Текст книги "Вишнёвая истина (СИ)"
Автор книги: Мария Тетюшева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Истина 18. Элли
«Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне, но не каждый хочет быть на стороне правды». (Р. Уэйтли)
БИ-2 – Детство
Истина 18. Элли
День «Х» наступает неожиданно. Конечно, не как снег на голову, но его стремительное приближение несравнимо ни с чем, и страх, с каждым днём усиливающийся всё сильнее и сильнее, буквально вгрызается в моё тело, вырывая куски и заполняя собой появившиеся дыры.
Не могу думать ни о чём, кроме как об ужине, на котором мне предстоит перебороть своих демонов и рассказать сыну правду. Я даже придумываю речь, несколько раз её переписываю, но всё равно не могу прийти к окончательному варианту, в котором я не буду выглядеть убийцей и предательницей. Я настолько погружена в свои мысли, что даже не нахожу сил разбираться с тем, почему Артём мне врёт и где пропадает. Я буквально тону в кошмаре, что воплощается наяву, а кругом ни души, лишь тьма и холод.
– Мам, ну ты скоро? – в очередной раз спрашивает сын, заглядывая в комнату.
– Уже иду, вызывай такси.
Краем глаза вижу, как голова парня исчезает в коридоре, – сил смотреть на него у меня нет. Стоя перед зеркалом, я разглядываю строгое чёрное платье, офисные туфли, скромный макияж и уложенные в пучок светлые волосы. Хочется накрасить губы яркой красной помадой, чтобы хоть немного разбавить траурный образ, но сегодня не тот случай, чтобы быть самой красивой. Я смотрю на своё отражение и удивляюсь, как из взбалмошной стервы смогла превратиться в разбитую, разорванную на части женщину, вместо шумных вечеринок жаждущую покоя.
Затолкнув поглубже желание остаться дома и забиться в самый дальний угол квартиры, я выхожу в коридор. У дверей в чёрном костюме стоит Артём и нетерпеливо смотрит в телефон – на экране я вижу приложение «Такси».
– Готов? – смотрю на него, перекидывая через плечо сумочку.
– Угу.
Он мельком осматривает меня, затем поворачивается к двери. Щелчок – преграда выпускает нас на лестничную клетку. Звон ключей – квартира заперта.
Мы молча заходим в лифт и спускаемся на первый этаж – такси уже дожидается возле подъезда. Сегодня прохладно, но дождя нет. Наверное, когда буду возвращаться обратно, то пожалею, что не взяла с собой кофту, но это будет потом, а сейчас мне нужно сесть в машину и поехать на ужин, посвящённый смерти моего любимого. Когда же это перестанет причинять мне такую боль?
– Дядя Стас и дед уже там, – Тёма открывает мне дверь и ждёт, пока я заберусь на переднее сидение, после этого садится назад. – Как думаешь, дядя Костя разрешит подержать его пушку?
– Боже, Тёма, – возмущаюсь я. – О чём ты думаешь?
Он не отвечает, и в голосе его я не слышу иронии, но не обращаю на это внимания. Дальше мы молчим – я смотрю в окно, прокручивая в голове речь, которую подготовила для сына, и даже не замечаю, как быстро мы добираемся до нужного места.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я нахожу в себе силы выйти из машины. Такси уезжает, а я на негнущихся ногах с гудящей головой и онемевшими пальцами следую за сыном в сторону здания.
Тёма ждёт, пока я догоню его, прежде чем вызвать лифт, а затем мы поднимаемся на бесконечно высокий этаж и направляемся к знакомой двери, за которой живёт Стас. У меня есть ключи – я не звоню, но в коридоре нас уже встречает хозяин квартиры.
– Привет, – Стас целует меня в щёку, хлопает Тёму по плечу. – Только вас и ждём.
– Мама долго собиралась, – жалуется сын, и я стреляю в него недовольным взглядом.
Сняв туфли и надев предложенные тапки, я прохожу по широкому коридору в сторону гостиной, прислушиваясь к тому, о чём на заднем плане переговариваются Скворецкий и Артём.
Квартира у Стаса большая и просторная, а гостиная с панорамными окнами и длинным стеклянным столом, наверное, раз в десять больше, чем моя. Огромные окна, рядом с которым располагается стол, на мгновение пробуждает в воспоминаниях день семейного ужина, на котором братья узнали о моей измене, а следом и о беременности. Очень уж похожая обстановка.
Но затем я замечаю Иру с Костей, мило улыбающихся друг другу, рядом с ними отца Стаса – Максима. Все они сидят спиной к окну и как только замечают меня, приветливо улыбаются.
На Ире чёрное платье с рукавами, на её спутнике чёрная рубашка и джинсы. Скворецкий-старший одет в чёрный свитер и брюки, выглядит мужчина постаревшим, но довольно-таки жизнерадостным.
– Привет, – улыбаюсь я, обнимая каждого по очереди, затем присаживаюсь напротив Иры.
Стас и Артём, наговорившись в коридоре, присоединяются к нам. Я наблюдаю за тем, как сын весело обнимается со своим дедушкой, а затем пристаёт к Назарову с просьбой подержать пистолет.
Мы погружаемся в обсуждения повседневных проблем, попутно поедая вкусную еду, заказанную, как выразился Стас, из лучшего ресторана Москвы. Тёма, слева от меня, рассказывает дедушке о своих успехах в графическом дизайне, Стас, устроившийся справа, обсуждает с Костей какие-то рабочие моменты, а я, слушая рассказ Иры о побочных «подарках» беременности, никак не могу собраться с мыслями.
– Тебе налить ещё? – Стас наклоняется ко мне, заметив, что мой бокал пустует.
– Да, пожалуйста.
Я наблюдаю за тем, как алая жидкость наполняет бокал, и вдруг замечаю на себе внимательный, серьёзный взгляд Ольханской. Она отводит глаза в сторону и просит Костю подать ей сока. Стас встаёт из-за стола, в руке у него стакан с виски.
– Давайте выпьем за моего брата, ведь из-за него мы сегодня собрались, – говорит мужчина, осматривая стол. – Он был… тем ещё засранцем, – Максим смеётся, Ира с Костей улыбаются. Стас прокашливается. – Очень жаль, что его с нами больше нет и я не смогу сказать ему всё то, что хочу. Давайте выпьем за то, чтобы никто из нас не жалел о несказанных словах.
Я опускаю взгляд, почему-то думая, что Стас говорит обо мне, но никто даже не смотрит в мою сторону. Мы не чокаемся. Я делаю глоток сладкого вина и отставляю бокал в сторону. Мы все уже порядком выпили, чтобы начать откровенничать.
– Я помню, как Артём присматривал за тобой, когда ты только родился, – говорит Максим, с тоской смотря на Стаса. – Не отлипал от тебя ни на минуту.
– Ага, – бормочет Стас, словно действительно это помнит. – А я помню, как он всегда сидел за книжками и просил его не отвлекать, но я постоянно доставал его с просьбами поиграть со мной.
Костя наливает себе в стакан виски, предпочитая не высказываться по поводу Артёма. Я помню, какого негативного мнения был раньше Назаров о брате Стаса, считал его заносчивым придурком. А Ирка… Я перевожу на неё взгляд, вспоминая благотворительный вечер, на котором подруга была официанткой и случайно встретила там Артёма. Тогда она помогла мне сбежать, чтобы я не спалилась. Такая я была глупая и противная…
– Иногда я думаю, что если бы не компания… жили бы мы сейчас тихо и бед не знали, – говорит Максим, теребя в руке бокал с вином.
– Если бы да кабы, – бурчит себе под нос Костя, ковыряя вилкой кусок мяса.
– Перестань, – Стас поджимает губы. – Здесь твоей вины нет. Ты жив, Артём погиб. Нам и без того есть, кого винить.
– Меня, например, – не выдерживаю я.
Все смотрят на меня, и краем глаза я вижу на себе взгляд сына. Стас кладёт руку на спинку моего стула, и я чувствую на спине прикосновения его пальцев – это придаёт мне смелости.
– Давно пора было тебе рассказать, сынок, – я обращаюсь к нему, но смотрю перед собой на бокал, наполненный алой «кровью».
Он молчит. Встретившись взглядом с Ирой, я ловлю её ободряющую улыбку. Костя коротко кивает.
– Ты знаешь, что авария была подстроена, – медленно говорю я, пытаясь вспомнить речь, которую придумала, но все слова разбегаются в разные стороны, и мне приходится импровизировать. – Максим, твой дедушка, и Артём, твой папа, попали в аварию, которую подстроила твоя бабушка. Она хотела убить Максима и заполучить компанию, потому что боялась, что останется ни с чем. И для этого она направила меня на переговоры с убийцей, не хотела сама светиться. Она планировала манипулировать Артёмом, когда тот станет главой компании, и через него получать деньги. Но я не знала, что в той машине будет и твой отец. Я была молодой и глупой, а она мной манипулировала. Поэтому я виновата в смерти Артёма, я наняла убийцу, я убила твоего отца.
Я замолкаю, утопая в гробовой тишине. Мне стыдно и хочется провалиться сквозь землю, и лишь рука Стаса на моей спине не позволяет окончательно захлебнуться. Ира переглядывается с Костей, Максим пристально смотрит на внука.
– Так, бабушка была права, – вдруг говорит Тёма.
Я удивлённо смотрю на сына, и его холодный уничтожающий взгляд пронзает меня насквозь – я не была к такому готова.
– Какая бабушка? – напряжённо спрашивает Максим.
– Бабушка Наташа, – выплёвывает Артём. – Она мне всё рассказала, но я думал, что она врёт.
– Где ты с ней виделся? – выпаливает Стас, зло сжимая кулаки.
Артём переводит испепеляющий взгляд на Скворецкого.
– Она сама меня нашла, я был у неё на выходных, – скалится. – Она сказала, что не виновата, что это мама убийца, а не она. И что это мама должна была сидеть в тюрьме, а вы её прикрыли.
Я падаю. Каждое слово пронзает меня подобно стреле, и я задыхаюсь, не в силах издать ни звука.
– Что за чушь, – фыркает Костя. – Она отсидела заслуженно, я сам об этом позаботился.
– Как она вообще посмела такое сказать, – злится Стас. – Я то думал, она раскаивается, даже сообщение написал, что мы собираемся сегодня. Как мразью была, такой и осталась.
На глаза наворачиваются слёзы, когда Артём вновь впивается в меня взглядом.
– Так ты, правда, участвовала в этом? – разочарованно спрашивает сын. – Почему никогда не рассказывала мне? Почему ни разу за всю мою жизнь так и не удосужилась признаться, что убила моего отца?!
Он вдруг вскакивает на ноги, резко отодвигая стул.
– Может, и сейчас вы мне врёте? Покрываете настоящего убийцу?
Максим резко встает, с неприятным скрежетом отодвигая стул, из-за чего даже Тёма испуганно оборачивается на него.
– Выйдем, поговорим, – спокойным приказным тоном говорит мужчина.
Он огибает стол и, не дожидаясь ответа, уходит в соседнюю комнату. Бросив на меня уничтожающий взгляд, Артём неохотно следует за дедушкой, и как только дверь за ними захлопывается, я не выдерживаю: слёзы ручьём вырываются из глаз, горло со всей силы затягивает петля.
– Он… меня… ненавидит, – сквозь слёзы, задыхаясь, говорю я. – Что… она ему… наплела?
Стас обнимает меня, и я утыкаюсь в его напряжённую грудь носом.
– Всё в порядке, – говорит Скворецкий. – Пусть говорит, что хочет. Если нужно, я через суд добьюсь, чтобы эта женщина держалась от Тёмки подальше.
– Да, – Ира кивает. – Артём большой мальчик, он поймёт. Нужно немного времени, вот и всё…
Я громко всхлипываю, пытаясь успокоиться. Отвращение к себе и к матери Стаса разрастается подобно смерчу, сносящему всё на своём пути. Меня тошнит, и я не знаю, то ли из-за алкоголя, то ли из-за слов сына. Лишь сейчас, выслушивая несправедливые обвинения в свой адрес, я вдруг понимаю, что не виновата. Я не хотела смерти любимого, я была глупой и совершила ошибку, за которую до сих пор расплачиваюсь. Но я не злой человек. Я не виновата!
Истина 19. Ира
«Кто не говорит правду о себе, не может говорить ее о других». Т. Вулф
Мальбэк feat. Сюзанна – Равнодушие
Истина 19. Ира
Я нервничаю, смотря в окно на пролетающие мимо очертания Москвы и даже не замечая их. До сих пор не могу привыкнуть ездить в своей любимой малышке не за рулём, это кажется мне каким-то неправильным, неуместным, но человек, уверенно работающий с педалями, наверное, единственный, кому я могу её доверить.
На заднем сидении в красивой упаковке дожидается своей звёздной минуты наш подарок для Карины, аккуратно пристёгнутый ремнём безопасности, словно ценный пассажир. А меня ремень душит, мне не хватает воздуха, чтобы избавиться от тревоги.
– Перестань волноваться, – говорит Костя. – Никакой катастрофы не случится, если мы расскажем твоим родителям о нас.
Он выглядит уверенно, расслабленно, лёгкими движениями управляя моей машиной, а вот костюм на нём сидит довольно нелепо. Никогда не признаю официальную одежду на Косте Назарове, ему больше подходит полицейская форма.
– Я знаю, – небрежно поправляю надоедливую прядь волос. – Ничего не могу с собой поделать.
– Чего ты боишься?
Я молчу. Сама не знаю, что меня так страшит в предстоящем признании, ведь нет ничего особенного в том, что мы с Костей начали встречаться. К тому же отец постоянно мне твердит, что Назаров – лучшая партия для меня, и что папа только в нём нашёл? Вспомнить только каким разгильдяем был Костя, когда мы с ним только познакомились… Никакого уважения к закону, а мой отец, между прочим, его представитель.
– Не знаю, просто… нервничаю.
Может быть, всё дело в том, что в прошлый раз, когда я знакомила папу со своим парнем (Стасом) всё закончилось весьма плачевно? Но отец изначально недолюбливал Скворецкого, а от Кости всегда был в восторге. В этот раз всё должно пройти иначе…
– Я рядом, – обещает Назаров. – Если они будут тебя обижать, я их покусаю.
Фыркнув, я наконец-то улыбаюсь.
Мы подъезжаем к ресторану и ещё некоторое время ищем место для парковки, после чего забираем подарок и вдвоём направляемся к главному входу. Мы немного опаздываем, поэтому за столиком остаётся ровно два свободных места и, конечно же, рядышком. Наверное, отец снова постарался.
Карина в сиреневом платье счастливо улыбается, когда видит нас. Рядом с ней папа в костюме, в котором женился в последний раз. Дальше две подруги Карины, Юля и Жанна со своими спутниками. И сестра Карины со своим мужем. И я в своём синем платье на чёрных каблуках, никого не замечая, стремительно подхожу к мачехе, чтобы поцеловать её и поздравить.
Почему-то в этот момент я вспоминаю Марину, вторую жену отца, к которой он ушёл, оставив мою настоящую маму, и искренне радуюсь, что в этот раз с выбором папа не прогадал. Карина хорошая, добрая женщина и действительно любит его, а ещё любит меня и всегда поддерживает в тех вопросах, в которых я не могу довериться папе. Эта сверкающая красотка смогла заменить того, кого мне так сильно не хватало: маму.
– С Днём Рождения, – я целую её в обе щёки, затем обнимаю папу.
– Спасибо, – Карина принимает подарок из рук Кости, а так же его объятия.
– Садитесь, мы вас заждались, – папа суетливо забирает наши бокалы и разливает алкоголь.
Коротко поздоровавшись с остальными, я позволяю Назарову отодвинуть стул и помочь мне присесть. Заметив заинтересованный взгляд отца, поспешно отворачиваюсь, занимая себя закусками. Гости продолжают прерванный разговор, пока папа не поднимается из-за стола со стаканом виски и не привлекает внимание громким покашливанием.
– Кхм-кхм, хочу сделать тост, – он улыбается, смотря на свою жену, и та улыбается ему в ответ. – Я безмерно рад, что встретил тебя. Жизни без тебя я больше не представляю. Мой лучик света, выпьем же за него.
Мы чокаемся. Я делаю маленький глоток виски, затем запиваю его спрайтом.
– Может, тебе разбавить? – тихо предлагает Костя.
– Угу, спасибо.
Парень забирает мой стакан и разбавляет алкоголь газировкой. Хочется есть. Из-за волнения я с утра ничего не поела, а аппетитные, но маленькие порции с прекрасным запахом раззадоривают пустой желудок. Не обращая внимания на окружающих, я накладываю себе мясо с картошкой и салат, радуясь, что первую порцию еды успели принести до того, как мы пришли.
– А вы вместе приехали? – невинно спрашивает Карина, из-за чего я чуть не отправляю еду не в то горло.
– Да, было по пути, – невозмутимо отвечает Костя. – Из-за пробок немного опоздали, извините.
– Ничего страшного, – улыбается именинница.
Я кошусь на Назарова, тщательно прожёвывая небольшой кусок говядины. Надеюсь, мне хватит сил занять свой рот едой конца вечера, чтобы не успеть рассказать о наших отношениях. Глупости какие… О чём я только думаю? Я ведь сама собиралась всё рассказать, сама предложила Косте открыть наши отношения на празднике Карины, а теперь трушу как подросток, боящийся поведать о первых отношениях?
– А обратно как? – интересуется отец, смотря на мой стакан с алкоголем. – Можешь у нас переночевать.
– О, нет, спасибо, – отмахиваюсь я, переглядываясь с Костей. Честное слово, чего я как маленькая? – Мы решили сегодня отдохнуть, вернёмся на такси. Машину завтра заберём.
– Да, я вечером съезжу, у меня есть свободное время, – кивает Костя. – Кстати, тебе надо проверить её, мне не нравится, как она стучит.
– Нормально она стучит, – надуваюсь я. – Недавно техосмотр делала.
Папа смотрит то на меня, то на парня, переваривая только что услышанное. Я вижу, как он хочет кое-что спросить, но его губы плотно сжимаются, видимо, не решаясь снова злить меня очередными намёками о Назарове.
– Я хочу сделать тост, – неожиданно говорю я, поднимаясь на ноги и беря в руки стакан. Собираюсь с мыслями. – Карина. Я никогда не говорила этого, но ты смогла заменить мне маму. Я нуждалась в ней, и нашла поддержку у тебя. Я очень рада, что ты появилась в нашей жизни, что ты подарила счастье не только моему папе, но и мне. Уже поздно, но… мне очень хочется назвать тебя мамой…
Карина шумно втягивает в себя воздух, в её глазах застывают слёзы. Она вдруг встаёт из-за стола и крепко обнимает меня.
– О, Ирочка, – улыбается женщина. – Я тоже тебя очень люблю.
Я загоняю обратно слёзы и, отпустив Карину, говорю:
– У меня есть ещё один сюрприз… У нас… – я поворачиваюсь к Назарову, и парень понимает меня без слов.
Он отодвигает стул, чтобы встать. Я обнимаю Назарова рукой за талию, чувствуя на себе его крепкую ладонь.
– Мы вместе уже… некоторое время, – смущённо выдавливаю я.
– С вечеринки в загородном доме, если быть точнее, – говорит Костя.
Отец громко стукает стаканом о стол, и я вздрагиваю.
– То есть… – он прокашливается. – Вы тут… это самое… И мне ничего не сказали? Предатели.
Он обиженно отворачивается, начиная накладывать себе еду. Карина смеётся, смахивая слёзы.
– Это же такая замечательная новость, – радостно улыбается женщина, и остальные начинают поддакивать. Я вдруг замечаю, как отец пытается спрятать довольную ухмылку. – Я так рада за вас.
– Давайте же выпьем! – говорит сестра Карины.
Атмосфера резко разряжается. Костя целует меня в макушку, прежде чем отпустить и взять в руки стакан. Я улыбаюсь. По-настоящему, искренне, счастливо. Уже и не помню, когда в последний раз я радовалась от всей души. Радовалась другим, себе, событиям, окружающим меня. И в этот момент я готова с уверенностью сказать, что я действительно счастлива, и в этом счастье идут ко дну все плохие события, произошедшие в прошлом, оставляя на поверхности лишь самое нужное.
Истина 20. Элли
«Правда и чуть-чуть лжи, ложь и щепотка правды, что ужасней?»
Дюрарара!! (Durarara!!)
Strike – Это не грех
Истина 20. Элли
Разговор Артёма со своим дедушкой затягивается, ожидание окончательного приговора превращается в невыносимое испытание. Я успокаиваю слёзы и внутреннюю дрожь, загоняя их глубже внутрь себя, но мысли продолжают хаотично метаться в моей голове, пытаясь разорвать её на мелкие лоскуты.
Друзья заверяют меня, что всё будет хорошо, что Тёме просто требуется немного времени, чтобы понять ситуацию, но я почему-то им не верю. Мир рушится под ногами, выпуская на свободу испепеляющий Ад, приглашающий меня ступить в его владения, где меня дожидается бесконечный круговорот обвинений от собственного сына. Сущее наказание, которое я, видимо, заслуживаю.
– С ней надо что-то делать, – не выдерживает Стас, осушая очередной стакан алкоголя. – Я встречусь с ней и заставлю убраться подальше. Нет, как она вообще совести набралась обвинять тебя в том, что сама же и сделала. Убила брата, а теперь что? Строит из себя обиженку и пытается отомстить?
Скворецкий со стуком ставит стакан на стол и откидывается на спинку стула. В его глазах пляшут злые черти, лицо недовольно кривится. Я прекрасно понимаю, что он испытывает, ведь это его родная мать, которая ради собственной выгоды манипулировала всеми, кто попадался в её паутину. Ради денег она готова была убить мужа, ради хорошей жизни она строила козни и заставляла всех делать то, что она хочет.
Но теперь у неё ничего нет. Чего она добивается, настраивая Тёму против меня?
– И ты думаешь, от разговора с ней будет толк? Да она тебе в лицо посмеётся, – отмахивается Костя.
– Если потребуется, я найму для Артёма охрану… – не унимается Стас.
– Плохая идея, – Ира качает головой. – Помнишь, к чему привел контроль надо мной, охрана лишь всё испортит.
Скворецкий молчит. Подруга права, нет смысла держать Тёму под тотальным контролем, парень лишь больше погрязнет во лжи, найдёт любой способ, чтобы сбежать. Я должна просто поговорить с ним и рассказать правду, вот только одна лишь мысль, что эта сволочь запудрила мозги моему сыну, вызывает как гнев, так и неконтролируемый ужас. Я не знаю, смогу ли справиться со сложившейся ситуацией.
– И что ты предлагаешь? – спрашивает Костя. – Оставить всё так, как оно есть? А если она снова решит наговорить парню очередную чушь? Мало того, она может что-нибудь с ним сделать, чтобы отомстить. Вдруг у неё за решёткой поехала крыша? Как вариант, её сожрало чувство вины за погибшего сына, и теперь она хочет искупить грехи с помощью внука. А для этого ей нужно, чтобы Тёма был на её стороне. Запудрит ему голову, а парень по наивности решит сбежать вместе с ней.
Мне становится дурно – я прячу лицо в ладонях, чтобы сдержать очередную волну слёз.
– Перестань, – просит Ира. – Мы не знаем, чего она добивается, но нам надо сделать всё, чтобы Артём встал на нашу сторону. Она не сможет манипулировать мальчиком, если он не будет этого позволять.
– Я просто дам ей денег и заставлю уехать из страны, – вдруг говорит Стас. – Она ведь этого хочет. Всё равно придётся с ней встретиться. Если она попытается что-то сделать Тёмке, я её уничтожу, она это знает.
Я хочу домой. Хочу встать из-за стола и уйти, вернуться в уютную квартиру, спрятаться под одеялом и больше ни с кем не разговаривать, но вместо этого шумно вздыхаю и беру бутерброд, чтобы занять себя хоть чем-нибудь. Кусок в горло не лезет, но я заставляю себя тщательно прожёвывать закуску, прежде чем проглотить её.
– Наговорила всякого, а смелости прийти сюда не хватило, – Костя наливает алкоголь себе и Стасу.
– Ага…
Скворецкий замолкает, когда дверь комнаты открывается. Мы все оборачиваемся, наблюдая за тем, как к нам выходит Максим, а следом за ним с потупленным взглядом следует Тёма. Сын не смотрит на меня, но садится рядом на своё место.
– Мы поговорили, – коротко констатирует факт отец Стаса. – А теперь давайте закроем эту тему и продолжим поминать человека, ради которого мы сегодня собрались.
Все соглашаются и остаток вечера старательно избегают тему прошлого. Я стараюсь не смотреть на сына, но напряжение с каждой минутой, с каждым выпитым глотком алкоголя лишь нарастает и усиленно пытается вырваться на свободу. Ирка поддерживает со мной разговор, чтобы отвлечь от грустных мыслей, Артём делает вид, что ничего не произошло, активно обсуждая своё хобби со Стасом. Костя же уходит в дискуссию с Максимом, но я почти их не слушаю.
К концу вечера я окончательно сдуваюсь, и силы стремительно покидают меня. Скворецкий предлагает мне и Артёму остаться на ночь, а сам отправляется провожать гостей. Я даже не замечаю, как в какой-то момент всё вокруг погружается в тишину, заманившую меня и сына в ловушку. Мы молча сидим рядом за столом, не смотря друг на друга.
– Почему не сказал, что ездил к бабушке? – вдруг спрашиваю я, пытаясь заставить пьяное сознание мыслить в нужном направлении.
– А ты бы отпустила меня? – вопросом на вопрос.
«Конечно же нет», – хочу сказать я, но вовремя прикусываю язык.
– Я не знаю, что она тебе наговорила, но это неправда. Она плохой человек.
– Угу.
Хочется рассказать Артёмке всё, что я сейчас чувствую и думаю, но я слишком пьяна и не могу подобрать подходящих слов. К горлу вновь подступает ком – проходит несколько минут, прежде чем я загоняю обратно слёзы.
– Прости меня. Я должна была раньше рассказать.
– Не хочу сейчас об этом говорить, – парень поднимается на ноги и начинает убирать со стола, попутно отправляя в рот недоеденные закуски.
Я собираюсь помочь ему, но в последний момент передумываю. Я слишком пьяна, толку от меня совсем не будет. Артём складывает остатки еды в холодильник и почти справляется с уборкой, когда в квартиру возвращается Стас.
– Оставь, я завтра уберу, – отмахивается Скворецкий. – Ляжешь в гостевой?
– Ага, – сын складывает грязную посуду в раковину. – Я устал, пойду спать. Спокойной ночи.
– И тебе, – Стас улыбается.
Я открываю рот, чтобы пожелать сыну сладких снов, но слова будто застревают в горле. Парень уходит – я расстроенно вздыхаю. Сзади подходит Скворецкий и наклоняется, обнимая меня за плечи. Тёплый поцелуй в макушку отзывается приятным покалыванием по всему телу, и я невольно улыбаюсь.
– Всё будет хорошо, – заверяет меня мужчина. – Я поговорил с отцом, он сказал, что Артём всё понял.
– Надеюсь…
– Пошли спасть?
– Угу.
Стас помогает мне подняться. Слегка пошатнувшись, я ныряю в его объятия, нагло утыкаясь носом в широкую грудь. Руки парня крепко обнимают меня, приятно поглаживая пальцами по спине. Я куда-то проваливаюсь, но через секунду возвращаюсь в реальность и отстраняюсь.
– Хочу прилечь, – надуваю губки.
Скворецкий усмехается и, наклонившись, целует меня. Поцелуй длится всего пару секунд, после чего мужчина, приобняв меня за плечи, направляется в сторону спальни.
Уверенными спокойными движениями Стас помогает мне избавиться от платья, скользя нежными пальцами по моим плечам и спине, а после предлагает одну из своих футболок. Пока я забираюсь в постель, мужчина раздевается, небрежно бросая пиджак и рубашку в кресло, а после усмехается, когда слышит с моей стороны тихое хихиканье. Оставшись в боксерах, Стас забирается ко мне под одеяло, и я нагло укладываю голову ему на плечо, сворачиваясь клубочком под горячим боком.
– Спасибо тебе, – почти засыпая, бормочу я.
– За что?
– За то, что нянчишься со мной…
Стас что-то говорит в ответ, но я уже не слышу, погружаясь в сон, расслабляясь в тёплых, крепких объятиях близкого человека. И я успокаиваюсь, словно спрятавшись в защитный кокон, прекрасно зная, что меня в ближайшее время никто не потревожит. Ведь сейчас меня охраняет тот, кому я готова довериться полностью и бесповоротно.
