Текст книги "Реверанс судьбы (СИ)"

Автор книги: Мария Высоцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 14

Как всегда не вовремя. Его как всегда выдернули не вовремя. Слишком рискованно сейчас уезжать, потому что когда он вернется, она вновь спрячется в свой ср*ный кокон отчужденности.

Выкрутил руль, паркуя машину на выезде из города. Пару секунд на передышку и на то, чтобы вытащить из бардачка пистолет. Сзади ярко заморгали фары приближающейся тачки. Это и был сигнал.

Бросил машину, спешно садясь в подъезжающую.

-Здорово,– уперся затылком в подголовник,– сколько ехать?

– Минут двадцать.

Артем кивнул, прикрывая глаза. В висках пульсировало. Все смешалось. Он превратился в сгусток, источающий ярость и решимость. Слишком долго он шел к этому. Эти пару месяцев показались ему десятилетием, но оно того стоило.

* * *

Когда дверь хлопнула, она не сразу поверила в то, что он действительно ушел. Было в квартире до сих пор что-то такое, что откровенно говорило ей, что он еще здесь. Лишь присмотревшись, она поняла, что на столике в прихожей лежат его часы. Они словно отражали его сущность. Заставляли верить, что он до сих пор обитает в недрах ее квартиры. Подцепив браслет мизинцем, Кораблёва приподняла их на уровень глаз и покрутила. Раздражение, которое он вселил в нее своим очередным непониманием, так и подмывало вышвырнуть эту побрякушку с балкона, но она лишь безразлично бросила их обратно на столик.

За окном пестрила ночь, а в крови все еще плескался алкоголь. Распахнув пошире балконную дверь, она уселась в плетеное кресло на лоджии, завернувшись в плед.

В голову лезла всякая чепуха. Она думала о том, что нужно купить сапоги, посмотреть новые чайные ложки в кухню, и о том, что не плохо бы повесить картину в гостиной, эти мысли, словно защитные механизмы, отгоняли от нее куда более глубокие, кровожадные вопросы и предположения. И первым из таких было, верит ли она в его слова о любви? Нужна ли ей его любовь? Она терялась в ответах и не переставала задавать себе один и тот же вопрос, а любит ли она его?!

Любит.

Это не было озарением. Нет. Это было очевидным фактом. Даже в свете последних событий, в свете того страха, что он нагнал на нее своими выходками, она его любит. Вот и сейчас, крепче прижимая к груди мягкую ткань, ее трясет от того, куда он мог сорваться среди ночи.

Что происходит в его жизни? Куда он вновь ввязался? Были лишь вопросы…

Окончательно промерзнув, она бросила плед в кресло и направилась в спальню. По пути мельком взглянула на часы – восемь утра.

* * *

-Артем,– мужчина широко улыбнулся, – здравствуй, дорогой, не думал, что ты это сделаешь.

– Очки сними,– криво улыбнулся Алехану,– дождь на улице.

– Ты как всегда в своем репертуаре,– Алехан стянул с носа очки, аккуратно убирая их в футляр,– мальчишка у тебя?

Старков кивнул.

– Это хорошо. Он должен подъехать с минуты на минуту.

– Знаю,– прикурил, делая глубокую затяжку.

По всем расчетам, Доманов должен был приехать один, чтобы забрать своего ребенка. Алехан же хотел пристрелить того, как только он появится на горизонте. Это был не совсем запланированный выезд, о котором Романов даже и не догадывался. Хотя так все становилось еще проще. Для Артема.

– Он сказал, где груз? Аббас волнуется.

– Можешь ему передать, чтобы отложил корвалол подальше. Груз там, где и договаривались

– Хорошо, – с улыбкой.

Но Старков уловил это едва заметное изменение. Алехан не рассчитывает на то, что Артем уже успел перевести груз к себе. Поэтому когда он решит пристрелить его после Доманова, то будет разочарован тем, что казнь придется отодвинуть.

– Едет.

– До вечера,– Старков вальяжно хлопнул Алехана по плечу.

– Ты куда?

– Сваливаю. Мальчишка у тебя, Доманов тоже.

– Ты не куда не пойдешь,– вытянул руку, сжимая металлическую рукоятку, наводя на Артёма пистолет,– ни сейчас, никогда.

– Давай без пафоса. Или ты в серьез думаешь, что я, как паршивая собачонка, притащил вам тапки в зубах?

Араб нахмурился.

– С*ка,– прошипел, почти кидаясь на Старкова,– я лично перережу тебе глотку.

– Тише-тише,– отодвинул дуло пистолета от собственной щеки,– Пусть твои люди отвезут меня к Аббасу, и я лично ему покажу, где наркота.

– Блефуешь.

– А ты проверь. И уже через час будешь валяться в одной яме с Домановым.

– Отвезите его к Аббасу,– махнул одному из бойцов.

Громила толкнул Артема в плечо.

– Полегче,– усмехнулся, забираясь на заднее сидение внедорожника.

Как только машина, в которую усадили Старкова, отъехала на пару километров, снайперы сняли всех, кто остался на территории старого завода.

Артем потер запястье, где еще утром красовались часы, ухмыляясь.

Если он правильно рассчитал, то от одной головной боли его избавили пару минут назад.

* * *

Проснулась она к обеду. Тело затекло, потому что она так и уснула калачиком, посередине кровати.

Перевернувшись на спину, взяла телефон, проверяя пропущенные. Но их не было. Даже иронично. В ЭлЭй не было ни утра, чтобы ее кто-то не побеспокоил, А здесь – тишина. Словно все вымерли.

Приняв душ, накинула длинную бледно-голубую рубашку, в которой и пошла заваривать кофе. На улице шел дождь.

Облизала чайную ложку, которой размешивала в чашке сахар, и присела на край подоконника. Даже через стеклопакет она ощущала холод улицы. Вновь взглянула на часы – шестнадцать ноль-ноль.

Артем так и не объявился, и даже не позвонил. Ей бы радоваться, что сегодня он уже не нагрянет, но ее терзали сомнения. В груди поселилось какое-то пугающее предчувствие. Ее обволакивало это беспокойство, этот беспричинный страх. Сделала очередной глоток, пытаясь выбросить из головы дурные мысли.

Ну что с ним станет? Кто-кто, но он, кажется, самый живучий из всех, кого она знает.

Но это было лишь вершиной айсберга. Дальше в голову закрадывались все более изощрённые мысли. Дошло до того, что она задалась вопросом, что она почувствует, если узнает, что его не стало.

Ответ не заставил себя долго ждать. Она сойдет сума.

Одно дело ненавидеть его, когда он здесь, рядом, когда, что бы он ни делал, какую бы боль не причинял, он жив. И совсем другое, понимать, что его больше нет, и вся ее ненависть настолько жалка и ничтожна. Особенно, если эта ненависть граничит с любовью.

Кинула чашку в мойку, а сама, словно тень, пошагала в спальню. Чувство тошноты усиливалось, а вместе с ним на нее вновь накатывала паника.

* * *

Артем с улыбкой триумфатора распахнул дверь машины. Так же вышел из салона. Аббас смерил его ненавистным взглядом, подмечая лишь то, что он не промах, и за пару часов смог спутать все его планы.

– Стареешь Аббас, даже людей своих за мной не приставил на время, пока я проворачиваю наше общее дельце.

– Не юродствуй. Это здесь?

– Здесь. Пятый ангар.

– Пошли.

Кто-то сзади толкнул Старкова прикладом в плечо.

– Лом возьмите,– послышалось позади.

– Бесстрашный ты или глупый…,– Аббас говорил тихо. Шёл медленно.

– Думаешь?

– Уверен.

Это были последние слова, которые он слышал. Тот, кто до этого ударил его в спину, в этот раз прицелился точно в голову. Старков упал на землю, а Аббас лишь усмехнулся.

– Шакал…открывайте.

– А этого?

– В багажник, я с ним еще не закончил.

* * *

Вера вздрогнула.

Музыка в наушниках не успокаивала, и от этого она ходила по квартире, меряя ту шагами. Эти странные ощущения все еще были рядом с ней. Перед глазами ярко всплыл вчерашний вечер. Его взгляд…слова…

Замерла посреди комнаты, вновь и вновь прокручивая в своей голове его слова:

«Я люблю тебя…»

«Прости меня…»

«Я во всем виноват, во всем, что с нами стало…»

Словно ощутила на себе его объятия. Его тепло. Чувствовала, как его пальцы аккуратно зарываются в ее волосах, нежно поглаживая кожу.

«Ты мне нужна. Слышишь, ты мне нужна…»

Глаза. Темные. Чужие глаза. Не его.

Зажала рот ладонью, усаживаясь на пол.

« Я не могу без тебя…»

Слезы скатывались по щекам, заставляя захлебываться солёной водой. Ее трясло. Боль накрыла ее волной, огромной, сильной волной, смывающей все на своем пути. Ее страх извращался над ее сознанием, добивая. Она рыдала, почти касаясь лбом паркета. Глаза начало щипать от слез. Лицо опухло, а в душе посилилось какое-то больное безразличие ко всему.

Она выпрямила спину, утирая остатки слез ладонью.

– Даже если это правда,– шептала в пустоту комнат,– даже если ты не врешь, я не смогу…не смогу,– обреченно.

* * *

Очнулся он уже в помещении. Медленно повернул голову, сразу распознавая в стоящем неподалёку мужчине Романова.

– Командир, этот очнулся,– омоновец, стоящий почти над ним, убрал руку в карман брюк.

– Наконец-то, я уж думал катафалк тебе заказывать.

Артем медленно сел, держась ладонью за голову.

– Не дождёшься.

– Но все самое интересное ты пропустил. Они тебя вырубили точь-в-точь перед нашим выходом,– ухмыльнулся

Артем медленно поднялся с пола.

– А где?

– Увезли уже. С тобой, как и договаривались,– протянул дело,– только вот про самодеятельность мы с тобой не договаривались,– нахмурился.

– Этого тебе хватит. А Доманов – это страховка для меня. Не буду хорошо спать, зная, что он дышит.

Романов кивнул.

– Если что – обращайся.

– Не в жизни.

– Артем,– окликнул,– надо в контору заехать. Сам понимаешь.

– Поехали.

* * *

С той ночи прошло три дня.

Кораблева только вернулась со съемок. Москва погрузилась во мрак, природа безжалостно заливала их ледяными дождями. Поэтому, выбежав из машины, она только и успела, что прикрыть голову сумкой, спеша к парадной.

Вызвав лифт, стряхнула капли с куртки, чувствуя себя до жути некомфортно. Добравшись до квартиры, на ходу стаскивала мокрые вещи, чтобы быстрее освободиться от этих досадных ощущений.

Торопливо натянула на себя домашнее широкое платье по щиколотку оливкового цвета без рукавов.

В дверь позвонили и она замерла. Сначала подумалось, что это мама, но эти мысли быстро исчезли, стоило гостю позвонить еще несколько долгих и настойчивых раз.

На цыпочках подошла к двери, затаив дыхание, смотря в глазок.

Старков.

Отскочила от двери, быстро перемещаясь в комнату.

– Он уйдет,– себе под нос,– позвонит и уйдет.

Вытащила из шкафа давно запрятанную пачку сигарет на экстренный случай. Кажется, сейчас именно он. Выпорхнула на лоджию, прикуривая длинную тонкую сигарету.

Сделала третью затяжку, как в прихожей послышались шаги. Вера обернулась, застывая на месте. Сигаретный дымок медленно полз вверх, а она лишь сильнее сжала пальцы.

Артем стоял в проёме комнаты. Суровый взгляд. Руки в карманах пальто.

Вера облизала губы, закусывая нижнюю в истерической усмешке. Внутри она была безумно рада, что он пришел, потому что с ним все хорошо. Он жив. И как только она увидела его здесь в своей квартире, то это тянущееся на протяжении трёх дней чувство тошноты и тревоги исчезло как по взмаху волшебной палочки.

Старков сделал шаг в ее сторону, а потом так быстро оказался рядом, вырывая сигарету из ее рук.

Он поворачивает сигарету к себе фильтром и делает затяжку, выдыхая дым ей в лицо. Вера прикрывает глаза, растягивая губы в улыбке. Этот его жест смешит. Эта надуманная забота умиляет до омерзения.

– Мы не договорили.

– Нам не о …

– Хватит! Меня все это достало, – орет, так что закладывает уши.

Вера накрывает голову ладонями, а он без особого усердия расцепляет ее пыльцы, скидывая руки. Стискивает зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, но самообладания нет вообще. Адреналин все еще метается по венам. На фоне последних дней вся его сдержанность летит к чертям.

– Нам есть. Нам, с*ка, с первого дня есть о чем. Тебе самой не надоело? – дергает ее за руку,– хватит строить жертву. Хватит!

– Как у тебя хватает совести – всхлипывает, губы дрожат,– ты выкинул меня, ты меня растоптал, ты меня чуть не изнасиловал,– шепчет ,– а теперь говоришь такие вещи. Я не хочу так, Артем, это выше моих сил. Я так не умею. Я хочу нормальные, человеческие отношения. Я всегда их хотела. Понимаешь. Всегда.

– Давай, давай строить эти нормальные отношения. Я устал бегать, устал смотреть на то, как ты строишь из себя суку.

– Я тоже устала,– садиться на край кровати,– от всего. Правда. Но между нами ничего не моет быть. Ты убиваешь людей, Артем. Ты жестокий и мстительный. А я просто не могу с этим смириться. Тогда, тогда я не отдавала себе отчет, во что лезу. А сейчас…нет… Сейчас я знаю, какие могут быть последствия. Последствия даже от одного твоего присутствия. Поэтому уходи. Я не хочу такой жизни.

– Я завязал со всем этим. После того визита в Лос-Анджелес я со всем завязал. Слышишь, ничего не повториться. Никогда.

– Я боюсь тебе верить. Я хочу, но не могу. Я тебя боюсь…тебя

– Я такой человек. Я не знаю, что мне сделать…чтобы ты поверила мне вновь…не знаю

– Ты мстил за нее,– поднимает на него взгляд,– Я знаю. Ты мстил. Ты был готов на все ради этой мести. Но ее уже не было – в горле встает ком,– Ее не было, а я была. Ты спал со мной ночью, а днем вынашивал план, как отомстить за нее. И это не нормально, Артем,– сцепляет пальцы в замок,– ответь мне на один вопрос, – губы дрожат,– ты вообще любил меня?

– Я тебе уже говорил об этом. Ты не поверила мне тогда. Хотела, старалась, но не поверила. Ты все время мысленно вплетала ее в наши отношения. Всегда. Наши с тобой проблемы начались гораздо раньше, чем мы думаем.

– Я никого никуда не вплетала. Я просто хотела нормальных отношений. Я всегда старалась тебя понять. Всегда.

– До такой степени, что теперь не знаешь, любил ли я тебя. Ты всегда сомневалась в моих чувствах. Ты ждала слов. Хотела слов и игнорировала поступки. Если бы мне было плевать, тебя бы уже не было, если бы я не любил, твоей карьеры бы не было, если бы я считал так, как думаешь ты, я бы не слонялся все это время вокруг тебя, ты ничего не знаешь. Слышишь, ничего!– его громкая триада из крика заканчивается и он выдыхает,– Я хотел, чтобы ты меня поняла. Но ты не слышишь. У меня больше нет времени и сил что-то доказывать. Помниться, ты хотела замуж,– кидает на кровать конверт,– поздравляю, любимая.

Из конверта виднеется тёмно-красный уголок, на котором она почему-то акцентирует свое внимание.

– Свой паспорт можешь выкинуть, он больше недействителен.

Артем шумно выходит из комнаты, а она еще несколько минут неотрывно смотрит на этот конверт, не веря в то, что он сделал.

Входная дверь хлопает с остервенением, и она оборачивается в сторону прихожей, но это интересует ее всего лишь долю секунды, моргнув, она вновь возвращается к конверту.

Дрожащие пальцы вытаскивают их него паспорт и с осторожностью раскрывают на первых страницах.

«Старкова Вера Михайловна» – прочитав это, она отбрасывает его подальше от себя.

Глава 15

Ее охватывает уже давно знакомый истерический смех. Это отвратительно – смеяться, когда хочется плакать. Хочется вскрыть себе вены от несправедливости, от его холодного безразличия. Он вновь все решил за двоих, вновь наплевал на нее и ее чувства. Эти мысли убивали и без того расшатанную за последние дни нервную систему.

Вера подтянула колени к груди, смотря перед собой. Что будет дальше?

Его поступок не укладывался в голове, особенно после всего того, что между ними произошло за последние месяцы. Как она будет с ним жить? Она страшится одного его присутствия, ей постоянно кажется, что вот-вот и он вновь сорвется. Невозможно строить отношения и жить с человеком, которого боишься больше всего на свете.

За последние три дня она подумала о многом. Боялась, переживала, была безразлична и даже рада. Она испытала гамму эмоций, от возвышающих к небесам до самых паршивых, забрасывающих прямиков в ад. Но то, что происходит сейчас, не идет ни в какие сравнения.

Его слова, громкий ор до сих пор отдаётся в ушах. Вера хмурится, медленно анализируя каждое сказанное им слово.

«Твоей карьеры бы не было…»

Получается, он давно играл с ней. Давно выставил себя в качестве того, кто вправе распоряжаться ее жизнью. Весь успех последних лет – это не плод ее упорной работы, не удача, как она думала. Нет, это всего лишь Старков, и его маниакальное желание держать все под контролем. Каждый контракт, каждый шаг, каждый вздох и волнение – все это было подсунуто им. Ее переживания и радость были никчёмными, и сейчас уже не имели, смыла. Все что у нее есть не ее заслуга. Все что она имеет и чем гордиться, просто проплачено тем, кто, кажется, не считает ее способной хоть на что-то…

Потерла лицо ладонями, ужасаясь полной картиной. Он одним словом отобрал у нее ее детище, а потом добил, забирая гордость.

Ринулась к телефону. Если она откажется от судейства в шоу, то просто соберет чемодан и улетит из страны. И плевать, что он захочет притащить ее обратно. На все плевать. Но находиться здесь, зная, что она полностью в его власти…

– Слав, привет,– облизала губы,– слушай, у меня тут поменялись обстоятельства, и я должна вернуться в ЭлЭй. Какая сумма неустойки? – Слава пошелестел бумагами, а когда назвал цифру, Вера раздосадовано отняла телефон от уха.

У нее не было столько денег сейчас, хоть они и заработали, но она сильно потратилась перед прилётом сюда, плюс подарила матери машину, а та сумма, что у нее осталась не тянет даже на половину неустойки. Можно, конечно, занять у Иры, и еще кого-нибудь, но жить ей уже будет не на что.

– Я хочу отказаться от съёмок. Счёт неустойки можете выставить моему мужу,– слегка повысила голос, стараясь избавиться от всех сопутствующих сейчас эмоций.

Ей еще что-то говорили, но она просто сбросила вызов. Наверное, можно бы было собрать чемодан и свалить в аэропорт, но сейчас она даже в этом не видела смысла. Не видела или сознательно хотела остаться рядом с ним?! Просто устала. Этот день вымотал ее настолько, что к вечеру она совершенно не заметила, как вернулся Артем.

– Мне сказали, что ты отказалась от съёмок,– он стоял в пол-оборота, потирая пальцами подбородок.

Вера выпрямила спину, уничтожая его в своем сознании.

– Мне не нужны твои подачки

– В смысле?

– Я не хочу работать там, где ты все проплатил.

– Я не имею к этому никакого отношения

– Серьезно?– надменно. Бровь поползла вверх.

– Серьезно,– снял пальто, кидая то на диван

– Я тебе не верю

– Твоё право. Так мне выплачивать неустойку или ты передумаешь?

Вера замялась.

– Плати, мне не нужна эта работа. Мне теперь вообще работа не нужна, у меня есть тот, кто будет меня содержать

– Из моделей в содержанки?– рассмеялся,– Ты прям как все, по стандартной схеме пошла.

– Если ты думаешь, что твои слова меня заденут, то ошибаешься, мне все равно

– Да не дай Бог,– присел на спинку дивана,– ты вещи собрала?

– Я не хочу ничего забирать, пусть все будет здесь.

– Уверена?

Вера кивнула, выходя в прихожую. Тщательно расчесав волосы, поправила макияж, вытащила из шкафа длинные замшевые сапоги цвета мокко, остро ощущая, что Артём за ней наблюдает. Пальцы дрожали, и поэтому у нее не с первого раза вышло застегнуть пуговицы на пальто

– Я готова,– провела ладонями от талии к бедрам, словно разглаживая складки. На самом же деле – просто нервы.

Артём кивнул, перекидывая пальто через локоть.

– Да, – обернулась к нему уже на лестнице, – машину я тоже хочу новую, как и гардероб.

– Хорошо, – пожал плечами,– ещё пожелания будут?

– Пока нет, но я подумаю,– задрала нос к верху, проходя мимо него в прибывший лифт

– Ну подумай-подумай,– угрюмо.

В Сити они приехали ближе к ночи. Пробки.

Вера чувствовала себя как под лупой. Ей все время казалось, что он на нее смотрит. Что хочет в чем-то уличить. Надругаться. В очередной раз сделать больно. Эти больные, пропитавшие ее сущность мысли, сводили сума. Она вздрагивала от каждого шороха. Слышала, как он ходит по квартире и все сильнее прижимала к себе маленькую декоративную подушку с дивана в гостиной.

– Ты спать собираешься?

Его голос показался настолько громким, пугающим…

– Ты не имел права,– обернулась,– не имел права решать за меня. Ты не Бог, – шёпот медленно перерастал в крик,– ты просто злобный бандит, у которого нет жалости, ты эгоист! Эгоист не умеющий любить,– к этому моменту она уже стояла с ним вплотную,– ты испортил мою жизнь. Ты заставлял меня верить в то, чего не было,– кричала, не замечая разливающихся слез,– ты…,– ткнула пальцем в его грудь,– ты играл со мной, будто я кукла. Твоя кукла,– слова сорвались с губ, как и ее ладонь. Звук пощечины был подобен щелчку. Раз и все.

Вера опустила руку, но продолжала смотреть в его глаза.

– Кукла,– улыбнулась сквозь слезы.

Смотрел на нее, пересиливая все рвущиеся наружу эмоции. Сдерживал. Если сейчас взорвется, то навсегда похоронит все здесь к чертям. Она так и стояла – рядом. Он ощущал ее тепло, равно так же, как и исходящую боль. Боль, смешанную со злостью.

Прикрыл глаза, вдыхая ее запах. Запах любимой женщины особенный. Его ни с чем не сравнишь. Его ничем не заменишь. Протянул к ней ладонь, касаясь тонкой шеи. Пальцы медленно пробежались по оголенной коже, поднимаясь к щеке. Он отчетливо чувствовал дрожь. Обхватил ее лицо, притягивая к себе.

– Я. ТЕБЯ.ЛЮБЛЮ. Это все, что тебе нужно знать и понимать. Я сделаю все, абсолютно все, чтобы быть рядом. Чего бы мне это не стоило. Ты права,– загадочная улыбка коснулась краешков губ,– я эгоист. Я самый жуткий эгоист этого мира. Но если бы я не видел, не чувствовал того, что чувствуешь ты рядом со мной, я бы не пошевелил и пальцем. Слышишь? – слегка надавил на ее нижнюю губу,– ты чувствуешь то же самое. Ты любишь. Поэтому можешь хоть сколько говорить о том, какой я, но задайся главным вопросом, нужно ли это, если финал уже очевиден?

Отпустил ее, отходя в сторону. Вера пошатнулась. Ее распахнутые глаза отражали океан эмоций. Но она молчала.

– Да,– рявкнул в трубку,– сейчас приеду,– уже тише,– у меня все равно вечер пропадает,– убрал телефон в карман брюк и, не оглядываясь, вышел из гостиной.

* * *

Ночевал он в офисе этого, чтоб его Вадика, с его ресторанными концепциями. Они полночи мотались по городу, отсматривая помещения, а по итогу, обмыли дело бутылкой коньяка.

И если вчера он был рад, что сможет отсидеться здесь и переждать бурю, которая воцарилась в его квартире, когда ухватился за это пылевое дело, не стоящее его внимания, то уже сегодня испытывал иное чувство. Подавленность. И сожаление.

– Сколько время? – Вадим разлепил глаза, чуть ли не падая с кожаного диванчика.

– Почти девять,– Старков зевнул, отворачивая крышку с бутылки минералки.

– Надо Альби позвонить.

– Ты вчера раз двадцать это сделал.

– Твою мать,– накрыл глаза ладонью, театрально морща лоб.

– Она тебя прокляла, я уверен,– посмотрел на экран айфона,– у меня в десять совещание, поэтому уматывай.

– Да. На созвоне,– мужчина сделал несколько жадных глотков минералки и, обменявшись рукопожатием, вышел из кабинета.

Артем прикрыл глаза, поворачиваясь в кресле к панорамному окну. Красивый вид.

* * *

– Хорошие апартаменты, подруга,– Ирина пробежалась по квартире, прежде чем разместиться за столом в кухне.

– Как семь моих,– пожала плечами.

– И как три моих. Хорошо живете.

– Живет.

– Да ладно тебе. К чему этот пафос, по крайне мере передо мной. Уж кто-кто, а я тебе осуждать не собираюсь.

– Да я не о том. Меня бесит вся эта ситуация.

– Какая? То, что мужик оказался мужиком и сделал так, как считает нужным?

– Все не так просто.

– А чего усложнять? Ты его любишь,– кивнула,– любишь-любишь иначе бы не убивалась столько времени. Он тебя тоже. Тебе чего еще надо?

– Надо. Надо, Ир. Мне нужна уверенность, что завтра ему не надоест и он не выставит меня за дверь, как тогда.

– А ты что? Чемодан что ли…чтобы тебя выставляли за дверь?

–Да, блин, – протянула пискляво,– Юрковская, с тобой невозможно разговаривать.

– Это с тобой…неясно, что тебе надо-то все? Хороший мужик, да с изюминкой,– посмеялась,– но нормальный же. Да и сама говоришь, что со всеми своими делами он завязал.

– Он так сказал. Но сказать можно все что угодно!

– Короче, я даже лезть больше не буду. Сама давай. Меня ты все равно не слышишь.

В прихожей послышался шум, заставляющий обеих обернуться в сторону звука.

Вера замерла, сжимая в руке нож, которым разрезала торт. Ирина с интересом смотрела на проем кухни. Ей было очень любопытно воочию увидеть предмет Веркиного воздыхания.

Артем зашел в уже полурасстёгнутой рубашке с закатанными рукавами, но его почти не было видно из-за огромного букета роз-гигантов кремового цвета.

Подперев ими стенку, незаинтересованно посмотрел на Ирину.

– Добрый вечер,– без эмоций.

– Добрый,– слегка округляя глаза и сжимая губы,– Верун, проводишь? Мне пора.

– Может, поужинаешь с нами? – метнула на подругу убивающий взгляд.

– Много-много дел.

Когда Кораблёва вернулась в кухню, Старков уже сидел за столом.

Она без колебаний прошла мимо, выкладывая еду на тарелку. Спиной ощущала, как он буравит ее взглядом, но продолжала миролюбиво выкладывать мясо и овощи, а после с улыбкой поставила перед ним ужин.

–Приятного аппетита,– широко улыбнулась, кидая в свой подостривший чай сахар.

– Спасибо,– с долей подозрения.

– Как дела на работе? – поставила локоть на стол, подпирая ладонью щеку.

– Хорошо. Как твои?

–Лучше не придумаешь.

Артем кивнул, но не поверил в весь этот миролюбивый пафос.

Весь оставшийся вечер Вера открыто улыбалась, не искренне, конечно, но приторно-сладко, до скрежета зубов. На все его вопросы отвечала односложно, или просто кивала. Он весь вечер словно находился на арене цирка, причем в качестве клоуна.

– Прекрати,– перехватил ее запястье, когда она шла в комнату, и прижал к стене,– прекрати все это,– почти в губы.

– Что именно?

Вновь эта улыбочка. Отвратительная. Выворачивающая.

– Хватит притворяться.

– Тебя не поймешь. Тебе все плохо. Все,– нахмурилась, ярко чувствуя его близость, мозг был холоден, но вот тело отзывалось всеми возможными способами. Ей в одну секунду стало жарко. А его близость казалась чем-то нереальным. Сумасшедший. Каждый его взгляд, вздох, кружили голову. Она до ломоты хотела его объятий. Хоте его сильных рук. Хотела быть с ним. Быть его. Главное, чтобы он ничего не понял. Чтобы не надавил, иначе…

Артем как-то странно посмотрел на нее. Очень выразительный и в то же время таинственный взгляд коснулся ее тела.