Вернёмся к остальным?

– Ага.

Он улыбается и уходит.

А за окном снег и яркие оглушающие взрывы. За окном новая жизнь, чей свежий морозный воздух окутывает меня оживляющими объятиями. Мурашки скользят по коже, но эмоции, бушующие внутри, куда сильнее.

Я вдруг неожиданно осознаю, что тосковать по счастливым воспоминаниям, это нормально. Нормально, когда прежде близкий человек вызывает у тебя тёплые мысли, хотя вас уже ничто больше не связывает, нормально, когда возникают мечты, а что, если бы…

Приятная грусть – это естественное явление, но тонуть в ней ежеминутно не стоит. Нужно двигаться дальше, искать новые эмоции, создавать счастливые воспоминания. И именно этим я собираюсь заняться в новом году.

Прикрыв форточку, я улыбаюсь.

За окном падает снег, а я с этого момента начинаю новую счастливую жизнь, в которой не будет места сожалениям и разочарованиям. А если мне вновь придётся с ними столкнуться, я встречу их как старых друзей с гордо поднятой головой и уверенной улыбкой, потому что знаю, что больше они не смогут меня сломить. Ни они, ни кто-либо другой, потому что лишь я решаю, какой будет сюжет моей собственной истории. И лишь я решаю, какой героиней я в ней стану. Лишь я решу, когда мне грустить, а когда радоваться.

И с этими мыслями, уверенная в своём выборе, я делаю шаг в новый год, шаг в свою новую прекрасную жизнь.

Конец.