Текст книги "Банальная история (СИ)"

Автор книги: Мария Мясникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Блуждание по лесам в привычной компании тоже проходило крайне интересно. Впереди бодро шагал сам Кир, любуясь нетронутой промышленным производством, хотя и не первозданной, природой. Сзади пыхтел, переваливаясь, барон Гнорк, имевший обыкновение подлизываться к вышестоящим. О чем-то болтали Илларий с Таргом, нашедшие общий язык на почве обсуждения способов наилучшего убиения себе подобных. Поучал несчастную ученицу оркийский шаман. В отдалении тащились охранники, а рядом затаились фантомы, чье присутствие ощущалось особенно ярко. В общем, было весело. Все малефики должны были испугаться и попрятаться по норам от такой внушительной компании.

– А это ялойник красный, – под руку пробурчал Вилларий, решивший сменить гнев на милость и простить Киру его кровожадность.

– И? – поощряюще поглядел на растение землянин. Куст был какой-то заурядный, низкорослый, с отливающим красным острыми листьями. Пользу, приносимую сорняком, врача в целом не заинтересовала, поинтересовался он, в общем-то, чисто из профессиональной солидарности. Все равно фармацевт из него никудышный, что жаль. Да и ссориться с единственным почти нормальным человеком в окружении, с которым возможно поболтать о работе, не хотелось.

– Так какая польза от ялойника? – врач уже замечтался о том, как пытается сотворить эликсир из редкого и чудодейственно растения.

– Ну, на нем настаивается вкусная настойка, – смущенно уставился в землю целитель.

Тьфу ты, алкоголик несчастный.

– Магический фон нормальный, след паутины проклятий отсутствует, – в повисшей на мгновение тишине голос шамана разнесся по округе.

– Но как же так? – засуетился принимавший участие в вычислении эпицентра нитрианский целитель. – Ведь модель же ясно говорила…

– Чтобы ни гласили ваши циферки и бумажки, в этом лесу никаких темных ритуалов не проводилось.

– Потому что центр проклятия в столице, – усмехнувшись, заметил Кир. Догадался он довольно давно, но бесцельный поиск по кустам отвлекал от необходимости заниматься другими вопросами. Да и негативный эмоциональный шум здорово давил на психику, чужие чувства, смешиваясь в гремучий коктейль, неразличимо-черную муть, не давали сосредоточиться. В последние несколько дней эмпатический талант проявлялся все сильнее, посторонние эмоции ощущались резче и острее, как неприятные запахи или скрип по стеклу. Сложилась странная закономерность: чем меньше вокруг него людей, тем легче.

– Вы знали, Темный Учитель? – требовательно процедил Терлик. Его ученица вертела головой, поворачиваясь то в сторону учителя, то в направлении Кира. Но возмутился до глубины души не один орк. В воздухе витал немой вопрос: "что мы тогда здесь делаем?".

– Я допускаю такую вероятность, – сознался Кир.

– Тогда зачем мы здесь, Темный Учитель?

– Гуляем. Погода отменно хороша, ты не находишь?

Киру показалось, что шаману хочется его придушить, но тот волевым усилием сдерживается. Крепкие нервы, однако.

– Мы проверяли все возможные версии, – смирившись с отсутствием присутствия у сподвижников чувства юмора, разжевал он, – чтобы не ошибиться.

Шаман выдохнул воздух сквозь сжатые губы, Илларий одобрительно закивал.

– Также, – продолжил Кирилл, – мы смотрим возможные пути отхода.

Вот тут все вновь растерялись.

– Вы не думаете, что армия по этим тропинкам не проберется, господин? – почесав макушку, высказал свое мнение Тарг. Илларий снова согласился, на этот раз с утверждением приятеля.

– Какая армия? – командир орков явно зарапортовался: отступать и крайне быстро, если что, им придется совсем в другую сторону.

Ошеломленное презрение от Терлика, оскорбленный в лучших чувствах Илларий и общее молчание послужило ему наградой. Любимые союзники опять домысли за "повелителя", придав его словам некий новый смысл.

– Мы собираемся на запад? – вежливо уточнил Легрий, чья лояльность заслуживала всяческих наград. Хотя, наверное, столь выдающуюся преданность гоблин считал своей обязанностью порученца.

– Ну, причем здесь мы? – под ноги нагло пролезла какая-то коряга, об которую он чуть не споткнулся.

– Я не понимаю, повелитель, – тихо признался в скудоумии имперец. По виду остальных можно было смело утверждать – и они тоже.

– На запад отправятся гонцы миэля Абрахама.

– Зачем?

– Как зачем? – искренне, от всей души поразился уже Кир, – должен же первосвященник как-то передать весть о своем собственном бедственном положении, если магически не может.

Магический полог вокруг столицы, самовольно установленный шаманом, Кирилла немного напрягал. А вот жители Олиры, предполагается, по сему поводу в панике (хотя, вообще-то, в самой столице магия применяется).

– А зачем им знать? – ужаснулся барон Гнорк, колобочком выкатываясь на передний план.

И тут Кирилл вдруг задумался, знают ли вообще соратники цель их нынешнего местопребывания. Нет, ну, не думают же они, что землянин действительно вознамерился захватить весь Нитриан? Нет, ну допустим, ладно, завоевали, но потом-то что? Им не удержать такую территорию при всем желании и даже невероятном везении. Ведь не думают же, да?

– Повелитель? – командир разведки прервал панические мысли.

– Затем. Им знать – затем, – выдохнул Кир, подавляя желание побиться головой об дерево. Говорят, помогает.

– Но…

– Я понял повелитель, простите, – Илларий взял Тарга за локоть и начал что-то горячо ему нашептывать. Шаман посветлел лицом, словно решив для себя нечто важное. Вот только интуиция подсказывала, что присутствующие по обыкновению поняли не так и не то.

Листья шелестели под порывами ветра – им не было дела до суетных проблем смертных, они собирались жить вечно.

Через несколько дней Кир с неприятным изумлением узнал, что Илларий с Таргом, проявив предусмотрительность и благоразумие, расставили по всем тайным тропкам дозорных. Теоретически, выбраться из осажденного города становилось невозможно. Киру захотелось кого-нибудь придушить.

Чертовы подчиненные! Что за привычка проявлять инициативу, когда никто не просит?!

Ладно, не катастрофично. Вряд ли нитрианцы сумеют не обратить внимания на потерю собственной столицы и большого куска территории. Но, все-таки, надо следить за мыслями, которые возникают в голове у его ближнего окружения. Кир начал бояться представлять, что они уже успели нафантазировать…

Глава 14

Керлиан

Если бы нитрианский полководец решился на прямое столкновение, то неизвестно, чем бы все закончилось: эльфы могли снова заартачиться и отказаться поднять оружие на союзников. Но светлый предпочел отступить и паритет сохранился.

Раздосадованный Дитрих, чье умение было поставлено под вопрос, собирал остатки недобитых предателей и пытался выяснять отношения с эф-Ноэлем. Эльф в ответ на претензии темного рыцаря смеялся тому в лицо. Нитрианцы-предатели, хоть и подчинялись, не забывали строить за спиной всяческие козни. Окончательно разозлившийся Дитрих приказал казнить заводил и люди на некоторое время притихли, но меньше ненавидеть не стали.

Через несколько дней некто наверху решил, что одних эльфов им не хватает и действующую армию решила посетить с визитом леди Лесса.

Выглядела девица еще страннее чем обычно: черные обтягивающие кожаные штаны, приталенная куртка, тяжелые армейские сапоги – видимо, никто не сказал дурехе, что приличной девице ходить в столь вызывающем виде неуместно. Особенно в обществе одних мужчин. Рыжая растрепанная тоненькая косица довершала картину.

Скорее всего, господин будет недоволен, с тоской подумал Лиан.

– Привет, неудачники, – радостно завопило рыжее недоразумение при встрече. Об этикете Лесса также не имела ни малейшего представления, как и о таких вещах, как чувство вкуса, уместность, приличия.

– Зачем вы здесь, моя леди? – недовольно уточнил Ильнар, сделав страшные глаза Виленту. По какой причине сотоварищ по службе Темному потащил девицу с собой: поддался на ее капризы, решил сделать гадость остальным или у него есть дело к присутствующим – можно было лишь предполагать.

– Мне пришло письмо и …, – начала девчонка, но цель приезда так и осталась секретом, – неважно.

Что такого неотложного могло произойти, чтобы сумасбродная девица примчалась через полстраны? Принц Рассветной империи подозревал, что обычные женские капризы. Странно только, что Вилент ей потакает – хочет выслужиться таким образом перед Повелителем?

– Послушайте, леди, нам и так нелегко, – Дитрих попытался объяснить девчонке, что обеспечить ее безопасность они сейчас не в состоянии. Керлиан ему заранее сочувствовал – леди разумных доводов не понимала и не принимала.

– Повесься, авось полегчает, – с издевкой предложила истинная сестра своего брата. В рассветной империи за такое хамство простолюдинам отрезали язык, а равных вызывали на поединок.

Дитрих, обычно терпеливо относящийся к любым причудам дам, сжал пудовые кулаки, но стерпел. Сам Лиан уже давно бы поставил рыжую надоеду на место, но рыцарь всегда был галантным кавалером.

– Я хочу поговорить с братом, – высокомерие леди Лессы было достойно самых влиятельных и могущественных владык древности.

Объяснять Лессе, что ее брата здесь в данный момент нет, никому не хотелось – что за радость выслушивать истеричные претензии.

Оставалось все выяснить у куда более вменяемого человека.

– Какого, – Ильнар с трудом проглотил нецензурное слово, – вы тут делаете?

Вилент пожал плечами.

– Леска же объяснила, мы хотим увидеть Повелителя.

– Его здесь нет, – сухо заметил Бальдур.

– Теперь вижу, – смерив ироничным взглядом закутанную в черное фигуру, согласился он. Ближайшие полсотни лет бывшему консулу Альтиды насмешек не избежать.

– Вот только мы, увы, были уверены в обратном. Равно как и Лемарх, Тхлин и многие другие.

Иль закатил глаза, Бальдур укоризненно покачал головой: поставить в известность остальных соратников о своем местонахождении Повелитель не соизволил.

Но что столь важное и срочное произошло, что Вилент примчался лично, а не отправил вестника?

– Почему не магическим посланником? – Ильнара волновал этот же вопрос.

– Почему-то они не доходят. Скорее всего, магические помехи, – путано пояснил колдун.

Лиан удивился – вестники специально создавались, чтоб проходить через шаманские сети и колдовские бури.

– И что же заставило вас срочно сорваться?

– Не суть важно, – напустил туману Вилент, – это дело Повелителя.

– И вас оно не касается, – про себя закончил высказывание принц.

– Ух, ты, какие лапочки, – восхищенно уставилась на дивных Лесса. Спина проходящего мимо эльфа задеревенела – Керлиан злорадно ухмыльнулся: не им одним страдать от выходок сестрицы господина.

Но эпохальное знакомство случилось несколько позже, и принц, к своему сожалению, застал только самое завершение конфликта: тысячелетний эльфийский полководец и двадцатилетняя человеческая девица, стоя посреди лагеря, выясняли отношения.

Как шепотом поведал Дитрих, и не подумавший остановить выступление, эльф соизволил сказать что-то нелестное о повелителе в присутствии Лессы. Девчонка решила вступиться за честь братца, ну-ну.

Тем временем ссора набирала обороты.

– Вы забавные, – мерзко улыбнувшись Элльену в лицо, противно протянула девица, – сначала нападаете первыми, а потом еще себя жалеете: ах, мы, бедные-несчастные, обидели нас, таких белых и пушистых.

Эф-Ноэль взглянул на Лессу как на мерзкое насекомое, по недоразумению копошащееся под ногами и смеющее что-то пищать.

– Леска, успокойся, – аккуратно приобняв сестру хозяина за плечи, принялся втолковывать ей Вилент. Лиан впервые посочувствовал демонову палачу, взвалившему на свои печи непосильную ношу, ибо простых человеческих, равно как и иных, слов сия девица не разумела.

– Они меня бесят, – хлестнув косицей, возвестила девчонка.

Судя по виду эльфийского полководца, чувства были взаимны. Керлиан его понимал и где-то даже немного сочувствовал: Лессу не любили почти все с ней знакомые. Она умела вызывать отвращение с первой минуты знакомства: поразительное сочетание наглости, хамства, самоуверенности и поразительной глупости неизменно привлекали человеческие сердца.

Кирилл

От столицы веяло безнадежностью и ужасом.

Порой Кириллу становилось невыносимо стыдно, но он пытался успокоить некстати просыпавшуюся совесть, напоминая, что войну не начинал и вообще местами склонен к пацифизму. Совесть продолжала вопиять. После самоубеждений все больше хотелось напиться, но тут уже начинало в голос кричать чувство самосохранения. Что ж, все одно подходящей компании не было.

Еще ему постоянно казалось, что что-то не так. Окружающие, словно также чувствуя неправильность происходящего, стали дерганными и злыми. Пару раз Киру довелось стать случайным свидетелем межрасовых конфликтов, драки же по идеологическому принципу (свет vs тьма) стали почти постоянными, а офицеры не могли и не хотели повлиять на солдат.

«Не так» проявилось особенно ясно пару дней спустя, когда дежурная рота поймала пытавшегося убраться подальше от Олиры толстенького книгочея. Сей, по мнению Кира, оригинал оказался не единственным, и дальше олирцы стали покидать недружелюбный дом в массовом порядке, как крысы тонущий корабль. Чужая паника весьма озаботила: если люди бегут из осажденного города прямо в лапы врага, имеющего весьма жуткую репутацию, значит, то, что внутри, пугает их больше.

Ночи становились длиннее, однажды даже зарядил проливной дождь, размыв все землю в округе – Кир ходил грязный, вымокший и несчастный, напоминая самому себе собственного кота. Бегемот, как истинный представитель своего племени, воду ненавидел, да и к длительным осадкам относился неодобрительно, поэтому благоразумно прятался в палатке. Он сам бы с удовольствием последовал мудрому примеру, но не вышло. Утешало лишь то, что до окончания ультиматума осталось три дня. Авось, миэль Абрахам совершит невозможное и сам справится со своими проблемами.

Почему-то типично русское «авось, пронесет» в его исполнении никогда не действовало. Всегда, когда приходилось положиться на случай, везение подводило – и получалось намного хуже чем, если бы он сам решил все испортить.

– Легрий, – окликнул порученца Кир, – сколько уже беженцев мы успели выловить?

Возможно, среди сего человеческого стада затесались шпионы, но выяснять ни сил, ни желания не хватало. Честно говоря, порой и с постели встать получалось с большим трудом и неохотой.

В результате спешного покидания олирцами своего города было выявлено несколько потайных ходов, парочка непринципиальных и алчных командиров (преимущественно, из баронской гвардии) и просто дыры в осадной армии.

– Около тридцати человек, из них последние – семья городского архитектора, женщина и двое сыновей, – дисциплинированно доложил гоблин, поедая начальство глазами.

А ведь бегут не особо рисковые одиночки, а вполне почтенные семейства. И, конечно, все ужасно напуганы, как же без этого.

– Вы выясняли, чего так боятся олирцы? – его нынешние подчиненные не столь неинициативны, как самоназначенные "ближайшие сподвижники". И раз уж Илларий притаскивает ворох ненужных сведений, то уж полезную информацию сам бог велел.

– Говорят, в Олире завелись чудовища, – стыдливо признался Легрий, опуская глаза – в монстров он не верил и чужой трусости стыдился. А, возможно, ему и озвучивать, по его мнению, бред было неловко.

– Чудовища? – поразился Кир, – постой-ка, а ты уверен, что не чума?

Чудища – это что-то новенькое. Все теории пошли насмарку, вызывая искренне недоумение – Кирилл опять и снова не понимал, что вокруг него происходит. Не в первый раз и не в последний.

– Пожалуй, я сам с ними поговорю. И позови-ка мне Иллария и Гнорка, – консультация специалистов никогда не помешает. Вот связываться с бароном не хотелось, но Илларий, пусть и человек, все-таки в Нитриане никогда не жил. А участвуя в периодических набегах, специалистом по чужой культуре вряд ли станешь. Что так напугало жителей в мире, где мифологические персонажи – суровая реальность, в отличие от него, Кира, являющегося мрачной и жестокой легендой?

Мгновенно примчавшийся барон Гнорк издавал типичные для него страдальческие ахи-вздохи, заламывал руки и разводил всяческую суету. В трагичной судьбе многострадальной столицы оказались виноваты все, начиная от "злобного узурпатора" кончая живущими на краю Ойкумены зитрианцами, предпочитающими в клоки и дрязги Срединных земель вообще не влезать. И только сам нобиль не причем и весь в белом…

Илларий молчал, тихо злорадствуя – для него неприятности старых врагов пролились бальзамом на душу. И оба консультанта предлагали подождать, пока город не закипит окончательно и жители сами не откроют ворота (или не поубивают друг друга, господин – цинично вставил свои пять копеек Тарг). Ни один из перечисленных вариантов Кира не устраивал.

Власти Нитриана слушать его не будут, факт. Но чума! Черт возьми, должны же нитрианцы хоть что-то соображать и выставить карантинные заслоны! Или нет? С одной стороны, государство вполне цивилизованное, система управления иерархическая, значит, нижестоящие бюрократы обязаны оповестить о чрезвычайном вышестоящих. Скрывать чуму им также не выгодно, как трактирщику труп в подвале – все одно завоняет. С другой стороны, по вполне понятным причинам, информация могла просто не дойти. Не скидывая со счетов человеческий фактор, следует вспомнить о Киром же организованной сети помех и патрулях на дорогах. Да из Ороны не выйти – ворота замурованы, командир стражи честно пообещал никого не выпускать, да и оставленные имперцы в случае чего смогут помочь. Тем более, приграничные владетели, прекрасно осведомленные о заразе, решительно склонялись проявить благоразумие. Главное, чтобы ничего не пошло не так и чума не покинула очаг распространения.

Потому что Кир проверил: дальше окрестностей Ороны чума не пошла, уже сердце Нитриана полностью здорово. А вот ближе к их местопребыванию, в маленьких деревушках при Олире больные встречались. Терлик предлагал зараженные пункты просто сжигать, но Кир не мог. Впрочем, и вылечить всех страждущих оказалось не в его силах – максимум, на пределе всех возможностей, мог вытянуть одного-двоих, не более.

Итак, около столицы – да, болезнь присутствовала, но в других местах нет ни одного подозрительного умершего. Складывалось впечатление, что болезнь появилась в крупных городах, а уже потом начала распространятся дальше. Причем в городах далеких друг от друга, почти одновременно (с разницей в полмесяца) – и это было ненормально, атипично для чумной заразы. В глубине забрезжила смутная догадка о том, что болезнь – преднамеренная акция неких третьих сил, додумавшихся сделать заразу оружием. Или им помогла магия…

Пожалуй, Киру нужно попасть в столицу и поискать недостающие ответы там или ухитриться поговорить с миэлем, и пусть он заботится о своих. Послание жрецу написать, что ли?

Почему вместо того, чтобы выставить карантинный заслон и все-таки попытаться докричаться до властей Нитриана, он полез в бессмысленную военную авантюру?! Поверил байкам про Вечную Тьму и Темное Зло? Черт, возьми, он даже не попытался, успокаивая себя тем, что надо разобраться с источником заразы.

Кира начала охватывать странная апатия, никак не выходило правильно выбрать из двух зол меньшее – мешало ли ему то, что оба зла, по его представлению, были большими, непривычность огромной ответственности за народы и страны, то ли еще какие факторы и черты характера. Кирилл знал только, он один и плечо ему никто не подставит, и за все последствия принятого решения отвечать лишь ему.

Вопрос о границах становился первоочередным – не допустить увеличение зараженной области не позволяло то, что распространялась болезнь непредсказуемо, на территории, землянину не подотчетной. Как же ему не хватает армии!

Хотя, будь у него вполне настоящее войско, а не фантомная "пугалка", ничего не меняется. Оставить "империю" без солдат, подставиться светлым, да еще и влезть в чужое болото окончательно – не вариант.

– Барон, – проведя руками по глазам, обратился к Гнорку Кирилл, – вы сможете организовать встречу с Его Преосвященством? Или, на крайний случай, попытаться передать ему послание?

– Зачем, милорд? Старик и так отдаст нам ключи от города, никуда не денется, – ответил за барона командир орков, радостно осклабившись.

Нет, с организаторскими способностями у Кира точно не все гладко, уже и имидж не спасает – подчиненные не боятся высказывать свое возмущение "неправильными" приказами и поступками начальства, делиться ненужным мнением, доказывать. Кир понимал, что виноват – сам себя изначально поставил неправильно – но по-другому не умел.

– Не имеет значения, Тарг. Ты же видишь, что-то не так.

Оставалось выпытать, что именно неправильно по мнению олирских беженцев. От предвкушения предстоящей беседы с охваченными страхом и полными стереотипов людьми у Кира заныли зубы.

Семья беглецов выглядела напугано. Кирилл оглядел беженцев: стройная, все еще красивая дама среднего возраста, с обернувшейся вокруг головы каштановой косой, да пара чумазых мальчишек. Тот, что постарше, с вызовом смотрел прямо в глаза, второй, лет шести, вцепился в мамину юбку, иногда выглядывая через нее.

Женщина выглядела измученной, но держалась, а вот младший ребенок недавно рыдал, не просыхая и, судя по всему, снова собирался заплакать. Уходя навстречу неизвестности, они не взяли с собой ничего, кроме пары узелков – явно спешили. Роскошное женское платье от блужданий по лесу порвалось и испачкалось, но следы недавнего достатка никуда не делись. Естественно, что женщине с двумя детьми не удалось уйти далеко, почти сразу они попались на глаза патрулю. Командир, четко проинструктированный Илларием, тотчас же передал пленников для допроса.

Хотя никто не собирался причинять им вред, убедить беглецов в добрых намерениях представляло собой непростую задачу. Хорошо, что для разговора Кир захватил лишь Иллария, да где-то на периферии маячили призрачные охранники. Двое незнакомцев все же лучше, чем целый отряд.

– Успокойтесь, сударыня, – мягко произнес он, протягивая собственноручно сделанный под присмотром Виллария успокаивающий отвар, – вот выпейте, станет легче.

От предложенного зелья женщина с паникой отшатнулась, поэтому Кир машинально сам отхлебнул из отвергнутой кружки. Немного спокойствия не повредит.

– Итак, мы были бы очень признательны, буде вы поведали бы нам подробности происходящего в столице, – как можно вежливей постарался высказаться Кирилл. Магическая бурда подействовала мгновенно, приведя доселе нервного землянина в хорошее расположение духа. И даже война казалась маленькой и нелепой.

– Словно вы, слуги Проклятого, не знаете. Вам, псам Хозяина Лжи, недолго осталось наслаждаться нашими страданиями, – с безумным отчаяньем, непонятно на что надеясь, нитрианка кинулась вперед. И замерла, когда лезвие меча призрачного телохранителя очутилось возле ее горла. Ненависть перекосила ее лицо, и симпатичная женщина превратилась в некрасивую старуху.

– Будьте вы прокляты, – зарыдала она.

Илларий, резко дернувшийся навстречу, замер, повинуясь жесту Кирилла.

Старший ребенок женщины ощерился на врагов, выставляя перед собой невесть как сохранившийся после обыска нож. Пытался защищать мать. На сей раз Илларий с мороками даже не шелохнулись: зарезать кого-либо столовым прибором весьма затруднительно, особенно для ребенка.

Собеседница отчаянным движением отодвинула мальчишку себе за спину. Самое жуткое, они не верили, что их опустят живыми. Мать и старший ребенок сначала просто собирались умирать с достоинством, но потом в горожанке с удвоенной силой пробудился страх за детей, густо замешанный на надежде каким-то образом откупиться. В ней, наряду со страхом, ненавистью и отчаяньем чувствовалось некое презрение высшего по отношению к низшим, прирожденный снобизм – наверное, в ее глазах они выглядели неотесанными варварами, жадными до материальных ценностей и женских прелестей. И, конечно, мерзкими прихлебателями мирового Зла с большой буквы.

Поморщившись, Кир глотнул еще отравы. Смесь мяты, боярышника и неких подозрительных травок была просто убойной.

– На вашем месте, сударыня, я бы выбирал слова поосмотрительнее, все-таки у вас двое детей, – Илларий безмятежно ковырялся в ногтях острым кинжалом.

По-видимому, несчастная женщина прозрела и, совершив невероятное усилие, успокоилась. Ей не следовало отказываться от предложенного лекарства, все бы было полегче.

– Я расскажу все, что захотите, – сглотнула она.

– Почему вы покинули Олиру?

Сумбурным и невнятным словам отвечавшей Кир поверил сразу. Да и не врала женщина, он знал. И, все-таки, откуда взялись в Олире "ночные убийцы" и почему именно сейчас?

Даже хорошо, что разгребать весь ворох неприятностей не ему – груз такой ответственности Кир не выдержал бы.

Промозглый северный ветер с каждым днем становился все холоднее, напоминая о скорой осени. Кировых солдат грела мысль о долгожданной победе, зато он сам постоянно мерз, мечтая о ночевке в хорошо протопленном помещении.

Сначала Кир решил многострадальных оронцев просто отпустить. Но быстро сообразил, что сие невозможно. Во-первых, беглецов следовало проверить: не принесли ли они с собой заразу и не являются ли посланцами-шпионами-разведчиками, во-вторых, они могли предупредить тех, кого не надо (что хоть и маловероятно, но не исключается), в-третьих, в таком случае его репутация бы безнадежно пострадала. Впрочем, немного поразмыслив, типа "темный властелин" окончательно махнул рукой на репутацию. И велел обустроить временный лагерь для беглецов, которых становилось все больше.

Еды не хватало – даже если плюнуть на принципы и грабить окрестных крестьян, продовольствия надолго не хватит. Между тем, на голову свалились женщины и дети, которых надо было как-то обеспечивать предметами первой необходимости. С другой стороны, оставалось совсем чуть-чуть продержаться, и беглецы перестанут быть

его

проблемой.

Когда вести из Олиры стали совсем паническими, Кир не выдержал. Он понимал, что совершает очередную глупость, и все-таки попытался отправить вестника Дитриху: присутствие магов и солдат в непосредственной близости все больше казалось насущной необходимостью.

Жаль, что армии не летают и не телепортируются…

Создать магического посланца не получилось и с третьего раза. Первоначально Кирилл счел неудачи печальным следствием собственной колдовской несостоятельности, но его бездарностьв данном плане, как ни удивительно, оказалась ни при чем.

– Скорее всего, возле Олиры сильные помехи, – после очередной бесплодной попытки решил Терлик, озабоченно пожевав губами. Кир несколько удивился: еще бы, ведь шаман сам накрыл пол-Нитриана антимагической сетью.

Оказалось, дело совсем не в этом: пространство возле столицы заполонили откаты от неизвестного, но зело сильного колдунства. Из объяснений орка Кир выяснил, ни одно магическое создание не слышало призыва, все забивали остатки творимого неподалеку темного волшебства. Тяжелая аура насильственной и мучительной смерти достигала значительного размера, оказывая влияние и на материальный мир – творящийся ритуал поражал размахом и грандиозностью.

Люди и лошади продолжали нервничать, все, обладающие даром, развели кипучую деятельность. Землянина, напротив, обстановка привлекала, виделась по-домашнему уютной. И это также настораживало, поэтому, вопреки ощущениям, он укрепился в принятом решении.

Правда, связаться с "верными слугами" с помощью магии так-таки и не вышло, пришлось отправлять обычного гонца из плоти и крови. Интересно, а на каком расстоянии от столицы возможно нормально колдовать? Если в Ороне еще ничего не предвещало беды, значит, проблемы начались где-то между завоеванным городом и столицей.

Еще через сутки их лагерь соизволил навестить давешний виконт. Весть о том, что миэль Абрахам просит встречи, Кира несколько насторожила – до окончания ультиматума оставалось чуть меньше двух дней.

Гтын

Камлание, по мнению жителей Холодного мира – неприятно и обидно: слабых духов просто вытягивало как на аркане, сильных же зов раздражал как звук настойчивого жужжания в ушах. Но шаманов духи не выносили не только поэтому: достаточно того, что заклинатели пока еще живы – достойный повод для неприязни с точки зрения мертвых.

Потом пустые забывали как это – быть живыми, а некоторые и не были, хотя горячих продолжали недолюбливать.

Сам Гтын еще помнил, как ходил по земле, дышал, чувствовал реальные боль и холод. Хозяйка Судьбы, читавшая мысли орка от нечего делать, утверждала – все пройдет. Ученик шамана боялся, что она права. Возможно, страх окончательно стать пустым и заставил его нарушить первое и единственное правило двух миров: «мертвые не вмешиваются в дела живых».

Он не представлял, как вернуться, как сделать так, чтобы его услышали. Знакомых в Холодном мире, способных дать подсказку, орк пока еще не приобрел, а Госпожа всех дорог помогать отказалась. Да и мертвым он по старой привычке не доверял.

К несчастью, его никто с другой стороны не звал, а от первоначальной идеи занять место другого духа пришлось отказаться по причине неосуществимости.

У Гтына, еще не получившего звание полноценного шамана, знакомых духов не так много: сильных он вызывал несколько раз под присмотром учителя, а мелкие духи никому неинтересны и поддержать никак не могут. И лишь один обитатель Нижнего мира, казалось, ведал обо всем. Иного варианта Судьба Гтыну не предоставила.

Именно поэтому парень шел по пресной, не имеющей запаха траве, лопающейся под ногами и обдающей тошнотворным оранжевым соком. Мимо проплывали ломанные, круглые, овальные дома без окон, в вышине пролетали прекрасные золотистые города, и освещали путь две фиолетовых луны. Сегодня Нижний мир решил снова сменить надоевший декор, изменившись стремительно и безо всякой логики. Гтын пока еще не успевал уследить за трансформациями, каждый раз теряясь.

Дорога растягивалась в бесконечность, окончательный пункт назначения был известен лишь приблизительно. Но делать хоть что-то всегда лучше, чем сложить руки и сдаться.

Старый знакомый, дух, с которого и начались все неприятности, чужое намерение почувствовал и вышел навстречу. На этот раз перевертыш принял вид Тхлина, которого не сумел убить.

– И как оно, глядеть с иной стороны зеркала? – чуть склонив голову к плечу, высоким женским голосом промурлыкал лже-каган.

– Познавательно, – не поддаваясь на провокацию, поделился впечатлениями Гтын. Обращаться именно к этому духу, провалившему все, что можно и нельзя, не хотелось до тошноты. И все-таки…

И, конечно, житель Холодного мира не преминул заломить высокую цену за подсказку.