Текст книги "Реверанс судьбы (СИ)"

Автор книги: Мария Высоцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

Жизнь странная штука, убийственная и до дури непредсказуемая.

Два года назад он даже не мог представить, что встретит ее вновь. После зоны жизнь решила в очередной раз трепануть по полной, он вышел практически нищим. Все, что осталось на кармане – это пара сотен баксов и ключи от тачки, которые она ему вернула.

Неясно, какой черт дернул сунуться к ней в тот день, но сейчас он жалел, что сделал это. Возможно, не знай Артем всего того, что увидел, поступил бы иначе, но все стало, как стало.

Возвращать ее, а тем более выяснять отношения не было ни желания, ни возможности. Для того чтобы что-то выяснить, нужно ее найти. А найти в наше время человека – удовольствие недешевое. Знал одно: улетела в США. «Ну и скатертью дорога, не до нее сейчас» -, сказал и сразу поймал себя на мысли, что ему всегда было не до нее. Сколько времени она была рядом, мирилась с его характером, молчала, но у него всегда находились дела важнее. Бизнес, свалившиеся проблемы, угрозы…сейчас нет нехера, но и ее тоже нет. Парадокс.

Что бы вернуть бабло, понадобилось не так много времени. Наладить старые связи, кого-то уболтать, кому-то что-то предложить, все как всегда, ничего нового. Тогда он почти сразу свалил в Амстердам, хороший город, хотя бы потому, что можно легально курить травку.

Еще в колонии под его крыло попал двадцатилетний парнишка, хороший парень, заступившийся в драке за девчонку – итог четыре года за решеткой. Поэтому в Амстердаме его ждали, там как раз и жил отец этого пацана, светиться в России сейчас было не на руку, а после «самоубийства» Алмазова, и небезопасно, у этого козла было немало союзников, которые будут готовы разорвать в клочья, особенно зная нынешнее положение.

Уже в Голландии на ум пришла до неприличия простая схема, которая подкинула бабла на первое время. А потом, словно цунами, завертела в водоворот событий, утаскивая все глубже, срастаясь с собственной шкурой.

Весь последующий год он занимался каналами сбыта, никогда не любил наркоту, но иногда жизнь ставит свои условия, и остается только смириться. Именно так, зацепившее мельком дело, в одну секунду изменило весовую категорию, превращаясь в целую империю. Для этого, конечно, пришлось помотаться по миру, и почти на год осесть в Эмиратах. В Москву он вернулся лишь полгода назад и почти сразу приобрел несколько ресторанов, закрепляя за собой легальный статус ресторатора, «заочно» содержащего целый наркокартель. Весь сбыт крутился лишь на западе, и в некоторых частях Европы. В Россию же вход был под запретом, это было первым негласным правилом. Весь нелегал был за границами Российской Федерации, так что – не подкопаешься.

Бизнес рос, как и доход от него, старые дела больше не входили в поле его интересов, хотя именно теперь была реальная возможность выкупить свой городишко целиком без каких-либо катаклизмов. Но смысла в этом уже не было. Родителей он перевез еще три с половиной года назад, они спокойно жили в Греции, тем самым облегчая его существование. Сестра же вернулась с Калининым обратно, почти сразу, как Артема выпустили.

И все складывалось хорошо, чертовски хорошо. В жизнь вновь вошли старые привычки, но на сей раз они лишь ужесточились, иногда доходя до абсурда. Жестокие, двойные правила жизнь. С одной стороны – ты состоятельный, перспективный бизнесмен, ресторатор, с другой – чересчур весомый криминальный элемент нашего нерадивого общества. И тут уже ничего не попишешь…

Вспоминал ли он о ней? Кончено, да. Миллион раз прокручивал в голове их встречу в СИЗО еще с колонии. Ее взгляд, движения – никакой скованности, никаких эмоций. Все четко, по делу, словно робот. А ведь именно он приложил руку к этому ее состоянию. Но все это было лишь малой каплей в предстоящее разъярённое море.

[i] «Знаешь, это так странно, а я тебя больше не люблю…кажется…» [/i]

Эта фраза набатом била в голове на протяжении всех этих лет. Он не верил этим словам, но они, словно яд, циркулировали по венам.

[i]«Выберись, Старков, иначе все это было зря». [/i]

Вот он и выбирался. Как мог. Как умел.

Не хотел думать о ней. Не хотел вспоминать, а тем более вторгаться в ее жизнь, особенно теперь.

Теперь все куда серьезнее, теперь он тот, рядом с кем находиться не просто опасно, а сродни подписи на собственном смертном приговоре. Потому как, сколько бы стабильности не было сейчас, даже самый маленький прокол приведет к безумным, необратимым последствиям.

Думая об этом, он не раз представлял, как отреагирует на нее, если встретит. Что скажет, и скажет ли?! Воздержится или же переступит черту, в очередной раз к херам руша ее мир. Ответа не было.

Ответа не было, но желание встретиться с ней было безумным. Он не раз обеспечивал ее работой, спонсируя какие-то непонятные рекламные компании за последний год. Сидел за двойным зеркалом, ловя каждое ее движение по ту сторону «стены». Она его не видела. Была спокойна и до безумия красива, только в глазах была боль и ненависть. Она изменилась, стала ледяной. Его некогда маленькая и наивная девочка стала снежной королевой.

Она много работала, смогла добиться больших успехов, и он был рад за нее. Он всегда видел в ней большее. Видел этот стержень, эти зубки, которые могли откусить полбашки, но надежно прятались за неимением нужных обстоятельств. А теперь, кажется, выросли настоящие клыки. Он всегда знал, что происходит в ее жизни. Всегда был в курсе, и никогда никому не позволял ей навредить. Платил, убирал, расчищал дорогу, чтобы она не сломалась. Не облегчал жизнь до взмаха волшебной палочки, но и не позволял отбирать у нее то, чего она достойна по праву.

Верка жила своей работой, карьерой, стала бешенной трудоголичкой, и импонировала ему еще больше. Честно, он даже и подумать не мог, что она сможет. Всегда ждал, что вот еще немного, и она сдастся, но она упорно шла вперед, и он ей гордился.

Часто видел ее в лицах других женщин. Она приходила во сне и мерещилась в пьяном угаре, но в конечном итоге всегда исчезала. Пропадала, словно ее никогда и не было.

Он так рьяно следил за ее жизнью, что встретив ее в «Апельсине», в который забежал на пару минут, не мог поверить глазам. Сперва подумалось, что это очередной глюк, но поймав ее взгляд, понял, что нет.

Хотел подойти, но решил, что не стоит. Знал, что артистишка сделал ей предложение, знал и ничего не предпринял, а ведь этого «Бред Питта» могла, к примеру, сбить машина…

И это самая последняя стадия человеческого уродства. Вот она эта грань. Грань, переступая которую, ты готов навсегда проститься с любимым человеком, из убеждений, что так будет лучше для все. Когда ты готов отказаться, хотя заведомо знаешь, что ей не все равно. Зная, что она врет себе и окружающим, зная, что она все еще тебя любит.

Выйдя из ресторана, катался по городу, ловя себя на мысли, что лучше вернуться в Москву. Но это лишь мысли, действия были полностью противоположными. Неясно откуда возникло это ощущение, этот порыв, но он точно знал, где она. Знал и поехал туда.

Она сидела одна и смотрела на мир через какую-то пелену, но сразу ощутила его присутствие. Он знал, что она почувствовала, еще не подошел к ней, но уже это знал.

Смотрел на неё и не верил, что вот она, перед ним, настоящая. Не глюк в пьяном угаре, не видение на улице в толпе людей. Нет. Она здесь. Она рядом. Она с ним … точнее, уже с другим; тяжело вздохнул, туша сигарету о металлическую ножку скамейки.

– Как ты, Артём? Сделал то, что хотел?

Он лишь кивнул. Ему нечего было ответит, нечем оправдаться, да и разве ей нужны его оправдания? Навряд ли. По крайне мере, ему они точно были не нужны, когда он видел ее с Золотаревым. Уже потом он разобрался, что к чему, но время для извинений прошло.

– Я очень рад тебя видеть…

Хотелось сказать хоть что-то. Слова не шли, а в голову лез лишь мусор. Но хотелось сказать, чтобы услышать ее голос в ответ.

– Хватит,– замотала головой, – хватит!

– Ты должна была жить, как люди, и у тебя это хорошо получилось.

Вера неотрывно смотрела в его глаза почти минуту. Кажется, она стала вечностью. Его вечностью ее голубых глаз. Он не знал, о чем она думает, не знал, что будет дальше. Но с каждой отмеренной этим взглядом секундой, понимал, что ему нет жизни без нее. Он чужак в этом мире. Он чужак, а она его спутник, его звезда, связывающая его с этой гребанной вселенной.

Он молчал. Они оба молчали. Небо стало светлеть, заливаясь красным солнечным светом. Вот-вот и выйдет солнце. Взойдёт над землёй. Возродиться вновь, как делает изо дня в день.

Тихий шелест листьев, прохладный утренний воздух, и они. Вдвоём. Как когда-то – вместе.

* * *

Влетела в номер отеля, словно гонимая самим дьяволом, вихрем вытащила все из шкафа заталкивая в чемодан, прижала крышку ладонями, чтобы этот монстр застегнулся. Молния сошлась, принося подобие спокойствия. И все, вроде бы, хорошо, но чего-то не хватает. Огляделась, понимая, что Хартманна в номере нет. Потянулась за мобильным, только сейчас замечая больше двадцати пропущенных вызовов от него и Алинки…

– Черт!

Она же практически исчезла из ресторана. Набрала Хартманна, но тот не ответил. Просто переполняясь гневом, спустилась к рецепции.

– Здравствуйте,– посмотрела на бейдж,– милая Дарья, а молодой человек, с которым мы заселялись, сегодня возвращался в отель?

– Вера Михайловна, как хорошо, что вы пришли…мы вам звонили ночью, но вы не отвечали…понимаете, он перепил очень, начал дебоширить, разбил бар в ресторане отеля, ударил охранника, в общем, мы вызвали полицию. Его забрали в местное отделение на Савушкина.

– Что? – приподняла одну бровь, немного лишаясь дара речи,– занятно. Вызовите мне такси в этот отдел.

– Минутку, сейчас все сделаем.

В такси позвонила Сверидова.

– Слава Богу, Кораблева, я уже что только не передумала. Ты где была? Что произошло?

– Не важно. Интереснее, где я сейчас, точнее куда еду.

– И куда?

– В ментовку. Хартманн упился и расхерачил бар в отеле,– усмехнулась.

– Ужас. Я же ему говорила не пить, на такси в отель отправила, он так нервничал, переживал, хотел уже в милицию звонить, сообщать, что ты пропала, я еле отговорила.

– Это все какой-то сон, просто страшный сон,– сжала пальцами переносицу.

– Сон? Ты что творишь? зачем над ним издеваешься, думаешь, я не догадываюсь, с кем ты была?

Верка громко рассеялась, явно не ожидая от Али этих глупых претензий.

– А ну-ка, давай расскажи,– голос слегка надломился, получаясь грубее, чем того требовала ситуация.

Свиридова замялась.

– Это не мое дело, но одно я тебе скажу. Не издевайся над тем, кто тебя любит. Не превращайся в своего Старкова!

– Знаешь…,– договорить не смогла, Алина скинула вызов, оставляя Кораблеву наедине со своей злостью.

– Достали,– заорала на весь салон машины,– как вы все меня достали!

Водитель удивленно посмотрел в зеркало, нарываясь на гневный взгляд.

– От дороги не отвлекайтесь!

В отдел она зашла, как к себе домой, размашисто, без всяких стеснений.

– Добрый день! – наигранно улыбнулась,– к вам сегодня мужчину привезли, иностранца

– А, этого который спектакль в отеле устроил. Есть такой. А ты ему кто? – дежурный пробежал по Кораблевой цепким и до неприличия оценивающим взглядом, облизывая губы, дольше, чем нужно останавливая свой визуальный обзор на вырезе платья.

Которое, кстати, она так и не переодела. Так и приперлась сюда в полупрозрачном вечернем платье цвета слоновой кости. Парнишка, имеющий на погонах лычки, явно его оценил.

– Тыкать,– взмахнула ресницами,– своим малолеткам будешь. Где Хартманн? Мммм?

– Вы, гражданочка, давайте без оскорблений,– приветливость и хищный взгляд сменила злость,– а то рядом сядете!

Вера кивнула, и спокойно вышла на улицу. Окинув взглядом полицейский двор, направилась в тенек. Солнце сегодня палило не щадя никого. Остановившись у парочки берез, она не раздумывая набрала номер Рагозина. Кто бы что не говорил, но за ним должок, и он просто обязан разгрести всю эту ситуацию.

* * *

– Слушай, ну я рад, что ты сюда в гости заглянул. Вчера удивил, если честно, почти год от тебя ни слуху, ни духу, а тут нате вам.

– Было много дел,– Артем прокрутился в кресле, медленно осматривая новый Мишкин кабинет,– потолки высокие, мне нравится.

– Полгода новое помещение искал. Еще бы не нравилось. Кстати, ты надолго? А то вчера так быстро ушел, не поговорили совсем.

– Пару дней.

– Слушай, может завтра на дачу ко мне?

– Давай лучше ты к нам, Калинин новый дом отстроил к Алискиной днюхе, завтра отмечаем.

– Да? Он мне не говорил. А вот и он,– посмотрел на мигающий телефон,– да, Лех, да меня уже Тема посвятил, буду, кончено, ага, давай.

– Слушай, Миша, а ты в Москву перебраться не думал?

– А надо?

– Ну как вариант. Мне работники всегда нужны…

– Что за год не нашлось ни одного толкового юриста? Не поверю

– Нашлось, конечно.

– И тогда зачем тебе я? У тебя теперь сеть ресторанов, ты легальный человек, юрист по уголовке тебе незачем, или я чего-то не знаю?

– Не бери в голову, я так,– отмахнулся,– предложил просто.

– Че-то ты темнишь.

– Я чист, как этот лист,– стрельнул глазами в лежащую на столе стопку белой бумаги.

– Ну-ну,– прищурился,– извини,– вновь отвлек телефон,– пару минут, кто-то из клиентов, наверное, номер незнакомый.

Артем кивнул.

– Рагозин.

– Привет, Рагозин,– в голосе сочилась насмешка,– узнал? Это Кораблева

– Вера? – слегка нахмурился, переводя взгляд на стоящего у окна Старкова,– узнал.

Артем обернулся.

– Мне помощь твоя нужна, у меня тут проблема с местными стражами порядка.

– С кем?

– Блин, с ментами, Рагозин.

– А, да. Что случилось?

– На громкую связь поставь,– раздалось над самым ухом, от чего Мишка вздрогнул, но телефон в фоновый режим перевел.

– Да блин, знакомый один попал в очень неприятную ситуацию. Он иностранец. Если в двух словах, то нажрался и разбил пару бутылок алкоголя в баре, ну и охраннику по морде съездил. А эти идиоты даже слушать меня не стали. Короче, я на Савушкина, приезжай давай.

– Слушай, я не могу прямо сейчас,– посмотрел на кивающего Старкова.

– Рагозин, за тобой должок, ты же честный гардемарин, давай ноги в руки и ко мне в объятия. Жду тебя, милый,– озорно рассмеялась,– отключаюсь.

–И че эт у тебя за должок, а, гардемарин? – Артем сложил руки на груди, буравя друга взглядом.

– Так, – помотал головой,– дела давно минувших дней. Я давай съезжу к ней сейчас, и вернусь.

– Ну-ну.

– Знаешь, стоило только тебе сюда свалиться, как в ту же минуту здесь появляется она, это немного странно, не находишь?

– Поехали,– хлопнул Миху по плечу, игнорируя вопрос.

– Я вам что юрист общего пользования?!

* * *

От звонка до приезда Рагозина прошло минут пятнадцать. Хотя для нее, конечно, они сталь маленькой вечностью.

Когда во двор въехал черный лексус, Верка двинулась вперед, обозначить свое присутствие, но замерла на полпути, растерянно смотря на медленно заезжающий в ворота Bentley Continental GT, ее сразу окатило волной холода, пол ложечкой засосало. Лобовое стекло авто было затонированно, но от чего-то она была уверена, что знает, кто там сидит. Ну не ездят в этом городе на таких машинах…

Заглушив мотор, Рагозин вылез на улицу, расслабленно шагая к ней. На ходу застегнул пуговицу пиджака, стаскивая с носа темные очки. Пока он шел к ней, она неотрывно смотрела на Бентли, ожидая, что из нее тоже кто-то выйдет, но этого не произошло. Машина, как и ее двери, остались неподвижными. Кораблёва сглотнула, стискивая зубы. Губ коснулась хитрая улыбка, а взгляд сам метнулся к Рагозину. Раскинув руки, она наигранно кинулась в Мишке в объятия, всем своим существом чувствуя пристальный и злопыхающий взгляд. Откуда? Да из той самой проклятой машины!

– Миша,– чмокнула в щеку,– я так рада тебя видеть, спасибо, что приехал.

Рагозин отступил, смотря на нее не то, что удивленно, он офигел.

– Пожалуйста,– почесал затылок,– пойдем в отдел?

– Ага,– улыбнулась, заглядывая за спину мужчины, – пошли,– повисла на Мишкином локте.

В этот раз ее встретили более дружелюбно, ну еще бы, оказалось, что замначальника этого отдела учился вместе с Рагозиным, потому им даже денег давать не пришлось, Андрея просто выпустили, не задавая лишних вопросов.

–Вера! – словно молясь, пробормотал Хартманн, прижимая Кораблеву к себе,– я так испугался за тебя, где ты была, почему не отвечала? Как хорошо, что ты нашлась.

– Андрей,– выкрутилась из объятий,– я расскажу все дома.

– Спасибо вам,– потянулся к Рагозину с рукопожатием уже на крыльце ОВД.

– Пожалуйста,– Михаил сдержанно улыбнулся, отвечая на жест американца.

– Да, Миша, спасибо,– уперлась одной ладонью в свою талию,– считай, мы квиты. А что Старков там прячется, неужели боится или все еще в розыске? – рассмеялась.

– Конечно, в розыске.

Вкрадчивый голос позади заставил вздрогнуть, но она молниеносно взяла себя в руки.

– Колокольчик себе на шею повесь, – обернулась, едва скользнув взглядом по его лицу, словно он ей совсем неинтересен.

Артем лишь хмыкнул. А Вера ближе прижалась к Андрею. Если вчера она дала слабину, и чуть вновь не сошла с ума, то сегодня она была предельно собрана и холодна. Впрочем, Артем это отметил, как только она посмотрела в лобовуху его машины.

Воцарилась атмосфера немого диалога, все всё, конечно, понимали, все, кроме Андрея. Хартманн нахмурился, крепче стискивая Веркину руку, а потом тихо поинтересовался, кто этот человек. Но Артем опередил ее с ответом.

– Друг детства, помню ее еще вот такой,– отмерил ладонью расстояние от земли,– безтрусой малявкой.

Вера вспыхнула, метая молнии в Старкова, которому было все равно на ее говорящие взгляды.

– Вера, что есть беЗ трУсов? – спросил на ломанном русском.

– Артем шутит. Пойдем отсюда,– подхватила Андрея под руку уже собираясь уйти.

– Вера,– окликнул Рагозин,– не хотите завтра отдохнуть с нами на даче? Шашлыки, чистый воздух, романтика,– перечислял на английском, чтобы Андрей все понял.

– Нет.

– Да, Вера,это хорошая идея,– загорелся, словно школьник,– русская природа – это что-то новое, мне было бы интересно посмотреть. Твои друзья так нам помогли, что мы не можем им отказать.

– Андрей, у нас много дел,– стиснула зубы.

– Ничего у нас нет дел,– на русском,– мы приедем. Куда?

– Давай янки,– ухмыльнулся Старков,– пиши.

Пока Рагозин диктовал адрес, Вера озлобленно смотрела на Артёма, проклиная. Она прекрасно понимала этот их ход через добродушного Хартманна. Улыбчивый дурачек сам не понял, куда ввязался, а то, что ввязался было очевидно.

Пока она прожигала его взглядом, он лишь подмечал то, насколько она изменилась. Вроде, внешне все та же милая девчушка, но уже с совершенно другими взглядами. А сколько дерзости в ней стало, хватит еще на парочку таких девчушек.

Впрочем, сейчас все это отходило на второй план. Главное неудобство в себе нес этот америкашка. И зачем она вообще его сюда с собой притащила, она на него смотреть без раздражения не может, а все туда же, в любовь играет.

– Вы в «Карате» остановились?

– Тебе какая разница?

– Ну, машину за вами куда-то же нужно прислать.

– Мы доберемся сами.

– Струсишь,– уже шепотом, подойдя к ней ближе.

– По себе не суди,– пальцы вскользь пробежали по его плечу,– Темочка.

* * *

Наутро следующего дня за ними действительно приехала машина, но Вера гордо проигнорировала навязчивого водителя, с видом триумфатора усаживаясь на заднее сидение такси.

Ехали они минут сорок, за которые Андрей успел ее позабавить, рассматривая и комментируя все, что они проезжали, а проезжали они мало что, кроме полей, когда выехали за город.

Но сколько бы он не смешил ее своими вопросами и не отвлекал от мрачных мыслей, она никак не могла отделаться от ощущения дежавю. Словно все повторяется вновь, и это не могло не пугать.

Зачем она туда едет? Кому и что она хочет доказать?

Глава 8

Солнце палило нещадно, словно специально провоцируя снять с себя побольше одежды. А в ее нынешнем состоянии это лишь усугубляло ситуацию, преследующий ее внутренний холод, только увеличивал свои обороты, просто требуя завернуться в шубу.

Андрей никак не замолкал, и рассказывал какие-то глупые истории. Нервы были на пределе, и если сердце пылало от предстоящего дня, то разум из последних сил старался оставаться непоколебимым.

Все, что ей требовалось от этого вечера и себя в том числе, это никаких закидонов. Тихий, спокойный вечер. Пусть приоритетом сегодняшнего дня станет хладнокровие, и некая чопорность.

Но стоило им пересечь высокий забор дома, как все пошло не по ее сценарию, и если она думала, что ее пригласили на тихий домашний сабантуй, то на деле все вышло иначе.

Злобно усмехнувшись, она опустила голову, чтобы в очередной раз посмотреть на выбранную ей одежду: белые найки, кроткая футболка, больше напоминающая топ, и джинсовые шорты с завышенной талией. Ее стиль был скорее спортивный, нежели для пикника, и уж точно не для коктейльной вечеринки.

Глаза метнулись к стоящей неподалеку девушке в кислотно-оранжевом платье без лямок. Та видимо ощутила ее взгляд, и наградила своим -пренебрежительным. Потом, провокационно и напоказ, коснулась ладонью мужской спины, заставляя того обернуться, чтобы она смогла выразить своё «фи». Но вот за всей этой мишурой и растерянностью, Кораблева совсем не приметила эту спину. Мужчина обернулся к ним, выслушивая девицу, с каждым ее словом усмешка на его лице становилась все шире. А ей хотелось только одного – дать ему по роже, чтобы навсегда стереть эту дурацкую улыбочку. Но, несмотря на все свои порывы, она принимает его вызов, губ касается ядовитый, пропитанный пренебрежением оскал, автоматически зачисляющий ее в его игру.

– Андрей,– слегка поворачивает голову, впадая в растерянность, Хатрманна рядом нет.

От этого сюрприза начинает закипать и вертит головой по сторонам. Андрей быстро появляется на горизонте, дружелюбно о чем-то беседуя с Мишкой. От этой ситуации она закатывает глаза, чуть не топнув ногой, но вовремя ловит себя на мысли, что Старков до сих пор продолжает на неё пялиться. А вот девица уже стоит рядом с ней и хитро улыбается.

– Я Аня,– протягивает руку, – подруга именинницы.

У нее длинные ноги, загорелое тело, и длинная копна волос цвета шоколада. Крупные голубые глаза и слегка перекаченные губы, она красивая, это невозможно отрицать. Возможно, где-то слишком неестественная, но это вполне соответствует нынешним стандартам.

– Вера,– игнорирует рукопожатие, намеренно убирая руки в карманы шорт. Сама не понимает, что в ней взыграло, ну подумаешь, девица поулыбалась с ее шмоток, ей-то какое до этого дело.

– Интересный наряд,– поддевает,– ты не только нетактична в выборе одежды для мероприятия, так еще и невежа. Даже интересно, кто тебя сюда позвал.

– Думаю, тот же, кто и тебя,– пожимает плечами, направляясь в сторону Андрея. Анюта, как утка, шлепает губами, но слов не воспроизводит, чем еще больше забавляет, подливая масла в разыгравшийся внутри Кораблевой огонь.

И пока Вера в сотый раз разбирается со своей личной жизнью, Старков лишь в сторонне наблюдает за разворачивающейся картиной. Верка улыбается, но кажется уже готова разорвать всех здесь присутствующих. Как маленький паучок в банке, видимо, быстрые изменения формата вечеринки и полное незнание этого все же выбили ее из колеи, впрочем, виду она не подает.

– Тема!

– Ммм,– протягивает, не отрывая взгляда от Верки.

– Блин, вы что Веру не предупредили про платье? – теперь уже негодует Алиска.

– Мне кажется, ей так даже лучше. Не развивай у своих подружек комплексы.

– Что? – непонимающе. – Почему?

– Не важно. Ты только это хотела спросить, или есть еще что-то?

– Зачем ты ее сюда позвал?

– Это Рагозин, я здесь ни при чем.

– Ага, рассказывай это кому-то другому. Будто я тебе не знаю, Рогозин, блин…

– Алиса

– Что?

– Празднуешь, подарки получаешь,– улыбнулся, но с толикой немого предупреждения,– вот и празднуй, хорошо?

– Хорошо. Только один раз она тебя уже бросила.

– К гостям иди,– не смотрит на сестру, делая глоток янтарной жидкости.

Калинина раздраженно кривит лицо, но брата слушает. Уходит подальше, но потом, словно набираясь смелости, чешет в сторону Кораблевой.

– Вера,– наигранно радостно,– тебя не узнать,– целует в щеку.

– Алиска, привет. Тебя тоже, очень рада тебя видеть,– но в ее улыбке такой же процент фальши,– с Днем Рождения!

– Спасибо. Ты извини, что про платье не предупредили, в последний момент все изменилось, и я просила Артема, чтобы тебе сказали…

– Мы с твои братом не общаемся, поэтому, вряд ли он бы что-то сказал, да и позвал нас сюда Миша. Сказал – шашлык, тихие посиделки…

– Так и планировалось сначала, но потом Анька приехала и все как-то закрутилось, вы, кстати, не познакомились еще?

– Познакомились, у нее очень красивое платье, кажется, из прошлогодней коллекции,– смутилась, делая вид, что вспоминает,– да, точно. Прошлое лето.

Калинина приподняла бровь, а вот ее подружка, быстро нарисовавшаяся неподалеку, отреагировала куда более эмоционально.

– Это она про меня, да? – взревела, привлекая к себе внимание,– Кто ты такая вообще? Ты хоть знаешь, что это платье стоит целое состояние! – схватила Алиску под руку,– ты посмотри на нее, что она вообще возомнила о себе?

– Знаю, я открывала эту коллекцию, и, скажу по секрету, критики ее восприняли очень холодно.

Пока Анна сверлила ее ненавидящим взглядом, к их «кружочку» примкнул Старков.

– Вы чего разорались? – одним голосом встряхнул обеих за шкирки, изрядно поубавив обороты скандала.

– Тема, это девица – сущий кошмар!– театрально кинулась к нему, вцепляясь в плечо, – Алиса, милая, я никогда бы не подумала, что у тебя такие друзья,– почти со слезами на глазах.

Артем нахмурился, как бы давая сестре понять, что пора заканчивать представление.

– Ань,– обняла ту за плечи,– идем в дом, не плачь.

Девушка лишь громче захныкала, строя из себя жертву.

– Вера,– Хартманн притягивает Кораблеву к себе, растирая ей плечи и привлекая к ним интерес Артема,– все хорошо? Что случилось?

– Обычное недопонимание, не обращай внимания,– шипит сквозь зубы, злобно смотря на Артема.

– Тебя трясет,– подмечает шёпотом, чувствуя дрожь ледяных пальцев.

– Нормально все, я же сказала,– вырывает свою ладонь, сжимая пальцы в кулак,– расслабься, мне нужно в туалет.

– Я провожу,– волочится за ней.

– Я сама,– повышает голос, а потом быстро уходит прочь.

Старков смотрит ей в след с минуту, а потом бесцеремонно идет следом.

В дом она, конечно же, не заходит. Огибает его, усаживаясь на скамейку в саду. Руки, и правда, дрожат. У нее так всегда, сколько бы брони она не наращивала, так и не научилась скандалить. Ее маска непоколебимости стойко приклеивается к лицу, но внутри ее трясет от жуткого, липкого страха и растерянности. Она до сих пор так и не знает, что делать в таких ситуациях, как побороть этот внутренний, не щадящий ее ад.

Опускает лицо в ладони, чтобы хоть немного прийти в себя.

– Железная леди пустила слезу?

Вера вздрагивает, поднимая лицо, Старков стоит прямо перед ней.

– Не дождетесь. Чего надо?

– Не груби.

– Я еще даже не начинала, Старков.

– А мне кажется иначе.

– Покрестись. Вдруг поможет и перестанет мерещиться всякая чушь. А лучше – святой водичкой полейся.

– Смешно,– присаживается рядом.

Вера чуть ли не отскакивает в сторону, но это совсем не удивительно.

– Ты все-таки пришла сегодня…

– А не должна была?

– Я знал, что ты не струсишь. Рад, что ты здесь.

– Мне лестно. А сейчас, думаю, лучше вернуться.

– А поговорить?

– А есть о чем?

– Найдем. За столько лет, и не найдется темы?

– Отстань, Старков. Иди к жене,– устало.

– К кому, прости?

– К Анечке своей вали, желаю счастья и семейного благополучия.

Сказав это, быстро поднимается на ноги, уже собираясь уйти прочь. Но Артем успевает схватить ее за руку, в одно движение притягивая к себе. Пока она рассекает собой воздух и расстояние между ними, Старков выпрямляется, получая ее в свои объятия.

– А теперь поподробнее.

Верка тушуется, всем телом ощущая его тепло, и одновременно ненавидя себя за то, что ей приятны его касания. Это какое-то сумасшествие. После всей этой боли, после всей той грязи, куда он окунул их с головой, она теплится в его объятиях, забывая обо всем. Это болезнь, клиника, это до безумия неправильно, так быть не должно, кричит сама себе, неотрывно смотря в его темные и такие пугающие глаза. Его глаза – это пропасть. Ее пропасть. Если один раз тебе суждено было в нее заглянуть, ты не выберешься оттуда уже никогда. Она продолжает смотреть на него, проклиная себя за свою слабость, никчёмность. Она вновь, как и несколько лет назад, не может дать ему отпор, не может сопротивляться, она вновь больная, повернутая на этом человеке, мазохистка.

Это чувство ненависти к себе выводит эмоции из комы. Дает толчок и наполняет легкие воздухом. Глубокий вдох, после которого она вырывается, стряхивает с себя его ослабленные руки. Он слегка потерял бдительность, и дал ей фору.

– Знаешь, наверное, по законам жанра, я должна была тебе рассказать сейчас все свои обиды и претензии, только вот этого не случится. Ясно тебе?! Думай, что хочешь. Делай, что хочешь! Мы никто друг другу, мы даже не друзья, так, знакомые. Но знаешь, я хочу забыть даже это. Я просто хочу, чтобы ты убрался из моей жизни. Не появляйся рядом со мной больше, слышишь,– пальцы сами схватились за горло его футболки,– у тебя своя семья, у меня своя,– прошипела в лицо и, выпустив материал из рук, быстро пошла прочь.

Ее лихорадило, но она шла с высоко поднятой головой. Шла, но в мыслях все еще анализировала их диалог. Его удивление, когда она упомянула жену, или она сама придумывает то, чего нет. Сама вновь обеляет его. Господи, какая же она дура. Ускоряет шаг, но быстро замирает.

Со стороны дома слышаться голоса, и Вера невольно прислушивается к разговору.

– Алиса, я не понимаю, что происходит? Он сам не свой последнюю неделю, я словно не существую для него. Не понимаю, что делаю не так,– всхлипывает

– Успокойся, ты тут ни при чем. Все хорошо будет, не плачь, слышишь,– подбадривает Алиска,– как малышка? Все хорошо?

– Да. Солнышко такое, «мама» уже говорит,– всхлипывает, но, кажется, улыбается.

Кораблева выпускает тихий смешок, прижимаясь спиной к стене. Истерика уже тянется к ней своими мерзкими лапами, заставляя сползти по стене, как безвольная желейная масса. Скатившись к земле, Вера стискивает зубы, бегая затуманенный взглядом по ярко-зеленой лужайке. Чувствует подступающие слезы, но проглатывает до того, как они начнут литься по щекам.

Мир вновь переворачивается, жизнь в очередной раз играет с ней злую, нет, жестокую шутку. Все – правда, все это – правда. Она лишь выдумала его удивление, она выдумала. А он солгал. Второй раз в жизни, но он солгал ей.