Текст книги "Вишнёвая истина (СИ)"

Автор книги: Мария Тетюшева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Истина 12. Элли

«Время истекает, потому что это его свойство, живут долго и счастливо лишь в сказках. Мы любим обманывать себя, потому что правда слишком жестока».

(Доктор Кто (Doctor Who))

RAVANNA – Серое

Истина 12. Элли

По стеклу ресторана барабанит дождь, и сквозь воду я вижу за окном Москву. Город окутан серостью и тоской, и даже не смотря на то, что в помещении тепло, я ёжусь. На душе скребутся кошки – я думаю об Артёме. Об одном и о другом, и никак не могу избавиться от глупых неприятных мыслей, заполняющих голову.

– Ешь, остынет, – говорит Стас.

Он сидит напротив в идеальном костюме и медленно ест какое-то блюдо из мяса и картошки, названия я не помню, да и вряд ли знаю. Передо мной рыба с лимоном, рис. Я смотрю на тарелку и понимаю, что кусок в горло не лезет, но я не ела с самого утра, так что заставляю себя взять вилку и приняться за еду.

– Я бы предпочла зайти в пиццерию, – тихо бормочу я, ковыряя вилкой рыбу.

– Пиццу и дома можно заказать, – отмахивается Скворецкий. – Здесь хороший ресторан. Вкусно готовят.

В помещении мало посетителей. Играет тихая живая музыка, огромное количество цветов украшают зал, а милые официанты за свою зарплату готовы целовать тебе ноги. И в какой это момент мне разонравились подобные места? Когда вместо дорого ресторана я салата предпочитать дешёвые забегаловки?

Сердце предательски щемит, когда я смотрю на Стаса и вспоминаю Артёма, что постоянно водил меня в подобные места. Воспоминания вновь обрушиваются как ведро с водой – отвернувшись, я поджимаю губы, стараясь скрыть эмоции.

– Не хочешь ни о чём поговорить? – спокойно спрашивает Стас, поднимая на меня синие глаза.

Хочу. Очень хочу. Но язык не поворачивается сказать хоть слово.

– Я не знаю, – вздыхаю я, подпирая голову рукой. – Всё так… запуталось. Я будто бы иду ко дну и не могу всплыть, потому что к моей ноге привязан камень.

– В виде Артёма? – бьёт по больному.

Я лишь киваю.

– Тебе пора отпустить его, – голос Стаса серьёзен. – Его уже не вернуть.

Со злостью бросаю вилку в тарелку, отчаянно сжимая зубы, чтобы не расплакаться.

– Как ты можешь такое говорить? – шепчу с хрипотцой. – Он был твоим братом. Он любил тебя.

Взгляд мужчины настолько резкий, что я замолкаю. Спесь стихает, оставляя лишь горечь и ноющую боль.

– Ранам свойственно заживать, – тихо говорит Скворецкий. – Нужно лишь прекратить ковырять их. Иначе они так и будут постоянно кровоточить.

Он делает глоток кофе и недолго молчит.

– Я тоже по нему скучаю, – признаётся мужчина. – Но жизнь на нём не заканчивается. Она не может вечно крутиться вокруг мёртвого. Артёма уже нет, но есть мы. У тебя есть сын, ты должна взять себя в руки и отпустить прошлое. И самое главное, простить себя. Пока ты этого не сделаешь, ничего у тебя хорошо не будет.

Его слова жестокие, но правдивые. Я сама всё это прекрасно знаю, но как Стас не понимает, что я не имею понятия, как отпустить прошлое. Не знаю, как простить себя. Я не могу просто взять и забыть о человеке, перед которым так виновата.

– Ты же не думаешь, что в твоей жизни сам по себе наступит момент, когда ты проснёшься, и тебе вдруг станет легче? – продолжает атаковать Стас. – Тебе нужно приложить усилия. Найти цель.

– Как это сделал ты? – перебиваю. – У меня нет под боком компании, которой можно посвятить смысл своего существования.

Мужчина закатывает глаза.

– Я тебе уже сто раз предлагал работу, – в его голосе чувствуется упрёк. – Хорошая зарплата, престижное место. Тебе не придётся писать дурацкие статьи и горбатиться за копейки. Сможешь оплатить Тёмке обучение.

– Перестань…

– Что «перестань»? – передразнивает. – Ты тратишь свою жизнь на чепуху. Постоянно бухаешь. Думаешь, я не знаю, как ты вечера проводишь? Если хочешь писать, пиши в свободное время от основной работы, я могу даже тебе график подбить сменный.

Я не отвечаю. Смотрю в окно на нескончаемый ливень и очень хочу уйти отсюда, но я словно прилипла к стулу, ноги не слушаются, желудок бунтует, требуя уже предоставить ему дар в виде рыбы.

– Я не знаю, что тебе ответить, – признаюсь я. – Я подумаю.

Стас молчит. Отрезает кусочек мяса и тщательно его пережёвывает. Недолго мы молчим: за это время я всё-таки возвращаюсь к еде и съедаю половину тарелки с рисом. По привычке проверяю телефон, но ни звонков, ни сообщений не обнаруживаю.

– Что решили по встрече? – первая нарушаю молчание.

– Ориентировочно через две недели. На выходных. Как раз Костян в отпуск уходит, да и Ирка тоже свободна.

– А твои родители?

– Отец будет, – кивает. – Мать – не знаю. Я отправил ей сообщение, но она уже давно на связь не выходит. Как вышла, так сразу и исчезла. В принципе, не уверен, что готов её увидеть.

– Ясно, – вздыхаю. – Мы с Тёмкой тоже придём. Скажи потом адрес и время.

Стас допивает кофе и задумчиво смотрит в окно.

– Когда ты ему уже расскажешь? – неожиданно спрашивает Скворецкий. – Ты же знаешь, что он всё чаще и чаще задаёт вопросы об отце. Когда-нибудь он всё узнает, и лучше бы от тебя.

Я тихо скулю, протирая рукой лицо. Вот только этого мне не хватало. Я столько лет оттягивала момент признания сыну о том, что я убила его папу. Мне так страшно было всякий раз, когда он заикался об этой теме. Не хочу ему ничего рассказывать. Не хочу.

– Сделай это на ужине, – просит Стас. – Не сможешь сама, расскажу я. Если что, мы поддержим. Ира, Костя и отец всю правду давно уже знают, один Тёмка не в курсе. Я устал придумывать отмазки каждый раз, когда он спрашивает меня о чём-то.

– Ладно, – сдаюсь я. – Наверное, ты прав. А что, если он возненавидит меня?

Скворецкий вздыхает, молчит несколько секунд, а после прохладными пальцами накрывает мою руку. Это нежное простое действие придаёт уверенности и спокойствия.

– Мы будем рядом. В любом случае ему понадобится время, чтобы обдумать всё. Он любит тебя, я уверен, что поймёт. К тому же когда-нибудь этот момент всё равно наступит, и лучше раньше, чем позже. Я давно тебе об этом говорю.

– Спасибо.

Он отстраняется и просит официантку убрать наши тарелки и принести десерт. Вновь смотрю в окно, погружаясь в мрачные мысли и наполняясь ложной уверенностью. Я действительно должна рассказать сыну всю правду, слишком долго я это откладывала. Возможно, после этого я смогу вздохнуть свободно и оставить позади пожирающие мысли. Я буду жить ради себя, ради Тёмы, ради Артёма. Я должна. Я сильная. Сколько несчастий я пережила в жизни и до сих пор стою на ногах!

Я жива. Я жива?

Истина 13. Ира

«Правда жизни у каждого своя, а не одна единственная на всех».

Вики Кристина Барселона (Vicky Cristina Barcelona)

Artik & Asti – Истеричка

Истина 13. Ира

– Кажется, я протрезвела, – с небольшим недовольством констатирую факт. – И пить больше не хочется.

Мы сидим в злосчастной беседке и смотрим на шумный кипящий жизнью коттедж. В окнах мелькают силуэты, иногда кто-нибудь выходит на улицу покурить или подышать воздухом, выпуская на свободу громкую музыку. Нас окутывает темнота, и кажется, что в её власти мы можем делать всё, что пожелаем.

Прохладно. Моя голова лежит на плече Кости, его грудь медленно опускается и поднимается, дыхание щекочет висок, крепкая рука обнимает за талию. Назаров не отвечает. Свободной рукой достаёт пачку сигарет и, не отпуская меня, словно боясь, что я отстранюсь, пытается прикурить. Получается не сразу.

В груди теплится уют, и я понимаю, что ещё немного и усну. Этот день меня утомил, а мне уже давно не восемнадцать, чтобы сутками развлекаться без капли усталости.

Костя затягивается и шумно выдыхает в сторону, стараясь не задеть меня. Едкий запах всё равно добирается до меня – я незаметно морщу носик.

Мне хочется поговорить о чём-нибудь, как минимум о том, что между нами произошло некоторое время назад, но я не знаю, с чего начать и вообще стоит ли. Что это для меня? Пьяный соблазн или нечто другое? Я думаю о поцелуе в день семейного ужина, вспоминаю всё, что между нами было, почему-то вытаскиваю из памяти момент, когда сбежала от Стаса и встретила Костю после нескольких лет разлуки. Тогда Назаров оказался для меня спасением, глотком надежды, а теперь я сижу в его объятиях и не понимаю, чего хочу.

Хочу, чтобы этот момент, наполненный уютом и комфортом, никогда не заканчивался.

– Поговорим? – словно читает мои мысли. – Или отложим на завтра?

– Завтра у меня будет болеть голова.

Костя коротко усмехается, делает очередную затяжку. Мы снова молчим, пока Назаров не докуривает сигарету. Он тушит окурок о край скамейки и выкидывает его в траву. Двери коттеджа открываются – громкий смех разлетается по саду, и я вижу двоих мужчин, вышедших в очередной раз покурить на веранду. Интересно, они видят нас? Или настолько пьяны, что кроме мрака среди деревьев ничего не различают?

– Давай попробуем… – Костя осекается. – Ну… Я хочу сказать… Кхм.

Я поднимаю взгляд, не отрывая головы от плеча парня, и смотрю на его смущённое лицо. Назаров отворачивается и тянется к бутылке с алкоголем.

– Ты мне встречаться предлагаешь?

– Кхм. Типа того, – Костя наливает четверть стакана, но не пьёт.

Застенчивый Назаров выглядит забавно и даже мило, но я не улыбаюсь. Часть меня хочет сбежать прямо сейчас, другая часть жаждет остаться.

– Когда ты понял, что любишь меня? – вместо ответа спрашиваю я.

Костя растерянно пожимает одним плечом.

– Не знаю. Наверное, когда ты направила ствол на мажора. Когда мы Стасяна спасали.

– Это когда ты стоял на коленях и собирался пожертвовать собой? – иронично переспрашиваю.

Парень фыркает. Недолго молчит.

– А что мне оставалось? Колян был на мушке, Стас связан. И тут ты как снег на голову. Наверное, тогда я окончательно убедился, что ты мне нравишься. Хотя изначально собирался просто сблизиться ради твоего отца, чтобы узнавать детали дела о парне в коме.

Я отворачиваюсь. Какая ирония, ведь именно в тот день я поняла, что по уши влюбилась в Скворецкого, а он оказался в «спасительных» объятиях Элли. Кажется, в тот день весь мой мир рухнул, а следом ещё и Назаров со своими чувствами. Тогда это казалось настоящим концом света, а теперь ничего кроме глухой тоски не вызывает.

Наверное, будет лишним вспоминать об этом, учитывая, как резко Костя реагирует на Стаса.

– Ну, я спасла ваши задницы, – шучу.

– Это точно, – парень откидывает голову назад, но не расслабляется. Плечи его напряжены, рука на моей талии словно каменная. – Я думал, что остыл к тебе. Столько времени уже прошло. Даже пытался завести отношения, но ничего не вышло. А затем мы опять встретились, и я понял, что всё ещё люблю тебя.

Я прикусываю губу, стараясь не шевелиться и даже не дышать. В груди щемит – я не знаю, почему.

Если честно, мне немного страшно. Часть меня считает, что если я сближусь с Костей, то прошлое вернётся. Это докажет, что я всё ещё болтыхаюсь в этом болоте и никак не могу из него выбраться, начать новую жизнь, оставить позади всё плохое и найти для себя нормального партнёра для здоровых отношений. Я была со Стасом, а теперь собираюсь начать отношения с его другом? Правильно ли это?

Другая часть понимает, что рядом с Назаровом мне комфортно. Он полицейский, как мой отец. Из-за работы у него не будет на меня так много времени, как хотелось бы, но это означает, что я могу посвятить свободное время себе. Я ведь сбегу от навязчивого парня, жаждущего ежедневные свидания и постоянное общение. А с Костей буду чувствовать себя свободной, более того любимой. Ничего ведь страшного не случится, если мы просто попробуем?

Я не знаю, какая моя часть права, поэтому молчу.

– Я не знаю, чем ты меня зацепила. Ведьма что ли… – шутит.

– Дурак, – хлопаю ладонью по его груди. – Будешь доставать, я тебя в жабу превращу.

– Зато работать не надо будет.

– В смысле? Всем плевать, что у тебя лапки, работу никто не отменял. Тебе выдадут мини форму и игрушечный пистолет.

Костя обиженно фыркает. Мы снова молчим, и лишь когда курящая парочка уходит с веранды обратно в коттедж, я говорю:

– Ладно. Но при условии, что ты больше не будешь поднимать тему Стаса. Между нами всё давно закончилось, и я пытаюсь оставить его в прошлом. И ссориться из-за твоих колких замечаний я не намерена.

Недолго помолчав, Костя говорит:

– Хорошо. Стасян в прошлом, я понял.

– И не надо бежать к моему отцу и всё рассказывать.

Он фыркает.

– Ещё что-нибудь желаете, мадмуазель?

– Я бы не отказалась от вишнёвого компота, – деловито тяну я, сдерживая улыбку.

– Принято.

Тихо посмеявшись, я ненадолго прикрываю глаза. Сомнения никуда не исчезают, продолжая тяжестью давить на грудь, раззадоривая тревожность и плохие мысли, но я всеми силами пытаюсь прогнать их чувством безграничного комфорта. Может быть, завтра я пожалею, но какая разница? Не получится – разойдёмся. Жизнь из-за этого не закончится.

– Так ты, правда, согласна? – спрашивает Костя, и я неохотно открываю глаза.

– Угу. Попробовать можно. Ты же не кусаешься?

– Ну… – коротко смеётся.

Он целует меня в лоб, и череда приятных мурашек скользит по коже. Я слышу, как Костя опять прикуривает сигарету, щёлкая зажигалкой, и я вновь морщу носик из-за едкого дыма. Усталость накатывает всё сильнее и сильнее, но вставать и идти спать совсем не хочется. Кажется, если я пошевелюсь, то иллюзия комфорта развеется подобно миражу в жаркой пустыне, и я вновь окажусь посреди очередного кошмара, в котором всё вокруг меня пылает адским необузданным пламенем.

Поэтому я сижу в объятиях Кости Назарова, позволяя всему плохому взять сегодня выходной и оставить меня в покое. И под тёплое дыхание парня и едкий запах дыма я, кажется, засыпаю, погружаясь в приятное бесконечное марево, медленно утягивающее меня в «никуда». Туда, где нет ничего, кроме спокойствия и приятной мягкой теплоты.

Истина 14. Элли

«Если ты знаешь настоящую боль, ты ее уже ни с чем не перепутаешь. И даже если ты знаешь другую боль, истинную тебе не понять. И это правда».

Наруто (Naruto)

Дмитрий Колдун – Дай мне силу

Истина 14. Элли

Встреча со Стасом оставляет после себя колючий осадок. Послевкусие усиливается от воспоминаний об Артёме, которого я навещала на кладбище, и от мыслей о Тёмке, с которым меня ждёт тяжёлый разговор. Я боялась этого момента с самого рождения сына, кучу раз представляла, как всё произойдёт и что именно я ему скажу, но каждый раз понимала, что не могу найти для этого правильных слов. Да и существуют ли они вообще?

Имеются ли верные слова, способные смягчить новости о том, что собственная мать убила твоего отца?

Наверное, нет.

С этим осознанием я возвращаюсь домой, уверенная в том, что сын как обычно занимается графическим рисованием, но, когда после короткого стука я открываю дверь его комнаты, обнаруживаю лишь пустоту.

Из-за дождя небольшое помещение, наполненное вещами Артёма и его тёплым приятным запахом, кажется чужим и совершенно незнакомым. Серостью пропитываются стены, выключенная лампа холодна как потухшее солнце, предметы выглядят безжизненными и ненастоящими.

Я вспоминаю слова Стаса о том, что он не договаривался провести выходные с племянником, и тревожность тяжким грузом ложится на моё сердце.

Что, если с ним что-то случилось?

Что, если Артём узнал о моём вранье и решил сбежать из дома?

Что, если…

Что, если я всего лишь себя накручиваю?

Уже и не помню, когда в последний раз ловила сына на лжи. Может быть, я слишком ему доверяю, чтобы замечать подобные мелочи? Или между нами действительно что-то треснуло, и уже ничто не будет как раньше?

Судорожно достав из сумочки телефон, я прикрываю дверь комнаты и уже собираюсь набрать Артёма, чтобы узнать, где он, но в последний момент палец замирает над иконкой вызова, а контакт «сынок» расплывается перед глазами. Лишь через секунду я понимаю, что мои глаза наполняются слезами, – в ужасе заблокировав экран сотового, встряхиваю головой, загоняя обратно эмоции.

Я сошла с ума. Он всего лишь подросток. Это нормально, если у него есть от меня секреты. Разве я не врала в его возрасте?

Или же именно из-за этого я и боюсь? Боюсь, что Артём станет таким, как я. Он ведь невинный, добрый и бескорыстный, прямо как его отец…

Сделав глубокий вдох, я ухожу на кухню, машинально ставлю чайник, хотя в горло ничего не лезет.

Погода совсем разошлась, буянит и буянит. Ветер хлещет по стеклу, то усиливая, то немного успокаивая потоки дождя. Во внутреннем дворе жилого комплекса ни души, даже случайных прохожих, попавших под ливень, не видать. Ближайшее дерево неохотно нагибается, мечется из стороны в сторону из-за непогоды, даже животные попрятались, кто куда смог.

Чайник закипает и выключается. Я вздрагиваю, поймав себя на том, что уже несколько минут бесцельно пялюсь в окно. Нет, я всё-таки так не могу.

Вновь достав телефон, я набираю номер Артёма. Медлю. Открываю сообщения. Пишу: «Ты где?». Стираю. «Виделась со Стасом, он…». Стираю. Шумно вздыхаю, несколько секунд нервно покусывая нижнюю губу. «Когда тебя ждать? Погода ужасная». Отправляю.

Небрежно положив телефон на стол, я принимаюсь заваривать чай, мысленно отправляясь в то место, где может находиться сын. С кем он? Один ли или с кем-то разговаривает? Смеётся? Или ему плохо?

Чай заварен, а ответа всё нет и нет. Еле сдерживаясь от ещё одного сообщения, я заглядываю в холодильник и решаю сделать бутерброды. И плевать, что кусок в горло не лезет.

Продукты заканчиваются… Надо будет завтра в магазин сходить. Или заказать доставку?

Пока я занимаюсь бутербродами, телефон вибрирует – это действует на меня как красная тряпка на быка. Небрежно отложив нож в сторону, я хватаю сотовый и с замиранием сердца подобно школьнице, ждущей письмо от возлюбленного, открываю переписку.

«Буду завтра вечером. Сегодня не жди».

Следующее сообщение: «Я в порядке».

Это не в первый раз, когда Артём уезжает к Стасу на все выходные. Они могут проторчать всё это время у него дома, либо куда-то поехать, либо провести время на работе. Стас любит общаться с племянником. Вот только в этот раз Скворецкий признался, что не договаривался с Артёмом о встрече.

Тогда где же он?

Надеюсь, у девушки. Это самый безобидный вариант, который я могу придумать.

Блин. Теперь сиди и переживай…

Ничего не ответив на сообщение, я возвращаюсь к нарезке бутербродов. Что ж, по крайней мере, он сказал, что с ним всё хорошо. Он же большой мальчик…

Не успеваю закончить с перекусом, как телефон вновь подаёт признаки жизни. На этот раз на экране блокировки высвечивается письмо от начальницы об очередных сжатых сроках для написания статьи. Не прочитав, плавным движением заставляю оповещение исчезнуть.

Может быть, мне стоит принять предложение Стаса? Наплевать на гордость и в кой-то веки подумать о себе? Я вот даже не могу позволить себе заказать лишний раз пиццу или суши, настолько у меня все расходы впритык. Коммуналка, обучение Артёма, траты на еду. А сын ещё и переводиться собирается, нужно ему как-то дальнейшее обучение в универе оплачивать. На статьях далеко не уедешь…

Гнетущие проблемы заставляю меня тревожиться ещё сильнее, на эмоциях я открываю переписку со Стасом и пишу ему:

«Если твоё предложение о работе ещё в силе, я хочу попробовать. Но ничего не обещаю».

Ответ не заставляет себя ждать:

«Кто ты и что ты сделала с моей подругой?:D».

«Приезжай ко мне в офис, как сможешь, обговорим. Только предупреди заранее. В понедельник, если что, я буду на месте».

Зря я ему написала. Вот есть же у меня в последнее время привычка делать что-либо под давлением эмоций. И не всегда это имеет позитивные последствия.

«Ладно. Постараюсь в понедельник», – отправляю.

Стас присылает весёлый смайлик, но я ничего больше не отвечаю. Состояние всё ещё подавленное, тревожность так и норовит прогрызть во мне дыру, ещё и из рук всё валится. Мне нужно расслабиться. И чай мне, очевидно, совсем не поможет…

Плюнув на уже остывший напиток, я достаю из шкафа наполовину пустую бутылку вина, которую недавно открывал для меня сын, забираю нарезанные бутерброды и уверенно направляюсь в ванную. Горячая вода с пеной и цитрусовой солью как раз будет кстати. Раз меня сегодня ждёт одинокий вечер, можно позволить себе расслабиться. Нужно ещё прихватить ноут и включить сериал, вот тогда точно смогу избавиться от дурных мыслей.

Пока я готовлюсь к водным процедурам, мне приходит ещё одно сообщение. На этот раз от Иры.

«Не хочешь встретиться? Посидим с Анькой, поболтаем. У меня есть для вас новости».

Пишу:

«Я бы позвала сегодня, но погода не ахти. Если хочешь, приезжайте завтра ко мне, я дома одна все выходные».

«И что за новости?».

«Секрет, – присылает Ирка с таинственным смайликом. – Тогда до завтра. Напишу Аньке, что встречаемся у тебя».

«Хорошо!».

И что же такого секретного она собирается нам рассказать?

За мыслями об этом я не замечаю, как переживания о сыне отступают на задний план. Нужно было сразу написать подруге и поделиться переживаниями, завтра как раз пожалуюсь о бедах материнства. Эх! А когда-то я волновалась из-за колик в животе и о том, чтобы Тёмка не тянул в рот всё подряд. Теперь это всё кажется такой мелочью по сравнению с нынешними проблемами. Быть взрослым так ужасно…