Текст книги "Реверанс судьбы (СИ)"

Автор книги: Мария Высоцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5

– Ирина, привет! – целует женщину в щеку.

– Верочка,– немного удивленно,– первое января на дворе, а ты уже в зал рвешься.

– Ир, ты говорила, что мне предлагают длительный контракт в Лос-Анджелесе…

– Да, но ты же отказалась,– с долей непонимания в голосе,– у тебя все хорошо?

– Почти,– замирает у окна,– мне просто нужно сейчас уехать,– пальцы с силой сжимают виски,– просто далеко уехать.

– Виделась со своим Старковым?

Вера лишь мотает головой. Она рассказывала Ире их историю, наверное, ей единственной и рассказывала все от и до. А после того как рассказала, была очень удивлена ее спокойной реакцией. Ни осуждений, ни глупых вопросов, ни сумасшедших переживаний. Ирина отнеслась к ее рассказу по-обыденному. Как к должному, и только спустя время Вера поняла почему. Юрковская почти двадцать лет была любовницей своего любимого мужчины. Двадцать лет она виделась с ним лишь пару раз в неделю, двадцать лет…На ее вопрос «почему»? Ответ был один – люблю.

– Расскажешь?

– Он вышел перед самым новым годом, и я позвонила…мне ответила какая-то бл*дь, понимаешь, Ир, я все это время думала, что все наладится, что…не знаю,– присела на стул,– ничего уже не понимаю.

– Вы расстались, он свободный человек, к тому же, он не знает, как ты, с кем ты…

– О-о-о, поверь, он знает, я уверенна, за мной его люди до сих пор ходят.

– Знаешь, давай выпьем, у меня там где-то коньяк оставался.

– Давай.

– Нашла. Семилетний,– откупоривает бутылку,– а по поводу контракта ты не переживай, полетишь в ЭлЭй сразу после Рождества.

– Спасибо тебе,– грустная улыбка касается губ,– не знаю, как бы я без тебя из всего этого выгребла.

– Девочка моя, все у тебя хорошо будет.

* * *

Два года спустя. Лос-Анджелес. Калифорния.

– Такой теплый дождь!

Капли падают на раскрытые ладони, наполняя какой-то свойственной только дождю энергией. Придают сил. Яркое палящее солнце сегодня смешалось с проливным, сумасшедшим дождем. Здесь, в теплом климате Города Ангелов, это редкость, но еще большая редкость – вот такой контраст. Именно он дает эти эмоции. Открывает второе дыхание, заставляет жить. Город Ангелов – это город возрождения души.

Когда-то, совершенно не думая, она сменила холодную Россию на рай Ангела и не прогадала. Только здесь смогла прийти в себя, только здесь отпустила прошлое.

– Крошка,– руки мужчины ложатся на тонкую талию,– ты промокла до нитки,– губы касаются шеи, по которой струятся серебристые капли.

– Это такой кайф,– раскидывает руки в стороны, чувствуя себя парящей в небе птицей.

– Вера, ты сводишь меня с ума,– резко поворачивает ее к себе.

Она смеется. Смотрит в его темные глаза, наслаждаясь этой бурей плескающихся в них эмоций. Его страстью, такой пленяющей, она окрыляет и заставляет улыбаться. Заставляет радоваться жизни.

Наверное, только сейчас она понимает, как она счастлива. Как рада, что они встретились. А ведь, казалось, такой мрачный день. Тогда тоже шел дождь, только он был холодный, угрюмый. Она опаздывала на презентацию, а он, как назло, окатил ее водой из лужи, промчавшись мимо на машине.

Наверное, если не смотреть в прошлое, не вспоминать все, что там было, то это самое ужасное знакомство в ее жизни. Мокрая, в грязном и некогда белом платье, она стояла через дорогу от главного входа в здание, просто не зная, что теперь делать. Машина проскочила так быстро, что, вероятно, водитель даже не понял, что натворил. Глубоко дыша и приходя в себя, чтобы не удариться в панику, она стряхивала грязные капли, мысленно проклиная этого водителя.

На мероприятие в тот день она пришла самой неординарной. Собранные в пучок волосы, повязанная на талии рубаха, скрывающая самые большие пятна на белой юбке, бра-топ из белого кружева, подчеркивающий декольте, прозрачные туфли на высоком, но очень массивном каблуке… Выделяющийся из массы лук, но ей было плевать. Честно говоря, уже слишком давно. Ее больше не волновало чужое мнение, не раздражали взгляды, нет, она была другим, совершенно не похожим на прежнюю себя, человеком.

Широко улыбнувшись, прошла вглубь зала, нарываясь на торопливо шагающего мужчину. Бокал шампанского в его руке выливается на ее оголенные плечи, просто моментально приковывая к ним всевозможные взгляды.

– Спасибо,– кривит губы, уже даже без злобы рассматривая виновника.

– Простите, я не специально, простите

– Было бы глупо, если бы вы так хотели познакомиться.

– Я Андрей,– мужчина сглатывает, его взгляд прикован к ее груди, которую тоже задели пузыри шампанского.

– Андрей,– щелкает пальцами перед его глазами,– мое лицо выше.

– Простите. А вас?

– Вера,– смотрит в сторону ведущего, – и я должна была сегодня открывать вечер,– пальцы касаются шеи, словно наперед пытаются унять паническую атаку.

– Как я могу искупить свою вину?

Кораблева лишь пожимает плечами. Ей откровенно наплевать на этого мужчину, на его дурацкие попытки загладить вину, наплевать. Сейчас все ее внимание привлекает сцена и разворачивающееся на ней действо.

– Ты уверенна, что тебе нужно быть сейчас здесь?

– Уже нет,– по-детски касается пальчиком кончика носа,– мне уже нашли замену,– кивает в сторону сцены, улыбаясь что-то мямлящей в микрофон брюнетке.

– Тогда поехали.

– Куда?

– Узнаешь.

Новый знакомый хватает ее за руку, просто утаскивая с этого нудного мероприятия. Ей импонирует его порыв, потому что за эти два года так устала от чопорности, лживости, лицемерия мужчин в дорогих костюмах, которые готовы положить к ногам планету, а потом сделать из тебя секс-игрушку. Но на улице ситуация достигает апофеоза. Андрей вед ее к той самой машине, которая еще двадцать минут назад превратила ее юбку в половую тряпку.

– Это ты!– почти простонала себе в руку.– Ты отвратительнейший человек.

– Что?

– Сначала ты испортил мою юбку, потом утопил в шампанском, что дальше? Подожжёшь мне волосы?

– Ты о чем? Какую юбку, какие волосы?

– Не бери в голову. Поехали, куда ты там хотел? Только у меня одно условие, пусть там будет ром.

– Все что захочешь.

– Договорились.

В тот день, как и сегодня, они приехали в «Perch» – атмосферный ресторан на крыше, открывающий перед ними просто невероятные красоты города.

Андрей галантно отодвинул стул, дожидаясь, пока она присядет. Поцеловал тонкие женские пальчики и только потом сел напротив.

– Вера,– поднял бокал,– я немного волнуюсь, – рассмеялся,– Верочка, мы с тобой вместе вот уже полгода, и я очень счастлив, что ты появилась в моей жизни. Ты просто невероятная девушка, – накрыл своей ладонью ее сжатую в кулак руку,– мне показалось правильным пригласить тебя именно сюда сегодня, этот ресторан уже стал нашим местом и…

Он что-то еще говорил, но она не слушала, слух отключился сразу после того, как он произнес полгода. Они вместе полгода, а она даже не помнит об этом, даже не так, она попросту не знает, сколько времени прошло с их встречи, сколько они вместе,…да и важно ли это?! Какая разница полгода, год, пять лет,…какая разница?

– Ты согласна? – раздалось издалека, возвращая в реальность.

– Что? – нахмурилась.

– Ты согласна выйти за меня замуж?

– Я…мне…Андрей,– облизнула пересохшие губы,– я…

– Я не тороплю. Вот,– протянул коробочку пыльно-розового цвета.

– Кольцо-о-о, спасибо,– все, что смогло прийти в голову.

– И еще, я очень хочу, чтобы ты переехала ко мне.

* * *

Всю дорогу от ресторана до дома она теребила в руках телефон, методично оттягивая задний бампер от крышки и, со свойственным ему шлепком, возвращала обратно. За окном мелькали ночные улицы. Красивые разноцветные фонари подсвечивали сумрачный город, придавая ему еще больше шарма и остроты момента.

Ее момент до сих пор сидел внутри, разжигая жуткую головную боль, резкие удары в висках, что не шелохнуться. Веки, тяжелеющие с каждой минутой… Устало провела ладонями по лицу,испытывая невыносимое желание встать под холодный душ.

До дома оставалась пара кварталов, а в голове набатом лишь одно: зачем он это сделал?

Зачем решился перевести их отношения на другой уровень, для чего? Разве это ему нужно, нужны эти глупые обязательства, эта унылая и безликая совместная жизнь? Да и о какой совместной жизни может быть речь, если она дома по пару часов в сутки находится, все остальное время – это работа или многочисленные тусовки. К чему вить это гнездышко, которое в конечном итоге станет оковами для них обоих.

Прошла вглубь квартиры, не утруждая себя зажигать свет. Полумрак был подобен мягкому пледу, он погружал ее в свои теплые темные объятия, заставляя расслабиться. Выдохнуть.

Теплый ветер, ворвавшийся через открытое окно, развеял мучительные мысли, внес спокойствие. Обняв себя за плечи, она смотрела на едва волнующуюся гладь океана, впитывая его непоколебимое спокойствие.

Давно не чувствовала себя так обреченно…

Наверное, стоит улыбнуться, порадоваться пришедшей в жизнь стабильности, любви, только отчего-то все это навеивало лишь печаль. Шальные мысли то и дело закрадывались в голову с невероятным остервенением, желая сравнить все происходящее с таким далеким и таким нерадостным прошлым.

Но ведь прошлое оттого и прошлое, что прошло. Оно прошло и не подлежит возврату, уже никогда не будет прежде, никогда не будет так, как она когда-то мечтала. Ее мечты о далекой любви не воплотятся в реальности. Ее любовь растворилась на страницах прошедших лет. Она выводила ее изо дня в день, как ты глупую татуировку. Избавлялась, выжигая по миллиметру собственной плоти,закрывая глаза на кровоточащее сердце. А в голове спустя столько дней, месяцев, лет, один вопрос: как он там?

Вопрос без ответа. Вопрос, который может стоить ей жизни. Ее спокойной, нормальной человеческой жизни. Да и не вспоминает он уже про нее. Давно не вспоминает. Ему все равно. Абсолютно так же, как и ей Андрей. Пальцы прошлись по волосам,словно расческа. Откинув светлую копну назад, ещё какое-то мгновение она смотрела на волнующий ее сердце океан, после чего скрылась за стеклянными дверьми квартиры.

Где-то в глубине зашумел телефон. Отыскав сумку, расплылась в улыбке.

– Алька!

– Привет, так и думала, что не спишь. Ты куда пропала? Еще позавчера договаривались созвониться.

– Блин, прости, забыла совсем. У меня тут столько всего…

– Рассказывай давай.

– Хартманн сделал мне предложение.

– А ты?

– А я думаю

– А что тут думать? Ты же сама говорила, что он единственный, кто тебя не бесит.

– Правильнее сказать – не бесил, до сегодняшнего вечера.

– Значит «нет»?

– Не знаю. Все слишком сложно.

– Ну, может, и не стоит себя мучить?

– Может быть.

– Кстати,– понизила голос,– я Старкова недавно видела.

– Мне это не интересно,– словно отрапортовала, без эмоций, а внутри – сумасшедшее чувство, что волоски дыбом становятся.

– Он с коляской был и девушкой, говорят, что он полгода назад вернулся. В Москве теперь живет.

– Семейного благополучия ему,– усмехнулась, а самой просто не хватало воздуха, – и вообще, Аль,зачем ты мне все это рассказываешь?

– Я думала, тебе будет интересно,– с обидой в голосе.

– Нет, мне абсолютно без разницы.

– Извини.

Она словно видела, как Аля пожала плечами, говоря: « а что я такого сказала?» в своей дурацкой манере.

– Кстати, Вер, я же не просто так звоню, мы с Артуром очень хотим, чтобы ты прилетела на Данькин день рождения, заодно и покреститься хотим. Ты же не откажешься быть нашей крестной?

После этих слов вся надуманная на Сверидовуобида улетучивается по щелчку пальцев.

– Конечно, буду. Прилечу, куда я денусь. Так, дэрэшечка у вас через неделю,– себе под нос,– да, я точно смогу вырваться, у меня будет пару свободных дней.

– Господи, неужели мы увидимся?! У меня ощущение, что я не два года, а двадцать лет тебя не видела.

– Аналогично. В общем, ждите меня.

С этими словами она скинула вызов, накрывая лицо ладонями.

Вереницы мыслей и воспоминаний пронеслись в голове, они надламывали ее устоявшееся спокойствие, а она сидела не шевелясь. Словно статуя. Замерла в одной позе в очередной раз, перемалывая в себе чувства. Вырывая их с болью, большой потерей крови, но это лишь сегодня. Скоро на город вновь прольется солнечный свет, и жизнь придет в свое обычное русло. А сейчас, этой темной, беспроглядной ночью, у нее есть пару часов, чтобы в очередной раз упиться горем и собственной никчёмностью. Пару часов, чтобы в очередной раз понять, насколько она глупа. Потому что завтра будет новый день, где этим мыслям уже не будет места.

Утро встретило ее горячим кофе в постель и букетом алых роз. Не миллион, но корзины четыре точно.

– Доброе утро, Вера,– Андрей растянул губы в улыбке, вытягиваясь на кровати рядом с ней.

– Доброе,– сделал глоток горького напитка,– ты как сюда попал?

– Через окно,– мужчина довольно усмехнулся.

– Серьезно?

– Угу,– пальцы пробежались по ее оголенному бедру.

Вера отставила чашку на прикроватную тумбочку, склоняясь ближе к мужчине. Губы почти коснулись его, как взгляд метнулся к настенным часам. Кораблева подпрыгнула и громко выругалась.

– Почему ты не разбудим меня? – выскочила из комнаты,– у меня через полчаса съемка.

– Ты так сладко спала и я подумал…

– Андрей,– заглянула в комнату, фиксируя жесткий взгляд на мужчине, – не надо думать. Понимаешь?! Не надо! У меня нет времени и возможности спать до обеда, я не могу срывать свою же работу, у меня нет богатых родителей, и на свою жизнь я зарабатываю сама,– выкрикнула зло, хлопая дверью ванной.

– Прости,– эти слова он сказал ей уже на улице,– давай я тебя отвезу

– Я доеду сама,– чмокнула в щеку,– до вечера. Маме привет,– сама не поняла, зачем это сказала, зачем в очередной раз подчеркнула, что все, что он «делает» – это лишь труд его родителей. Все его проекты, роли – бутафория. Он никчемный актер, которого протежируют состоятельные родители. Они платят за его блистания на экране, и упиваются гордостью за сына.

Пока ехала в локацию, не могла перестать думать, отчего в ней столько жестокости и надменности к этому человеку. Почему она воспринимает его, как ходячее дополнение к самой себе. Он для нее словно тряпичная кукла, которая в ее руках превратилась в профессиональную марионетку.

Уже со съемок, она отправила ему короткое смс: «В четверг летим в Москву».

Не интересовалась его планами, не спрашивала, хочет ли он этого. Нет. Просто поставила перед фактом. А еще, гадала, как на той ромашке. Полетит, она выйдет за него замуж. Откажется – туда ему и дорога.

Глава 6

Москва.

– Вера,– Сверидова бросилась на шею к подруге, расцеловывая щеки,– я так рада.

– И я, привет,– немного отстранилась, иначе Алька просто придушит ее объятиями.

– Проходи-проходи, не стой на пороге.

– Где Данька?

– С Артура мамой на площадке гуляют. Валерия Максимовна дала мне передышку на болтовню со старой подругой.

– Что, так заметны морщины? – Вера широко улыбнулась, скидывая с плеч легкое летнее пальто бледно-розового цвета.

– Ну ты как с обложки просто,– разглядывала Кораблеву, не веря своим глазам.

Некогда длинная копна, поубавилась в своей длине, едва доходя до плеч. Темно-вишневые губы, белая майка элегантно и так сексуально оголяющая плечо, широкие светлые джинсы, подвернутые на щиколотках, и такие миленькие не то туфли, не то сапожки. Почему-то она была уверенна, что каждая из этих, вроде, непримечательных шмоток стоит не меньше, чем их прогулочная коляска, если не больше.

– Скажешь тоже. Я тут вам подарки привезла, – протянула пакеты, бесцеремонно проходя вглубь квартиры.

– А ты одна? Я думала с Андреем.

– Нет, он в гостинице остался.

– Чай?

– Мммм,– провела глазами по кухонному гарнитуру,– а покрепче ничего нет?

– Коньяк у Артура где-то был.

– Не заморачивайся. Я просто спросила. Давай чай,– уселась за стол.

– Кстати, завтра в шесть в «Апельсине» – это уже точно.

– Хорошо. Аля,– слегка протянула имя,– а ты его больше не видела?

– Кого? – немного смутилась, но быстро сообразила, о чем говорит Верка,– нет,– пожала плечами,– всего один раз, вот тогда.

– Ясно. Ты думаешь, он женат?

– Ну может и нет. Ребенок не обязывает быть женатым,– поставила перед подругой чашку с чаем,– не вздумай только. И так столько времени себе собирала, опять потянуло. У тебя Стокгольмский синдром что ли?

– Старковский у меня синдром. Старковский,– невесело усмехнулась, делая глоток ароматного черничного чая.

– А как же Андрей? Ты ему что-то ответила уже?

– Нет. Но собираюсь. Думаю принять это чертово предложение.

– А оно тебе надо?

– А почему нет? Хартманн в рот мне заглядывает, пылинки сдувает, как с тающей зефиркой со мной носится, так что вполне себе приличный вариант. К тому же, он умен, красив, богат, что еще нужно?

– Может любовь?

– Не,– сморщила нос,– такого счастья мне не надо.

– Знаешь,– Аля присела напротив,– ты очень изменилась.

– Ты про волосы, я сама в шоке. Но что-то стукнуло в ночи.

– Я не про волосы. Честно, если бы мы не были с тобой хорошо знакомы, я бы с уверенностью сказала, что ты стала циничной сукой, подруга.

– Ой, Аличкин, циничные суки сейчас нарасхват,– побарабанила пальцами по столу,– пойду я, наверное. До завтра!

– Вер,– уже у двери,– не думай, что я хотела тебя обидеть, я так не думаю. Но ты …ты сама так хочешь, чтобы окружающие в это верили, верили в то, что ты теперь такая – сильная, независимая, бессердечная. Зачем?

– До завтра, Аль,– чмокнула в щеку, быстро скрываясь за дверью.

Пару пролетов грязного подъезда и она уже на улице.

Не стала вызывать такси, пошла пешком. Знакомые улочки, дворы, все словно из другой жизни, словно и не жила она здесь. Все разделилось на «до» и «после». Америка окончательно выдрала из нее скованную и боящуюся теней девочку. Там, где тебя считаю никчемной эмигранткой, еще и русской, где мало кто готов протянуть руку помощи, приходится отращивать не просто зубы, а клыки. Длинные, острые, рвущие артерии одним касанием. Вот она и отрастила. Больше не заморачивалась по пустякам, шла вперед, не чувствуя боли, сочувствия, жалости. Нет, ее не жалели, ей не помогали. Она сама захотела, чтобы ее швырнули на другой континент, словно в глубокое озеро, и было только два варианта – выплыть или утонуть. Она выплыла. А все, что ей говорят сейчас, все это детский лепет. Сущая глупость, совершенно не трогающая душу.

– Я пришла,– выкрикнула, как только захлопнула за собой дверь номера.

Андрей положил ноутбук на диван, медленно выходя в коридор.

– Наконец-то. Я уже не знаю, чем заняться. Пошли, прогуляемся. Я совсем не увидел этот город пока мы ехали в гостиницу.

– Да там и смотреть нечего, четыре дома на Плющихе. Мне нужно в ванную. Наберешь?– пальцы пробежались по мужскому предплечью.

– Конечно.

Андрей ушел, а она выдохнула, закатив глаза. Почему-то раздражение на его присутствие, особенно в этом городе, лишь обострилось.

* * *

* * *

– Алечка, Артур, мы с Андреем хотим поздравить вас с Днем Рождения сына. Ваше чудо стало взрослее на целый годик, и мы хотим пожелать Даньке всего самого лучшего, что может быть в этой жизни. Пусть ваша кроха будет здоровым и счастливым малышом. Ну а я, как новоиспеченная крестная мама, постараюсь внести и свой вклад в воспитание и жизнь нашего любимого чада! За вас ребята и за нашу кроху,– отсалютовала бокалом, делая глоток прохладного сухого вина.

Алька утерла выступающие слезы, растягивая губы в улыбке.

– Вера,– подсела ближе, когда гости медленно разбрелись по залу, слегка подвыпив,– ты сошла с ума,– шепнула почти на ухо.

– Что?

– Ты за эти два дня и так на нас потратилась, еще и в конверт столько положила, нам даже неудобно, правда не стоило…

– Расслабься, это всего лишь деньги.

– У вас все хорошо? – стрельнула глазами в Хартманна

– Нормально, – посмотрела на Андрея, который успел изрядно подпить,– я сейчас, кажется, оставила телефон в пальто.

Пройдя мимо администратора, Кораблева свернула в небольшой коридорчик, ведущий к гардеробу. Забрав телефон , слава богу, что его никто не успел подрезать, остановилась у большого аквариума с пираньями. Странный выбор для ресторана, но у всех свои прихоти. Эти страшные рыбки метались из одного угла аквариума к другому, и, кажется, с каждым таким заходом их противные глазки только увеличивались, словно они уже давно нашли для себя жертву в ее лице.

Нахмурившись, отошла в сторону, слух сразу уловил голосовые колебания, приводя в ужас. Замерла, боясь пошевелиться, словно ее сейчас сожрут, так же, как это делают эти мерзкие рыбы.

Задохнулась.

Его голос. Ее словно откинуло во времени, словно не было всех этих прожитых лет. Этих бессонных ночей и убивающей ее боли.

Сдавила горло пальцами, медленно вдыхая. Успокоиться, ей необходимо успокоиться. Из глаз выступили слезы. Положила на лоб ладонь, закусывая губы до дикой, едкой боли. Нервно обняла себя руками. И черт ее дёрнул надеть платье без рукавов. Боже, как же холодно. Словно поблизости расположился айсберг. А он и расположился. Стоит там, к ней спиной, что-то обсуждает с Мишей. Мельком пробежала по нему взглядом, резко отворачиваясь. Смотрела на него робко, исподтишка. Не верила, не верила, что ее до сих пор не отпустило. Прошло несколько лет. Несколько гребанных лет… Развернулась на пятках, желая ускользнуть. Шагнула в сторону, несмело поднимая глаза.

Прошибло, вынесло на тысячи километров. Он смотрел на неё своим суровым, темным взглядом. Кивнул, отсалютовав бокалом. Вера замерла, закусывай губы в немой улыбке. Отчётливо слышала стук своего сердца. Каждый удар ломал рёбра. Агония. Липкий страх, подпоясанный волнением. Сжала пальцы в кулаки, мысленно мужаясь. Кивнула в ответ, а в душе словно что-то оборвалась. Уголки губ истерично поползли наверх, а на плечо легла тёплая рука.

– Вер,– Андрей нежно коснулся губами ее щеки, возвращая в реальность, – ты ледяная вся, идём в зал,– накинул свой пиджак на ее подрагивающие плечи.

– Да,– словно отошла ото сна, – идем,– хаотично орошала его руками, плечо, локоть, ладони…,– пошли,– с силой ухватилась за него, словно за спасательный круг.

В зале она ещё долго не могла прийти в себя. Сжимала салфетку, страшась каждого вздоха. Зал наполнился музыкой и чужими разговорами. Улыбки, блеск глаз, смех… только ее не было. Не существовало. Устало повернула голову в сторону выхода, неимоверно хотелось уйти из этого места. Раньше она бы так и сделала, не задумываясь, сбежала, теперь же, сидела, словно ее приклеили к стулу. Не имела права уйти. Не имела права портить праздник. Больше ни на что не имела права …

Артём быстро сбежал по лестнице, она уловила его спешащий силуэт…рот наполнился горечью. Заиграла знакомая мелодия…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пройти, не поднимая глаз,

Пройти, оставив легкие следы,

Пройти хотя бы раз

По краешку твоей судьбы.

Вот и все. Вот она их встреча после нескольких лет, скользкая и холодная, как ледышка.

Ты, теперь я знаю, ты на свете есть,

И каждую минуту

Я тобой дышу, тобой живу -

И во сне, и наяву.

Улыбнулась, что-то шепчущему на ухо Андрею, но даже и близко не представляла, что он там бормочет. Улыбалась, как дура, а самой хотелось сдохнуть. Убежать отсюда. Догнать этого гада, душу из него вытряхнуть хотелось. Только смысл? Он женат, у него ребенок, а она вновь на обочине его жизни, как и тогда. И нет смысла бежать сломя голову, он чужой мужчина. Возможно, даже счастливый. А она, она больше не имеет права.

– Милый,– коснулась плеча,– я в дамскую комнату.

– Хорошо,– Андрей улыбнулся

Как выходила из здания ресторана – не помнила. Очнулась лишь в такси. Родной ночной город радовал своей тишиной и лунной ночью. Тихая музыка из колонок лилась медленной рекой. Попросила сделать чуть громче, утопая в немых слезах и воспоминаниях. Светофоры, влюблённые парочки, светящийся в центре города фонтан… Все, как тогда, все, как пару лет назад. Ничего не изменилось, ничего, кроме нее самой.

Смахнула выступившую слезинку, крепче стискивая зубы.

Хотелось побыть одной.

В голове, словно стая птиц, кружились воспоминания. Отпустила такси на набережной. Тёплая летняя ночь, ни единого шороха ветра. Прошла вдоль кованых перил, замирая у скамейки.

Присела на самый краешек, словно боясь потревожить груз воспоминаний. Плохих и хороших. Эта набережная несет в себе гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд

Поцелуи, прощение, слезы, применение – так вышло, что некоторые вещи их когда-то совместной жизни, как далекое воспоминание или своеобразный памятник им, и есть эта старая, вымощенная камнем и давно уже непримечательная, набережная.

– Так и знал, что ты здесь,– его тихий утвердительный голос окончательно остудил кровь.

– Привет,– обернулись к нему, а после вновь уставилась на реку. Тихий шум волны вселял спокойствие

– Честно, не ожидал тебя увидеть.

–Сегодня или вообще? – с издевкой

Артём не ответил. Медленно обошёл скамейку, присаживаясь рядом. Локти уперлись в колени, руки сжаты в замок, корпус – чуть вперёд, и взгляд – куда-то вдаль

– Злишься?

– Нет,– покачала головой,– не злюсь. Прошло уже немало времени…немало,– с долькой печали

– Вышла замуж?

Вера проследила за старковским взглядом, на автомате касаясь кольца.

– Через месяц свадьба,– нагло врала, и совсем не обречённо.

– Красивый, добрый принц? – Артём улыбнулся, скорее через силу, прикурил сигарету.

– Скорее волшебник

– Осыпает золотом?

– Способен разморозить,– скользнула ненавидящим взглядом

– Замёрзла? – заметил, как подрагивают ее плечи, но ему, конечно, было невдомёк, что это не от холода

Смотрел на неё и не верил, что вот она перед ним, настоящая. Не глюк в пьяном угаре, не видение на улице в толпе людей. Нет. Она здесь. Она рядом. Она с ним … точнее уже с другим; тяжело вздохнул, туша сигарету о металлическую ножку скамейки.

За эти годы Верка изменилась, стала ещё женственней, серьёзней… красивей.

– Как ты, Артём? Сделал то, что хотел?

Он кивнул. Тупо смотря на землю. Вера поджала губы, понимая, что по-другому и быть не могло. Зачем они тогда встретились? Для чего? Кому это было нужно?

– Я очень рад тебя видеть…

– Хватит,– замотала головой, – хватит!

– Ты должна была жить, как люди, и у тебя это хорошо получилось.

Слушала его и умирала.

«Как, как живут люди? Люди не живут в страданиях, не вздрагивают при каждом шорохе. Не несутся к двери, словно сумасшедшие, ожидая увидеть твоё лицо. Они не ревут ночами в подушку, молясь, чтобы все это оказалось сном. Не живут так люди», – эти слова застыли на губах. Сумбуром прокатились в голове, но так и не вышли на воздух.

Он молчал. Они оба молчали. Небо стало светлеть, заливаясь красным солнечным светом. Вот-вот и выйдет солнце. Взойдёт над землёй. Возродиться вновь, как делает изо дня в день.

Тихий шелест листьев, прохладный утренний воздух, и они. Вдвоём. Как когда-то – вместе.

Ночь кончилась, как и их единение. Вера поднялся на ноги, шагая прочь. Старков не пошел следом. Остался там. Курил, не переставая смотреть вдаль.